Семейные тайны. Книга 16. Так хочется жить....

– Что ба?

– Вертай назад отца, да быстро.

Алексей бросился через огороды и чуть не был задавлен отцом. – Папа, ба, просит тебя вернуться только без машины.– Парень, с трудом дыша, выговорил и потащил отца из машины

Александр с трудом выбрался из машины. Мокрая, вязкая земля под ногами совсем не входила в его планы, но он знал, что это хорошая физическая нагрузка. Особенно после вчерашнего. Алкоголь давал о себе знать, и каждый шаг отдавался тупой болью в голове. Он ввалился в дом, словно мешок с картошкой, и рухнул на стул у двери. Подняв голову, он замер, ошарашенный. На столе стояли пять фотографий: его жены и детей.

–Каждый год ты будешь вспоминать, и словно сидеть за этим столом и поминать их, – тихо сказала Тимофеевна. Её голос был спокоен, но в нем звучала сталь. – Да и меня, а я тут рядышком буду.– Она кивнула на занавеску, отделявшую комнату от кровати.– Но один раз здесь будешь, что бы похоронить. Похороните, когда всё закончится или когда твой друг будет возмущаться. Как раз ямка будет подходящая, во дворе возле дома будет.

Александр почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он знал, что она имеет в виду. – Он сказал… – начал он, но Тимофеевна прервала его.

–Я знаю, что он сказал. Но только Родя и Аллочка– его дети, своими подменил. Я попросила подругу помочь. Первый раз и последний у меня не получилось.– Александр молчал, переваривая услышанное.

–А теперь идите с богом! – Тимофеевна расцеловала их. Она сложила в сумку припасы, которые приготовила, и перекрестила каждого. -Лети, Ветер. Мой маленький сказочник! – Она поцеловала покрасневшего Алексея. – И, моя хитрая лиса! – Она обняла и поцеловала Маргариту.

Александр смотрел на своих детей, на их испуганные, но уже более спокойные лица. Он чувствовал, как тяжесть, давившая на него последние дни, начинает медленно отступать. Тимофеевна, эта старая, мудрая женщина, расставила всё по своим местам. И теперь, стоя на пороге новой жизни, он знал, что должен быть сильным. Ради них. Ради себя. И ради тех, кого больше нет.

Тимофеевна сидела за столом, смотря на портреты своих родных, улыбалась и перебирала лук и чеснок, когда в дом вломился Николай.– Где?

Женщина подняла глаза и посмотрела на него.– За твоей спиной. – Николай резко оглянулся.– Боишься , это хорошо, что боишься.– Она отложила кружку с чесноком и погладила кошку, которая замурлыкала .– Он за твоей спиной всегда будет и следить за тобой будет . А тот кого ты хотел ограбить придет и накажет тебя. А сейчас я спать хочу. – Она ушла в кровать , а Николай не смог сделать и шага в доме. Он попятился и бросился бежать.

Александр уехал. Не просто уехал, а ушел на фронт, оставив за спиной мирную жизнь, уютный дом и работу, которая, как, оказалось, дала ему куда больше, чем просто зарплату. Работа в Азовстали, в самом сердце металлургического гиганта, закалила его не только физически, но и морально. Он привык к жару, к грохоту, к постоянному напряжению, к необходимости принимать быстрые и точные решения. И вот теперь все эти навыки пригодились ему здесь, на передовой.

Было сложно. Было трудно. Каждый день приносил новые испытания, новые потери, новые раны – и физические, и душевные. Но Александр держался. Он не позволял себе сломаться, потому что знал, что за ним стоят люди, что он несет ответственность за их жизни. Он учился, сражался, вел за собой, и постепенно, шаг за шагом, из обычного бойца он превратился в командира подразделения. Его уважали, ему доверяли, его слушали.

Однажды, во время короткой передышки между боями, к ним в подразделение привезли пополнение. Среди новоприбывших Александр сразу заметил высокого, крепкого парня с орденом Героя ДНР на груди. Что-то в его лице показалось Александру знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его раньше.

– Сержант Тарановский Янек – Отрапортовал мужчина .

