Солнце падших часть третья. Хроники Рая: Противостояние

ГЛАВА 1

Она смотрела в мои глаза… Нет, она смотрела сквозь них — прямиком в душу. В ту самую тьму, которая поселилась там и опутала своими корнями то, чем я когда-то был. Моё сердце, висевшее на тоненькой ниточке, упало куда-то глубоко внутрь. Дыхание стало прерывистым. Воздух застревал в горле, не достигая лёгких. По щекам текла моя кровь, смешиваясь с её. Руки дрожали. Я не мог поверить в то, что видел. Чудовище с крыльями, объятыми чёрным пламенем. Одетое в изодранную кожаную куртку. Рога, возвышавшиеся на голове словно корона. Острые черты лица, и такие же острые ряды зубов. Кожа, покрытая смесью сажи и крови. Всё это было в отражении её мёртвых глаз.

— Нет. Нет, нет, нет, Лиана! — Я попытался подойти к ней, но мои колени предательски подкосились, и тело грузно упало к её ногам.

Она висела, пригвождённая собственным мечом к границе миров. Клинок пробил нагрудник в области сердца, будто бумагу. Тонкая струйка рубиновой крови текла по серебряному лезвию. Капли её падали на Адскую землю, пузырясь и испаряясь с тихим шипением. Белые крылья, покрытые красными брызгами, безвольно висели, касаясь земли. Горячий воздух колыхал её волосы цвета спелой пшеницы. Она не была похожа на сломанную куклу, какими всегда выглядели убитые мною ангелы. Лицо Лианы, секунду назад перекошенное яростью, теперь выглядело так, словно все тревоги покинули её. Дымка над полем боя оседала. Свет от моей атаки всё ещё горел над нами полуденным солнцем. Её тень лежала на мне тяжким грузом вины.

Я встал на трясущихся ногах. Каждое следующее движение давалось тяжелее предыдущего, словно глубже погружая меня в пучину отчаяния. Магия уже закончила затягивать мои раны. Лишь шрам на груди, оставшийся из-за райского серебра, немного оттягивал кожу. Мне было страшно прикоснуться к ней. Я бы хотел, чтобы это оказалось иллюзией, кошмаров Аврелиуса.

На этом пути я отнял бесчисленное количество чужих жизней. Не помню первое убийство. Помню лишь чувство, что сделал нечто ужасное. Нечто, чему нельзя найти оправдание, хоть я и старался. Во второй раз было легче. Лица ангелов, выглядевшие как маски, вырезанные из мрамора, навсегда врезались в мою память. Но кем бы ни были мои жертвы, какие ни были бы у меня мотивы, ничто не сравнится с этим. Раньше это была самозащита, охота, слепое исступление, а сейчас это было убийство. Моё первое настоящее убийство.

Обхватив меч за рукоять, я испытал знакомое ощущение. Помимо жжения серебра, было чувство, что это не я держал меч, а он меня. Это та самая оплётка из кожи опраглы, которую я намотал на предыдущий клинок. Помню, как ковал его, потому что только этот кусок железа мог спасти пас обоих. Наверняка она избавилась от него, потому что он смердел серой Ада. Но она оставила почти незаметную для других деталь. Может, потому что это давало тактическое превосходство. Но хотелось верить, что это было напоминанием обо мне. И каждый раз, материализуя меч, она вспоминала меня. Или того, кем я был когда-то.

Я рванул меч на себя со всей силы. Врата Миров словно клещами держали клинок, но мне удалось его вынуть. Он упал с жалобным звоном на землю, подняв в воздух осевший пепел. Тело Лианы рухнуло. Мне показалось, что она вот-вот сгруппируется в полёте, приземлится на ноги и снова отчитает меня в своей привычной манере. Но нет. Я подхватил мёртвое тело, пока оно не коснулось земли, и рухнул вместе с ним. Не от веса — она была лёгкой, как пушинка, а от неподъёмного веса греха на собственной душе.

Она казалась такой хрупкой, будто ледяная роза. Её голова лежала на моих руках. Кровь из моих глаз капала на русые волосы. Я прикрыл её веки, потому что больше не мог выносить тяжесть её взгляда. Моя рука гладила Лиану по голове словно успокаивая. Словно укладывал её в последний сон. От той силы, что могла противостоять мне несколько мгновений назад, не осталось и следа, лишь пустая оболочка на моих руках.

