Искусство исследовать усадьбы. Дело №1-17

Серия «Дедуктивное усадьбоведение. Метод Холмса»

Иллюстрация на обложке Чураков М.М. Церковь Покрова в Медведкове, г. Москва. Общий вид. Снимок 1963 г., музей архитектуры им. А.В. Щусева.

© Ойнас Дмитрий, текст, 2025

© Фокина Ксения, иллюстрации, 2025

© Чураков М.М., музей архитектуры им. А.В. Щусева, иллюстрация на обложке, 1963

© 2012–2018 Sergey Beatoff a.k.a. Sam_T, S&M(T&D) Soft. All rights reserved

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Дело № 1

Усадьбы-призраки

Восток стал понемногу бледнеть, и мы уже могли различать предметы вокруг нас в холодных утренних сумерках. Большой, похожий на коробку дом с черными провалами окон и высокими голыми стенами высился, печальный и молчаливый, позади нас. Наш путь лежал через парк, между ям и канав, которые пересекали его по всем направлениям. Это место с кучами мусора и земли, с кустами и деревьями, давно не видавшими ножниц садовника, являло вид мрачный и заброшенный, что вполне гармонировало с разыгравшейся здесь трагедией.

Мир изменился! Да, дорогой Ватсон, золотой век усадеб ушел! Времена, когда усадьбы были центрами экономической и культурной жизни на обширных сельских территориях России, канули в Лету! Но кто из нас не мечтал окунуться в загадочный мир прошлого, почувствовать дыхание давно минувшей эпохи? Призраки прошлого реальны, они окружают нас. Только человек недалекий может думать, что события и образы дня сегодняшнего никак не связаны с прошедшим. Прошлое окружает нас, оно живет в наших воспоминаниях, в фольклоре, в географических названиях, в антикварных предметах, архитектуре домов, парковых деревьях, оно таится в мелочах, на которые мы, как правило, не обращаем внимания.

Все это пришельцы из минувших времен, молчаливые свидетели когда-то случившегося. И заставить их заговорить могут лишь те, кто стремится понять внутреннюю суть вещей, увидеть в развалинах, руинах, устаревших, вышедших из моды вещах не просто ненужный хлам, а ценнейшие свидетельства прошлого, которые в совокупности и составляют ту самую машину времени, о которой мечтали многие поколения людей.

Усадьба, в привычном для современного человека восприятии этого слова, связана прежде всего с дворянским сословием. По Толковому словарю живого великорусского языка В.И. Даля, усадьба – «господский дом на селе со всеми ухожами, садом, огородом и прочим»1. У большинства из нас в сознании тут же всплывают образы Петергофа[1], Кускова, Павловска, Архангельского и других загородных резиденций крупной дворянской аристократии. Однако этимология этого слова дает нам более широкое его понимание. В старину существовала масса синонимов слова «усадьба»: усада, усадебка, усадище, усадбище. Все они происходят от корня «усад», имеющего значение отведенного, выделенного участка, места, куда усадили, но в большей степени значение обжитого, освоенного места. Это в полной мере относится фактически к любому частному жилью, в том числе городскому и крестьянскому2.

Зарождение русской дворянской усадьбы восходит к средневековью. Но владельческая усадьба XV–XVII веков еще мало отличалась от обычного крестьянского двора, как по планировке, так и по материалам, использованным при ее строительстве. У мелкопоместных землевладельцев усадьба располагалась, как правило, в окружении крестьянских дворов, являясь центром населенного пункта, и отличалась от окружающей застройки лишь количеством и величиной строений. При доме иногда разбивали плодовый садик, но чаще всего небольшой и хозяйственный по назначению. Лишь крупные феодалы-вотчинники разводили большие плодовые сады и даже упоминали их в своих духовных завещаниях:

«А се даю сыном своим, Василью, Дмитрию, да Дмитрию Меншему, двор свои да сад за городом на посаде, да садец меншей, а тем ся дети мои поделят межи себе без обиды, ровно»3.

Во времена царствования Алексея Михайловича Тишайшего и в большей степени с началом реформ его сына Петра I в Россию стали проникать новинки западноевропейской культуры паркостроения. Первоначально усадьбы европейского типа получили распространение в основном вокруг столиц. Только к концу XVIII века, после Жалованной грамоты императрицы Екатерины II «на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства»4, усадьба нового типа широко входит в быт. Европейская эстетика, проникнув в Россию, существенно трансформировалась, вобрав в себя русские национальные черты5. И по мере распространения постепенно выработала свой неповторимый стиль и традиции.

