Ледяная метка

Я скользнула в квартиру, едва слышно прикрыв за собой дверь. Ключи глухо стукнули о комод. Я поймала в зеркале своё отражение, но взгляд тут же упал вниз, избегая встречи с собственными глазами.

За окном расстилалась непроглядная тьма. Только снежинки кружились в неистовом танце, разбавляя ее белыми пятнами.

Я отвернулась и медленно подошла к фортепиано. Села на стул и осторожно коснулась пальцами клавиш. Тишина противно зазвенела в ушах. Ее бы прогнать мелодией, но... Я просто застыла, не в силах начать играть.

Внезапно раздался звонок телефона. Облегченно выдохнув, я схватила трубку. На экране отобразилось: «Папа».

«Что ему сказать?» — пронеслось в голове.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, и тут же вспомнила его пустое место в зале. Сердце больно кольнуло.

— Привет, — сказала я едва слышно.

— Как конкурс? — спросил отец.

— Я… — прошептала я и мысленно добавила: — Не справилась.

— Какое место? — повторил он.

Мне так хотелось рассмеяться, сказать ему, что выиграла, но... это было бы неправдой. Я медленно выдохнула, собираясь с духом.

— Нет места, — выдавила я. — Я забыла середину… Аккорды будто выскочили из головы...

Стало тихо. Я облизала губы, крепче прижимая трубку к уху. В голове билась отчаянная мысль: «Папа, скажи хоть что‑нибудь!»

— Жаль, — произнёс он наконец.

— Папа, прости… — поспешно добавила я, но в трубке уже щёлкнул отбой.

Я отложила телефон в сторону. Взгляд скользнул по нотам, разбросанным по пюпитру. На полях виднелся мамин почерк: «Раз и, два и». Она напевала эту мелодию, когда учила меня считать такты. Я так хотела сыграть ее идеально на конкурсе, а в итоге...

— Прости, мама, — проговорила я.

Молча взяла спичечный коробок, а затем чиркнула спичкой, сама не понимая, что делаю.

Пламя жадно лизнуло край нотного листа и поползло дальше. Огонь медленно поднимался по дереву, добрался до пальцев и обжёг.

Я вздрогнула и очнулась. В голове невольно закружились воспоминания. Как врач качнул головой и проговорил: «Мы сделали всё, что могли». Как я застыла в дверях, не веря ни единому слову...

Мне тогда было всего четырнадцать. Я не готова была потерять маму, но...

Резко задув пламя, я уставилась на тлеющую спичку.

«Не могу... отпустить тебя», — прошептала я себе под нос.

Затем отступила на шаг, схватила ключи и выбежала на улицу.

Засунула нос в воротник, спасаясь от ледяного воздуха, и пошла дальше. Снежинки оседали на ресницах, и сквозь них я видела, как свет от фонарей растекался по сугробам золотыми лужами.

На мгновение красота этого мира заставила меня забыть обо всём. Я остановилась и улыбнулась.

Вдруг позади раздался отчётливый скрип снега, будто кто‑то сделал шаг. Я обернулась, прищурилась, вглядываясь в снежную даль, но там никого не было. Лишь морозные узоры искрились на стёклах ближайших магазинов.

Я уже хотела идти дальше, как вдруг снова послышался скрип, но теперь с другой стороны. А потом прямо за спиной раздалось:

— Еся, привет!

Я вздрогнула от испуга, но Женя уже вышел вперед и крепко меня обнял.

— Поймал, — прошептал он.

Сердце замерло на миг, а потом застучало быстрее. На моих губах невольно появилась улыбка, и я едва заметно качнула головой.

— Ты напугал! Долго следишь за мной? — спросила я, стараясь скрыть лёгкое замешательство.

— Что? — он сделал вид, будто не понял вопроса, и попытался взять меня за руку.

Я отстранилась.

— А-а, плохое настроение? — с тёплой улыбкой поинтересовался Женя.

Молча пожав плечами, я зашагала вперёд. Там уже виднелось озеро, скованное толстым слоем льда.

— Кстати, как конкурс? — спросил Женя, догоняя меня.

Конкурс… Я вновь вспомнила свою ошибку и отвернулась в сторону, сгорая от стыда.