Вспомнилось, как однажды она почти убила меня. Остриё её клинка упиралось мне в сердце. Ей оставалось чуть надавить на мягкую плоть, и моя история закончилась бы там. На крыше спортзала. Ничего бы не было. Ни Ада, ни пророчества, ни этой боли. Она была бы жива. Возможно даже это было бы правильнее. Хотелось вернуться, обратить время вспять. Хотелось не делать всего этого — не убивать её, не перемещаться в Ад, не находить тот проклятый камень. До этого момента всё это казалось игрой. Смертельно опасной, жестокой игрой без правил. А сейчас это стало реальностью.

Для меня Лиана всегда останется той, кого я однажды любил чистой подростковой любовью. Мне казалось, я пережил это. Думал стал старше, черствее, но ощущая испаряющееся тепло её кожи, понимал, что ошибался.

— Прости меня, Лия, прости, — слова хрипом вырывались из сжатого спазмом горла. — Я не хотел этого делать. Тебя не должно было быть здесь.

Она не отвечала. Огонь в груди разгорался из тех углей, которые остались после нашей схватки. Я смотрел на стену, которая стояла здесь колоссом с момента сотворения миров. Смотрел на всполохи магии, складывающиеся в пророчество. Пелена гнева застилала мои глаза. Это их вина. Врат. Древнейших. Пророчества. Они заставили меня начать моё путешествие, и они же не дают мне остановиться. Они должны быть уничтожены.

В моих руках вспыхнул меч. Свет отражался от его тёмного, словно чистейший обсидиан, лезвия. Руны вспыхивали тем ярче, чем сильнее полыхало чёрное пламя моей души. Я так сильно сжал рукоять, что кожа на пальцах лопнула от напряжения. Глаза налились кровью. Округу озарил нечеловеческий, демонический крик, в который я вложил всю ту боль, всю ненависть, которая копилась годами. Небо над нами затрясло. Сквозь мой вопль был слышен лишь лязг металла о камень. Клинок высекал искры на Вратах, но не оставлял на них даже царапины. Мысли путались, словно забившись в тот комок ярости моей души. Последние силы были вложены в эту атаку, но стена стояла невредимая, словно насмехаясь надо мной.

Я упал на землю тяжело дыша. Сражение с Лианой и так забрало почти все силы. А гнев использовал последнее как самое горячее топливо. Я — Истинный Избранник Ада — лежу на задворках мира, бессильный что-либо сделать. Пророчество требовало от меня крови Аурелии. От чего сердце только сильнее обливалось кровью. Почему им нужна жертва? Неужели той силы, которую я обрёл, недостаточно, чтобы пробить в них брешь? Неужели той глубины падения, которую познала моя душа, недостаточно в качестве жертвы?

Двуручный меч привлёк моё внимание тёмным отблеском. Курояма, может, ты был прав? Может мне тоже стоит взять оружие, которое было отражением моей души, и превратить его в кусунгобо? Может так будет правильнее? Мои пальцы гладили полированное лезвие меча. Огонь на его поверхности не причинял мне вреда, потому что исходил из моей собственной души. Он успокаивал. Словно говоря: «Я был с тобой с момента, как ты стал Декраолом, и буду с тобой до самого конца». Да. Это единственный вариант. Тогда Аурелия будет жить. И жертва Лианы будет не напрасной. Всего лишь одна несчастная жизнь.

Передо мной из земли появились два камня. Я положил меч на них так, чтобы переломить клинок ближе к гарде. Дыра в памяти не позволяла вспомнить родных даже сейчас, на пороге смерти. Перед глазами вставали лишь образы Аурелии и Лианы. Остатки магии вливались в мои мышцы. Панцирь на предплечьях твердел, становясь подобным стали. Этого должно хватить. Я поднял руку, словно гильотину для стали. По щеке скатилась последняя капля крови. Глубокий вдох…

И тут я увидел его. Отверстие. Узкое, ромбовидное — на Вратах. Там, где я поразил Лиану смертельным ударом. Её меч вошёл в толщу Врат. Как я сразу это не увидел? Но почему её клинок оставил порез, а мой не может даже царапины? Ангельское серебро? В сознании всплыла картина, как Лиана пробила мою грудь, и остриё меча со звоном ударилось о стену. Нет. Тут нечто иное.

Я внимательно осмотрел порез. Он был достаточно глубоким, но в нём не было ничего необычного, кроме капель моей и её крови по краям. И тут я почувствовал: багрово-рубиновая смесь создавала иную магию. Не тот хаос, который несёт простая энергия, а словно музыка — упорядоченная, чёткая композиция, направленная на единственную цель.

