Рейнир. Парадокс лжеца

Глава 1.

– Рейнир по прозвищу Хвост, немедленно открой дверь, а не то мы ее выломаем! – глухо загремел голос стражника, после чего послышался сильный удар. Дверные петли жалобно застонали, толстые доски дверного полотна угрожающе затрещали и испустили в мою сторону облачко пыли. Люди на той стороне дверного проема были настроены серьезно. Они явно не тратили время попусту и притащили таран.

– Пощадите! – закричал я, судорожно пытаясь придумать хоть что-то. – Я сейчас открою, не ломайте дверь.

Я постарался придать голосу истерические нотки, и это удалось мне как-то слишком легко.

– Считаю до десяти, Хвост, а потом мы ломаем эту чертову дверь! Раз…

Стражник начал отсчет. Его честность очень уж похожа на глупость. Это его погубит. Зачем давать мне время? Хоть убейте, не понимаю. Я бы не давал.

Зато теперь была возможность что-нибудь придумать. Я бросился к окну, распахнул ставни и посмотрел вниз. Спуститься возможности не было – под окнами дежурили пятеро вооруженных до зубов стражников. Из окна напротив в меня целились из арбалета.

«Назад!» – раздалось в голове.

Тело успело среагировать быстрее мозга. Только я успел захлопнуть ставни, и в них с мерзким хрустом вонзился арбалетный болт.

А это уже была глупость с моей стороны. Нельзя так подставляться.

Итак, в окно выбраться не получалось, пришлось идти на хитрость. Опасность состояла в том, что стражники могли догадаться, на какой трюк я мог пойти в случае опасности, если меня зажмут в угол.

– Пять! – прокричал из-за двери стражник.

Я схватил свой незаменимый заплечный мешок, покопался мгновение.

– Семь!

Вот она, нужная склянка. Я закрыл лицо тканевой маской.

– Девять! – прогремел неумолимый голос.

Времени хватит. Я нацепил защитные очки – мое собственное изобретение, между прочим.

– Десять!

Доски затрещали, во все стороны полетели щепки. От последнего удара дверь не выдержала и с грохотом ввалилась в комнату. Вслед за ней как горошины-переростки внутрь вкатились четверо стражников с обнаженными мечами.

– Гражданин Рейнир по прозвищу Хвост, именем закона ты арестован! Ты обвиняешься в многочисленных преступлениях, связанных с покушением на чужую собственность. В частности… – грозно проревел самый толстый из четверки, судя по форме младший офицер. Но увидев мой наряд, вытаращил глаза и попятился. На мое счастье, он только сейчас вспомнил, что мог означать этот наряд.

– Назад! – заорал было он и замахал руками так, будто решил улететь.

Не-е-е, с таким пузом далеко ты не улетишь…

Брошенная под ноги стражникам склянка с трагическим звоном разбилась, содержащийся в ней порошок мгновенно испарился, и бравые служители закона рухнули без чувств. Я уже держал наготове следующую склянку. Перекинув мешок через плечо, я рванул через дверной проем, откупорил и не глядя метнул вторую склянку на ступеньки. Раздался звон, а потом глухой стук и лязг – еще несколько стражников стали жертвой моего сногсшибательного порошка. Я пошарил в мешке, достал еще пару склянок и сунул их в карман. Порошок нужно было беречь. Склянок оставалось штук семь.

На улице меня ожидала засада, поэтому я побежал не вниз, а вверх по лестнице и распахнул дверь на чердак. Там я ненадолго остановился, чтобы отдышаться. Проклятая маска задерживала не только дым и испарения, даже воздух через нее проходил с трудом. Я оттянул ее пальцем и сделал несколько глубоких вдохов. Очки тоже отнюдь не помогали видеть лучше. Но снимать все это пока было рано.

Я как можно тише закрыл дверь на чердак и запер ее изнутри (о замке я позаботился заранее), затем прокрался к слуховому окну, ведущему на крышу. Очень медленно я выглянул наружу и осмотрелся. Так и есть – стражники были настолько глупы, что не озаботились охраной крыши. Ну что же, их тупость была мне только на руку. Я вернулся к двери на лестницу и оставил рядом мой фирменный сувенир – самодельный лисий хвост, украшенный небольшим красным бантом.

