Солнце падших часть третья. Хроники Рая: Противостояние

ГЛАВА 3

Демоны удивляли меня. Казавшиеся неотёсанной ордой, они быстро смогли наладить производство прямо на границе миров. Казалось бы, прошло совсем немного времени с момента моего триумфа, а окружающий пейзаж не узнать. Солдаты выкорчевали ближайшие деревья, используя их как топливо для доменных печей. Плотный дым закрывал вечное солнце, словно окутывая его тьмой и ослабляя жжение от его лучей. Беспрерывно в округе слышались удары молотов о наковальни. Кузнецы ежедневно перерабатывали тонны металла, которого оказалось в избытке с Адской стороны границы. Поражало, насколько изысканными могут быть работы, выкованные столь грубым инструментом. И без того прочные демонические латы укреплялись особым сплавом, полученным из местного железа. Оно хранило в себе сгустки хаотичной силы, помогающей воинам эффективнее направлять энергию в бою.

— Это напоминает систему магических вен и артерий, — поджарый кузнец вертел перед собой крупный самородок. — Никогда не видел такого материала.

— Попробуй сделать из него что-нибудь необычное, — я провёл пальцем по металлу, и он словно откликнулся на мою магию. — Сотни тысяч лет он впитывал в себя энергию Врат, превращаясь во что-то новое.

— Дайте мне недели две, генерал, и я удивлю вас, — кузнец улыбнулся мне, хотя эта улыбка больше смахивала на оскал.

Как я и думал, каждая травинка была вытоптана армией Ада на много километров вокруг. Плодородная почва быстро высохла и потрескалась, будто сама преисподняя наступала, забирая себе земли Рая. Лишь одинокий нетронутый островок стоял в центре этого хаоса. Трава вокруг неё немного пожелтела, но держалась из последних сил. Серебро её могилы отгоняло демонов и подпитывало жизнь вокруг себя. Каждый раз, когда этот блестящий монумент попадал мне в глаза, я забывал о чём думал. От него веяло подавленными воспоминаниями, невысказанными чувствами. Никто не знает его тайны. Даже Аурелия. Суеверные демоны уже решили, что это проклятый серебряный камень. А кто подойдёт к нему, тот падёт в первом же сражении, не почувствовав вкуса ангельской крови. Задумавшись, я не заметил, как врезался в одного из архидемонов.

— Как ты посмел дотронуться до меня, ничтожество, — гигант обернулся на меня, и его лицо мгновенно побелело. — Генерал, извините меня, я не думал, что ваше превосходительство окажет честь совершить визит в столь ничтожный клан, — на их гербе была опрагла, значит это один из восьми сильнейших кланов. — Я отрежу собственный язык и преподнесу его вашему великолепию, — архидемон вынул из-за пазухи искусной работы нож и вытянул свой язык двумя пальцами.

— Стой, — я схватил его за руку, послышался сдавленный стон. — Это лишнее. Как твоё имя?

— Заргос, генерал, Заргос Алгийский, наследник клана Алгия Безупречного, названного первым в великом роду, — эта фамилия. Она словно плетью ударила меня по лицу сквозь годы. На языке появился тот самый гнилостный привкус.

— Оранло Алгийский, это имя тебе о чём-то говорит? — я прищурился, глядя немигающим взглядом ему прямо в глаза, показывая всем своим видом, что не потерплю ложь. Архидемон сжался, явно жалея, что назвал мне своё имя.

— Оранло был одним из лучших младших воспитанников, — наконец заговорил он. — Клан возлагал на него большие надежды. Однажды его призвал сам Люцифер, и с тех пор его след пропал. Его имя выведено золотом в гербовой книге. Говорят, он погиб героем…

— Он сдох жалким червём, — прошипел я. Мои пальцы неосознанно сомкнулись, ломая толстые кости, будто солому. Демон взвыл от боли и упал на колени. — Вычеркни его имя из книги. Нет. Сожги книгу и перепиши её заново. Его имя должно исчезнуть.

— Да, ваше великолепие, — простые демоны глазели, как я отчитываю архидемона одного из великих кланов, словно нашкодившего пса.