И тут Александра осенило. Янек! Друг его дочери Миланы. Тот самый Янек, о котором Милана так часто рассказывала, с которым они вместе гуляли, смеялись, мечтали.

Сердце Александра сжалось. Он достал из нагрудного кармана небольшой, аккуратно завернутый в платок предмет.

– Милана просила передать, – сказал он, протягивая Янеку бабочку. Не живую, конечно, а заколку для волос, сделанную из тонкого металла, с инкрустацией из бисера, в точности повторяющую узор на крыльях бабочки.

Янек взял заколку, и его обычно суровое лицо исказилось. Он смотрел на неё, как на самое драгоценное сокровище, и по его щекам потекли слезы. Он плакал, как ребенок, не стесняясь никого, держа в руках эту маленькую бабочку, символ любви и надежды.

– Милана… – прошептал он, и голос его дрогнул.– Я её е подарил, а она мне тогда приснилась и сказала, что отдаст её мне на память.

Он бережно положил заколку в карман, прямо к сердцу. И, как оказалось, это спасло ему жизнь. Через несколько дней, во время ожесточенного боя, пуля, предназначенная для его сердца, попала прямо в заколку. Она смялась, деформировалась, но приняла на себя удар, изменив траекторию пули и отведя её от жизненно важного органа.

Когда Янека перевязывали, разрезая форму, чтобы добраться до раны, Александр увидел на его руке татуировку. Это была Милана. Она улыбалась, а в её волосах порхала та самая бабочка.

Все, кто был рядом, опустили глаза. Их комбат, которого все знали под позывным «Ветер», суровый, невозмутимый, прошедший через ад войны, вдруг заплакал. Заплакал, как ребенок, глядя на эту татуировку, на этот символ их общей любви и невыносимой потери.

Янек, превозмогая боль, открыл глаза и прохрипел, его голос был хриплым от боли и слез:

– Батя,… мы с Миланой сделали одинаковые тату. Она знала, что ты будешь ругаться, поэтому прятала её под одеждой.

Эти слова, сказанные сквозь боль и страдание, стали для Александра последней каплей. Он увидел не просто друга своей дочери, а человека, который любил её так же сильно, как и он сам. Он увидел отражение своей собственной боли и своей собственной любви в глазах этого молодого героя.

Александр Репнин, комбат «Ветер», человек, который видел смерть сотни раз, который сам был на грани гибели, теперь слезы текли по его щекам, смывая пыль и грязь войны, смывая годы сдержанных эмоций. Он плакал за дочь, которую потерял, за Янека, который едва не погиб, за всех тех, кого война забрала, за всех тех, кто остался, но был навсегда изменен.

Янек, закрыл глаза, было больнее видеть боль отца любимой, чем свою собственную . Он знал, что эта бабочка, этот символ их любви, не только спасла ему жизнь, но и связала его с отцом Миланы невидимой нитью. Он знал, что теперь они оба несут в себе частичку её света, её улыбки, её бабочки.

В этот момент, среди грохота канонады и запаха пороха, в сердцах бойцов зародилось нечто большее, чем просто боевое братство. Это было братство скорби, братство любви, братство тех, кто потерял самое дорогое, но нашел в себе силы жить дальше, неся в себе память о тех, кто ушел. Александр, вытирая слезы, посмотрел на Янека. В его глазах больше не было только боли. Была решимость. Решимость защищать то, что осталось, ради тех, кого больше нет. Решимость жить, несмотря ни на что, ради памяти Миланы и всех павших. И Янек, глядя на своего комбата, чувствовал ту же решимость. Они были ранены, но не сломлены. И в их сердцах, как и в волосах Миланы на татуировке, порхала бабочка, символ неугасающей надежды.

*****

24 апреля 2022 года

– Подполковник!– Удар кулаком по столу был такой оглушительный и такой силы что стол подпрыгнул на несколько сантиметров, люди вздрогнули , а стоящий перед генералом подполковник остался стоять с таким же холодным и непроницаемым лицом. – Я приказал Вам отправляться со своими людьми в тыл. Какого лешего вы здесь забыли?

– Тарас Владленович это мой город , я в нём родился и я хочу войти в него вместе с моими ребятами.