— Не хочу об этом, — выдохнула я, ускоряя шаг.

— Ладно, — коротко отозвался Женя.

Он шёл так близко, что я почти слышала его дыхание. Странно, но в его присутствии я то согревалась, то холодела, будто рядом был и самый близкий человек, и чужак.

— Я… забыла ноты, — наконец выговорила я, блуждая взглядом по сугробам. — Я не музыкант, да?

Что я надеялась услышать? Сладкие слова, которые развеют боль? Но даже если бы он сказал их... Разве это что‑то изменило бы?

— Почему? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Музыкант… не может забыть ноты, — медленно проговорила я, нахмурившись. — Мелодия живёт в его голове. Даже если аккорды сбежали из памяти, он их придумает. Воссоздаст гармонию. Не опозорится, а продемонстрирует свой талант.

Женя звонко рассмеялся.

— Моя Еся, моя выдумщица, — произнёс он.

«Как раз не выдумщица…» — вспыхнула мысль. Я вспомнила, как застыла на сцене, и невольно сжалась.

Наконец мы дошли до озера. Я остановилась у его края, глядя на лед. Он был засыпан пушистым снегом.

Я наклонилась, сняла варежку и оставила свой неровный отпечаток. Женя улыбнулся себе под нос, а затем сделал то же самое. Теперь две ладони — моя и его — лежали рядом.

Он замер на миг, словно подбирая слова, а потом повернулся ко мне всем корпусом и тихо произнёс:

— Главное — мы вместе.

Женя взял меня за руки, его взгляд стал мягче.

— Я очень тебя люблю, — прошептал он.

Я прикусила губу, чтобы не сказать ему в ответ: «Не верю...»

Женя подошёл ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Его взгляд скользил по моему лицу, запоминая каждую черточку.

— Поехали сегодня ко мне? — предложил Женя. — Я сделаю всё, чтобы поднять твоё настроение.

Я шагнула на лёд, избегая поцелуя, и глубоко вдохнула свежий воздух.

— Может быть, — произнесла я, оборачиваясь. По губам скользнула едва заметная игривая улыбка. — Если поймаешь.

Женя рассмеялся.

— Поймаю! Куда же денусь! — воскликнул он и рванул ко мне.

А я — от него. Всё дальше по льду, то проваливаясь в снег, то скользя по гладкой поверхности. Ветер свистел в ушах, а сердце запрыгало в груди от счастья.

Женя бегал быстрее. В несколько широких шагов он настиг меня, дотронулся до руки и резко потянул к себе.

— Ну вот и всё, — прошептал он, глаза наполнились нежностью.

Он притянул меня и наклонился, собираясь поцеловать. В этот раз я не стала уклоняться.

«Как меня можно любить? — мелькнуло в голове. — Серость на фоне сверкающих снежинок...»

Ещё секунда, и раздался треск. Женя выдохнул, его губы так и не коснулись моих, а тепло рук мгновенно исчезло.

Глава 2

Женя отшатнулся. Бросил взгляд куда-то мимо, в метель, затем посмотрел мне под ноги.

— Лёд, — испуганно выдохнул он.

Я опустила взгляд. Всё уже поняла, но всё равно посмотрела. Под ногами, словно чёрные змеи, расползались глубокие трещины, готовые поглотить в любой миг.

— Ложись! — скомандовал Женя. — Просто ложись. Так будет меньше нагрузка на лёд.

Он сделал ещё шаг назад, прочь от меня.

Я задрожала. Ноги подкосились, и я начала приседать, но внезапно раздался оглушительный треск. А затем я почувствовала обжигающий холод, пронзающий до самых костей.

Опоры под ногами больше не было, но вода не ощущалась. Только пустота и холод, сковывающий тело.

Я закричала, взмахнула руками, пытаясь уцепиться за что угодно.

— Женя!

Пальцы скользнули по льду, сорвались и снова зацепились.

— Женька! Жень!

Сердце замерло. Почему он не отвечает? Где он?

Зубы застучали от страха. Я проглотила ком в горле и закричала еще раз, изо всех сил:

— Же… Жек… помоги! Спаси меня!

