Архитектор Чародей 5: Наследник сломанного клинка

Глава

I. Тихие дни

Солнце поднималось над Аргзалем медленно, словно тоже устало. Золотые лучи ложились на шпили Белой Башни, на купола Старого Совета, на витражи Зала Эпох, где были изображены все десять Таал — от Ильдариона до неё самой. Она проходила мимо них каждое утро и каждый раз на секунду задерживала взгляд на изображении Алаи. Мастер-витражист никогда не видел его при жизни, но умудрился передать главное: спокойную уверенность человека, который знает, ради чего живёт.

В то утро Каири не задержалась у витража. Она спешила.

— Где он? Опять?

Кромберг, уже ожидавший её у дверей Малого Зала, развёл руками:

— Ваше величество, я пробовал. Он не слушается.

— Он кот, Кромберг. Он вообще не слушается.

— Именно это я и пытаюсь вам объяснить.

Габриэль обнаружился в Зале Совета. Чёрный, лоснящийся, с белой грудью и наглой мордой, он возлежал на центральном кресле — том самом, которое обычно занимала императрица. Перед ним лежала раскрытая книга указов. Кот поднял голову, посмотрел на вошедшую Каири и медленно моргнул.

— Габриэль, — сказала она. — Это моё место.

Кот зевнул.

— Я серьёзно.

Кот перевернулся на спину, демонстрируя белое пузо. Это был аргумент, против которого даже императрица, пережившая Шакайскую битву, не могла устоять. Она почесала его за ухом. Габриэль замурлыкал, звук разнёсся по пустому залу.

— Ты бы видел его вчера, — сказала Каири Кромбергу. — Сидел на заседании Торговой Палаты и смотрел на докладчика так, будто тот задолжал ему всю рыбу Империи.

— Может, так и было, — заметил маршал. — Докладчик мямлил.

— Габриэль не выносит мямлей. У него стандарты.

Так и повелось. Сначала в шутку, потом всерьёз. Сенатор Габриэль, первый кот Аксорийской Империи — без права голоса, но с правом вето. Если кот покидал заседание, это означало, что заседание безнадёжно. Депутаты быстро выучили: Габриэль остаётся — доклад стоящий. Габриэль уходит — можно расходиться.

Никто уже не помнил, когда именно это превратилось в традицию. Но спустя три года правления Каири никто не удивлялся, увидев в протоколах пометку: «Сенатор Габриэль присутствовал. Настроение — благосклонное. Рыбы не просил».

После полудня Каири сидела в саду Белой Башни. Тихие флейты — теперь уже её личная гвардия — расположились по периметру, но держались незаметно. Акаши наигрывал на своей флейте, без игл на этот раз: просто музыка. Ян'Куэй дремал под деревом. Рюдзё полировал катану.

Габриэль сидел на коленях императрицы, и она рассеянно гладила его, глядя на запад.

— Знаешь, — сказала она коту, — когда я была маленькой, в Суа'Харай, у нас не было котов. Только скорпионы.

Габриэль дёрнул ухом.

— Скорпионы не мурлыкают. И не лезут на колени. И не становятся сенаторами.

Кот посмотрел на неё с выражением, которое явно означало: «Ты сама выбрала эту жизнь, я тут вообще случайно».

— Ты прав, — вздохнула Каири. — Я выбрала. И знаешь что? Эти дни — тихие. Они мне нравятся.

С западного горизонта ветер донёс что-то — не звук, скорее ощущение. Отзвук того, что уже началось в Энигмариуме и ещё не докатилось до Аргзаля. Габриэль насторожился, прижал уши.

— Я тоже это чувствую, — тихо сказала Каири. — Но пусть у нас будет ещё немного тишины. Хотя бы до завтра.

Кот фыркнул и снова лёг. Солнце клонилось к закату. Над Аксорийской Империей стояли тихие дни, и императрица, которая когда-то вырывала сердца голыми руками, сидела в саду с котом на коленях и слушала, как играет флейта.

Это было хорошо. Этого было достаточно.

Но тишина не бывает вечной.

II. Весть

Сир Сельтарез вернулся в тот же вечер, и по его походке — слишком быстрой, слишком напряжённой — Каири поняла: тихие дни кончились.

— Ваше величество... — он запнулся, переводя дыхание. — Беда в Ут'ууме. Расследование, переполох... герой империи Хелеан Харгарден пропал.

Каири поднялась, ссадив Габриэля с колен.

— Что?

— Аурелий из Феополиса уже в курсе и пытается оказать поддержку. Хамелеоны и Тайный Огонь предполагают похищение.

Каири посмотрела на запад, где только что садилось солнце. Потом — на Сельтареза.

— Идём к Вершине. Немного крови Нга не помешает.

Сельтарез побледнел:

— Жертва?

— Не убью я тебя, не волнуйся. Ты и так бессмертен. Идём.

К тому времени, как они добрались до вершины Аргзаля, уже стемнело. Каири Таал вытащила жертвенный кинжал Ватари, рассекла ладонь себе и Сельтарезу. Колдовство хаоса сгустилось перед ними в кругообразной клинописи — пурпурной, пульсирующей. Она подпитывалась и эбеновыми статуями, сокрытыми в нижних ярусах крепости: тёмные раскаты просачивались сквозь камень под их ногами.

Распахнув руки, объятые фиолетовым пламенем, Каири явила иллюзию полёта. Они понеслись над землями, лесами и горами, над океаном — пока под ними не открылась Ут'уумская страна. Ут'умбар, прибрежный город. Неделю назад.