– Я знаю, для чего ты хочешь войти!– Прошипел Тарас Владленович, его седые волосы разметались по лицу, карие глаза блестели от ярости , а воротничок гимнастерки был расстегнут .

– Я не для этого хочу войти, я людям хочу помочь.

– Товарищ генерал!– В кабинет вошёл невысокий коренастый мужчина с холодно прожигающим взглядом, на вид ему можно было дать лет 40 . Его форма не выдавала его различия, но как генерал встал, и было видно, что непростой это человек. – Пусть подполковник съездит в город, посмотрит, может глазом острым, увидит что, а то вдруг что мы пропустили и дом его рядом с « Азовсталью», вы же Александр Семёнович глупости не будете творить, ведь так? – Его взгляд пронзил «Ветра»

Тот холодно посмотрел на него, и уголки его губ чуть дрогнули, чертики в уголках глазах сплясали джигу и притихли.– Никак нет, Валентин Николаевич, могу Вашему отцу привет передать.

– Да, это сложновато будет сделать, он в « Азовстали» отдыхает. – Усмехнулся он и вдруг преобразился.– Никаких фокусов, туда и обратно, можете помочь гуманитарку привезти. И больше ничего. Узнаю, погоны сниму.

– Не ты на меня одевал

– Под полковник!-Удар кулаком по столу был такой оглушительный и такой силы, что стол вновь подпрыгнул на несколько сантиметров.– Если бы я знал, тогда во что ты превратишься

– Ого, у Вас какая милая беседа.– В кабинет вошёл Янек.

– Лейтенант!

– Тарас Владленович, десятый стол!– Успел напомнить ему Янек. Кулак генерала завис над столом.– Я больше не пойду искать столы и сколачивать то же. Я не на столяра учился.

– Охренеть какая дисциплина.

– Да пошли ВЫ. – Прохрипел Тарас Владленович.

– Что?– Ошарашенный Валентин Николаевич удивленно посмотрел на него

– Товарищи командиры прошу, удалитесь из моего кабинета!– Миролюбиво попросил Тарас Владленович. – А Вас

– Штирлиц! – Раздался, чей -то голос, который тут же заткнулся.

Тарас Владленович поискал глазами кто говорил, но у всех были чистые проникновенные лица, особенно у сына, что он выдохнул- «Ветер» , останься.

Они сидели за столом, голова к голове и пили.– Ну, вот Саша и праздник у нас, в город возвращаемся. Домой я хочу, – Тарас зажмурился и обнял друга.– У меня там Тоська осталась, сказала не уеду я никуда, без матери и отца, а они тоже отказались, не могли животину бросить. А как умерли, звать стал, а она говорит что боится выезжать, она там тихо живёт, в доме свои. Да, ты знаешь.

– Я заеду!

– Заедь Саша, заедь. А то у них света нет, у неё телефон разряжен, я позвонить не могу. Там наверно продуктов нет, вот я приготовил и воды.– Он кивнул в угол. Там стоял не большой куль и бутыль с водой.

Машины мчались по дороге, оставляя за собой шлейф пыли и тревоги. Каждая секунда, каждый километр приближал их к Мариуполю, городу, который стал символом нечеловеческой стойкости и невыносимых страданий. Внутри автомобилей сидели люди, чьи сердца бились в унисон с грохотом моторов. Они ехали туда, где смерть стала обыденностью, а жизнь висела на волоске.

Внезапно, впереди, показались очертания города. Водители резко сбросили скорость. Дорога, еще недавно казавшаяся бесконечной, теперь вела прямо в объятия ада. Мариуполь. Это слово, ещеё недавно ассоциировавшееся с морем, солнцем и мирной жизнью, теперь вызывало лишь дрожь и предчувствие беды.

"Ветер" – приказал остановиться. Он вышел из машины, и его взгляд скользнул по разрушенным зданиям, по искореженным деревьям, по всему тому, что еще недавно было живым городом. Он вдохнул полной грудью, и этот вдох был наполнен не только соленым ветром с моря, но и невыносимой смесью страха, боли, смерти, пороха и гари. Этот запах стал визитной карточкой Мариуполя, его немым свидетельством.

