Цикл «Эрозия». Книга 1. Феррокинез
- -
- 100%
- +
[Угроза устранена. Использование окружения: Успешно. Уровень Окисления: 0.04%. Настоятельно рекомендуется прием Амальгамы.]
Проигнорировав систему, он закинул арматуру на плечо и продолжил подъем к спасительной платформе.
Последние метры дались Глебу тяжелее всего. Мышцы, переполненные молочной кислотой, горели огнем, а пальцы, казалось, навсегда сцепились с ледяными перекладинами. С хриплым выдохом он перевалился через край технической площадки и рухнул на решетчатый пол. Кусок арматуры со звоном покатился в сторону.
Несколько минут он просто лежал на спине, жадно хватая ртом сухой, отдающий медью воздух. Багровое небо, затянутое смогом, равнодушно смотрело на него сверху вниз. В ушах все еще стоял визг падающего Клеща, но постепенно его вытеснил другой, глобальный звук. Это был низкочастотный гул, похожий на дыхание исполинского механизма, который заставлял вибрировать саму ткань этого мира.
Глеб заставил себя сесть, морщась от боли в ушибленном плече. Он подобрал арматуру, поднялся на ноги, тяжело опираясь на хлипкие перила площадки, и посмотрел вниз. А затем — вдаль.
То, что он увидел, заставило его забыть о боли и усталости. Страх, до этого бивший по нервам короткими адреналиновыми вспышками, теперь навалился тяжелой, холодной плитой абсолютного осознания.
Железная Пустошь простиралась во все стороны, насколько хватало глаз, уходя за горизонт, где багровое небо сливалось с ржавой землей. Это была не просто свалка — это был бесконечный, хаотично застроенный мегаполис, состоящий исключительно из индустриального кошмара. Гигантские, изъеденные коррозией трубы изрыгали в небо густые клубы черного и желтого дыма. Между ними тянулись эстакады толщиной с многополосные шоссе, по которым змеились трубы размером с тоннели метро.
Там, внизу, далеко под его ногами, копошилась жизнь. Глеб видел, как между завалами бетона и покореженного металла снуют стайки красных огоньков — сотни Клещей, вечно ищущих свою смазку. Вдали, разрезая густой туман, медленно вышагивал исполинский силуэт. Он передвигался на четырех телескопических опорах, каждый его шаг сотрясал землю, а в его панцире полыхало ослепительно белое пламя доменной печи.
Мир был мертв, но парадоксально жив. В нем не было ни одного деревца, ни капли чистой воды. Только сталь, бетон, ржавчина и вечный лязг шестеренок.
Внезапно зеленый интерфейс снова ожил, разворачивая перед правым глазом полупрозрачное окно. Текст в этот раз был тревожного, желтоватого оттенка.
[Анализ атмосферы завершен. Концентрация нано-вируса «Ржа» в воздухе: Критическая.]
[Скорость Окисления увеличена в связи с физической активностью. Текущий уровень: 0.08%.]
[Внимание! При достижении 1.00% начнутся необратимые некротические изменения мягких тканей. Приоритетная задача: поиск Амальгамы или безопасной зоны.]
Глеб сглотнул вязкую слюну. Он посмотрел на свои руки. На костяшках пальцев, там, где кожа была содрана в кровь о ржавую лестницу, кровь не запеклась привычной темной корочкой. Она приобрела странный, рыжеватый оттенок, словно в нее подмешали кирпичную пыль, а края ран казались неестественно жесткими, похожими на чешуйки ржавчины.
— Значит, времени у меня совсем мало, — прохрипел Глеб.
Он оторвал взгляд от своих рук и начал методично осматривать саму площадку. К ней вел только один путь снизу, который он только что преодолел. Однако позади массивной вентиляционной трубы виднелся узкий, раскачивающийся на ветру технический мостик. Он был перекинут на соседнее, еще более исполинское здание, напоминающее полуразрушенный заводской цех. Кажется, это был его единственный путь вперед.
