Цикл «Эрозия». Книга 1. Феррокинез

Глаза Глеба сильно защипало, словно в них плеснули кислотой, и зеленоватая голографическая пелена интерфейса начала медленно преобразовывать кромешную тьму в детальный контурный чертеж окружающего замкнутого пространства.

Он сидел по пояс в густой, зловонной жиже, отвратительно чавкающей при каждом движении. Тошнотворный запах химических отходов, разлагающейся синтетики и машинного масла забивал ноздри, заставляя желудок спазмироваться. Зеленоватый фильтр Системы, наложенный прямо на сетчатку, прорисовывал в абсолютной тьме угловатые контуры бетонной трубы диаметром около двух метров. По стенам коллектора тянулись толстые кабели в сгнившей изоляции, похожие на сплетения мертвых змей. Тяжело дыша, Глеб привалился спиной к склизкой, поросшей странным металлизированным мхом стене. Гул Ликвидатора наверху превратился в глухую, отдаленную вибрацию. Тварь потеряла след, но расслабляться было нельзя. Первобытный ужас медленно отступал, уступая место холодной, рассудочной оценке ситуации. «Так, спокойно. Главное — цел. Теперь проверить снаряжение», — прошептал Глеб, морщась от боли в ушибленном плече. Он разжал левую руку, которую до этого момента сводило судорогой. Тяжелый разводной ключ с обмотанной изолентой рукоятью все еще был при нем. Надежная, увесистая сталь придавала хоть какую-то уверенность в этом проклятом месте. Глеб поудобнее перехватил его, счищая с рабочей части куски липкой грязи. А вот метрового куска рифленой арматуры за поясом не оказалось. Глеб мысленно выругался. Видимо, прут так и остался торчать под чугунной решеткой ливневки наверху, или выскользнул из рук во время стремительного падения по стоку. Обидно, но не смертельно — ключ в тесных пространствах куда эффективнее длинной дубинки. Сердце снова забилось быстрее, когда он вспомнил о самом главном. О том, что отделяло его от превращения в ржавую, неподвижную статую. Глеб поспешно расстегнул молнию на груди рабочего комбинезона, испачканного в саже и мазуте, и засунул руку во внутренний карман. Пальцы нащупали холодный, ребристый металл самодельной фляги. Он вытащил ее наружу, ощутив приятную тяжесть. Цела. Ни вмятин, ни протечек. Драгоценная Амальгама мирно плескалась внутри, обещая еще несколько часов жизни в Железной Пустоши. Интерфейс «Чертежа» мигнул, среагировав на предмет:

[Инвентарь: Амальгама (Качество: Среднее). Объем: 2 порции. Время защиты после приема: 12 часов. Текущий статус Окисления: 0.00% (Защита активна).]

Глеб облегченно выдохнул, бережно пряча флягу обратно во внутренний карман и плотно застегивая молнию. Потерять ее здесь было равносильно мучительной смерти. Он тяжело поднялся на ноги. Вязкая жижа доходила почти до колен, неохотно отпуская ботинки с громким, чавкающим звуком. В зеленоватом свете интерфейса ночного видения тоннель уходил в обе стороны, теряясь в бесконечной перспективе. И тут, из глубины правого ответвления, донесся звук. Это был не механический лязг, к которому Глеб уже начал привыкать. Это было странное, влажное шуршание, сопровождаемое тихим, булькающим клекотом, словно кто-то огромный и мягкий полз по трубе, собирая на себя весь мусор.

Глеб принял решение. Бежать вслепую по неизвестному коллектору было глупо. Лучше встретить угрозу лицом к лицу, пока есть возможность контролировать дистанцию. Он крепче перехватил тяжелую рукоять разводного ключа и, стараясь минимизировать чавкающие звуки шагов, медленно двинулся в правую сторону тоннеля. Зеленоватый фильтр ночного видения прорисовывал вязкую жижу под ногами, выделяя опасные ямы и скрытые под водой куски арматуры. Булькающий клекот становился все громче, резонируя от бетонных стен. Вскоре к звуку добавился запах — тошнотворный концентрат гниющей плоти и едкой кислоты, перебивающий даже фоновую вонь машинного масла. Глеб остановился у небольшого изгиба трубы, осторожно выглянув из-за угла. В десятке метров впереди, там, где сверху сквозь пробитую решетку струилась струйка желтоватой жидкости, копошилось нечто. Это существо ломало привычный шаблон Железной Пустоши. В нем почти не было выступающих шестеренок или острых лезвий. Тварь напоминала гигантскую, раздувшуюся до размеров легкового автомобиля пиявку, сотканную из переплетенных синтетических мышц, лопнувших гидравлических шлангов и пульсирующих прозрачных мешков, наполненных фосфоресцирующей зеленой кислотой. В передней части этого гротескного слизняка ритмично сокращалось круглое отверстие, усеянное сотнями вращающихся ржавых болтов и металлических осколков, работающих как зубы гигантской мясорубки. Тварь методично слизывала со стен коллектора токсичный мох и органический мусор, с громким чавканьем перемалывая их в своих жерновах. Интерфейс Системы отреагировал серией быстрых вспышек, выдавая информацию поверх изображения:

[Обнаружена цель: Трубная Пиявка (Мусорщик). Класс: Био-утилизатор. Уровень угрозы: Средний. Внимание! Высокая концентрация едких кислот. Рекомендуется избегать ближнего боя. Уязвимость: кислотные резервуары.]

Глеб сглотнул. Избегать ближнего боя — отличный совет, когда твое единственное оружие — это разводной ключ, а ширина тоннеля не позволяет даже нормально размахнуться. Пиявка внезапно замерла. Ее передняя часть, лишенная оптики, приподнялась над вязкой жижей, слепо покачиваясь из стороны в сторону. Она почуяла тепло живого человеческого тела. Огромные резервуары на ее боках ярко вспыхнули ядовито-зеленым светом, а из круглой пасти-мясорубки вырвалось угрожающее, клокочущее шипение. Существо резко рванулось вперед, заполняя собой почти все пространство трубы и поднимая волну зловонной грязи. Отступать было некуда.

Времени на раздумья не оставалось. Глеб сделал единственное, что позволяли тесные габариты бетонной трубы: он изо всех сил вжался спиной в склизкую, поросшую металлизированным мхом стену, превратившись в барельеф. Тяжелый разводной ключ он отвел в сторону, крепко сжав рукоять обеими руками, словно бейсбольную биту в ожидании подачи. Трубная Пиявка рванулась вперед с пугающей для ее габаритов скоростью. Волна зловонной жижи ударила Глебу по коленям, едва не сбив с ног. В нос шибанул невыносимый концентрат кислоты и гнили. Огромная, пульсирующая туша пронеслась мимо, едва не содрав с Глеба рабочий комбинезон своим шершавым, покрытым синтетической чешуей боком. Жернова ее пасти лязгнули в пустоте, искрошив воздух там, где секунду назад стоял человек. В зеленоватом свете интерфейса Глеб отчетливо увидел свою цель — огромный, туго надутый прозрачный мешок на боку твари, внутри которого бурлила фосфоресцирующая изумрудная кислота.

— Получай, мразь! — рыкнул Глеб, вкладывая в удар всю силу своих рук и инерцию поворота корпуса. Два килограмма инструментальной стали с сокрушительным хрустом обрушились на пульсирующий резервуар. Эффект превзошел все ожидания. Тугая синтетическая оболочка лопнула с оглушительным хлопком, похожим на выстрел. Тяжелый ключ, не встретив больше сопротивления, глубоко вошел во внутренности монстра, намотав на себя скорчившиеся медные жилы и куски искусственных мышц. Из разорванного мешка под огромным давлением ударил фонтан ядовито-зеленой жидкости. Пиявка издала немыслимый, булькающий визг, от которого заложило уши, и забилась в агонии. Едкая кислота полилась на бетонный пол, мгновенно заставляя жижу кипеть и дымиться. Брызги полетели во все стороны. Глеб инстинктивно отдернул руки и закрыл лицо предплечьем, но несколько капель все же попали на ткань комбинезона и открытый участок шеи. Кожу мгновенно обожгло, словно к ней приложили раскаленный утюг. Глеб зашипел от боли, отступая на несколько шагов назад по колено в грязной воде. Пиявка, извиваясь, начала пожирать саму себя — вырвавшаяся на волю кислота разъедала ее собственные синтетические ткани и гидравлику с пугающей скоростью. Тварь яростно забила хвостом по воде, разворачиваясь, чтобы в последнем слепом броске достать обидчика, но ее движения становились все более вялыми. Интерфейс Чертежа тревожно замигал красным, перекрывая зеленоватый фильтр ночного видения:

[Внимание! Химический ожог мягких тканей. Повреждение эпидермиса. Риск проникновения вируса Ржа через открытую рану увеличивается. Цель: Трубная Пиявка — критические повреждения, процесс саморазрушения запущен.]