Что же мы сможем увидеть, Ватсон, попав в какую-нибудь из старинных усадеб сегодня? В лучшем случае здания, которые в разное время были достроены или перестроены в связи с хозяйственными потребностями. Увидим старовозрастные деревья парка, давно переросшие свою эпоху и принятые современностью в облике, изменившемся за десятилетия своего существования. Дорожки и тропинки, возникшие и обустроенные уже при современных владельцах и посетителях. Еще реже можно обнаружить малые исторические формы – беседки, скульптуры, вазоны… Но чаще всего в используемых комплексах преобладают уже современные эпохе строения и формы благоустройства.

Тем не менее подавляющее большинство усадеб находится в состоянии скорее памятников археологии, чем архитектуры. Исчезнувшие постройки, заросшие пруды, погибающий или вырубленный парк… Усадьбы-призраки.

Вместе с разрушением института частной собственности в советские годы усадьбы лишились владельцев, а следовательно, потеряли функцию частного жилья и гарантии эффективного управления хозяйством. Сегодня же, в эпоху постиндустриальной экономики, у усадеб как у объектов наследия есть шанс снова стать востребованными, превратиться в серьезный ресурс для новой экономики, где символы и смыслы, которыми обладает каждый такой объект, могут стать факторами нового маркетинга, индустрии туризма, экономики впечатлений. То есть у усадеб-призраков есть шанс вновь стать частью материального мира и вернуться в современную хозяйственную и социальную жизнь. Они могут получить ряд новых функций, сделаться частью новой системы расселения, выступить точками роста для сельских территорий. А для этого мы должны научиться полноценно исследовать усадьбы, видеть утраченное, анализировать собранные данные и считывать ключевые смыслы, которые сообщает нам то или иное место.

Тысячи усадеб разбросаны по территории страны. Значительная часть из них мало кому известна или вовсе не известна. А усадьбы, сохраненные в виде музеев или используемые в качестве социальных, лечебных или рекреационных учреждений, – это лишь малая толика тех возможностей и ресурсов, которыми обладает эта тема.

В тексте я принципиально обращаюсь к малоизвестным или неизвестным усадьбам, стараясь по возможности избегать отсылок к крупным усадебным ансамблям, музеям-усадьбам и дворцовым комплексам, так как хочу показать, что усадебный мир России гораздо более обширен и многообразен, чем это принято считать. Страна была покрыта усадьбами! Каждый клочок земли имел собственника. А собственнику надо было где-то жить. И он строил себе усадьбу со всем, что было необходимо ему и его близким для жизни, что соответствовало его финансовому состоянию, философии, эстетическим чувствам, представлениям о качестве жизни.

Чтобы изучать и оценивать усадебные ресурсы и возможности, нам необходимо взглянуть на них не как на артефакты прошлого, а как на ресурсы настоящего. А чтобы подойти к этому методично и прагматично, нам важно понять, как эти ресурсы и возможности могут быть использованы именно сейчас, как это богатейшее наследие может стать действенной частью мира сегодняшнего.

Предлагая вам, дорогой Ватсон, обучиться данной методике исследования усадеб, я хотел бы показать, что не так все безнадежно с усадебным наследием, как часто полагают, что есть инструменты и способы изменить ситуацию и дать возможность «призракам» вернуться в мир реальный, пусть и в новых форматах. В новых формах сельских поселений, элитарного жилья, проектов социальной и культурной направленности, объектов для умного путешествия в мире культурного туризма и т. д. Все эти формы уже осваиваются, и, конечно же, появятся новые.

Путешествуя по таким местам, мы невольно соотносим их с нашими представлениями об усадебном мире. И наши впечатления от таких путешествий во многом зависят от того, насколько мы погружены в тему, какие аспекты данной темы предпочитаем, насколько способны интерпретировать увиденное в контексте своих знаний и представлений. А это значит, что наши впечатления во многом зависят от того, насколько мы способны распознавать в остатках прошлого ту самую призрачную составляющую, которую, интерпретируя, мы и превратим в свои впечатления и в понимание, как это может быть использовано сегодня.

Чтобы разобратьсяв этой теме и применять полученный опыт в дальнейшем, необходимо научиться подходить к исследованию осознанно, применяя методологический подход.

Методику, которую Шерлок Холмс так легко и виртуозно применял в произведениях Конан Дойла, распутывая загадочные истории своих клиентов, мне пришлось вырабатывать и оттачивать несколько лет, применяя ее к загадкам усадебной проблематики. И здесь я очень благодарен своим друзьям и коллегам, вместе с которыми мы нарабатывали первичный опыт совместного исследования усадеб на территории Костромской и Ивановской областей, формируя комплексный взгляд на эти многослойные объекты. Это биолог и ландшафтник Анатолий Сорокин, архитектор Светлана Зырянова, историк архитектуры и специалист по наследию Ирина Кондратьева, историк и краевед Татьяна Войтюк-Йенсен и профессор из Дании, историк Бент Йенсен.