Я еще раз проверил выход на крышу. Чисто. Я крадучись выбрался на рыжую черепицу, буквально прилип к ней и пополз к соседнему зданию. Слава Всеотцу, у нас в Таире здания стоят вплотную друг к другу – я без труда перебрался на следующую крышу.

– Вот он! Наверху! – раздался крик.

Заметили! Зря я недооценивал стражников.

«Вправо!» – уже второй раз раздалось у меня в голове.

И вновь тело среагировало быстрее. Я откатился в сторону. Раздалось знакомое противное жужжание, и черепица рядом с моей ногой разлетелась на осколки. Из крыши рядом со мной торчал арбалетный болт. Второй болт, чуть не оцарапав бок, тоже воткнулся в крышу. Мы так не договаривались! В мои планы на сегодня смерть не входила. Если бы я не перекатился вправо, болт торчал бы из моего живота.

Пу-пу-пу…

Я покатился вниз, цепляясь одеждой за все неровности и гвозди, схватился рукой за водосток, ногами оттолкнулся от стены дома, полетел вниз и ухватился за одну из веревок, натянутых через улицу для сушки белья. Чьи-то мокрые подштанники облепили мне лицо, закрыв обзор. Я глухо и влажно выругался, раскачался и ногами вперед влетел в распахнутое окно. Раздался женский крик. Я вскочил на ноги. Видок у меня был что надо: рваная одежда, на лице мокрые подштанники. Я бы и сам заорал, если бы такое чудо влетело в мое окно.

«Пардон, мадам!» – я взмахнул подштанниками на манер шляпы и галантно поклонился.

Вместо ответа в меня полетела сковорода.

«Мадемуазель?»

Теперь в меня летела кастрюля.

Ох уж мне эти мещане! Никаких манер!

Я увернулся от кастрюли, которая вылетела в окно и со звоном упала на каменную мостовую. Тем временем в дверь уже дубасили кулаками стражники.

– Именем закона! Откройте дверь!

Женщина пискнула и грохнулась в обморок. Я подскочил к окну. Внизу никого не было. Я схватил нож со стола, на котором хозяйка дома что-то готовила, ухватился за бельевую веревку, привязанную к раме, и вынырнул в окно. Как только дверь была выбита, я откупорил и швырнул в помещение очередную склянку со сногсшибательным порошком. Раздался звон, а потом характерный звук падающих тел.

Нет, ну честное слово, они необучаемые! В который раз они уже купились на этот трюк?

Я разрезал веревку, летя вниз, больно ударился об стену дома, грохнулся на мостовую, сделал кувырок, вскочил на ноги, сорвал с лица маску и очки, запихал их в мешок и бросился бежать.

Я долго петлял как заяц, путая следы. Через несколько кварталов в районе Рыночной улицы я понял, что мне удалось оторваться от преследователей. Тогда я сбавил темп и постарался слиться с толпой.

Удалось! Я снова ушел от наказания.

Настроение было боевое, но кое-что меня все же смущало.

Что это за, мать его, голос в моей голове? Откуда он взялся? Раньше его не было!

Я точно решил бы, что спятил, но этот внутренний голос несколько раз спас меня от смерти (ну, или ранения). Я изо всех сил постарался убедить себя, что это, вероятно, было что-то вызванное стрессом от погони, и успокоился. Тем более, что были вопросы и поважнее.

В Таире есть множество мест, где можно укрыться от стражников. Взять хотя бы район Кожевенной улицы. Туда стражники не суются – там стоит такая вонь от дубильных ям, что нормальный человек в таком месте по своей воле не то что жить, полдня пробыть не захочет. Можно было затаиться в моей квартирке в Блошином углу. Там была куча кабаков и домов терпимости. Деньги у меня водились с избытком, а если даже я бы все промотаю, то всегда можно было облапошить парочку доверчивых дурачков в карты или кости.

Но душа требовала чего-то большего. В Таире было хорошо, но после того, как я ограбил Хомалона – главу городской гильдии купцов, а по факту негласного главу города – нужно было хотя бы на время уехать из города. Я достиг потолка своей карьеры в этом городе. Благодарные горожане развесили по всему городу мои портреты – хоть и посредственные, но вполне точные. Что ж, придется поработать над внешностью и поискать другое местечко, где я смогу применить свои недюжинные таланты.

Глава 2.

