Семейные тайны. Книга 16. Так хочется жить....

Семён Артурович снова вздохнул, но на этот раз вздох был тяжёлым, наполненным горечью и тревогой. Он смотрел на фотографию Сашки, на его умиротворённое, но такое далёкое лицо. Он был жив. Это было главное. Но что теперь делать с этой тишиной, с этим взглядом, который видел невидимое? И как жить дальше, когда сыновья, которые должны были стать его опорой, стали источником такой глубокой печали? Семён Артурович подошёл к телефону – Коля, ты дома?.. а уже выезжаете. Слушай, возьми его с собой.. Коля я понимаю, но это уже не возможно… Психиатр .. где я его тебе возьму нормального психиатра…Коля ну попробуй, забери его … ну мы у же с матерью не можем на него смотреть .. мы ночами не спим… а вдруг он с собой что ни будь сделает.. Ох , спасибо сынок.

Николай, высокий худощавый парень, с весёлыми искорками в голубых глазах, стоял на пороге, словно только что выскочил из дома. На нём была джинсовая куртка, слегка потрёпанная, но от этого не менее стильная, и такие же джинсы, идеально сидящие на его стройной фигуре. Зелёная футболка, ярким пятном выделяющаяся на фоне синей джинсы, была небрежно заправлена в джинсы, словно он в спешке одевался, не тратя ни секунды на то, чтобы поправить её.

Вся его поза, лёгкая улыбка на губах и эти самые искорки в глазах говорили о том, что Николай – человек действия, не привыкший к долгим раздумьям. Он был похож на весенний ветер – такой же лёгкий, стремительный и полный энергии. Казалось, он готов в любой момент сорваться с места и отправиться навстречу приключениям, будь то спонтанная поездка за город, встреча с друзьями или просто прогулка по незнакомым улицам.

Его волосы, слегка растрёпанные, добавляли образу ещё больше непринуждённости. В них, как и во всём его облике, чувствовалась какая-то мальчишеская непосредственность, несмотря на то, что Николай уже давно перешагнул порог юности. Он был из тех людей, кто умеет радоваться мелочам, кто видит красоту в обыденном и кто всегда готов к новым открытиям.

Родители позвонили ему уже на пороге и он, чертыхаясь, добежал до родительской квартиры. Благо всё в одном дворе. Николай замер на пороге, словно боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое царило в комнате. Александр, его брат, сидел на кровати, сгорбившись, как будто неся на плечах непосильную ношу. Невысокий, коренастый, с волосами, уже тронутыми серебром, он казался старше своих лет. Серые глаза, обычно полные искр жизни, сейчас были потухшими, как угли в остывшей печке. Белая футболка, выцветшая и истрепанная, словно пережившая не одно десятилетие, и такие же штаны – вот и вся его одежда. Босиком, он был похож на ребенка, потерявшегося в огромном мире.

Мрачная поза Александра, словно застывшая статуя, говорила о глубокой внутренней боли. Его взгляд был потерян в пустоте, устремленный куда-то за пределы этой комнаты, за пределы этой реальности. Николай не знал, как его вернуть. Слова казались бессильными, объятия – недостаточными. Он чувствовал себя беспомощным перед этой бездной отчаяния, которая поглотила его брата его двойняшку.

Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Она давила на Николая, заставляя сердце биться учащенно. Он сделал шаг вперед, и скрипнула половица. Александр не шелохнулся. Его тело было напряжено, но в то же время казалось безжизненным.

– Слышь, Сашок, – начал он, стараясь сделать голос более жизнерадостным, – пойдём со мной. Мы сейчас с ребятами поедем шашлыки жарить, с девчонками пообщаемся. Пойдёшь?

Александр не шевельнулся. Он просто продолжал смотреть в одну точку. Николай подошёл ближе, обнял его за плечи, но брат отстранился, как будто это было тяжёлым бременем. – Ладно, не трогаю, – буркнул Николай, осознавая, что слова не помогут. – Пошли?

Отец, Семён Артурович, стоял в дверях, его лицо выражало безмерное беспокойство. Мать, Богдана, вошла в комнату с надеждой в глазах. – Сынок, иди с братом, – уговаривала она, натягивая на него кофту. Давай, может, развеешься немного.