Ладони ослабли, я теряла хватку и погружалась под воду, не в силах ничего сделать.

— Держись, — вдруг произнес кто-то, хватая меня за запястье.

Я подняла глаза, ожидая увидеть Женю. Но это был не он.

Передо мной стоял незнакомый парень. На его руке блестели необычные часы с двумя циферблатами: белым и чёрным. На первом стрелки застыли, на другом — бежали вперёд, отсчитывая секунды.

— Часы понравились? — спросил он, улыбнувшись. — Просто не сопротивляйся.

Тёмные волосы с синеватыми кончиками. Глаза словно лёд, пронизанный светом. Бледное лицо, тонкий свитер и кроссовки. В такой мороз? Я невольно уставилась на них.

— Да, кроссовки, — усмехнулся он. — Рад, что ты думаешь о моей одежде, а не о смерти.

Я моргнула от неожиданности. Его взгляд впился в меня, пальцы ещё крепче сжали запястье.

— Читаешь… — начала я.

— Читаю, — кивнул он. — А теперь пора тебе на берег.

Он потянул меня вперёд. Я почувствовала, как ноги коснулись твёрдой поверхности, но всё ещё не могла поверить, что выбралась.

Парень вел меня вперед, не говоря ни слова. Я с опасением посматривала на лед, но он больше не издавал страшного треска. Словно наигрался и теперь затих.

Через несколько секунд я стояла там, где мы с Женей оставили отпечатки ладоней. Я уперлась в них взглядом, пытаясь собраться с мыслями. Незнакомец молча следил за мной.

— А где…? — пролепетала я, подняв на него глаза.

— Убежал, — коротко ответил он.

Я усмехнулась, решив, что это шутка. Обернулась, надеясь найти Женю, но его и правда нигде не было.

— Ты всегда перебиваешь? — нахмурилась я.

Подул ветер, и я задрожала от холода. Попыталась надеть капюшон, но он был таким же мокрым, как и вся моя одежда.

Парень сделал шаг назад.

— Скоро придёт помощь, — сказал он.

— Кто ты? — выдохнула я.

Он качнул головой, явно не собираясь отвечать.

— Извини, больше ничем не могу тебе помочь, — бросил он.

— Девушка! — раздался голос позади.

Я обернулась. Ко мне бежали двое незнакомцев. На их лицах смешались испуг и облегчение.

— Ты как, живая? — выдохнул мужчина. — Мы видели, как ты… это было страшно.

— Как ты выбралась? — спросила женщина, торопливо снимая свою куртку и накидывая мне на плечи. — Мы бежали, но не успели…

— Мне помогли, — прошептала я.

— Кто?

— Да вот он… — я обернулась и указала туда, где только что стоял парень.

Но позади никого не было. В недоумении я скользнула взглядом влево, потом вправо, но всё было усеяно снежинками.

— Девушка? — окликнул мужчина.

Я молчала, дрожа всем телом, не зная, что и думать.

— Надо бы её увести с улицы, — сказала женщина.

— Да, совсем замёрзла, — согласился её спутник.

— Но он был… — еле выдавила я.

— Пойдём быстрее в тепло, хорошо?

Я огляделась. Может, я просто ударилась головой? Придумала спасителя, чтобы не сойти с ума? В ушах пугающе зашумело.

— Пойдём, — повторила женщина, и я наконец кивнула.

Глава 3

Время шло, но я не понимала, в каком темпе. Только видела, как небо светлело, а затем темнело. И так по кругу, по бесконечной петле, в которой я оказалась не по своей воле.

Никто не любит болеть. Но мое состояние было не похоже на то, что я испытывала раньше. Я просыпалась, чувствуя невыносимый жар, а затем засыпала, кутаясь в одеяло от всепоглощающего холода.

Жар... Холод... Жар... Холод...

Я пыталась вынырнуть в реальность. Когда получалось, мне казалось, что я сошла с ума. Моя правая рука словно превратилась в кусок льда.

Я убирала ее под одеяло, грела дыханием, засовывала под подушку, но ничего не помогало. «Что происходит?» — шептала я себе под нос.

С каждой проходящей секундой рука становилась все более холодной.