Всполохи энергии на Вратах, до этого складывающиеся в пророчество, словно изменили свой характер. Я снова вгляделся, и чем больше смотрел, тем больше понимал: они показывают мне руну. Энергия стены показалась мне знакомой. Она была противоположна той, что исходила от нашей крови. Осталось лишь направить магию.

Я взял ту кровь, которая была на её клинке, ту, которая была на вратах, и ту, которая ещё не успела испариться на земле. Почти незримой нитью она потекла по Вратам, заполняя те узоры, которые формировали руну. Но этого было мало. Мне не удавалось наполнить даже четверти руны.

— Лия, это последняя жертва, которую я прошу тебя принести, — произнёс я в пустоту, не смея смотреть на неё. — Прости меня.

Тонкой струйкой её кровь поднималась из раны на груди. Второй поток пробился сквозь мои вены на руке. Они сливались в воздухе, образуя причудливый жгут, похожий на извивающуюся змею. Руна заполнялась на поверхности Врат. Пентаграмма крови. Раньше я использовал только базовые элементы, здесь же была магия иного порядка.

Даже начинающий знает — рунам нужна магическая энергия для активации. И чем сложнее руна, тем больше магии ей нужно. Самые могущественные из них могли истощить хранилище досуха. Но сколько требовалось силы руне крови, которая должна была разрушить границу между мирами? Невообразимо много.

Она не просто пила мою энергию — руна пожирала её, высасывая остатки из каждой клетки. После схватки я не успел восстановить и каплю своей мощи, но магии было всё равно. Мышцы иссушались на глазах, превращая плоть в силу. Кости трещали от судорог, сводивших мышцы. Лицо стремительно худело, глаза закатывались. Боль пронзала мозг, словно раскалённые спицы. Если это сейчас же не прекратится, то моё тело будет лежать рядом с Лианой вечно.

Внезапно поток стал сильнее. Будто кто-то рванул шлюз. Тело постепенно приходило в норму, пропуская сквозь себя невероятное количество энергии. Сердце в груди остановилось, словно не желая мешать процессу. Каждая магическая артерия была наполнена призрачной силой, распирая меня изнутри. Фиолетовые искры плясали на поверхности панциря. Казалось, даже глаза светились от столь невообразимой мощи. Всей моей энергии не хватило бы, а старое тело просто рассыпалось бы в прах от таких нагрузок. Неужели таков и был план Люцифера?

Руна вобрала в себя магию, способную стереть Темнорез с лица Ада одним щелчком. Багрово-рубиновая кровь становилась всё ярче, будто готовясь взорваться. Она вспыхнула тысячью солнц. Золотой свет, словно от силы Древнейших, заполнил пространство, пожирая тени вокруг. Воздух стремительно нагревался, лучи света обжигали панцирь. Казалось, что ещё немного и жар просто испарит меня, словно каплю воды на выжженной земле.

Мой взгляд упал на тело Лианы. Белоснежные перья её крыльев уже начали чернеть по краям и испускали едкий дым. Я быстро подскочил к ней и укрыл нас своими крыльями. Словно безопасный кокон, не позволяющий свету проникнуть внутрь. Тёмное пламя не обжигало, напротив, оно поглощало излучение руны, защищая нас. Но даже так сквозь перепонки пробивалось это сияние. В ушах стоял грохот, будто кто-то голыми руками рвёт мир на части. Звук был похож на трение двух гор друг о друга. Мелкие осколки били по крыльям, словно шрапнель. Мне казалось, что мы находимся в эпицентре ядерного взрыва.

Не знаю, в какой момент я потерял сознание. Но отчётливо помню, как лёгкий, прохладный бриз коснулся моего лица. Мы лежали, словно любовники в последнем объятии. Моя рука обнимала её, плетью лёжа на серебряном нагруднике. Перепонки моих крыльев полностью сгорела в пламени Врат, оставив лишь обугленные кости за спиной. Песок вокруг нас превратился в бесформенное стекло, а любой намёк на гору или даже небольшой холмик исчез вплоть до самого горизонта. Лишь под нами оставался нетронутый островок былого пейзажа.