Александр, помедлив, вышел из комнаты, и Николай взял его под руку и увлёк к двери. Внизу уже шумела молодёжь, собравшаяся у машин. Все замерли, когда увидели мрачного Александра и радостного Николая. Один из парней шепнул, что брат «всех распугает», но Николай лишь фыркнул в ответ.

– Коль, можешь с Яной поехать, а с девочками Сашка – сказала одна из девушек, весело подмигнув ему. Но, несмотря на ободряющие слова, Саша сел в машину, его взгляд оставался пустым и отстранённым.

–Что с ним? – прошептала одна из девушек, обеспокоенно глядя на Александра. Оксана, черноволосая красавица, сидя за рулем, вытянула руку, чтобы коснуться его плеча. – Саша, что с тобой? Ты словно кого-то убил.

– Я из Афганистана вернулся. -Довольно тихо произнес Александр, снова отвернувшись к окну.

Олеся недоуменно взглянула на него. – Вывели же войска! – Но, увидев его взгляд, поджала губы, молча, вела машину несколько минут потом, её глаза просияли. – Я слышала, ты лазил в колодцы. Это правда? Александр буркнул что-то невнятное и снова отвёл взгляд. Оксана была настойчива. – Знаешь, когда была война, были специальные схроны, но я тебе покажу, когда приедем. Давай, – засияла она.

Хотя он не хотел разговаривать, Александр почувствовал, что её слова зацепили его. Впервые за долгое время его внимание привлекло что-то, кроме тени его прошлого. Через три часа перед ними раскинулся не знакомый пейзаж.

Они остановились возле большого очень уютного дома , молодежь высыпала на улицу из машин и калитка уже была распахнута в ней стояла румяная , высокая и красивая пожилая женщина , её карие глаза блестели искорками смеха, в украинской юбке и обычной кофте и фартуке .– А ну молодь тихо!– Прокричала она. – Всех кур распугали . Ух! Розоралися!

- Бабушка угости нас, накорми нас!- Вдруг дружно смеясь прокричали все.

- Что Тимофеевна внучка друзей привезла? Теперь тебе не скучно будет!- Крикнула проходившая соседка.

– А когда мне грустно было?– Не осталась в долгу она. Она каждому дала легонько леща, рука её застыла над Александром.– Оксана, а это что за кавалер? Вид у него словно он моих пирогов не ел?

– Не ел он, твоих пирогов не ел!– Крикнула Оксана.

– Отстаньте от меня!– Прошипел Александр, вдруг ему стало так отвратно , что хотелось от сюда бежать.

– Отстать?– Голос женщины превратился в холодный. Враз испарилось тепло из голоса.– Да от тебя все отстали, ты поедом себя ешь. Кончилось его жизнь, кончилась, там он должен был лечь, теперь ты век себя поедом есть будешь?– Холодно спросила женщина, смотря Александру в глаза. Тот ошарашено смотрел ей в глаза, которые стали холодные и жуткие. – Не надо мертвых звать, они там остаются и другу дай отдохнуть , много он сделал и отдохнуть хочет. А тебе жить надо детей растить. Смотри, какая моя внучка красивая, для тебя невеста подрастала. – Николай, шедший за братом, понимая, что он снова застынет у ворот и не сделает ни шагу, сам застыл от этих слов. Он влюблённый в Оксанку, не мог к ней подступиться из –за бабки, а она сама предлагает её его брату.

Александр, словно пораженный молнией, не мог отвести взгляда от глаз Тимофеевны. В них отражалось нечто такое, что заставляло его внутренности сжиматься от необъяснимого страха. Слова о "мертвых" и "друге, который должен отдохнуть" прозвучали как приговор, как обвинение, которое он не мог ни понять, ни опровергнуть. Он чувствовал, как его собственная жизнь, такая хрупкая и неопределенная, висит на волоске, и эта пожилая женщина, казалось, держала в руках нить его судьбы.

Николай, наблюдая за братом, ощутил, как по спине пробежал холодок. Он знал, что Александр носит в себе тяжесть прошлого, но никогда не думал, что эта тяжесть может быть настолько реальной, настолько осязаемой, что её может увидеть и назвать по имени незнакомая старуха. А слова о невесте… Это было как удар под дых. Оксана, которую он любил издалека. Он боялся её даже взглядом обидеть, теперь предлагалась его брату, брату, который казался таким далеким и чужим в этот момент.

Тимофеевна, заметив замешательство Александра и Николая, слегка улыбнулась, но улыбка эта не достигала глаз. Она повернулась к Оксане, которая стояла рядом, с тревогой глядя на братьев.