Я отпустил его руку и под сотни взглядов пошёл дальше осматривать лагерь. Повсюду были разномастные палатки: от гигантских, словно кожаный дворец с охраной у входа и шпилями из чёрного золота, до плащей, растянутых на колышках. Здесь был даже свой квартал красных фонарей, в котором целая армия суккубов обслуживала моих бойцов. Повсюду сновали бесы — торговцы, которые пачкали руки в крови ради сиюминутной выгоды. Они торговали всем подряд, вынюхивая выгодную сделку, будто крысы в поисках помоев. Я их презирал — их свиноподобные рожи, маленькие копытца, цокающие по камням, крошечные хитрые глаза. Мне хотелось вырвать эту гниющую опухоль, но даже при всём желании нельзя было этого делать. Этот лагерь был миниатюрной версией Темнореза с его пульсирующей тёмной энергией. Здесь выстроилась своя особая экосистема — опасная, но увлекающая всё глубже, пока не станет слишком поздно и бездна не схлопнется. И стоит нарушить хоть один из его столпов, всё тут же рухнет как карточный домик.

Ветер подул, принеся с собой запах навоза. Немного дальше по дороге была крупнейшая конюшня из всех, что я видел. Тысячи демонов ухаживали за безграничным стадом адских лошадей. Их было много в Темнорезе, но, когда они собираются в одном месте, это становится похоже на дышащее жаром кострище. Оно смердит фекалиями и сверкает бесчисленными красными глазами, подобными тлеющим углям. Но для боевых действий подходили лишь некоторые, лучшие из них. Как оказалось, эти лошади размножаются подобно кроликам и очень быстро набирают вес. Именно они были основным источником мяса для армии. Земля в округе была похожа скорее на болото, ноги утопали в грязи по щиколотку. Казалось, что можно заманить сюда ангелов и смотреть, как их войско сгинет без единого взмаха меча. Прямо по улицам текли реки крови из скотобойни. Несмотря на то, что её построили в овраге, округу постоянно оглушали дикие звуки умирающей скотины. Демоны не отличались гуманизмом, поэтому в основном ранили лошадей копьями и ждали, пока они истекут кровью. Это отлично оплачиваемая работа, а платить много готовы лишь за смертельную опасность. Почти ежедневно кто-то погибал под копытами огромных злых животных, размером со слона.

Бедность — это не порок и не грех. Но демоны так не думают. В этом обществе, если ты не можешь позволить себе кусок мяса на обед и женское тело после ужина, то ты никто. Безродный, какая бы фамилия ни стояла после твоего имени… В этом было что-то человечное. В конце концов эти существа перерождались в Геенне Огненной со всеми своими убеждениями, отяжелённые грехами земной жизни. В нижнем мире всё это было возведено в абсолют. Несмотря на прямой запрет убивать в Темнорезе, с бедняками не считались, и стража закрывала глаза на произвол. Они сбивались в банды, пытались выживать, но в конце концов лишь погибали в схватках с такими же отбросами, как они сами.

— Господин, — чей-то хриплый голос за спиной вырвал меня из раздумий. Я развернулся, передо мной стоял немного сгорбленный демон в плаще из лоскутов изысканной ткани поверх общевойсковых лат. — Позвольте выказать вам моё безмерное уважение, — он быстро взглянул в мои глаза без тени страха и низко поклонился.

— Как твоё имя? — я разглядывал его, и что-то в нём было не так. Он пытался выглядеть бедняком, но мелкие детали, вроде покрытых грязью колец из чёрного золота, говорили сами за себя.

— Оберон Безродный, господин, к вашим услугам, — он снова поклонился, но на этот раз ещё ниже.

— Кто ты, Оберон, — я прищурился, глядя ему в глаза.

— Всего лишь ничтожное пресмыкающееся, грязный оборванец, — он смотрел на меня, но не как на господина или генерала. Он смотрел на меня, словно считал себя равным мне.

— Почему же ты так принижаешь себя, Лорд Нищих? — его глаза сверкнули, а уголки рта дрогнули кверху.

— Я так польщён, что великий Декраол слышал о столь незначительной пешке на его доске, — он быстро облизнул губы, словно смакуя свои же слова.

— Что ты хочешь, Оберон? — я сложил руки и посмотрел на него будто на торговца, предлагающего выгодную сделку.

— Всю свою долгую жизнь я скитался по помойкам Темнореза, жил в канализации в окружении таких же бедолаг, занимался самой тяжёлой работой, чтобы прокормить…

— Ближе к делу, — раздражённо прервал его я.

— Нищие будут верны вам до последней капли крови, если вы разрешите мне создать свой клан и объединить под его гербом всех обездоленных, — его слова сквозили ложью. Он хотел не блага для своего народа, а лишь утверждения своего статуса.

— Я лично признаю великий клан родоначальника Оберона Лорда Нищих после войны, если твои люди будут драться в первых рядах, — я протянул ему руку. В мои планы не входило раздавать политические обещания, но такова роль правителя.