Сквозь затуманенное зрение пробивался мягкий свет. Мне было страшно, что, протерев глаза, я снова увижу лишь отзвук собственной атаки. Но ветер, ласкающий кожу летней вечерней прохладой. Шелест травы, пробивающийся сквозь гул собственного сердцебиения. Аромат цветов, которые не растут в раскалённой почве. Всё это говорило о том, что всё получилось. Я встал и едва не упал. Вечное солнце Рая грело мою кожу, пока я стоял на земле Ада. Это казалось странным сном. Наверное, впервые эти земли ощущали на себе что-то помимо пустынного зноя. Стена исчезла, не оставив ничего, кроме ровной линии на земле, шириной в несколько метров. Тяжёлый, пропитанный серой воздух Ада смешивался с лёгким, прохладным воздухом Рая, несущим аромат цветов.

Почти три года я провел здесь — среди вечных скал, потоков лавы, в вечном сумраке без сколько-нибудь яркого источника света. Глаза бессмертных не могут быть ослеплены солнцем, но для меня оно было настолько ярким, что я невольно прищурился. Этот момент стал для меня глотком свободы — как для узника, впервые увидевшего небо. Душа словно воспарила, отпустив боль. Мне хотелось лечь на этот луг, ощутить, как трава щекочет кожу, почувствовать влагу росы. Я мечтал окунуться в речку, цвета чистейшего сапфира и смыть с себя запах Ада, проникший в каждую пору тела. Словно мотылёк на пламя, я двинулся вперёд, ведомый наваждением. Нога за что-то зацепилась, и я упал, не сумев удержать равновесие. Уже было понятно, обо что я споткнулся, и светлое чувство снова ушло. Липкое чувство вины накатывало приливами, ещё сильнее подпитываемое мыслью, что посмел забыть свой грех даже на мгновение.

— Прости, Лия, прости меня, — я сел рядом с ней и положил руку на её плечо, укрытое серебряной бронёй. Она покалывала пальцы, отрицая моё право на прикосновение. — Посмотри, мне удалось открыть Врата. Мне удалось исполнить пророчество, — уголки губ невольно приподнялись. — Это всё благодаря тебе, Лия. Твоя смерть… Твоя жертва не стала напрасной. Благодаря ней мы с Аурелией будем жить, — улыбка сползла с моего лица. — Подумать только, рассуждаю о том, как буду счастливо и вечно жить со своей возлюбленной, лишив тебя этой возможности в прошлом и будущего.

Как мне хотелось, чтобы она открыла глаза и сказала: «Не волнуйся, это не твоя вина, ты всего лишь жертва обстоятельств и тоже заслуживаешь счастья». Но она молчала. А я был готов отдать всё, что у меня есть, чтобы её изумрудные глаза вновь посмотрели на меня с укором. Однажды мне удалось нарушить закон мироздания и выкрасть душу Руслана из-под носа у ангелов, но сейчас это не сработает. Души таких, как мы, не попадают в миры бессмертных — они развеиваются подобно праху на ветру. Но вдруг у меня получится? А что, если попробовать ощутить энергию души и вернуть её в тело?

Я закрыл глаза. Энергия ощущалась повсюду. Какая-то её часть была хаотичной, какая-то — упорядоченной. Среди неё были осколки каждого умершего существа. Это ощущалось океаном, в котором каждая капля отличается лишь своей солёностью. Я проникал глубже в этот мир. Моё восприятие магии вышло на совершенно иной уровень. Мне удавалось различать отдельные элементы вокруг нас. Удивительно, но взрыв Врат Миров не повлиял на рассеивание её души. Мне казалось, что её успело разнести по миру, но большую часть мне удалось собрать.

У меня на ладони лежала светлая сфера, которую удалось собрать из остатков её силы. Но этого было мало. Стараясь ничего не испортить, я добавил немного собственной энергии. Шар немного потемнел. Но всё равно в нём было больше Лианы, чем Декраола. Надеюсь, когда она очнётся, её личность не изменится. Я даже не против, если она снова бросится в атаку. Лучше пусть погибну я, чем она.

Сфера медленно опустилась, на мгновение зависнув над смертельной раной, и влетела внутрь. Этого было мало, но по крайней мере теперь было то, что могло брать мою энергию. Мой запас был исчерпан, поэтому мне снова пришлось обратиться к самому тёмному из всех источников. Магия Люцифера хлынула сквозь меня, как река, выжигая всё внутри. Небо над нами озарилось яркой вспышкой, будто само мироздание протестовало против того, что я делал. Тело дрожало от напряжения, кровь хлынула из носа, заливая серебряный нагрудник, вены на лбу взбухли, готовые в любой момент взорваться. Сердце пропускало удары, кожа на руках покрылась ожогами. Магией крови я грубо схватил края раны и стянул их, сшивая воедино. Её тело выгнуло дугой. Веки распахнулись. Золотое сияние вырвалось из изумрудных глаз и рта. Истощённый, я рухнул рядом. Неужели получилось?