Я бродил по улицам еще какое-то время, чтобы убедиться, что за мной никто не следует, затем присел в подворотне на какой-то ящик и начал копаться в своем мешке. Через некоторое время на свет божий был извлечен пузырек с красителем. Я натер им волосы, отчего они из огненно-рыжих стали темно-каштановыми. Из специальной коробочки я вытащил карманное зеркальце и накладные усы, которые аккуратно приклеил на верхнюю губу. Усы были длинные и обвислые, что сразу придало мне залихватский и несколько придурковатый вид. Из той же коробочки я вытащил две кожаные подушечки, которые вставил за щеки, отчего овал лица изменился до неузнаваемости. Я придирчиво осмотрел свое новое лицо. С пухлыми щеками и обвислыми усами я походил на спившегося крестьянина, который приехал в город на заработки, но потом просадил все заработанные деньги. Меня такой образ вполне устраивал.

Я снял изорванную во время погони куртку и сложил в мешок – авось еще пригодится. Осмотрел штаны и не обнаружил серьезных повреждений. Так, пара дырок.

Тут живот мой издал громкий звук, намекая, что неплохо было бы подкрепиться после всей этой беготни. Я последовал его совету.

В ближайшем трактире я заказал себе целую гору всякой снеди и кувшин хлебного пива. Пиво было теплое и перекисшее, но хотя бы процеженное, что в районе рынка было редкостью. Насытившись как следует, я вылил остатки пива в оловянную кружку и крепко задумался. Куда же мне отправиться? Моя родная Таира мне нравилась – город был замечательный. В отличие от Бакалы (столицы нашего княжества Урбарра) народ здесь был провинциальный и доверчивый, но с амбициями. Точь-в-точь как фермерская дочь на танцах. До границы Анатеи (центрального княжества Анатейского Союза) было рукой подать, в связи с чем многие здешние купцы и дворяне считали себя чуть ли не элитой. Помимо всего прочего денег у них водилось как у дурачка фантиков, потому что через Таиру проходили все важнейшие торговые пути из Асагены (столицы Анатеи) в соседний Палпим.

Ехать в Бакалу мне не хотелось – тамошнее население было скорее похоже на палпимийцев, а экзотика восходных стран была мне не по душе.

Улобор, Спин Тарус и Изелу я тоже отмел без всяких сомнений – денег там было мало. Особенно в Спин Тарусе: местные – сплошь нищие кметы, ловить там точно нечего. В общем, хладная и осиянная сторона мне тоже не подходили.

Оставались княжества Гиканий и Анатея на закатной стороне. После некоторых раздумий я отказался и от приморского Гикания, потому что с детства эта местность ассоциировалась у меня с рыбой и морепродуктами, а я их на дух не переносил. Итак, оставалась Анатея. И уж если я решился на такой шаг, то почему бы не взяться за столицу всего Союза – за Асагену?

Я задумчиво почесал нос, страшно зудевший от накладных усов. Причем умудрился сделать это так, чтобы усы не сползли на подбородок.

– Рисковый ты парень, Рейнир Хвост, – мысленно сказал я себе. – Но пора двигаться дальше. Ты засиделся в своей Таире. Тебе здесь уже тесно.

– Да, дружище Рейнир Хвост, ты прав, – так же мысленно ответил я себе.

Расплатившись за еду, я отправился на конспиративную квартиру, которую снимал у одной полуслепой и ужасно жадной старухи в трущобном районе города – Блошином углу. Ни один уважающий себя стражник без особого указания не смел ходить по этому району. Остальные жители Угла соблюдали неписанный закон, согласно которому грабить и убивать своих без разрешения здешних старейшин строжайше запрещалось. Поэтому для местных передвигаться по Углу было относительно безопасно, а вот для незваных гостей Блошиный угол становился настоящим адом и вряд ли кто-то продержался бы здесь обутым, одетым и с полным комплектом зубов хотя бы полчаса. Если бы я решил залечь на дно, как уже говорилось ранее, это было бы самое спокойное местечко. Но я сошел бы здесь с ума от скуки в первую же осьмицу.

С этими мыслями я рассеянно прошел по узким улочкам в сторону квартиры, отпер ключом входную дверь и стал подниматься на третий этаж. Внезапно краем глаза я уловил едва заметное движение.

«Береги голову!» – уже в третий раз за этот день внутренний голос предупредил меня об опасности.