Глеб отвернулся от пугающей панорамы Железной Пустоши. Прежде чем ступить на шаткий мостик, нужно было убедиться, что здесь, на площадке, нет ничего полезного. Выживание теперь зависело от каждой мелочи. Техническая платформа представляла собой стальную решетку размером пять на пять метров, приваренную к боку исполинской вентиляционной трубы. Труба гудела, вибрировала, словно внутри нее билось гигантское механическое сердце. Возле самого основания трубы Глеб заметил кучу какого-то тряпья, наполовину присыпанного рыжей пылью. Он осторожно приблизился, выставив вперед арматуру. Это оказалось не тряпье. Под слоем коррозии лежал человек. Точнее, то, что от него осталось. Это был Выпавший, такой же бедолага, как и Глеб, попавший сюда раньше. Процесс Окисления завершился для него полностью. Тело превратилось в неподвижную, цельную статую из грубого, пористого чугуна и ржавчины. Черты лица стерлись, превратившись в невыразительную металлическую маску, застывшую в гримасе агонии. Пальцы мертвеца намертво вцепились во что-то, прижатое к груди. Преодолевая отвращение, Глеб опустился на колени. Он присмотрелся к предмету в руках статуи. Это была самодельная фляга, сваренная из двух половинок какого-то подшипника. Горлышком служил обрезанный ниппель. Глеб попытался разжать металлические пальцы мертвеца, но они срослись в единый монолит. Пришлось использовать арматуру как рычаг. С противным хрустом ржавого железа два пальца статуи отломились, и фляга выкатилась на решетку. Она была тяжелой. Глеб отвинтил колпачок, и в нос ударил резкий запах меди и старых батареек. Внутри плескалась та самая серебристая жидкость — Амальгама. Немного, буквально пара глотков, но сейчас это было ценнее золота. Зеленый интерфейс услужливо мигнул перед глазом:
[Обнаружен очищенный ресурс: Амальгама. Качество: Среднее. Рекомендуется немедленное употребление для снижения уровня Окисления.]
Глеб закрыл флягу и спрятал ее во внутренний карман рабочего комбинезона. Пить эту дрянь он пока не собирался, только в крайнем случае. Он продолжил осмотр. В самом низу вентиляционной трубы обнаружился небольшой технический люк, створка которого была приоткрыта. Глеб заглянул внутрь. Там, в густой тени, лежал массивный разводной ключ, покрытый слоем засохшей машинной смазки, и моток прочной кевларовой нити — видимо, остатки снаряжения того самого остекленевшего бедолаги. Разводной ключ был гораздо удобнее и смертоноснее куска арматуры. Глеб взвесил его в руке: килограмма два отличной инструментальной стали, рукоять обмотана изолентой, которая на удивление хорошо сохранилась. Арматуру он тоже решил не бросать, просунув ее за пояс комбинезона. Теперь он был вооружен гораздо лучше. Оставалось только одно. Глеб подошел к краю площадки, где начинался подвесной мостик. Конструкция выглядела крайне ненадежной: два натянутых стальных троса, между которыми через каждый метр были приварены узкие металлические пластины. Мостик раскачивался на пронизывающем ветру, угрожающе поскрипывая. Внизу, в сотнях метров под ним, клубился багровый туман Железной Пустоши, скрывающий полчища механических тварей. Пути назад не было. Только вперед, в неизвестность ржавого мегаполиса.
Остановившись у самого края платформы, он увидел как ветер с воем раскачивал хлипкий мостик, швыряя в лицо пригоршни едкой рыжей пыли. Посмотрел на свои израненные руки. Чешуйки ржавчины на костяшках пальцев, казалось, стали плотнее, а стянутость кожи начала переходить в тупую, ноющую боль. Ждать, пока процесс Окисления зайдет слишком далеко, было самоубийством. Глеб достал из внутреннего кармана комбинезона тяжелую флягу. Отвинтил ниппель. Запах ударил в ноздри с новой силой — концентрированный аромат старой меди, машинного масла и кислотной гари. Желудок предательски сжался. «Если это яд, то я хотя бы не превращусь в кусок ржавого чугуна», — мрачно подумал Глеб. Он поднес ледяной металл к губам и сделал один маленький, осторожный глоток. Жидкость оказалась невыносимо тяжелой и вязкой, похожей на ртуть. Она скользнула по языку, обжигая вкусовые рецепторы едкой, химической горечью. Едва Амальгама миновала горло, как внутри словно взорвалась петарда. Глеб поперхнулся, согнувшись пополам. Фляга чуть не выскользнула из ослабевших пальцев, но он чудом успел закрутить крышку. Его внутренности обдало невыносимым жаром. Казалось, он проглотил горсть раскаленных гвоздей. По пищеводу и желудку начала расползаться странная, пульсирующая тяжесть. Жар стремительно перешел в кровь, разгоняясь по венам. Глеб упал на колени, судорожно хватая ртом воздух, пока перед глазами плясали багровые пятна. Но вместе с болью пришло и другое ощущение. Стянутость кожи начала отступать. Глеб посмотрел на свои руки: жесткая корка ржавчины на сбитых костяшках размягчилась, потемнела и начала медленно отслаиваться, открывая нормальные, кровоточащие ссадины. Суставы снова стали подвижными, пропал тот жуткий, едва уловимый скрип, который он чувствовал при каждом сжатии кулака. Интерфейс Системы «Чертёж» развернулся перед глазами, вспыхнув спокойным зеленым светом:
[Ресурс усвоен. Биохимическая интеграция: Успешно.] [Токсический шок: Купирован. Уровень Окисления снижен до: 0.00%.] [Статус: Временный иммунитет к нано-вирусу «Ржа» активирован. Расчетное время защиты: 12 часов.]