— Не смею просить о большем, повелитель, — он схватил мою руку и несильно сжал её как печать заключённой сделки. Мы оба понимали, что пушечное мясо необходимо подпитывать пропагандой и обещанием лучшей жизни. Никто лучше него с этим не справится.

Оберон исчез так же внезапно, как появился. Эта прогулка утомляла меня. Совсем недавно весь мой мир состоял из замка и его окрестностей. Годы, проведённые там, казались бесконечностью. А единственными живыми существами вокруг меня были Люцифер и Аурелия. Но эта война, ещё даже толком не начавшаяся, уже меняла мой привычный уклад жизни. От этого пухла голова. Приходилось обдумывать всё на сотни шагов вперёд, глубже и глубже запутываясь в паутине интриг и заговоров. Нельзя представлять интересы лишь великих кланов, как нельзя рассчитывать лишь на нищету. Они все винтики в моей военной машине, которые не будут работать друг без друга. И лишь на моих плечах лежит этот хрупкий баланс.

В животе заурчало. Сколько я уже хожу здесь? В этом месте вечного сумрака было ещё сложнее понять течение времени. Лишь голод становился индикатором того, что время не замерло. Большинство демонов питались в общей харчевне. Крупные кланы создавали собственные, более приличные таверны. Казалось, они всю свою историю готовились к этому моменту, ведь даже поваров своих они взяли с собой. У меня же был личный повар.

— Пожрать зашёл? — бес в фартуке из бордовой кожи стоял, лениво почёсывая жирное брюхо и глядя на меня заплывшими от жира поросячьими глазками.

— Неужели ты не испытываешь благоговейного ужаса при виде своего генерала, Ксарвель? — спросил я, приподнимая бровь и глядя ему в глаза.

— Для кого-то ты генерал, а для кого-то странный клиент, зажавший двести пятьдесят роквасов за первоклассную отбивную из лошадиной гривы и жареные хрящи, — он беззаботно ковырял в ухе толстым пальцем.

— Вообще-то я отдал свой долг, — небрежно бросил я, садясь за каменный стол.

— Госпожа Аурелия отдала, — он произнёс её имя мечтательно, словно влюблённый. Впрочем, это не удивительно, я часто замечал взгляды окружающих на Аурелию. Даже разговоры становятся тише, когда мы вместе идём по лагерю.

— Сделай мне стейк с кровью, — я откинулся на стуле и закинул руки за голову.

— Всё время кровь-кровь, ты будто помешан на ней, — бубнил он, пока шёл на кухню.

Ставшие привычными звуки умирающей жертвы раздались за занавеской. До сих пор я не удовлетворил своё любопытство, в основном потому, что боюсь увидеть что-то похожее на то самое вымя для вина. Послышался звук касания металла о камень: Ксарвель, несмотря на свой вид, был непревзойдённым мастером кулинарии, способным сделать из протухших кишок блюдо, достойное королей. Я лично дал ему эту должность генеральского шеф-повара. Я слышал, как он шинковал мясо, как трещал металл разогревающейся сковороды и шипело мяса на масле. До меня доносились ароматы трав, которые он собирал лично прямо возле границы. Обычно горькие для демонов, райские травы в его исполнении подчёркивали вкус еды не хуже, а подчас даже лучше, чем адские. Наконец, был последний звук — мяса, шлёпнувшегося на тарелку. Ксарвель вынес своё очередное произведение искусства и поставил передо мной вместе с кубком кислющего вина из вымени — пить здесь было больше нечего.

Я сделал первый надрез и кровь хлынула из стейка, будто из свежей раны. Ксарвель всегда с любопытством наблюдал, как я проглочу первый кусок. Но его не пришлось глотать, мясо буквально растаяло на языке, распавшись на волокна. Горячий сок хлынул в пересохшее горло вперемешку с выделившейся слюной. Специи раскрывались по очереди, усиливая и подчёркивая изысканный вкус мяса. Даже пресловутая кровь была сладковатой на вкус. Хотелось не просто есть. Хотелось схватить весь кусок и насильно запихнуть его себе в глотку и погибнуть тут же, задохнувшись от наслаждения. Я намеренно не прикасался к кубку. Запить столь великолепный вкус этими помоями означало бы кощунство.

— Что ты хочешь, Ксарвель? — спросил я с набитым ртом.

— О чём ты? — он встрепенулся, будто его вырвали из царства грёз.

— Каждый что-то просит в награду за выигранную войну, а чего хотел бы ты? Денег, власти, женщин? — этот хамоватый бес был одним из немногих, кто ещё ни разу не обратился ко мне с просьбой.