Я еле успел увернуться от дубинки, просвистевшей возле моего виска. Резко сгруппировавшись, я скатился вниз на пару ступеней, схватил за ноги нападавшего и сильно дернул на себя. Раздался грохот, затем скулеж.

Я облегченно выдохнул. Это была всего лишь Власка. Та самая старая скупердяйка, у которой я снимал квартиру. Говорят, раньше ее звали Златовласка, но ее золотые локоны с тех пор поседели и поредели, а имя сократилось до Власки.

– Бабка, ты чего? Ополоумела? – заорал я от злости на нее и отчасти на себя из-за своей рассеянности. – Это же я, Хвост!

Власка охая поднялась на ноги и сощурила белесые поросячьи глазки.

– Не больно-то похож… Не больно-то похож! Наш-то рыжий, да без усов. Да-да, рыжий и безусый. А ты толстомордый какой-то. А ну проваливай, самозванец, пока башку не проломила! Да-да, проваливай! – она воинственно замахнулась на меня дубинкой.

Тут я сообразил, что забыл снять дурацкие усы и вытащить подушечки из-за щек.

И как я только умудрился в целости и сохранности пройти почти весь Блошиный угол в таком виде? Верно говорят – дуракам везет.

Я быстро избавился от маскировки. Власка снова сощурила глаза.

– А таперича вроде и похож. Похож-похож вроде как. Так-то оно так. Да только, один черт, не рыжий ты! И вовсе не рыжий.

– Тетя Власка, да я это. Точно тебе говорю! Просто замаскировался – надо было лицо спрятать от плохих людей.

– А будто уж ты-то больно хороший! Да-да, не больно-то и ты хороший, – Власка плюнула мне под ноги и, потирая ушибы, заковыляла прочь.

– Спасибо, что следишь за домом! – крикнул я ей вслед, но услышал в ответ только проклятие.

Да, вот такая она у меня – иллюзий относительно человеческих добродетелей не питает. Этим мы с ней похожи. За это и люблю ее.

Уже без приключений я добрался до третьего этажа и отпер дверь в свои комнаты. Да, я снимал в доме аж три смежные комнаты. Мог себе позволить! Это была моя блажь, но только отчасти. Во многом это была мера предосторожности на случай, если городская стража все же догадается навестить меня здесь.

Немного отдохнув, я начал сборы. В первую очередь провел ревизию результатов моих химических и физических опытов. В банках и бутылках хранилась моя гордость – порошки и жидкости практически на все случаи жизни: взрывные, прожигающие, дымные, веселящие, сногсшибательные (по моей остроумной классификации), слепящие, вызывающие рвоту, понос и многое-многое другое.

«Твою бы энергию да в мирное русло», – как говорил мне один знакомый.

Ага, в мирное русло. Сейчас! Размечтались!

Надев защитное облачение (не хотелось испытать действие препаратов на себе), я аккуратно рассортировал все по миниатюрным склянкам разной формы, чтобы различать содержимое. Тщательно все закупорил, проверил на герметичность и распихал по кармашкам своего специального жилета, который сам спроектировал. Я точно знал, где хранится нужный порошок или жидкость, а на то, чтобы достать нужную склянку уходило одно лишь мгновение. Кроме того, жилет легко можно было спрятать под одеждой так, чтобы снаружи его различить было очень непросто, если не знать, какая у меня на самом деле комплекция. Памятуя о недавнем случае с городской стражей, когда мне пришлось тратить время на то, чтобы искать нужную склянку в мешке, я твердо решил больше без жилета не ходить.

Теперь оставалось собрать дорожную сумку. Она тоже была непростой, со множеством потайных карманов, двойным дном. Даже у меня иногда создавалось впечатление, что внутри она больше, чем снаружи. Я аккуратно распределил золото, серебро и драгоценные камни, чтобы они не звенели и их нельзя было найти, даже обыскивая сумку. Туда же перекочевала моя коробка с гримом. По потайным карманам внутри снаружи я распихал разные ножи, пилки, удавки, отмычки и прочие вещи, необходимые любому нормальному человеку в повседневной жизни. Немного денег я положил в обычный кошелек.

Старательно, хоть и не без сожаления, я избавился от всего оборудования, сжег большую часть записей и других бумаг. Отправил в камин и одежду. Оставив хозяйке плату за несколько месяцев вперед, я покинул квартиру.