– Оксаночка, внучка , что ты молчишь? – спросила она, и голос её снова стал мягким, но в нём уже не было прежней беззаботности. – Гостей зови! А ты, Сашенька, не думай много. Жизнь- она такая, как поле. Надо сеять, чтобы потом собрать урожай. А ты все стоишь, словно сорняк, не знающий, куда его ветер несет.

Оксана, почувствовав, как напряжение нарастает, подошла к Александру и осторожно коснулась его руки.

– Александр, вы в порядке?– Тихо спросила она, и её голос был полон искренней заботы. – Может, пойдем в дом? Там тепло, и мы можем поговорить.

Александр вздрогнул от её прикосновения, но не отстранился. Он посмотрел на Оксану, на её доброе, обеспокоенное лицо, и в этот момент что-то внутри него начало меняться. Холод, который сковал его, начал отступать, уступая место другому, более сложному чувству. Он увидел в её глазах не только сочувствие, но и что-то ещё, что-то, что заставило его задуматься.– Я… я в порядке, – пробормотал он, и его голос звучал хрипло. – Спасибо.

Николай, видя, что брат наконец-то отреагировал, облегченно вздохнул. Он подошел к Оксане и, стараясь не смотреть на неё слишком пристально, сказал:– Да, Оксана, пойдемте в дом. Здесь, наверное, уже все устали с дороги.

Тимофеевна, наблюдая за ними, кивнула.– Правильно, дети иди те в хату! . Я вам такого борщу наварила, что забудете о своих бедах.. А ты, Сашенька, -она снова посмотрела на Александра, и в её глазах мелькнула тень прежней остроты, – Не забывай, что каждый имеет свой путь. Иногда нужно пройти через тьму, чтобы найти свет

–Ну, славно, вот и славно! – Тимофеевна обняла Александра, и тот вдруг заплакал. Слезы, которые он так долго сдерживал, хлынули неудержимым потоком, обжигая щеки. Он плакал не от горя, не от отчаяния, а от какого-то странного, облегчающего чувства, которое накатило после долгих недель напряжения и страха.

–О! Буде, буде, – Тимофеевна ласково погладила его по спине. – Слезы ты уже на друга потратил, заканчивай, а то с ним попрощаться не успеешь.

Александр всхлипнул и недоуменно сквозь слезы посмотрел на Тимофеевну. Её слова звучали как загадка, но в её глазах, полных мудрости и сострадания, он увидел что-то успокаивающее.– А ты посмотри, голубок прилетел, прощается с тобой! – Тимофеевна кивнула в сторону старых, покосившихся ворот.

Александр поднял взгляд. На самой верхушке ворот, на фоне голубого неба, сидел голубь. Его головка была черной, как смоль, перья на крыльях отливали жемчужным блеском, а грудка была нежно-коричневой. Птица сидела неподвижно, словно ожидая чего-то.

–Глаза твоего друга карие, голова черная, на руке белое пятно. – Прошептала Тимофеевна, и Александр замер.

Он посмотрел на голубя, потом на Тимофеевну, и его сердце сжалось. Он знал, о ком она говорит. Он знал, кого он потерял. -Да! – прошептал Александр, и в его голосе прозвучала вся боль и вся нежность, которую он испытывал. – Витилиго у него было.

Он вспомнил своего друга, Леньку. Лёнька, с его вечно взъерошенными черными волосами, с его добрыми карими глазами, которые всегда светились озорством. И это белое пятно на его левой руке, которое он никогда не пытался скрыть, а наоборот, часто показывал, как знак своей уникальности.

Он погиб. Они фотографировались на уступе, а потом он отошел и вдруг выстрел и Ленька полетел вниз, он мог его поймать , нужно было быстрее двигаться, а он .. И вот теперь, этот голубь. Тимофеевна, увидела в этой птице не просто случайного пролетающего голубя, а вестника. Вестника от Лёньки.

Александр смотрел на голубя, и слезы снова потекли по его щекам, но теперь это были другие слезы. Слезы прощания, слезы принятия. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает исцеляться.

–Он прилетел попрощаться, – тихо сказала Тимофеевна. – Он знает, что ты его любил. И он знает, что ты будешь жить дальше.