Иногда я звала папу, а потом тут же проваливалась в сон. И в какой-то момент я начала путать, где бред, а где реальность.

Мне снились снежинки, а между ними мелькала тень моего спасителя. Он словно боялся ко мне приблизиться, но наблюдал издалека за каждым моим шагом.

Сквозь туман я услышала шаги врача. Он склонился надо мной, послушал, что‑то пробормотал. Затем оставил на столе лист бумаги и ушёл. Что было в той бумаге? Я не запомнила и снова провалилась в забытье. А когда очнулась, поняла: это список лекарств.

Я с трудом приподнялась, чувствуя, как слабость сковывает мышцы. Рука сама потянулась к телефону. Пальцы машинально набрали номер папы. Послышались гудки, а потом он спросил:

— Что случилось?

Я сглотнула. Боль в горле была такой острой, что на миг пришлось зажмуриться. Я не хотела его волновать, но мне больше не у кого было попросить помощи.

— Папа… — хрипло начала я. — Я заболела.

В горле противно защекотало, и я закашлялась. А когда вновь прижала трубку к уху, он все еще молчал.

— Папа... Я пошла к озеру… — вновь заговорила я. — Помнишь, как мама его любила? Летом мы кормили там уток, а зимой я училась кататься там на коньках…

— Да, я помню, — перебил он. — Что дальше?

— Лёд треснул… Я провалилась…

Папа не проронил ни слова. Наверное, думал, какая я глупая... Ходила по льду...

— Ко мне приходил врач… Мне нужно купить…

— Мне не нравится твой голос. Вызови скорую.

— Папа…

Но он уже повесил трубку — даже не попрощался...

Я судорожно выдохнула, стараясь не поддаться панике. Кашель вновь прорвался наружу. Перед глазами замигали яркие желтые точки.

Дотянувшись до стакана с водой, я сделала глоток и тут же вся сжалась. Боль в горле только усилилась.

Где-то рядом раздалась мелодия звонка. Я взглянула на телефон. Думала, что это папа решил перезвонить, но на экране отображалось: «Женя».

Я закрыла глаза, но поздно. Уже увидела его имя. «Не хочу...» — пронеслось в голове, а затем тут же сменилось: «Не могу говорить с ним... Почему он меня бросил?»

Экран погас, но через пару секунд вновь зажегся. Женя звонил и звонил, не переставая. Собравшись с духом, я все же нажала «Принять». Молча приложила телефон к уху. Он немного помедлил, словно взвешивал каждое слово, а потом заговорил первым.

— Еся, привет. Как ты?

Вопреки разуму, мое сердце дрогнуло. И от этого я почувствовала себя еще хуже.

— Я… Ко мне приходил врач. Выписал лекарства, — выдавила я через силу.

— Как я рад тебя слышать! Вчера… Я так испугался за тебя… — Женя говорил сбивчиво, торопливо, будто боялся, что я брошу трубку.

И я хотела это сделать, очень хотела. Но внезапно голова сильно закружилась. Я опустилась на подушку и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Но комната продолжала расплываться перед глазами.

«Если сейчас потеряю сознание… Я ведь совсем одна…» — промелькнула мысль.

— Женя, — перебила я, — можешь сегодня прийти? Купить лекарства?

— Конечно, Еся. Скинь фотку того, что нужно купить, ладно?

— Да…

— Еся, я не нахожу себе места из-за того, что случилось. Прости меня, слышишь?

В ушах зашумело, пальцы сами разжались, и телефон выскользнул.

Темнота заколебалась, поплыла, а затем в ней замелькали снежинки — метель затягивала меня в свой вихрь. Я бросалась в нее, пытаясь что-то найти, но сама не понимала, что ищу. Ветер сбивал меня с ног, снежинки ослепляли, и среди них я увидела глаза своего спасителя.

Я вновь ощутила его ледяное прикосновение к своей руке. И внезапно услышала кое-что важное, чего раньше не замечала: неровные удары своего сердца...

Я резко открыла глаза. Рука все еще горела от холода.

— Почему? — прошептала я в пустоту и, бережно укрыв ее одеялом, вновь провалилась в темноту.