За три десятилетия исследований мне удалось изучить и проанализировать более шести тысяч усадебных комплексов, находящихся в разном состоянии и в различных регионах России: в Белгородской, Брянской, Владимирской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Калужской, Костромской, Курской, Липецкой, Нижегородской, Новгородской, Орловской, Пензенской, Псковской, Рязанской, Самарской, Саратовской, Смоленской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Ульяновской, Ярославской областях, Санкт-Петербурге и Ленинградской области, Москве и Московской области, Краснодарском крае, Республике Крым, Республике Татарстан.

Методика была апробирована и на ряде усадеб бывших советских республик: Украины, Беларуси, Литвы, Латвии, входивших в состав Российской империи и представлявших общее политическое, экономическое и культурное пространство, конечно, с учетом местного социокультурного контекста. Методика прекрасно себя показала во время исследования усадеб бывшей Восточной Пруссии (ныне Калининградская область), где ситуация с сохранностью объектов очень близка к общероссийской.

Статистические данные по состоянию усадебных комплексов дают очень относительные показатели, так как ситуация все время меняется и, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Тем не менее, подводя некоторые итоги по проведенным исследованиям на 2015 год, я вывел следующую ситуацию:

• 7% полностью утрачены (распаханы, застроены);

• 22% сохранились во фрагментах структур;

• 31% сохранились не полностью, но возможно реконстру– ировать планировку;

• 18% строения утрачены, но другие структуры комплекса сохранились;

• 22% в целом сохранились структуры комплекса, в том числе некоторые объекты архитектуры.

По мере накопления опыта и совершенствования методики, состояние объекта все менее и менее влияло на объем и оценку получаемой информации, призрачные образы прошлого становились для меня все более явными. Стало понятно, что усадьбы можно делить не только по времени, стилю и статусу, но и по заложенным в них концепциям, по эмоциональному фону и даже по гендерному контексту. Да, усадьбы можно разделить на мужские и женские, выяснить профессиональные и личные пристрастия создателей и даже составить психологические портреты их владельцев. И все это благодаря методу Холмса.

В описаниях усадебных комплексов и их элементов я активно использовал типологический подход. Это важно для освоения дедуктивной методики, так как знание и понимание всех возможных вариантов тех или иных элементов позволяет быстрее анализировать ситуацию, определять подходы к исследованию, находить недостающие фрагменты объекта, собирая все в целостный образ.

При формировании типологий я, безусловно, учитывал опубликованные данные многочисленных исследователей русских усадеб, но полные типологические комплексы сформировались в результате собственных многолетних полевых исследований усадеб, большинство из которых никогда доселе не вводились в научный оборот, не являются памятниками, поставленными на государственный учет, а зачастую даже не фигурируют в этом статусе как объекты недвижимости.

И, конечно же, в рамках одной книги я не смогу осветить все аспекты и нюансы мира усадеб. Поэтому в авторской серии, посвященной методике дедуктивного усадьбоведения, вас ждет еще две моих рукописи. А пока я постараюсь раскрыть основные принципы и аспекты исследовательских подходов, научить вас пользоваться методом, благодаря которому вы сами сможете видеть прошлое, накапливать знания и опыт. Итак, вперед!

Дело № 2

Что такое дедуктивное усадьбоведение

Давайте порассуждаем, Ватсон! Рельеф, однажды перенесший воздействие хозяйственной деятельности человека, еще долго хранит память об этих преобразованиях. А растительный мир, в свою очередь, чутко реагирует на любые изменения и в поверхности рельефа, и в составе почвы. Любая впадина, выемка, холмик, участок, заросший рудеральной[2] растительностью, многое могут рассказать человеку любознательному. Стоит лишь повнимательней вглядеться в эти места глазами человека пристрастного, попытаться понять ход естественных и антропогенных процессов, повлиявших на формирование современного облика усадеб, – и призраки исчезнувших усадеб, дворянских родовых гнезд, загородных дач – замечательных образцов «модной и красивой жизни» – встанут перед вами в прежнем своем величии. Чуть-чуть фантазии, документальных свидетельств, литературной информации – и вы попадете в мир потаенный, призрачный, мир экипажей, напудренных париков, камзолов, вееров, перчаток, дуэльных пистолетов, карточных игр, святочных гаданий и многого другого, безвозвратно ушедшего, романтичного и безумно интересного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Названия усадеб в тексте приводятся без географической привязки. Исключения составляют усадьбы, названия которых дублируются. Уточнить район и регион нахождения конкретной усадьбы можно в алфавитном «Указателе усадеб, упоминаемых в книге» на стр. 294.

2

Рудеральные растения (от лат. rudus, родительный падеж ruderis – щебень, строительный мусор) – сорные растения, растущие на мусорных свалках, пустырях, нарушенных строительными работами почвах, вдоль дорог, среди развалин.