Её тело снова обмякло. Я прильнул ухом к её губам, пытаясь расслышать хоть намёк на дыхание. Щупал грубыми пальцами сонную артерию, пытаясь нащупать хотя бы слабый пульс. Но она не подавала признаков жизни. Синие губы были немного приоткрыты. Веки вновь сомкнулись. Только белёсый шрам вместо раны выглядывал из разорванного доспеха.

Я не знал, сколько прошло времени. Мгновение или вечность. Недвижимое солнце смотрело на меня с небосвода забытым наблюдателем. Его свет смешивался с багровым небом Ада, окрашивая всё вокруг в цвет её крови. Но для меня в этом не было красоты. Лишь рана на небосводе.

Мне нужно было встать. Продолжить свой путь. Мозг отдавал команду, но ноги не отвечали. Словно прибитые к земле, они лежали на том последнем островке былого. Словно по замкнутому кругу в голове бились мысли: зачем? Ради собственного счастья? Ради Аурелии? Но вправе ли я платить чужой кровью? Я — чудовище.

Аромат цветов Рая смешался с запахом пепла и мёда, исходившего от её волос. В горле встал ком. Казалось, сейчас вырвет. Но не от запаха — от осознания, что этот запах отныне останется лишь в моей покалеченной памяти. И с каждым днём он будет становиться лишь слабее.

Я положил голову на остывший серебряный нагрудник. Надеялся ощутить жжение от него. Но не было ни боли, ни холода. Голова стала будто деревянной. Знал, что касаюсь её, но ощущение прикосновения словно тонуло в густой смоле. Казалось, что вместе с ней умерла частица меня. Внутри была пустота. Но не тихая, а гулкая. Как в огромном соборе после того, как отзвучал последний колокол. В этом гуле словно звучали слова Люцифера: «Ты исполнил пророчество. Ты разрушил Врата». Чужая воля. Она всегда подталкивала меня. Чужая мораль. Как давно я перестал отличать чёрное от белого? Хоть какой-то лучик света остался в той тьме, которую я зову своей душой?

Аурелия… Я попытался представить её лицо, вспомнить наивную улыбку, игривые веснушки, рассыпанные по вздёрнутому носу и нежным скулам. Но вся эта картина расплывалась, словно внутри меня шёл дождь. Хотя откуда ему взяться? Глаза мои уже высохли. Слёзы покинули меня вместе с моим старым именем, не оставив даже влаги для покаяния. Единственным чётким образом для меня оставались изумрудные глаза Лианы. Мёртвые. Смотрящие сквозь меня. И в них — отражение чудовища. Которое сидит у тела своей жертвы, сломавшее всё в её жизни, прежде чем забрать последнее.

— Потрясающе, — его голос вывел меня из моего самобичевания. — Врата пали. Я чувствую, как лучи солнца жгут кожу.

Люцифер стоял рядом со мной, словно был тут с самого начала. Его лицо немного осунулось, кожа казалась более серой, чем обычно. Думаю, трата такого количества энергии, которое было необходимо для уничтожения границы миров, сказалось даже на нём. Он смотрел на Рай не отрываясь. Ни я, ни Лиана не были ему интересны.

— Декраол, ты заплатил великую цену за пророчество, — голос Люцифера был уставшим. — Но это лишь начало.

— Где же конец, Люцифер? — я нашёл в себе силы подняться и подойти к нему.

— Там, в глубинах священного города, во дворце Яхве, ты и закончишь свой путь, — он положил руку мне на плечо. Его пальцы не впились в плоть, а лишь коснулись меня, будто поправляя куртку. Этот жест был непривычно лишён той скрытой угрозы, к которой я привык за годы, проведённые с ним.

— И кошмар закончится? — всё тело дрожало то ли от истощения, то ли от того, что творилось у меня в голове.

— Ты станешь единым правителем и будешь править мирами, а Аурелия станет твоей королевой, — в его голосе звучали нотки гордости за дочь и за меня.