Глава 4

Проснулась я уже поздним вечером от приглушённого голоса и тихой, чуть сбивчивой мелодии. Женя ходил по моей квартире, что-то напевая себе под нос.

Я с трудом присела, на всякий случай подтянув к себе одеяло. Пока не поняла, жарко мне или холодно. Женя услышал шум и обернулся. По его губам скользнула теплая улыбка, и я невольно улыбнулась ему в ответ, хотя совсем не хотела этого делать.

— Ну что же ты так разболелась? — спросил он, подходя ближе.

— В воде было слишком холодно, — пожала я плечами.

— Холоднее, чем на воздухе?

— Да… Или нет… — я запнулась, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. — Я не помню. Я словно провалилась тогда в пустоту.

— Ты испугалась, — он мягко коснулся моего лба. — Малышка моя.

Я прикусила губу и отвела взгляд в сторону. «Малышка»… «Котёнок»… «Зайчик»… Эти ласковые прозвища будто стирали меня, мою индивидуальность, моё имя. А следующую девушку он будет называть так же? Её-то он не бросит на льду...

Я открыла рот, чтобы сказать ему обо всем, что думаю. Но когда встретилась с его взглядом, замерла. А вдруг он тогда уйдет навсегда, окончательно? Или... пусть уходит? Всё равно ведь не любит...

Женя сел рядом, взял меня за руки, но вдруг нахмурился.

— Почему одна рука такая холодная, словно ты её достала из морозилки?

— А вторую из печки? — вымучила я улыбку, пряча за ней страх и растерянность.

Он молча кивнул, разглядывая мою ладонь. Я пожала плечами:

— Не знаю.

— Обморожение? — с беспокойством спросил он.

— Если только частичное.

— Ладно… Последим.

Он резко поднялся и зашуршал пакетом, доставая лекарства. Я дотронулась до своего горла. После сна боль стал причинять даже обычный вдох.

— Можешь налить чай? — попросила я.

— Конечно. Всё сейчас будет. Но сначала лекарства, да? Вот это нужно выпить, и это…

— Только не забудь.

— Сейчас напишу для себя записку: «Сделать чай Есе». И поставлю три восклицательных знака.

Женя пододвинул ко мне стакан с водой и таблетки. Я послушно сгребла их в ладонь и разом проглотила.

— Так разве можно? — он почти рассмеялся, но в глазах осталась тревога.

— Можно, если очень хочешь выздороветь, — прошептала я, склонив голову на подушку.

Женя направился на кухню. Я слышала, как он распахнул холодильник, порылся там, пробормотал что‑то себе под нос и тяжело вздохнул.

— Продуктов нет, да? — вернулся он, глядя на меня. — Тогда я закажу себе пиццу. Ты будешь?

Я покачала головой:

— Совсем не хочу есть. Только пить…

Он кивнул, достал телефон, уткнулся в меню пиццерии.

Я подтянула одеяло, чувствуя, как озноб снова пробирает до костей. Температура ползла вверх. Я почти ощущала, как она пульсирует в висках, заставляя всё вокруг расплываться перед глазами.

— Готово! А фильм будешь смотреть? — спросил Женя.

— Не хочу, — еле прошептала я. Голос будто застрял где‑то в пересохшем горле.

— Отвлечёшься — станет легче, — настаивал он, беря в руки пульт.

Экран вспыхнул резким белым светом, больно ударив по глазам. Я невольно зажмурилась.

— Ладно, — выдавила я тихо.

Женя обернулся, мягко погладил одеяло у моего плеча, запустил онлайн‑кинотеатр и принялся листать каталог.

— Комедию? Триллер? — бросил он через плечо.

Я усмехнулась:

— Ну, тогда ужасы.

Он замер, удивлённо приподняв бровь:

— Ты серьёзно? Кровавые и страшные?

— Отвратительные. С криками, — кивнула я.

Женя поежился, нервно хохотнул. Пролистал список вверх‑вниз, будто надеясь отыскать что‑то более безобидное.

— А может, драму? — подмигнул он. — Тот же ужастик, только вместо криков — слёзы.