Глава 3.

До Асагены путь был неблизкий, поэтому я, вновь обретя образ усатого крестьянина, купил себе лошадь и припасов в дорогу. В Таире меня ничто не удерживало: родители мои давно умерли, я был холост и без детей.

Насколько мне известно.

Один как перст, как говорится. Да это и к лучшему – любые связи я считал обузой. Зачем обременять себя дружбой и уж тем более любовью? У меня была только одна страсть – авантюра. С этой «дамочкой» у нас были давние и крайне серьезные отношения. Опасность и риск были моими лучшими друзьями. Только в их компании я чувствовал себя живым. Каждое новое дело пьянило лучше крепкой выпивки и будоражило кровь сильнее любой самой романтичной влюбленности.

Взять хотя бы последнее мое дело – ограбление дома Хомалона – главы городской гильдии купцов. Это было чистое безумие. Но только на первый взгляд. В реальности же я вынашивал план в течение пяти осьмиц, то есть аж сорок дней. Я даже устроился на работу в лавке напротив дома Хомалона, чтобы можно было беспрепятственно наблюдать за его передвижениями и охраной. Чтобы меня не узнали, я сменил внешность, выкрасил волосы в черный цвет, похудел, отрастил неряшливую щетину, которую тоже приходилось подкрашивать, чтобы не выглядела ржавчиной. Я знал, что прислуга Хомалона закупала продукты в этой лавке, и мне даже удалось несколько раз проникнуть в дом под предлогом доставки товаров. Я разговорил прислугу и подружился с несколькими мальчишками, выполняющими самую грязную работу. От них и от кухарки, с которой отчаянно я флиртовал, удалось заполучить множество ценных сведений о доме и его хозяевах.

Работник из меня был никудышный, поэтому меня уволили из лавки через три осьмицы. Удивительно, что они так долго меня терпели! Я бы такого криворукого скудоумного балбеса выгнал гораздо быстрее. После позорного изгнания я еще восемь дней шатался рядом и жалостливо упрашивал, чтобы меня взяли обратно.

Из меня вышел бы прекрасный актер!

Все это время я зорко следил за домом и узнал о нем практически все – расположение комнат, сильные и слабые места охраны, как проникнуть в дом, как незаметно покинуть его.

Каждую ночь под покровом темноты я тайком пробирался к дому Хомалона и осматривал ограду, подбирал отмычки к замкам. Один раз даже для пробы влез в дом и немного прогулялся по первому этажу.

Итак, после сорока дней тщательной подготовки я с приятным легким трепетом подошел к ограде, пробрался во двор и без труда проскользнул мимо охраны, у которой как в это время была пересменка. Я прокрался ко входу для прислуги, вскрыл дверной замок и оказался внутри. Дом я знал уже весьма неплохо, поэтому без труда добрался до нужной мне комнаты, отпер замок и проник в сокровищницу. Я не смог бы обчистить ее полностью – одному столько было не унести, но забрать удалось довольно много, и я от души покуражился, соорудив из хранившихся в сокровищнице предметов и ценных тканей подобие человеческой фигуры, сидящей на куче золота и серебра. Кроме того, я оставил в центре помещения заранее припасенный подарочек – мой фирменный знак в виде хвоста с бантиком, который я оставлял на месте всех своих проделок (у меня язык не поворачивается назвать это преступлением).

Вы спросите, зачем я оставляю свой знак, ведь это позволит идентифицировать меня? Это одна из моих прихотей. Да, это довольно легкомысленно, но мне нравится слава. Люблю слышать, как везде обсуждают очередную хитроумную и дерзкую проделку неуловимого Рейнира Хвоста.

Да, я такой!

Итак, я собрал украденные драгоценности и так же бесшумно покинул дом Хомалона. Чистая работа.