— Ты вот так просто отдашь власть, Люцифер? — его истинные мотивы всегда были скрыты от меня. Неудивительно, что его слова, хоть и были сладкие, всё ещё имели тот самый ядовитый оттенок.

— Я, наконец, отправлюсь на покой, оставив вам весь мир, — он закрыл глаза и улыбнулся. В уголках его глаз появились морщинки, а в идеальной бороде отблёскивали седые волосы. — Тебе остаётся лишь встать во главе армии Ада и вырвать своё будущее из холодных рук умирающего Бога.

— Где же эта армия? — я осмотрелся вокруг и не увидел ничего кроме пейзажа, успевшего стать привычным. — Не пойду же я один против целого мира.

— Падение врат отозвалось во всех мирах громом, возвещающим о начале войны, — он произнёс это, будто смакуя каждое слово. — Каждый демон Ада получил инструкцию, выжженную прямо в мозге — руну из чужой крови, которая сделает его частью одного великого ритуала призыва.

— Ты проредил нашу армию вдвое, — стратегия никогда не была моей сильной стороной, но это звучало как настоящая диверсия.

— Думаю даже больше, — Люцифер усмехнулся. — Ты сам знаешь об их неорганизованности и бессмысленной жажде насилия. Слабейших демонов нельзя использовать даже в качестве пушечного мяса, они обратятся в бегство едва завидев ангельское серебро.

— Даже если так, как орды кровожадных тварей выстоят против хорошо обученной армии ангелов? — я вспоминал его же уроки. — У них есть понятие тактики, боевых построений и иерархий. По сравнению с ними — мы кучка дикарей.

— Наше преимущество в количестве, — в глазах Люцифера мелькнула древняя искра того самого первобытного хаоса. — На сотню душ, попавших в Ад, всего одна попадает в Рай. Каждая душа принимает новый облик в Геенне Огненной, но не каждая душа считается достойной для перерождения ангелом.

— И ты предлагаешь мне вести эту неорганизованную ораву на величайшую войну? — странно, что эта мысль не пришла ко мне раньше.

— Поверь мне, они ещё удивят тебя, — Люцифер подмигнул мне в непривычной для него манере. — Призыв будет окончен примерно через неделю. Аурелия появится здесь вместе со всеми.

— Ты решил и её втянуть в это? — я посмотрел на него исподлобья.

— За три дня ты не управишься, — Люцифер рассмеялся. — Жалко будет разлучать вас на долгие годы, — внезапно он поменялся в лице, будто вспомнил что-то важное. Кожа на его лице стремительно принимала мглистый оттенок. — Я больше не могу находиться так близко к Раю, время вышло. Закончи свои дела, — он еле заметно кивнул в сторону тела Лианы, словно на помеху, которую надо устранить. — И готовься к прибытию армии…

Тело Люцифера застыло на мгновение, чтобы в следующую секунду рассыпаться. Его прах, смешавшись с бризом Рая, унесло обратно в сторону преисподней, оставив меня снова в одиночестве. Но его слова ещё долго звучали у меня в голове.

— Я похороню тебя так, как заслуживает Валькирия, — я опустился на одно колено перед Лианой. — Нет. Я похороню тебя так, как заслуживаешь только ты.

Её тело было лёгким, как пушинка. Голова безвольно откинулась, светлые волосы коснулись моей огрубевшей кожи. Ступая по границе между мирами, оставляя Ад за спиной, я чувствовал нарастающую тревогу. Скоро здесь пройдёт армия Ада. Эта миролюбивая долина вскоре обратится в пустынные, выжженные степи. Каждый камушек, каждая травинка будет перемолота смердящими кровью когтями демонов. И я не мог допустить, чтобы её могила оказалась под этими шагами.

Лиана лежала на мягкой траве, ожидая своего последнего пристанища. Я встал на одно колено и прикоснулся ладонью к земле. Не приказ, но просьба, как я когда-то учил Аурелию. Из-под моей руки пошла рябь. Земля подо мной дрогнула и стала медленно подниматься с глухим, утробным гулом. Повеяло запахом влажной почвы и металла. Ангельское серебро, жгущее демонов одним прикосновением и подавляющее их магию. У самых Врат его было настолько много, что казалось будто оно проступало из самой земли. Я направлял его силу в поднимающуюся гору. Она выросла передо мной. Не великан, пронзающий облака своим остриём, а скромный монумент. Но достаточно большой, чтобы остаться нетронутым даже после нашествия миллионов. Каждая его грань сияла холодным светом, отпугивающим нечисть.