Я закрыла глаза. Внутри гудела пустота. Единственное, что пробивалось сквозь неё, — жажда: «Так хочется горячего чая…»

Кажется, я снова провалилась в сон. Окунулась в вязкую и бездонную тьму, смешанную с ощущением падения. А когда очнулась, Женя доедал пиццу. По телевизору шёл самый жуткий из ужастиков. Он сидел, закрыв лицо руками, лишь изредка бросая короткий взгляд на экран, будто проверял, скоро ли конец этой пытке.

— Женя… — проговорила я.

Он тут же обернулся, заметил мой взгляд и нажал на паузу.

— Как ты? Получше стало?

Женя обхватил мою ледяную руку своими тёплыми ладонями и подышал на неё, пытаясь согреть.

— Что‑нибудь хочешь?

Я молча кивнула. «Ты просто не слышишь...» — пронеслось в голове.

Женя огляделся, затем вдруг улыбнулся:

— Точно. Несу чай.

Он исчез на кухне. Некоторое время я с благодарностью смотрела ему вслед, затем бросила взгляд на окно. На улице уже было темно. Свет от фонарей падал на стекло, и морозные узоры едва заметно мерцали.

Я хотела улыбнуться, Женя так заботился обо мне... Но вдруг заметила, что один из узоров сильно отличался от остальных. Он напоминал чашку, от которой поднимался пар.

Я моргнула, думая, что мне привиделось, но узор не исчезал. Тогда я медленно спустила ноги на пол, встала и, цепляясь за спинку дивана, подошла к окну.

Чашка переливалась голубым светом. Я не удержалась и провела по ней пальцем.

«Что?..» — начала я и бросила взгляд на улицу.

На снегу дрогнула тень и исчезла, словно кто-то все это время наблюдал за мной.

Глава 5

Несколько дней слились в одно серое пятно. Я боролась с болезнью, как могла. Жар постепенно сменился слабостью, а озноб — головной болью. Лишь моя рука оставалась ледяной, но я начала привыкать к этому, убеждая себя, что всё нормально.

Женя приходил каждый день, хотя я не просила его об этом. Он шутил, включал любимые фильмы и изо всех сил старался меня развлечь.

Я не знала, что чувствую к нему. Иногда смотрела на него с обидой, а потом тут же смеялась над очередной его историей. Мне было сложно себя понять.

Но не только мысли о Жене причиняли боль. Мой взгляд постоянно возвращался к фортепиано. И тогда я вспоминала, как забываю ноты, замираю на сцене, а потом — всегда только стыд.

Я хотела прекратить это и в один из дней оказалась перед инструментом. Смело откинула крышку, решив: «Я должна сыграть без ошибок».

Не успела я взять первый аккорд, как голова закружилась. Но я заставила себя продолжить.

Пальцы скользнули по клавишам, и родилась глухая мелодия. Но всё в ней было не так. Она звучала, как несуществующая фальшивая нота. Знаете такую? Ша бемоль. А я знаю. Потому что сама ее создала.

В этот миг раздался резкий звонок в дверь. Я вскочила и бросилась в прихожую, стараясь не замечать своего облегченного выдоха.

На пороге стоял курьер, держа в руках букет цветов. К нему была прикреплена записка:

«Приглашаю тебя на свидание. Кафе за углом. Ровно в 18:00. Люблю».

Глаза несколько раз пробежались по слову «Люблю». Я постаралась улыбнуться, но почему-то сердце в груди больно кольнуло.

Я поблагодарила курьера, закрыла дверь и прижала букет к лицу, вдыхая сладкий аромат. Такие же цветы Женя дарил мне, когда мы только-только познакомились...

А случилось это два года назад на работе. С первого же дня он стал уделять мне внимание, приносил кофе с утра и делал маленькие подарки.

Мы присматривались друг к другу, улыбались, смеялись вполголоса. А потом Женя стал смелее. Обнимал при встрече, приглашал в кино, кафе, парк и там уверенно брал за руку. Но все решил вечер, когда он прочитал под моими окнами стихотворение, завершив его признанием: «Я люблю тебя!»

Я тогда уже давно была в него влюблена и решила больше не тянуть. Спустилась к нему и просто сказала «да».