Глеб тяжело поднялся на ноги, утирая выступивший на лбу холодный пот. Во рту стоял стойкий привкус батареек, голова слегка кружилась, но тело снова принадлежало ему. Живое, из плоти и крови, а не из скрипящего металла. Двенадцать часов. Вот сколько стоит один глоток в этом мире. Он убрал флягу обратно во внутренний карман, похлопав по груди. В правую руку Глеб взял тяжелый разводной ключ, который теперь казался идеальным продолжением руки, а кусок арматуры надежно заткнул за пояс.
— Двенадцать часов, — произнес он вслух. Голос звучал хрипло, но твердо. — Достаточно, чтобы найти укрытие и разобраться в правилах этой дерьмовой игры. Глеб бросил последний взгляд на застывший в металле труп предыдущего владельца фляги, словно безмолвно благодаря его за шанс на выживание. Затем он решительно шагнул на раскачивающийся мостик. Стальные тросы натянулись, скрипнув под его весом. Внизу, в бесконечной бездне Железной Пустоши, копошились полчища механизмов, а вдали мерцало пламя ходячих доменных печей. Мир ждал его, скалясь ржавыми лезвиями, но теперь Глеб был готов сделать свой первый шаг в эту бездну.
Глава 2. Цех мертвых машин
Шаг. Еще один. Стальные тросы подвесного мостика натужно скрипели под весом Глеба, грозя лопнуть в любую секунду. Ветер, свободный от преград среди исполинских башен Железной Пустоши, набросился на человека с остервенением дикого зверя. Он трепал плотную ткань рабочего комбинезона, норовил сорвать Глеба с узких, скользких металлических пластин, приваренных вместо ступеней. Каждый порыв заставлял конструкцию раскачиваться с амплитудой в несколько метров, вызывая тошнотворное чувство невесомости. Вниз Глеб старался не смотреть. Хватило и того, что он краем глаза улавливал там, в багровой мгле бездны, движение тысяч механизмов, жаждущих плоти. Правая рука мертвой хваткой вцепилась в верхний направляющий трос, левая судорожно сжимала тяжелый разводной ключ — теперь его главный аргумент в переговорах с местной фауной. Амальгама, все еще циркулирующая в крови, давала странный, лихорадочный жар, который помогал игнорировать пронизывающий холод. Сердце билось ровно, страх высоты, с которым он боролся последние годы, здесь, в этом гротескном мире, почему-то притупился, уступив место голому, расчетливому инстинкту выживания. Последние десять метров дались особенно тяжело: ветер внезапно сменил направление, ударив в спину, и Глебу пришлось буквально упасть на колени, вцепившись в тросы зубами и свободными пальцами, чтобы не улететь в пропасть. Наконец, его ботинки коснулись твердой, неподвижной поверхности. Он тяжело выдохнул, перекатываясь на ржавый, покрытый толстым слоем черной копоти бетон. Мостик закончился у зияющего провала в стене исполинского здания, напоминающего циклопический заводской цех. Огромные гофрированные ворота были наполовину вырваны с мясом неведомой силой, образуя проход высотой в три этажа. Глеб поднялся, стряхнул с колен копоть и шагнул в полумрак. Внутри цех поражал своими размерами — он походил на мрачный готический собор, построенный безумным архитектором из шестеренок, труб и двутавров. Сквозь дыры в проржавевшей крыше, находящейся метрах в ста над головой, пробивались тусклые лучи багрового света, выхватывая из темноты силуэты мертвых, исполинских станков. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахнущим застарелым машинным маслом, озоном и какой-то химической гнилью. Зеленый интерфейс послушно мигнул перед глазом:
[Смена локации: Заброшенный сборочный цех №4. Уровень угрозы: Неизвестен. Внимание: обнаружены следы фонового электромагнитного излучения.]