"Ветер" закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли, отбросить эмоции. Он был здесь не для того, чтобы чувствовать, а для того, чтобы действовать. Его люди ждали его приказа, его решения.

Вдалеке, среди руин, показался знакомый трехэтажный дом. Он был одним из немногих, кто ещё стоял, хоть и израненный, изувеченный, но всё ещё держащийся. Этот дом был их целью, их ориентиром.

Машины остановились. Моторы заглохли, и наступила оглушительная тишина, прерываемая лишь далекими взрывами и криками. Тишина, которая была страшнее любого шума, потому что она предвещала лишь одно – начало нового этапа борьбы.

"Ветер" открыл глаза. В них не было страха, только решимость. Он повернулся к своим людям, и его голос, хоть и был тихим, прозвучал твердо и уверенно: – Вперед!

Женщина остановилась и, увидев военных, хотела уже нырнуть в подъезд, присмотрелась, увидев, белые повязки и букву Z на машинах остановилась.

« Ветер» сорвал балаклаву.– Доброго дня Вам Татьяна Матвеевна.

– Ох, господи, Сашка, Репнин Сашка. – Она всплеснула руками.– Какой ты стал, и не узнала.

« Ветер» чуть улыбнулась.– А Таисия Львовна где?

Женщина вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Её убило!– Раздался голос от подъезда.– Опоздали Вы на два часа.

« Ветер» холодея, оглянулся там, в проёме стояла худая бледная женщина с седой головой, она холодно смотрела на него.

– Тётя Маруся, здравствуйте, а где она?– Алексей подошёл к ней.

– Здравствуй Алёша, да только здороваться как -то доброго повода нет.– Женщина подошла к « Ветру».– Ну, что Саша вот и свиделись. Пойдёмте, покажу, где она лежит. У Вас еды нет ? А то у нас шаром покати. Что не спрашиваешь где твой брат и мой бывший муж?

– Для чего спрашивать?– Пожал плечами « Ветер»

–О, Саша, а врать ты так и не научился.

– Марусь я не за этим. – Попытался возразить « Ветер»

– За этим Саша, за этим. Как отнесла я на аборт трех своих детей так теперь я за этим. Его рыжая ему так и не нарожала, ко мне приползал, предлагал уехать, говорил, что богатым будет, меня золотом осыплет. А я его ломом по хребтине шибанула.

– Зачем так жестоко, надо было по голове.– Холодно предложил Янек, словно обсуждая бытовую проблему. Его лицо было бледным, а взгляд – холодным.

– А ты Янек никак женился? – Маруся остановилась и посмотрела на Янека.

– Да! – Он с трудом улыбнулся.– Женился, дочка растёт, Миланой зовут.

– Это хорошо. А татуировку убрал? А то мать тебя тогда чуть с рукой не утопила. – Янек покачал головой, он боялся спрашивать про мать.– А что к матери не идёшь, она уж извелась вся. – Маруся кивнула на соседнюю дверь. – Они там, сказали не уйдут в подвал, вдруг сын придёт и искать придётся.

Неожиданно замок щёлкнул, дверь открылась, выглянула старушка.– Ты кого опять притащила Маруся?

– Да вот счастье тебе привела.

– Мамо!– Янек обошёл Марусю и, подойдя к старушке, упал ей в ноги. – Мамо!

– Янек!– Только смогла прошептать женщина. – Янек

Старушка вздрогнула, её глаза, затуманенные возрастом, расширились. Она опустила взгляд на склоненную голову сына, потом подняла его на Марусю, словно ища объяснений. На её лице медленно проступало неверие, смешанное с чем-то, похожим на надежду.

–Янек? Сынок? – прошептала она, и её голос дрогнул. Она протянула к нему дрожащую руку, коснулась его волос, словно проверяя, не мираж ли это. Слезы навернулись на её глаза, и она прижала ладонь к груди. -Господи, сынок мой, живой…

Янек поднял голову, его глаза были полны слез. -Мамо, прости меня, – прохрипел он, целуя её морщинистые руки.