Сельтарез выдохнул:

— Страшно представить, на что вы были способны в те времена, на небесной вершине... Город выглядит мирно. Когда это было?

— Шесть дней назад. Вот он — рынок. Вот его жена и дети. Ты был в ордене, наблюдай за странностями.

— Хорошо. Но как долго?

— Пока не прояснится, куда он исчез. Или пока я не рухну от истощения. Это не Тенокткль... такое колдовство не поддержать вечно без полноценных жертв. Небожители помогут, надеюсь.

III. Наблюдение

Прошло несколько часов колдовского бдения — а может, и целый день; время в магии текло иначе. Сельтарез первым заметил странность: человек в ут'уумском плаще, который держался на расстоянии целого квартала от семьи Хелеана, но явно следил за каждым их шагом.

— Вот, — указал Сельтарез. — Арандурец? Император этой страны тоже западной наружности, но... этот тип держится слишком осторожно. Нет, он не местный. На руке перстень, знак какого-то клана. Я раньше немного этим увлекался, но такого знака не припоминаю.

— Это не император, хоть Ателион и любит подобные занятия, — отозвалась Каири, не отрывая взгляда от фигуры в плаще. — Кем бы он ни был, он не может следить вечно. Если что-то замышляет — рано или поздно отправит послание или вернётся к сообщникам.

— Похоже, тот апокриф пошёл вам на пользу... Словно сам Элиан из Бюро вашими устами глаголет. Всё так: арандурец должен что-то выкинуть.

— Сосредоточимся на деле.

Сельтарез улыбнулся:

— Каири из Бюро Расследований. Я вас обожаю.

— Не поняла?

— Это... фигура речи.

А про себя Сельтарез думал — и Каири слышала каждое слово: «Какое могущество... Если бы наши народы тогда объединились, каких высот мы бы достигли. С вершины Тенокткля ни одно преступление не было бы скрыто. Сила этих сооружений поистине легендарна. Я думал, это лишь бессмысленное кровопролитие во славу богов — а оказывается, настоящая мощь магии...»

Каири поморщилась:

— Твои эмоции и мысли... трогательно, но ты мешаешь сосредоточиться. Если не хочешь, чтобы я вырвала тебе сердце, а остальное столкнула вниз, — сосредоточься.

Сельтарез осёкся и больше не отвлекался.

Долго они следили за жизнью Хелеана Харгардена. Пока однажды вечером ему не доставили послание — он прочитал, одобрительно кивнул и, никому ничего не сказав, отправился через леса к побережью. Таинственный арандурец двинулся следом.

Хелеан вышел к небольшому лесному лагерю. Его встречали люди в капюшонах и масках странных существ — лица скрыты, намерения неясны.

Каири уже заметно побледнела. Поддержание заклятия высасывало её силы.

И тогда из тени выступил тот, кого она презирала до недавнего времени — и кто, несмотря ни на что, оставался самым верным из всех. Алаи Таал. Внутри него всё ещё покоился осколок Эларселя — осколок добродетели.

— Примите мою поддержку, ваше величество, — произнёс он.

Каири молча кивнула. Втроём — она, Сельтарез и Алаи — они проследили путь легендарного пророка. Его похитили и вывезли за море.

Сельтарез присмотрелся к меткам на шеях похитителей:

— Кстати, о небожителях...

Алаи закончил за него:

— Символ на их шеях — Серебряный Полумесяц. Это не ут'уумцы. Иноземное похищение, спланированное заранее.

— Седьмое Пекло... Арандурские кланы? — выдохнул Сельтарез.

— Ваше величество, — Алаи повернулся к Каири, — мы узнали достаточно. С вашего одобрения, я займусь этим.

Каири посмотрела на древнего соглядатая. Сколько раз она отвергала его советы? Сколько раз не слушала?

— Его похитили из-за твоих происков, не иначе. Уладь всё как следует. Этот юный колдун важен. Возможно, он и есть спаситель.

Алаи встретил её взгляд:

— Наконец-то вы мне поверили. Я и раньше пытался вам сказать, но вы не хотели слушать. Вечная Империя сейчас как разъярённый муравейник. Как только в народе узнают — гнев настигнет полмира. Карнаат, Андмар, Ут'уум... они так это не оставят. Если меня постигнет неудача — спасение пророка станет вопросом судьбы всей эпохи.

— В тебе осколок клинка. Он укажет путь.

IV. Путь Алаи

Древний соглядатай отправился в путь немедля. Один. Как всегда.

Он шёл и выстраивал картину — не ногами, а разумом, привыкшим за тысячелетия собирать осколки истины.

«Кто ещё к этому причастен? Соображай, Алаи Таал, в тебе ещё осталась кровь эбенового леса... Тайная Вершина? Нет. Мастер Юджиро и его люди воплощают честь. Неужели потомки Имэ'Кагай объединились с кланом убийц? Или они теперь одно целое? Зачем им ут'уумский волшебник?.. Самое пугающее — в глубине древней души я знаю ответ. Но что с ним собираются сделать? Или уже сделали? Госпожа права: тут замешаны мои дела из далёкого прошлого...»

Добравшись до гавани, он купил корабль и заплатил команде вперёд.

— Куда прикажете, господин? — спросил капитан.

— В Арандур.

— Страна большая, путь небыстрый. Куда именно?

Алаи положил эбеновую пешку на карту — туда, где северный берег Арандура встречался с океаном.

— Тар'Каи. Северная гавань Тайной Вершины.

Корабль отчалил немедленно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.