Глеб крепче перехватил разводной ключ и сделал первый осторожный шаг вглубь лабиринта мертвых машин, прислушиваясь к каждому шороху.
Глеб замер, превратившись в соляной столб. Он закрыл глаза, чтобы отсечь лишнюю визуальную информацию, и полностью сосредоточился на слухе. В первые секунды казалось, что цех абсолютно мертв. На него давила тяжелая, ватная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра снаружи, там, за провалом вырванных ворот. Но постепенно, когда пульс немного успокоился и перестал стучать в висках кузнечным молотом, слух начал выхватывать из мрака жуткие, неестественные звуки. Где-то далеко впереди, под сводами невидимого потолка, монотонно и гулко капала вода. Или не вода — в этом мире любой жидкости Глеб теперь не доверял. Капля с металлическим звоном разбивалась о звонкую поверхность каждые пять секунд. Кап… Дзинь. Кап… Дзинь. От стен отражался низкочастотный, едва уловимый гул, словно глубоко под бетонным полом все еще работали гигантские трансформаторы, генерирующие фоновое электромагнитное поле, о котором предупреждала Система. А затем он услышал это. Звук исходил из глубины цеха, из-за нагромождения исполинских штамповочных прессов, покрытых вековой грязью. Это было не суетливое, дробное цоканье стаи Клещей, которое он так хорошо запомнил. Звук был медленным, ритмичным и пугающе тяжелым. Шшш-шорк… Клац. Шшш-шорк… Клац. Словно кто-то волочил по бетонному полу тяжелую металлическую цепь, переступая при этом массивными, коваными лапами. Существо двигалось неторопливо, с уверенностью альфа-хищника на своей территории. Глеб медленно открыл глаза, стараясь дышать как можно тише. В тусклом багровом свете, пробивающемся сквозь дыры в крыше, он начал осматривать ближайшие укрытия. Справа от него тянулась длинная линия мертвого конвейера. Транспортерная лента, состоящая из стальных пластин, проржавела насквозь, но ее опорные конструкции, сваренные из толстого швеллера, выглядели достаточно надежно, чтобы спрятаться за ними. Он бесшумно скользнул к конвейеру, прижимаясь спиной к холодному металлу. В нос ударил резкий запах гниющей проводки и чего-то сладковато-приторного. Глеб скосил глаза. На стальной ленте транспортера, прямо на уровне его лица, лежал странный кокон. Он был сплетен из сотен тончайших медных проводов, обильно смазанных серой, застывшей пастой. Кокон был размером с крупную собаку и слегка пульсировал, излучая слабое тепло. Интерфейс Системы выдал предупреждение:
[Внимание. Обнаружен инкубатор фауны Ржавые. Статус: Активен. Стадия созревания: 98%. Настоятельно рекомендуется покинуть зону фонового шума.]
Твою мать, — беззвучно выругался он. Заводской цех оказался не просто заброшенным местом, а настоящим родильным домом для местных механических тварей. Звук шагов внезапно прекратился. Тишина, обрушившаяся на цех, стала осязаемой. Глеб до боли стиснул рукоять разводного ключа. Хищник остановился. И судя по эху, он замер метрах в двадцати, как раз за поворотом конвейерной линии. Он принюхивался. Или сканировал пространство своими датчиками. Внезапно из мрака впереди вырвался сноп яркого, пронзительно-синего света. Луч скользнул по пыльному воздуху цеха, прочертил линию по ржавым бокам прессов и ударил в стену прямо над тем местом, где прятался Глеб. Это был сканирующий лазер. Хищник начал методичный поиск вторженца.