Боль была адской, пульсирующей, словно в шею вколотили раскаленный гвоздь. Кислота продолжала с шипением въедаться в кожу, и Глеб физически чувствовал, как агрессивный химикат прогрызает эпидермис, добираясь до мяса. Паника накрыла его с головой, вытеснив даже страх перед бьющейся в предсмертных конвульсиях Пиявкой. Он бросил разводной ключ прямо в грязную жижу — сейчас было не до него — и лихорадочно схватился за воротник своего комбинезона. Грубая ткань уже начала плавиться, источая едкий синтетический дым. С рычанием Глеб рванул ворот на себя, отрывая дымящийся кусок материи вместе с застежкой-молнией. Чем промыть рану? Вода под ногами представляла собой токсичный бульон из машинного масла и отходов — если плеснуть ей на открытую рану, заражение вирусом «Ржа» или сепсис обеспечены. Взгляд Глеба, усиленный зеленоватым фильтром интерфейса, лихорадочно заметался по стенам коллектора. Он зацепился за свисающие с потолка толстые пучки силовых кабелей. На их изломах виднелась густая, прозрачная субстанция — технический гель, которым когда-то заливали стыки для гидроизоляции. За десятилетия он превратился в вязкую, инертную массу. Это был единственный шанс. Глеб сделал два неуклюжих шага к стене, не обращая внимания на чавканье оседающей в луже собственной кислоты Пиявки. Он соскреб пальцами пригоршню холодной, резиноподобной слизи с кабеля и, стиснув зубы до скрипа, щедро размазал ее по обожженной шее. Химическая реакция отозвалась новой вспышкой боли, от которой потемнело в глазах. Глеб застонал, привалившись плечом к бетону. Но через несколько секунд шипение стихло. Инертный герметик перекрыл доступ кислорода и вступил в реакцию с кислотой, нейтрализуя ее остатки. Жжение превратилось в тупую, терпимую боль. Зеленый текст Системы послушно обновился:

[Химический ожог локализован. Повреждение тканей: 12%. Использован примитивный изолятор. Внимание: риск проникновения вируса «Ржа» сохраняется. Необходим антисептик класса А или медицинский патч.]

Глеб тяжело сглотнул, чувствуя, как по лицу градом катится холодный пот. Он посмотрел на Трубную Пиявку. Монстр окончательно затих, превратившись в бесформенную кучу оплавленного пластика, скрученных проводов и дымящейся жижи. Светящиеся изумрудные резервуары погасли. Он нагнулся, чтобы поднять из воды свой разводной ключ. Рукоять скользила от грязи, но сталь не пострадала. Вдруг среди останков монстра, в том месте, где раньше располагалась его пасть-мясорубка, Глеб заметил слабое, пульсирующее голубоватое свечение. Оно разительно отличалось от ядовитой зелени кислоты или багрового света пустошей. Это было нечто чистое, теплое, почти живое.

Глеб замер, не сводя глаз с пульсирующего голубоватого света, пробивающегося сквозь дымящиеся останки Пиявки. В этом мрачном, пропитанном ржавчиной и гнилью мире такой чистый, ровный свет казался чем-то совершенно инородным.

— Система, что это? Анализ объекта, — хрипло скомандовал он в пустоту, надеясь, что нейроинтерфейс «Чертежа» реагирует на голосовые команды так же, как и на зрительные триггеры.

Зеленоватая пелена перед правым глазом мигнула, фокусируясь на светящейся точке в центре расплавленной биомеханической массы. Появилась полупрозрачная рамка сканирования, забегали строчки расшифровки.

[Запрос принят. Сканирование объекта…]

[Анализ завершен. Объект: Малое Ядро Данных (Класс: Утилитарное). Статус: Нестабильно.]

[Описание: Сконцентрированный сгусток энергии и нано-алгоритмов. Сформировался в пищеварительном тракте био-утилизатора в результате переработки высокотехнологичных плат. Содержит базовый паттерн способностей (Вектор: Феррокинез (не масштабируемый)).]