— Не знаю, — протянул он. — Можешь дать мне небольшое здание рядом с твоим дворцом в качестве нового кафе, если перенесёшь столицу. Если будешь править из Темнореза, то я всем доволен.

— Ксарвель, ты получишь лучший ресторан во всех мирах и мою личную защиту, обещаю, — помпезно сказал я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Да вот ещё рестораном мне заведовать, — пробубнил он про себя, уходя на кухню.

По плану после ужина я хотел осмотреть, как продвигается строительство осадных орудий. Гильдия ремесленников ещё в первые дни представила мне чертежи требушетов и таранов. Обрывки университетских знаний позволяли понять физику их работы, но не более. Для ведения полноценной войны нам нужны были эти механизмы. Но демоны хотели лишь разрушать, а мне нужно было что-то для их защиты. Если бездумно бросать солдат в мясные штурмы, то до Крыльев дойду я один.

Я услышал гомон толпы ещё на подходе. Рабочие вразнобой кричали что-то нечленораздельное. Работа стояла, инструменты были раскиданы по округе. Напряжение в толпе почти достигло точки кипения. Истинно искусные ремесленники среди демонов были редкостью, и почти все они сейчас сосредоточены здесь. Если я потеряю их сейчас, то эта война будет проиграна ещё до начала.

Лагерная стража уже обнажила клинки и была готова подавлять бунт силой. Ремесленники держали в руках самодельные копья, сделанные из болтов для баллисты. Это была огромная пороховая бочка, рядом с которой кто-то упорно чиркал спичкой. Крылья за моей спиной вспыхнули чёрным пламенем, и я рванул вперёд. В моей руке материализовался клинок, руны на нём, подобно проклятию, сияли в сумерках. Страж уже поднял свой меч для первого удара, который означал бы конец всем моим планам. Лезвие его клинка вошло в сырую землю почти наполовину, когда я отрубил ему руку по локоть. Он взревел от боли, не понимая, что происходит. Толпа ринулась друг на друга, сверкая сталью.

— Довольно! — мой голос громом ударил их и земляной вал поднялся, разделяя воинственные отряды. — Какого чёрта здесь происходит?!

— Генерал, ремесленники отказываются работать, более того, они собирались сжечь то, что уже создали, — сержант стражи отрапортовал поставленным голосом.

— Это саботаж, — земляной вал осел, показывая перепуганных рабочих. — Это война! А саботаж на войне карается смертной казнью, — прошипел я.

— Повелитель, — из толпы вышел трясущийся от страха демон, на нём были самодельные очки, а на поясе висела сумка с чертежами, кажется, он здешний инженер. — Позвольте обратиться, вы всё не так поняли.

— Как твоё имя? — я осматривал его с головы до ног, отчего ему становилось особенно неуютно.

— Скарвекс Ируваский, потомок…

— Великого клана, основанного Ирувасом Умнейшим, — закончил я за него. — Что ремесленный клан не поделил со стражей?

— Повелитель, стражи тут ни при чём, — он поправил очки и глубоко вздохнул. — На рабочих возложена великая миссия по обеспечению армии осадными орудиями. Но наш мастер-наставник, глава клана, архидемон Моргаст Ируваский, заставляет нас работать на износ — по тридцать шесть часов подряд. Многие уже выдохлись настолько, что предпочли смерть работе.

— Мы готовимся к войне, Скарвекс. Ангелы знают о том, что Врата пали, они готовятся. Без ваших орудий нам не победить, — я положил руку ему на плечо. — Понимаю, вы устали, но время работает против нас.

— Повелитель, если вы позволите, — он выпрямил спину, набираясь храбрости. — Я создал чертежи новых инструментов и станков, которые позволят нам в разы ускорить производство. Но старик Моргаст не позволяет мне внедрять их в производство. Он считает, что старые методы дисциплинируют, а новые лишь разбалуют рабочих.

— И правильно считаю, — из толпы стражей вышел бородатый архидемон. — Повелитель, не слушайте эту мелюзгу. Я руковожу кланом тридцать тысяч лет, а его взяли на попечение всего сотню лет назад. Его идеи опасны, они противоречат самой сути демонов — сеять хаос и разрушение.

— Солдаты — не пушечное мясо, Моргаст! — Скарвекс словно забыл о моём присутствии. — Мы должны думать о том, чтобы защитить наше войско не меньше, чем о том, сколько ангелов мы убьём.

— Генерал, прошу прощения за поведение моего сына, — архидемон приложил руку к сердцу и поклонился мне. — С вашего позволения я накажу его калёным железом, чтобы сбить этот юношеский максимализм.