Синий луч сканера с тихим шипением прорезал густой, пыльный воздух цеха, оставляя после себя резкий запах озона. Он двигался зигзагами, методично ощупывая пространство, как слепой с длинной тростью. Глеб буквально вжался в холодный швеллер мертвого конвейера, сливаясь с металлом. Сердце колотилось так сильно, что казалось, хищник сможет засечь его просто по вибрации грудной клетки.
Поняв, что оставаться рядом с пульсирующим медным коконом — верная смерть, Глеб начал медленно, миллиметр за миллиметром, отступать назад. Вдоль линии транспортера, в спасительный полумрак.
Шаг. Он плавно перенес вес на левую ногу, стараясь не отрывать подошву рабочего ботинка от бетона, а скользить ею, чтобы не хрустнуть рассыпанной повсюду ржавой крошкой. Синий луч мазнул по стене в метре над его головой, жутковато подсветив клубящуюся пыль.
Еще шаг. Дыхание превратилось в серию коротких, беззвучных выдохов сквозь плотно сжатые зубы. Правая рука, мертвой хваткой сжимающая тяжелый разводной ключ, затекла и налилась свинцом, но Глеб не смел даже пошевелить пальцами, чтобы сменить хват.
Вдруг пульсация кокона, лежащего на конвейерной ленте прямо на уровне его глаз, резко участилась. Тонкие медные провода, из которых он был виртуозно сплетен, начали с противным сухим треском рваться один за другим, не выдерживая давления изнутри. Из образовавшихся щелей брызнула едкая желтоватая жидкость, с шипением разъедая ржавчину на стальных пластинах.
[Внимание. Инкубация завершена. Выход биологической единицы.] — бесстрастно констатировала Система, мигнув зеленой голограммой прямо перед зрачком.
Глеб похолодел. Из разорванного кокона, сопровождаемая мерзким чавкающим звуком, на свет божий вывалилась тварь. Это был новорожденный Клещ, но не такой, с какими он дрался на улице. Этот паразит был лишен защитной брони — голый, пульсирующий механизм из блестящих хромированных трубок, влажных шестеренок и пучка оголенных проводов вместо оптики. Тварь слепо закрутила головой-манипулятором и, безошибочно почуяв тепло человеческого тела в полуметре от себя, издала пронзительный, высокочастотный писк.
Это был не просто крик новорожденного. Это была сигнализация.
Синий луч сканера мгновенно метнулся к конвейеру, залив Глеба и бьющуюся в слизи тварь ослепительным сапфировым светом. Из мрака цеха, там, где скрывался невидимый хозяин лазера, раздался низкий, вибрирующий рев, от которого с потолка посыпалась бетонная крошка.
Громоздкие, кованые шаги — шшш-шорк, клац! — сорвались на оглушительный галоп. Тяжелая поступь сотрясала пол, превращая валяющиеся вокруг ржавые инструменты в дребезжащий хор. Огромная масса металла неслась прямо на него, сметая преграды.
Времени на скрытность не осталось. Глеб с отвращением и яростью обрушил разводной ключ на пищащего паразита, с хрустом размазав его влажные внутренности по транспортеру, чтобы тот не вцепился в лицо.
— Понеслась, — процедил он сквозь зубы, круто разворачиваясь и бросаясь бежать вглубь лабиринта исполинских станков, прочь от надвигающейся многотонной смерти.
Глеб несся сквозь ряды циклопических станков, не разбирая дороги. Грохот за спиной нарастал, металл скрежетал и лопался под тяжестью преследователя. Повинуясь инстинкту, Глеб на долю секунды обернулся через плечо, не сбавляя бешеного темпа. То, что он увидел, заставило остатки крови застыть в жилах. Это был не просто рядовой хищник пустошей. Перед ним возвышалась трехметровая двуногая машина смерти, напоминающая гротескный гибрид боевого меха и экскаватора, с которого сорвали всю защитную обшивку. Мощные пневматические лапы, оканчивающиеся толстыми стальными когтями, с легкостью пробивали бетонный пол при каждом шаге. Верхняя часть туловища представляла собой нагромождение гудящих трансформаторов, толстых кабелей и гидравлических цилиндров, из которых обильно сочилась тяжелая темная смазка. Вместо головы на толстой шарнирной шее крепился массивный блок с тем самым пронзительно-синим прожектором-сканером, который сейчас неотрывно следил за бегущим человеком. Из-под оптики выдвигались два манипулятора с вращающимися дисковыми пилами, от которых во все стороны летели снопы искр. Зеленый интерфейс услужливо развернул тревожное окно прямо перед глазами:
[Обнаружена цель: Поршень-Ликвидатор. Класс: Элита. Скорость сближения: Критическая. Рекомендация: Поиск укрытия малого габарита].