Маруся стояла рядом, наблюдая за этой сценой с непроницаемым выражением лица. – Вот видишь, бабка, не зря ждала. – Сказала она, и в её голосе прозвучала нотка удовлетворения.– А что Саша не спрашиваешь где твои родители? – « Ветер» пожал плечами.– Ой! Врёшь опять!– Усмехнулась Маруся – Искал же! Искал! Да, не нашёл! А как ты уехал, они той же ночью вещички поскидали в драндулет Платона и руки в ноги и в Москву в свою новую квартиру.

–Не понял?– « Ветер» непонимающе смотрел на Марусю

– Ты и этого не знал? Что старший брат твой Мишка помер от водки, что его жена то же, а их сын по улицам мотался и милостыню просил? А твой брат Николай приехал, выгнал мальчишку и на родителей квартиру переписал. Мне Платон рассказал, по- пьяни, что папаша звонил у них всё лады, даже денежками разжились, их какой – то богатей, снабжает, который Андрюшку усыновил. Эх, ты!– Она плюнула ему под ноги.– Дурак!

У «Ветра» поднялся ком ярости в груди. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, а каждый нерв натянут до предела, – прекрати мне плеваться, – прошипел он. – Где Таисия Львовна?

Маруся, молча, открыла дверь в квартиру. – Там в гостиной.

Белокурый парень, только что снявший балаклаву, вдруг рванулся к квартире. Его лицо было бледным, а глаза горели нетерпением. Но в дверях гостиной он резко остановился. – Все назад! – Его голос был спокойный и до жути холодный, все остановились.

«Ветер» подошел к двери и открыл вторую створку. На полу лежала женщина. Её глаза были широко раскрыты, а в груди, прямо над сердцем, торчал снаряд. Зрелище было ужасным.

– Всех вывести из здания и не подпускать. Янека позови, он нужен здесь. – Приказал спокойно «Ветер», его голос не дрогнул ни на йоту.

– Может просто взорвём. – Предложил, коренастый мужчина.

– Идиот!– Прошипел Янек.– А где они будут жить? А тело как мы будем собирать? И ты о нём подумал?– Он кивнул на белобрысого парня, который наблюдал за периметром, ни одним движением не показывая своих чувств. – У меня одна попытка.

Через пятнадцать минут Янек вышел из дома со снарядом в руках. Он даже не дышал, его шаги были мягкие и четкие, словно он парил над землей. Ребята заранее расчистили дорогу, «Ветер» молча, стоял и наблюдал, его взгляд был прикован к Янеку.

Подойдя к оврагу, Янек бросил снаряд в него и упал в яму. Раздался взрыв, на него посыпалась земля.

Он встал, отряхнулся и махнул рукой. Парень бросился в дом.

– Командир, разреши, обратится, с личной просьбой? – Янек подошёл к «Ветру» , который в той же позе стоял и смотрел на Азовсталь, которая виднелась недалеко. «Ветер» кивнул.– Родителей нужно забрать, отец очень плох, срочно нужна больница.

– Выгружаем все продукты из первой машины и складываем сиденья, ты едешь и родителей повезёшь. Спасибо командир! – Просиял Янко и бросился в дом.

Из дома вышел парень.– Серёжа!– Позвал « Ветер», парень поднял голову, его глаза были полны слёз.

Он подошёл к «Ветру».– Мама стояла у балкона и смотрела на дорогу, от туда всегда шёл отец из «Азовстали», от туда снаряд и прилетел.

– Я знаю! Лопата в сарае, можно под яблоней вырыть, она её посадила.

– Да, командир я понял, спасибо.

– Отцу звонил?

– Нет, у него там полно дел. Новое командование приехало.

– Позвони, он ждать будет.

Но вдруг зазвонил телефон у парня, через минуту и у « Ветра». Оба посмотрели друг на друга и « Ветер» включил телефон, на громкую.– Слушаю товарищ генерал.

– Добрались?

–Да!

– Все живы, подполковник?– Явно генерал рвался спросить о жене, но и разговор заходил в никуда

Парень сглотнул. – Отец, маму убило, мы не успели.