— Скарвекс, что ты предлагаешь? — я встал спиной к главе клана, чувствуя его недоумённый взгляд.

— Я внедрю новые инструменты и станки, повелитель, — встрепенулся он. — Мы поднимем производительность труда вчетверо и выше, сможем работать в нормальном темпе, меньше уставать и создавать более качественные машины.

— Меня это устраивает, отныне ты будешь мастер-наставником клана, если тебе что-то понадобится…

— Ты не имеешь права! — пламя лизнуло мою щёку. Лезвие меча Моргаста касалось моей шеи. — Дерзкий мальчишка, тебе нет и сотни лет, а ты смеешь лезть в дела великих кланов?

— Твои идеи должны кануть в лету, старик, — я развернулся и посмотрел ему в глаза. — Или ты забудешь о них и примешь мои условия, или они погибнут вместе с тобой.

Моргаст смотрел мне в глаза ещё несколько секунд, прежде чем его клинок дематериализовался, а сам он развернулся и побрёл прочь быстрым шагом. Толпа рабочих смотрела на всё это, затаив дыхание и раскрыв рты. Скарвекс побледнел, едва осознавая, что сейчас произошло. Стражи тихо разошлись по своим делам, и я остался один на один с рабочими.

— Генерал, — Скарвекс внезапно упал на одно колено и преклонил голову. — Клянусь вам в верности до последнего вздоха. Вы одним своим словом изменили то, что годами отравляло клан и не давало прогрессу двигаться вперёд.

— Встань, Скарвекс Ируваский, глава великого клана, основанного Ирувасом Умнейшим, — я подал ему руку и помог подняться. — Тебе выдан огромный кредит доверия, не подведи меня.

— Не подведу, мой генерал, — он встал по стойке смирно. — Приходите к нам через пару недель и убедитесь, что я сдержал своё слово.

Рабочие успокоились. На их лицах я увидел облегчение, смешанное с тревогой. Только что на их глазах случилась революция без единой капли крови. На сегодня с меня хватит. Я пошёл в свою палатку, не оглядываясь по сторонам. В этом месте хватало проблем, но не мог же я решать каждую из них. Даже самые лучшие ломались на троне. А мне вся эта власть упала словно скала на голову. Это было грязное дело — невозможно было влезть туда, и не испачкаться.

Наша палатка стояла в самом центре лагеря на небольшой возвышенности. Она не выделялась золотом или бахромой. Не была больше или красивее, чем палатки глав великих кланов. Ни я, ни Аурелия не стремились к роскоши. Мы стремились лишь к комфорту и уюту. Заходя внутрь, я снимал маску великого повелителя и генерала, обнажая уязвимую натуру перед любимой женщиной. Охраны не было — после того, что я устроил на арене, никто не посмел бы лезть ко мне. И мы ценили наше уединение.

— Политика убьёт меня раньше, чем ангельское серебро, — бросил я, входя в палатку.

— Такова участь власть имущих, — Аурелия сидела перед зеркалом и расчёсывала непослушные рыжие волосы.

— Я разрушил Врата, может, на этом стоит остановиться? — я подошёл к ней сзади и положил руки на хрупкие плечи. — Давай сбежим ото всех, улетим за сотни тысяч километров отсюда и будем просто жить вдвоём, пока вечность не закончится.

— Или пока новый ученик отца не отыщет тебя и не вспорет нам обоим горло в поисках силы, — Аурелию передёрнуло от собственных слов.

— Ты права, — сокрушённо произнёс я. — Лишь я могу разрушить этот замкнутый круг. Но я не так представлял себе власть. Мне казалось, что все будут пресмыкаться передо мной, подносить дары, слушать раскрыв рот. Вместо этого приходится решать бытовые проблемы, разнимать мелкие стычки, давать громкие обещания и раздавать титулы тем, кто, возможно, недостоин этого.

— Ты просто устал, — она встала и прошлась расчёской по моим волосам. — Давай исполним твой план сегодня, когда лагерь будет спать, — в её глазах сверкнул озорной огонёк.

— Сбежим? — я поднял брови. — Ты же сама сказала, что это невозможно.

— А мы ненадолго, — подмигнула она.

Через пару часов раздался горн, оповещающий о конце дня. Звуки работы стихали, а дым от доменных печей постепенно уменьшался. Демоны расходились по лагерю: кто-то к себе в палатку, кто-то в район к суккубам, кто-то заливать усталость вином. В этой суете парочке влюблённых под руной морока было проще всего ускользнуть.