Тварь с оглушительным ревом стравливаемого пара оттолкнулась своими пневматическими ногами и совершила невероятный по дальности прыжок, перемахнув через остатки конвейерной линии. Глеб едва успел нырнуть под массивную чугунную станину старого токарного пресса, когда над его головой с чудовищным грохотом приземлилась многотонная туша, разворотив бетон в крошку. Синий луч тут же ударил в узкую щель под прессом, пытаясь нащупать спрятавшуюся добычу, а следом в проем с визгом сунулась вращающаяся дисковая пила, высекая искры из пола всего в десятке сантиметров от лица Глеба.
Искры от визжащей дисковой пилы водопадом сыпались Глебу на лицо и плечи, прожигая плотную ткань рабочего комбинезона. Ослепительно-синий свет сканера бешено метался под станиной, не давая открыть глаза и ослепляя даже сквозь плотно сжатые веки. Воздух мгновенно раскалился, наполнившись удушливым дымом горящего пластика, жженого масла и металлической окалины. Чугунное брюхо исполинского пресса над головой Глеба протяжно застонало — Поршень-Ликвидатор всем своим многотонным весом навалился на хлипкое укрытие, пытаясь раздавить ускользнувшую добычу или проломить металл. Глеб, судорожно задыхаясь от едкого дыма, отполз в самую глубину узкого пространства, сдирая кожу на локтях. Его ладони лихорадочно шарили по холодному, покрытому толстым слоем мазута и бетонной крошки полу. Давай же, здесь должна быть какая-то техническая коммуникация, билась в голове отчаянная, паническая мысль. Любой крупный промышленный станок требует отвода толстых силовых кабелей или стока для отработанной охлаждающей жидкости. Пальцы левой руки внезапно наткнулись на глубокую прямоугольную выемку в бетоне. Решетка! Массивная, сваренная из толстых арматурных прутьев ливневая решетка, закрывающая узкий дренажный желоб. Сверху раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки треск. Станина дрогнула, оседая сразу на несколько сантиметров вниз. Визжащая пила продвинулась глубже, разрезая спертый воздух в спичечном коробке от ботинка Глеба и обдавая ногу жаром. Времени не осталось. Глеб выхватил из-за пояса свой спасительный метровый кусок рифленой арматуры и с силой вогнал его под край закисшей от времени и грязи решетки. Он навалился всем телом на импровизированный рычаг, вкладывая в движение весь свой вес. Металл жалобно скрипнул, отчаянно сопротивляясь вековой ржавчине, но адреналин и первобытный ужас придали мышцам нечеловеческую силу. С глухим, тяжелым скрежетом решетка приподнялась, открывая зев черного, воняющего химической гнилью и застоявшимся машинным маслом тоннеля. В этот момент Поршень наверху издал торжествующий, гудящий звук стравливаемого под высоким давлением пара и нанес страшный вертикальный удар гидравлической лапой. Чугунная плита укрытия не выдержала и с грохотом рухнула вниз. В последнее спасительное мгновение Глеб ужом скользнул в открывшуюся дыру. Сверху на него обрушился град из бетонных осколков и ржавой пыли, а тяжелая решетка с лязгом захлопнулась прямо над головой, чудом не отрубив ему пальцы. Он покатился по наклонной бетонной трубе куда-то в абсолютную тьму, больно ударяясь локтями, плечами и коленями о неровные стыки коллектора. Визг дисковой пилы и рев Ликвидатора мгновенно приглушились толщей бетона, сменившись гулким, влажным эхом подземных коммуникаций. Глеб пролетел несколько метров по наклонному желобу и с громким плеском плюхнулся в зловонную, вязкую жижу, покрывавшую дно горизонтального тоннеля. Зеленый интерфейс системы Чертёж немедленно отреагировал, тускло осветив непроглядный мрак подземелья всплывающими строками:
[Смена локации: Технический коллектор нулевого уровня. Угроза сверху временно локализована. Внимание: обнаружены следы высокотоксичной неизвестной органики. Активирован базовый режим ночного видения].