[Внимание! Доступна физическая интеграция в нервную систему углеродного организма. Шанс отторжения повышен из-за текущих повреждений тканей (химический ожог) и отсутствия специального оборудования.]

Глеб шумно выдохнул, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Ядро Данных. Он знал из краткого лора загруженной в мозг Системы, что такие вещи добываются только из элитных монстров, но эта Пиявка-мусорщик, видимо, случайно сожрала остатки чего-то более серьезного.

Осторожно, стараясь не коснуться бурлящей вокруг кислоты, Глеб подцепил светящийся объект губками разводного ключа и выкатил на сухой, относительно чистый участок бетонной трубы.

Это была идеальная сфера размером с шарик для пинг-понга. Она состояла из прозрачного, похожего на кварц материала, внутри которого клубилась и мерцала крошечная голубая молния. От сферы исходило мягкое, приятное тепло, резко контрастирующее с могильным холодом подземного коллектора.

Интегрировать его в свое тело прямо сейчас, стоя по колено в токсичной жиже, с пульсирующим химическим ожогом на шее — было бы верхом идиотизма. Система ясно предупредила о высоком риске отторжения, а как выглядит это «отторжение» в Эрозии, Глеб проверять не хотел.

Он оторвал от штанины комбинезона более-менее чистый лоскут ткани, бережно завернул в него пульсирующее Ядро и спрятал в глубокий карман на бедре, надежно застегнув клапан.

— Сначала найдем безопасное место. Потом будем играть в киборгов-супергероев, — пробормотал он, криво усмехнувшись.

Глеб окинул взглядом мрачный тоннель. Грохот Ликвидатора наверху давно стих. Трубная Пиявка была мертва, превратившись в лужу слизи. Заветная Амальгама и Ядро Данных грели карманы. Несмотря на адскую боль в обожженной шее и усталость, он чувствовал странное, дикое воодушевление. Он выжил. Адаптировался. Убил двух местных тварей и не превратился в кусок ржавого лома.

Крепче сжав рукоять верного ключа, Глеб Волков хромающей, но твердой походкой двинулся дальше по коллектору, туда, где в зеленоватом фильтре ночного видения маячил уходящий вверх пандус — путь на поверхность.

Глава 3. Следы на ржавчине

Подъем по наклонному бетонному пандусу казался бесконечным. С каждым шагом тяжелые рабочие ботинки Глеба все громче шаркали по крошащемуся бетону, а дыхание со свистом вырывалось из легких. Боль от химического ожога на шее пульсировала в такт ударам сердца, напоминая о том, насколько хрупка человеческая плоть в мире Эрозии. Зеленоватый фильтр ночного видения начал барахлить, периодически покрываясь цифровой рябью — видимо, запас энергии Системы тоже имел свои пределы. Наконец, впереди забрезжил тусклый, болезненно-багровый свет. Глеб ускорил шаг, крепче перехватив разводной ключ, и осторожно выглянул из прямоугольного зева коллектора. Выход располагался на склоне огромного холма, целиком состоящего из спрессованного промышленного мусора: искореженных кузовов машин, ржавых шестеренок размером с дом и мотков толстого кабеля. Над головой вновь раскинулось низкое небо, затянутое густым желтовато-черным смогом. Железная Пустошь встретила его холодным ветром, несущим запах озона и жженого металла. Глеб выбрался наружу, настороженно оглядываясь. Прямо перед ним расстилалась широкая, относительно ровная просека, прорезанная в нагромождениях лома. И здесь, на этой искусственной дороге, он увидел то, что заставило его сердце забиться быстрее. Следы. Это были не хаотичные царапины от механических лап Клещей или глубокие борозды от гусениц тяжелых Ликвидаторов. На припорошенном рыжей пылью металлическом листе, служившем своеобразным мостом через провал, отчетливо отпечатался след протектора тяжелого армейского ботинка. Рядом лежал свежий, блестящий латунью окурок гильзы неизвестного калибра, а на погнутом двутавре, торчащем из земли, кто-то наспех нарисовал белой краской неровный круг с перечеркнутой линией внутри. Интерфейс Системы услужливо подсказал, развернув голографическое окно, что обнаружен маркер искусственного происхождения, а вероятность присутствия разумных углеродных форм жизни составляет 94 процента. Символ классифицируется как указатель безопасного маршрута или границы территории. Люди. Он здесь не один. Глеб опустился на колено, осторожно прикоснувшись к гильзе. Она была еще теплой. Значит, тот, кто оставил этот след и стрелял из оружия, прошел здесь совсем недавно. Надежда, острая и пьянящая, смешалась с тревогой. В мире, где идет постоянная борьба за выживание и драгоценную Амальгаму, человек мог оказаться как спасителем, так и врагом пострашнее любой твари которая здесь обитает.