Но как же мой портрет оказался на стенах домов и почему меня все же чуть не поймали? Что ж, иногда даже безупречный план дает трещину. На другой день после ограбления Хомалона я решил продать несколько камешков и пару-тройку безделушек. И по чистому совпадению в лавку менялы нагрянула городская стража, получившая нагоняй от городского головы, который, в свою очередь, получил нагоняй от Хомалона, впавшего в неудержимую ярость от дерзости моего поступка. Стража, знавшая описание украденных предметов, заинтересовалась камешками. Я, конечно, тут же слинял из лавчонки, но меняла от страха рассказал все, что знал обо мне. Дальше, как я понимаю, было дело техники. Репрессивная машина государства раскрутила свои маховики: допросы, подкуп, угрозы – и вот уже известно мое имя и составлен словесный портрет, на основе которого намалеваны объявления о розыске «опасного преступника». Да какой же я опасный? Я рыжий и пушистый! И Рейнир Хвост никого не убивал. А если и взял чужое, то исключительно из любви к искусству. Разве Хомалон обеднел? Нет, не обеднел, лишившись шести-семи пондусов золота и камней. У него осталось в сотни раз больше. Чего ради эти пондусы золота без дела пылились в сокровищнице этого скряги? Зато в экономику Таиры влилось какое-то количество денег. Лавочники и ремесленники, трактирщики и повара получили прибыли, которые пошли на оплату труда простых работяг. Даже городская стража в очередной раз доказала, что не зря ест свой хлеб. Кругом сплошные плюсы. Рейнир Хвост – патриот и благодетель своего родного города.

Что-то я отвлекся.

Я, конечно, какое-то время корил себя, что поступил опрометчиво, решив сразу сдать камни и безделушки. Нужно было немного обождать, а еще лучше сразу покинуть Таиру. Но безнаказанность пьянит и лишает осторожности. В результате меня загнали в угол, и я чуть не попался.

Но не попался же!

Что ж, впредь буду умнее. «Что не убивает нас – делает нас сильнее», – как сказал какой-то философ. Или не философ. Не помню. Но мысль хорошая.

Размышляя о прошлом и строя планы на будущее, я без приключений пересек город и выехал через западные ворота Таиры. Спустя некоторое время я с наслаждением сорвал с лица успевшие опостылеть усы и выплюнул защечные подушечки. Я был свободен и наслаждался поездкой. Весь мир был у моих ног.

Спустя десять дней я в восьмом часу утра подъехал к Восходным воротам Асагены. Они были гостеприимно распахнуты, стражники стояли со скучающими лицами, а я с толпой других путешественников не был удостоен даже взгляда.

Прекрасно! Чем меньше привлекаешь внимания, тем лучше.

В Асагене я был впервые. Конечно же я многое слышал о нашей столице, но вживую она ни в какое сравнение не шла даже с самыми цветистыми рассказами путешественников. Каменные дома, высоченные ратуши и исполинские резные храмы Восьминачальной церкви. Статуи правителей династии Теридиидов конные и безлошадные. Утопающие в зелени живописные парки. Шумные рынки, по которым можно ходить часами, и где можно купить абсолютно все. Я в восхищении только и успевал закрывать разинутый от удивления рот. Да, наша Таира по сравнению с Асагеной была просто глухой деревней. А какой здесь был простор для мошенника и авантюриста вроде меня! Даже голова шла кругом.

Когда день стал клониться к вечеру, я решил заняться собственным комфортом.

В первую очередь я разыскал конный рынок и, немного поторговавшись для виду, продал свою лошадь. Я рассудил, что животное привлечет ненужное внимание, за ним будет нужно ухаживать, да и опознать человека так будет проще. А облегчать кому-то работу по опознанию меня я не собирался.

Далее нужно было решить вопрос с жильем. Проведя несколько часов в праздном шатании по городу, я видел десятки разных гостиниц на любой вкус и кошелек, но когда я предпринимал попытки заселиться, меня просто не пускали на порог. Прислуга и держатели гостиниц брезгливо кривили губы, не желая меня даже выслушать. Дело было в том, что моя потрепанная внешность и пыльный дорожный костюм не годились для проживания ни в роскошном, ни даже в заштатном постоялом дворе. И вообще я с неудовольствием отметил, что на фоне большинства асагенцев смотрелся довольно жалко.

Нужно было срочно исправить это непростительное недоразумение. Я направился в ближайшую портновскую мастерскую. Портной, невысокий лысоватый мужчина в годах с мерной лентой на шее, принял меня не слишком любезно, пренебрежительно глядя на покрытую пылью дорожную одежду не первой свежести. Но серебряная монета достоинством в пять рахниев, перекочевавшая из моего кармана в его карман, быстро улучшил настроение.