Голубь, словно услышав её слова, расправил крылья и взмыл в небо. Он сделал круг над головой Александра, а затем полетел прочь, растворяясь в голубой дымке.

Александр смотрел ему вслед, и на его губах появилась слабая улыбка. Он чувствовал, что Лёнка действительно попрощался. Что он дал ему знак, что всё будет хорошо. Что жизнь продолжается, даже когда кто-то уходит.

–Спасибо, Тимофеевна. – Прошептал Александр, и в его голосе уже не было той надрывной боли, а лишь тихая грусть и благодарность.

– Иди – сказала Тимофеевна, – Иди и живи. Лёнька так хотел.

Александр кивнул. Он чувствовал, как тяжесть с его плеч постепенно спадает.

Молодежь веселилась и скоро пошли на поляну. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и розового. На поляне, окруженной вековыми соснами, кипела жизнь. Молодежь, полная энергии и задора, веселилась от души. Звонкий смех разносился по лесу, смешиваясь с шумом ветра в кронах деревьев. Кто-то играл в волейбол, ловко отбивая мяч, кто-то гонял фрисби, а кто-то просто валялся на траве, наслаждаясь последними лучами уходящего дня.

Девушки в легких летних платьях кружились в танце под невидимую музыку, их волосы развевались на ветру, а глаза сияли от счастья. Парни, сбросив футболки, демонстрировали свои спортивные фигуры, соревнуясь в силе и ловкости. Воздух был пропитан ароматом хвои, свежескошенной травы и легким запахом костра, который уже начинал разгораться в стороне.

Постепенно, по мере того как солнце опускалось все ниже, веселье стало стихать. Смех становился тише, движения замедлялись. На смену бурной энергии приходило умиротворение. Сумерки медленно, но верно, окутывали поляну, раскрашивая мир в сине-фиолетовые тона. Тени удлинялись, деревья казались выше и загадочнее.

Когда последние отблески заката исчезли за горизонтом, и на небе начали появляться первые робкие звезды, все собрались у большого деревянного стола. На нем уже стояли тарелки с остатками шашлыка, свежие овощи, фрукты и напитки. Кто-то принес гитару.

Первые аккорды были немного неловкими, но вскоре пальцы привыкли к струнам, и по поляне поплыла мелодия. Сначала это были известные песни, которые подхватывали все, кто знал слова. Голоса сливались в единый хор, наполняя вечер особой теплотой. Потом кто-то начал играть что-то своё, импровизировать. Мелодия становилась более задумчивой, лиричной.

Никто не торопился. Просто сидели, слушали музыку, смотрели на огонь костра, который теперь ярко горел, отбрасывая причудливые тени на лица. Разговоры стали тише, глубже. Делились впечатлениями дня, мечтами, планами. Иногда кто-то просто молчал, наслаждаясь моментом, вдыхая прохладный ночной воздух, слушая шепот леса и звуки гитары.

Оксана подошла к Саше, который сидел задумчиво смотря в костёр и, обняв его за плечи , предложила.– Пойдем, я покажу то, что обещала. -Они вместе поднялись и направились в сторону леса, оставляя за собой шум компании.

–Ребят, будьте осторожнее, там болото! – Крикнула одна из девочек. Неожиданно кто-то из них не удержался и рассмеялся, что вызвало улыбку у Николая.

Он вздрогнул поняв кто уходит, но не сделал ни одного шага, оставаясь на месте. Оксана с Александром двигались всё глубже в лес. Ночь окутывала их, и вскоре стало совсем темно. Девушка достала фонарик и освещая дорогу. В луче света появился огромный старый пень, который выглядел очень странно. Оксана подошла к нему и легонько оттолкнула, и к его удивлению, он отодвинулся, словно был на шарнирах. – Слезем внутрь, – предложила она, и они юркнули в яму. В яме было просторно. На полках стояли старые предметы, а вокруг стояли разбитые столы.

– Слушай, как интересно, – сказал Александр, осматриваясь. -А если это всё расширить и отремонтировать? Оксана покачала головой. – Тут углекислый газ, можно задохнуться. – Она дотронулась до стен. – Они сделаны так, чтобы углекислый газ не выходил. Мы тут несколько раз были, и ничего страшного, но осторожными надо быть. Мало ли что.