Подняв гильзу двумя пальцами, ощутил какая она тяжелая, тускло поблескивающая латунь, подтверждая догадку — выстрел прогремел считанные минуты назад. Калибр был крупным, нестандартным, миллиметров двенадцать, не меньше. Края гильзы выглядели грубо завальцованными, словно патрон собирали кустарным способом, забивая порох вручную. Глеб поднес ее к лицу и втянул носом воздух: кисловатый, резкий запах сгоревшего самодельного пороха перебивал привычную вонь машинного масла и озона. Он аккуратно опустил гильзу в карман — в этом мире любая железка могла пригодиться, а латунь, возможно, вообще считалась роскошью — и перевел взгляд на отпечаток протектора. След впечатался в слой спрессованной ржавчины четко и глубоко. Рисунок протектора был агрессивным, с глубокими грунтозацепами. Присмотревшись, Глеб заметил важную деталь: отпечаток левого ботинка был вдавлен сильнее, а правый слегка смазан, оставляя за собой неглубокую бороздку. Неизвестный либо хромал, либо тащил на правом плече что-то очень тяжелое. Возможно, добычу. Или раненого товарища. Зеленый интерфейс «Чертежа» мигнул, отреагировав на концентрацию внимания:

[Анализ следов завершен. Вектор движения: Северо-восток. Оценочное время прохождения объекта: 8—12 минут назад. Внимание: обнаружены микрочастицы оружейной смазки и углерода.]

Глеб проследил взглядом за направлением, куда указывали носки отпечатанных ботинок и белый маркер на покореженном двутавре. Следы вели в сторону своеобразного каньона, образованного двумя колоссальными, завалившимися набок заводскими трубами. Между их ржавыми боками, образующими сводчатый коридор, клубился густой желтоватый туман, скрывая то, что находилось дальше. Стреляли здесь не просто так. На кого-то охотились, или от кого-то отбивались. Идти следом было рискованно, но оставаться на открытом пространстве Железной Пустоши — верная смерть. К тому же, этот белый знак… Он выглядел как маяк, навигационная метка для своих. Для людей. Убедившись, что фляга с Амальгамой и Ядро Данных надежно спрятаны по карманам, Глеб перехватил разводной ключ поудобнее. Боль в обожженной шее притупилась под действием технического геля, уступив место холодной сосредоточенности. Он медленно, стараясь ступать след в след по отпечаткам неизвестного стрелка, двинулся к проходу между исполинскими трубами. Желтоватый туман, стелющийся по земле, был плотным и едким. Он щипал глаза и заставлял горло першить. Глеб натянул воротник разорванного комбинезона повыше на лицо. Тишину нарушал лишь скрип ржавчины под подошвами и далекий, утробный гул механизмов этого странного мира. Внезапно из тумана впереди донесся приглушенный стон и характерный, металлический лязг передергиваемого затвора.

Глеб замер, превратившись в изваяние. Звук затвора в этом мире означал только одно — кто-то готовился убивать. Он медленно опустился на корточки, скрываясь за толстым, изъеденным коррозией фланцем трубы. Желтоватый туман был ему на руку, работая как плотная дымовая завеса, но он же скрывал и детали происходящего впереди.

Стараясь дышать через раз, Глеб начал бесшумно продвигаться вперед. Он больше не наступал на рыхлую ржавчину, а выбирал для опоры гладкие металлические поверхности, где ботинки не издавали предательского хруста. Каждый метр давался с огромным напряжением, мышцы ног горели от давно непривычной ходьбы в полуприседе.

Стон повторился. Теперь он звучал ближе, хриплый, полный боли, сопровождаемый надсадным кашлем.

Глеб подобрался к краю массивного бетонного блока, перегораживающего часть каньона, и осторожно выглянул из-за него. Туман здесь немного рассеивался, образуя небольшое «окно» видимости.

