Как Фатхи спас мою память

Осень 1998 года в Нью-Йорке была на редкость теплой. Зима пришла в самом конце декабря.

Совершенно незабываемым временем оказался тот ноябрь: именно тогда мы с моим другом Фатхи доказали, что современные психологи мало знают и что дружба может гораздо больше, чем коммерческая психотерапия. Той осенью у меня начались большие психологические проблемы, от которых частично пропала память, и нам с Фатхи удалось не только вернуть мою память, не прибегая к помощи профессионалов, но также вернуть мне состояние счастливой безмятежности, то есть совершить немыслимое.

Мне совершенно необходимо поделиться этим с читателями.

С Фатхи нас связывали интимные отношения. Араб и русская, мусульманин и православная – не сильно мы друг от друга отличались. Нас объединяли любовь к книгам, дорогим духам, эксклюзивной одежде, а также нам обоим нравились изысканные способы проведения свободного времени. А еще нашей страстью было плавание.

Что мы в Нью-Йорке делали? А мы там прятались от бесконечных проблем «наших чертовых семей», как Фатхи часто повторял. Родственники Фатхи были неудачниками, точно так же, как и мои.

Сравнивать наши семьи, точнее, те бесконечные проблемы, которые они вносили в нашу жизнь, было нашим любимейшим занятием. Иногда его рассказы превосходили мои, иногда наоборот.

Мы оба бросили блестящую карьеру на родине, и оба надеялись на новую здесь, в Нью-Йорке, «когда придут документы». Иммиграционные документы. На самом деле, мы тогда почти любой разговор начинали со слов «когда придут документы».

Ну, по поводу памяти. Та чудесная, теплая, сказочная осень все больше и больше наполнялась яркими красками, и по мере того, как сезон становился прекрасней, я, напротив, становилась мрачнее, печальней и все больше худела.

Как-то раз на одном из бруклинских пляжей, сидя на кожаной куртке Фатхи стоимостью не менее $400, расстеленной на песке, мы курили сигареты и любовались морем.

– Фатхи, – начала я разговор. Мы говорили на английском – неродном для нас обоих языке, но мы говорили очень выразительно.

– А? – он вежливо повернулся ко мне и с улыбкой посмотрел прямо в лицо. Фатхи всегда был бесконечно вежлив. Его лицо, если описать его одним прилагательным, можно было описать так: «умное».

– Что-то не так, Фатхи. Чем красивее становится все вокруг, тем тяжелее у меня на душе. Я не знаю, что случилось, Фатхи.

– Может, сильно устала.

– Может, но вряд ли. У нас с тобой тяжелая работа, но я работаю как лошадь с шестнадцати лет. (Тогда мне было 28, мы с Фатхи работали официантами в одном из маленьких ресторанов в Манхэттэне 6 вечеров в неделю).

– М-м-м… Попробуй выудить что-нибудь милое из своей памяти.

– В том-то и дело, Фатхи, что мне кажется, что раньше, до тебя, ничего хорошего не было, а теперь у меня хроническое переутомление, добавь к этому иммиграцию.

– Знаю. Попытайся вспомнить что-нибудь хорошее. Ты должна, ты вспомнишь. Все могут.

Я отрицательно покачала головой.

– Ну ладно тогда. Пойдем сегодня вечером на дискотеку с Набилом.

Набил был его другом, тоже из Туниса.

Мы пошли в одну из тех арабских дискотек, где полиция на входе проверяет каждого на наличие оружия. В переполненном зале почти не было женщин, а я была единственной не-арабкой. Тем вечером у меня появилось странное чувство, что я понимаю базовый арабский – сладкий язык, рожденный для поэзии, и только для поэзии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.