Неожиданно она запнулась и чуть не упала. Александр, ловко подхватив её на руки, оказался лицом к лицу с ней. Он почувствовал тепло её тела и её трепетное дыхание. И в тот момент, когда их губы соприкоснулись, мир вокруг них исчез. Жаркий поцелуй увлек их обоих в новую реальность. Отстранившись, они смотрели друг на друга, и их сердца били в унисон. -Будешь со мной учиться? – спросил Александр.

– Да, – ответила Оксана, её глаза засияли.

– Я иду в милицию. Пойдёшь со мной?

– Да.

–Будешь моей женой?

– Да.

– Я люблю тебя.

– И я! – Прошептала она, и в тот момент они оба поняли, что вместе начали новую главу в своей жизни. Когда они выбрались на поверхность, и пошли по тропинке, и не было никаких сомнений – они были теперь мужем и женой. Но в это время Николай, оставив компанию, вернулся обратно, сжигаемый ревностью. Он ощутил прилив ревности. Он всё видел и слышал. В его глазах засверкали мрачные тени, когда он заметил сияющего брата. Жестокая зависть охватила его до глубины души. Его смех стал искусственным, а его улыбка – натянутой. Сидя рядом с девчонками, он курил, пил и играл на гитаре, но его взгляд всё время был устремлён на Александру. Того, что когда-то был его братом, теперь он воспринимал как врага. Счастливый Саша, сиявший, как начищенный пятак, стал его оппонентом за сердце Оксаны, и ревность медленно разъедала Николая изнутри. В ту ночь он знал, что радость брата – это для него лишь повод для боли, и с каждым смехом в его душе росло неутолимое желание уничтожить эту улыбку, которая когда –то была ему так дорога.

А Оксана и Александр сидели рядом и, обнявшись, смотрели на костёр.

– Ты знаешь 300 лет назад один мужчина, что бы спасти свою любимую поднял на ноги всю деревню и сжег дом её матери, и спас её. А у него был брат и он тоже любил эту девушку, но не сделал и шага. Но, потом он убил брата и завладел женщиной, тогда она прокляла его и сказала , что если в их роду хоть раз изменят, то тот человек будет век ходить по земле и являться своему живому супругу или супруге и предупреждать об опасности. – Александр недоумённо посмотрел на девушку.– Бабушка поэтому не хочет выходить замуж, она мужа очень сильно любит умершего, он погиб на фронте перед Победой. А мои родители погибли, вместе упали в полынью.– Оксана грустно улыбнулась.

– Всё будет у нас хорошо!– Прошептал Александр.

В июне они поженились. В 1990 году, словно два ярких огонька, появились на свет их погодки: 23 февраля – сын Родион, а 1 сентября – дочка Милана. Два маленьких чуда, которые наполнили их дом смехом и суетой.

Жизнь не стояла на месте. В 1998 году, к 8 марта, судьба подарила им двойную радость – родились Маргарита и Алексей. Теперь их семейный корабль бороздил просторы уже с четырьмя юными пассажирами.

А Он подавал документы в полицию дважды. Оба раза – с одинаковым результатом. "Недостаточно баллов", "не прошел по конкурсу", "есть более подходящие кандидаты". Каждый отказ бил по нему, как удар молота по раскаленной стали. Он чувствовал себя разочарованным, но не сломленным. Он продолжал работать, откладывая деньги, надеясь, что когда-нибудь его мечта осуществится.

А летом он подал документы в полицию в третий раз. Но тот же результат. Он сидел на кухне у бабушки Тимофеевны и мрачно катал шарик хлеба, смотря в стену.

– О! Началось!– Тимофеевна вышла на кухню и окинула его взглядом .– И долго ещё сиднем сидеть будет пан. У меня вон клубника не пропотлата, да дрова не рублены.

– Меня опять не взяли!

Он не увидел как глаза Тимофеевны вспыхнули яростью, но голос был добрым- Ой! Тю, ты ещё завой аки волк!– Буркнула она.– Жизнь что ли ушла? Ну ка милок на ноги становись и ходу до моих ягодок , а то варенье шиш вам пошлю.

– Ба! Мне, правда, плохо!– Почему Александр стал её с первого момента стал называть бабушкой, почему с отцом и даже матерью у него не было теплых отношений , а с братьями и подавно, но Тимофеевна стала для него самым родным человеком . Почему? Он ответить не мог. Неожиданно раздался телефонный звонок.

Он посмотрел на дисплее высветился «-Николай»– Алло!