В нескольких метрах от него, привалившись спиной к изогнутой стальной плите, сидела фигура в громоздком, сшитом из кусков кожи и кевлара плаще. Это была девушка. Ее лицо скрывал грубый респиратор, собранный из противогазного фильтра и гофрированных трубок, а на голове красовались массивные сварочные очки, сдвинутые на лоб. Короткие, выцветшие светлые волосы слиплись от пота и копоти.

В руках она сжимала то самое оружие, гильзу от которого Глеб нашел ранее — самодельное, чудовищного вида ружье, ствол которого был сварен из толстой водопроводной трубы, а приклад выточен из цельного куска армейского пластика. Девушка дрожащими пальцами пыталась загнать новый патрон в патронник, но правая рука ее плохо слушалась.

Теперь Глеб понял причину странных следов. Правая нога незнакомки, чуть выше колена, была туго перетянута жгутом из обрывков провода. Ткань штанов пропиталась кровью, которая приобрела пугающий, кирпичный оттенок — процесс Окисления уже начался, смешиваясь с обычным кровотечением.

У ее ног, в луже растекающегося машинного масла и драгоценной Амальгамы, лежала груда искореженного металла. Судя по оторванным многосуставчатым конечностям и пробитому картечью оптическому блоку, это был Поршень-Разведчик — как услужливо подсказала система — более легкая и юркая версия того монстра, от которого Глеб сбежал в цеху. Тварь еще слабо подергивалась, издавая тихое, затухающее жужжание.

Система «Чертёж» привычно развернула полупрозрачное окно интерфейса:

[Обнаружен углеродный субъект. Раса: Человек. Статус: Тяжелое ранение. Уровень Окисления: 0.15% (Критический рост). Вооружение: Огнестрельное, кустарное. Уровень угрозы: Средний.]

Глеб лихорадочно обдумывал ситуацию. Раненая, напуганная, но вооруженная и явно умеющая убивать. Выйти к ней просто так — огромный риск получить пулю размером с большой палец.

Внезапно ветер сменил направление, резким порывом рассеяв остатки тумана между ними. Девушка вскинула голову. Ее глаза, воспаленные и покрасневшие, безошибочно встретились со взглядом Глеба. Клацнул затвор — патрон наконец-то вошел в патронник. Она вскинула ствол своей ручной пушки, нацелив его прямо в грудь Глебу.

— Стой, где стоишь, Ржавый! — прохрипела она из-под респиратора сорванным голосом. — Дернешься — размажу по бетону!

Рефлексы сработали быстрее мысли. Как только черное отверстие кустарного ствола уставилось ему в грудь, Глеб резким рывком бросил свое тело назад, за спасительную толщу бетонного блока. В ту же секунду над его головой грохнул оглушительный выстрел. Тяжелая самодельная пуля с визгом срикошетила от арматуры, выбив из бетона облако едкой пыли и каменной крошки, которая дождем осыпалась на плечи Глеба. Отдача отбросила раненую девушку назад, она глухо вскрикнула, ударившись затылком о стальную плиту.

— Эй! Спокойно, мать твою! — заорал Глеб, вжимаясь в укрытие и отплевываясь от бетонной пыли. — Я человек! Слышишь? Человек!

Из-за укрытия донеслось тяжелое, надсадное дыхание, перемежающееся влажным кашлем. Лязгнул затвор — она упрямо досылала следующий патрон.

— Ржавые тоже… раньше были людьми, — прохрипела девушка, тяжело дыша. Сквозь фильтр респиратора ее голос звучал глухо и искаженно. — Бросай свою железяку, чтобы я слышала звук, и выходи медленно. Руки держи так, чтобы я их видела.

Глеб бросил взгляд на свой верный разводной ключ, зажатый в руке. Расставаться с единственным оружием было безумием.

— Я новенький здесь, — крикнул он, стараясь придать голосу максимально мирные интонации, хотя адреналин снова бил по вискам. — Провалился сюда пару часов назад. На мне даже ржавчины еще нет! Я только что выбрался из коллектора нулевого уровня, ушел от Ликвидатора и прикончил какую-то кислотную пиявку.

Тишина, повисшая в ответ, нарушалась только завыванием ветра в заводских трубах и предсмертным скрежетом подбитого Поршня. Девушка переваривала информацию. Выжить в коллекторе без подготовки — задача почти невыполнимая для новичка.