– Здорово!– Раздался голос Николая

– Здорово! – отозвался Александр, чувствуя, как напряжение дня постепенно отступает.

– Тебе Миха звонил? – Внезапно спросил Николай.

Александр нахмурился. "Миха? Какой Миха?" – пронеслось в голове. Он не помнил никого из близких друзей или родственников с таким именем, кто бы мог звонить ему внезапно.– Какой Миха? – не понял Александр, чувствуя легкое недоумение.

– Наш старший брат, Михаил Семёнович, – съязвил Николай, в его голосе проскользнула нотка иронии.

Александр замер. Михаил Семёнович. Его старший брат. Человек, с которым он не разговаривал уже несколько лет. После какого-то давнего, уже забытого спора, Михаил решил оборвать все связи. Он сменил номер телефона, и Александр, хоть и скучал по нему, не знал, как начать разговор. Михаил же, как всегда, был горд и ждал первого шага от младшего брата.

– Нет, я с ним давно не разговаривал, – ответил Александр, чувствуя, как в груди зарождается странное волнение. – Он же номер сменил. Сказал, что сам позвонит.

– У него есть дети? – Снова спросил Николай, и в его голосе уже не было иронии, только искреннее любопытство.

Александр удивился. Николай, который обычно был в курсе всех семейных дел, не знал о детях Михаила? Или он просто проверял, помнит ли Александр вообще о существовании старшего брата?

– Есть, Андреем зовут, – ответил Александр, пытаясь понять, к чему клонит Николай. – А что за допрос?

В трубке повисла короткая пауза. Александр почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Что-то явно происходило. Что-то, что заставило Николая звонить ему и расспрашивать о брате, с которым они оба почти не общались.

– Да нет, никакой не допрос, – наконец сказал Николай, и в его голосе появилась какая-то осторожность.– Да так просто хотел приехать к нему и подарки привезти. Вот не знал кто у него. Ну, ладно пока.

–Пока!

–Пока!– Александр выключил телефон и посмотрел на Тимофеевну, которая поджала губы и холодно смотрела на телефон в его руках.

– Братец твой?

– Да!– Александр удивлённо посмотрел на неё, зная, как она и Николай недолюбливают друг друга. Почему это был вопросом. Ни он, а тем более Тимофеевна не отвечали на этот вопрос.

– Сволота!– Прошипела Тимофеевна и улыбнулась Александру.– А ну давай на огород, ну Александр хватит тут сидеть. А то опять полезешь в свой подвал драгоценный и тебя от туда не выцепишь. Если приехал, помогай, дрова поруби.

–Иду!– Александр улыбнулся и пошел рубить дрова.

А под самый Новый год, 31 декабря 1999 года, в преддверии нового тысячелетия, в их семье появился ещё один сын – Тимур.

И вот, в 2000 году, 1 августа, под конец лета, на свет появилась их младшая дочка – Алла. Шестеро детей, каждый со своим характером, своими мечтами, своими маленькими и большими победами.

Александр всегда мечтал о форме. Не о той, что пахнет машинным маслом и раскаленным металлом, а о той, что внушает уважение и порядок. Он работал на "Азовстали", среди грохота доменных печей и запаха угольной пыли, но сердце его рвалось к другому. Каждый раз, когда он видел патрульную машину, проезжающую мимо завода, в нем просыпалось что-то глубинное, желание быть частью той силы, что защищает город.

Оксана, его жена, была полной противоположностью. Её мир вращался вокруг дома, вокруг детей. Она была той тихой гаванью, куда Александр возвращался после тяжелой смены, где его ждали тепло и уют. Она всегда поддерживала его, даже когда он говорил о полиции. -Главное, чтобы ты был счастлив, Саша, – говорила она, гладя его по руке.

Время шло. Аллочке исполнилось годик, и её отдали в ясли, Оксана почувствовала, что и ей пора что-то менять.

Она всегда была организованной, внимательной к деталям, и обладала удивительным спокойствием в стрессовых ситуациях. Эти качества, как, оказалось, были очень востребованы в полиции. Она вспомнила, как Александр когда-то говорил ей о вакансиях в патрульной службе, о возможности работать в тылу, в отделах, где требуется аналитический склад ума и ответственность.

Сначала Александр был удивлен. Он знал, как Оксана любит свой дом, как она заботится о них. Но в ее глазах он увидел ту же решимость, что когда-то горела в нем самом. Он поддержал ее.