В трубке повисла тишина.– Возвращайтесь.– Раздался холодный приказ.– Немедленно.– Телефон отключился.

В кабинете все молча, смотрели на генерала, тот выглядел до ужаса спокойным, хотя слышали разговор.– Продолжаем.– Приказал он.

– Пошли Серёжа, нам лопаты достать надо.

Парень зашел в сараюшку и вышел из неё с лопатой и со старым, порванным жирафом, ноги у которого были одна черная, а другая рыжая, он поставил игрушку на землю- « Серёжа, смотри какой большой жираф, кто это у нас?– Женщина наклонилась над мальчиком и обняла его.– Серёжка, какой же ты большой у меня как жираф. А я пришёл! – Раздался мужской голос и бряканье ключей на столике. – Меня кормить будут?»

Сергей завыл, схватив зубами рукав, в груди стало так больно, что он не мог и слово сказать.

– Пошли сынок, нам ещё яму копать!– «Ветер» подошёл к нему и погладил по голове.– Это всё потом.

Парни вынесли тело и положили в могилу, быстро зарыли и достали пистолеты и сделали вид, что стреляют в воздух.

– По машинам! – голос «Ветра» прозвучал резко, как удар хлыста. Он обернулся, ожидая увидеть привычную готовность, но Маруся стояла неподвижно, её взгляд был холоден, как сталь. – Поедешь?

Женщина покачала головой, и в её глазах мелькнула тень боли, которую она старательно скрывала. – Не могу. На кого я их оставлю? – Она кивнула на трех псов и кошку, которые сидели неподалёку, настороженно прислушиваясь к нарастающему гулу. Их преданные глаза были прикованы к хозяйке, словно они чувствовали надвигающуюся опасность.

«Ветер» на мгновение замер, оценивая ситуацию. Он знал Марусю достаточно долго, чтобы понимать, что её решение не подлежит обсуждению. Её звери были её семьей, её якорем в в этой жизни. Он кивнул, в его глазах промелькнуло понимание, смешанное с легким разочарованием. – Хорошо. Береги себя.

« Ветер» сел в машину и машины рванули по дороге. Сергей ехал с Алексеем и молча, смотрел в окно. Алексей посматривал на друга.– Серый, держись!– Он сжал ему плечо.

Внезапно, тишину разорвал оглушительный взрыв. Мир вокруг Сергея перевернулся. Осколки, словно стая разъяренных ос, прошили машину, с ужасающим треском разрывая металл. Сергей почувствовал резкий толчок, а затем услышал приглушенный стон Алексея. Осколки попали в него.

Инстинкт взял верх. Сергей перехватил руль, его пальцы сжались до боли. Он видел, как машина теряет управление, как мир за окном превращается в размытое пятно. Но он не мог позволить им погибнуть. Собрав последние силы, он направил машину во двор, подальше от дороги, подальше от смертоносного огня. Удар был сильным, но он знал, что сделал всё, что мог. Теперь оставалось только надеяться, что этого было достаточно.

Машина врезалась в старый сарай, подняв облако пыли и щепок. Сергей, оглушенный ударом, на мгновение потерял ориентацию. В ушах звенело, перед глазами плясали черные точки. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Боль пронзила левое плечо, и он понял, что тоже ранен.

– Алексей! – Хрипло выдохнул он, поворачивая голову.

Алексей лежал, привалившись к двери, его лицо было бледным, а глаза закрыты. На груди расплывалось темное пятно. Сергей почувствовал, как холодный ужас сжимает его сердце. Он протянул руку, пытаясь нащупать пульс, но пальцы дрожали.

Дверь машины распахнулась, Алексей просто вывалился на руки отца. – Леха! –Леха! Слышишь? Ты слышишь меня?

«Ветер» вдруг поднялся, он и представить не мог, что окажется у себя во дворе. Он отошел, стал осматриваться, и вдруг почувствовал на себе взгляд, нет, это не снайпер, тогда бы уже он лежал и, не размышляя, взгляд любопытный. Он свистнул и мгновенно солдаты, наблюдающие за двором и дорогой, словно растворились у стен дома.

– Эй, командир, мы свои!– Раздался голос и из –за гаража показалась голова.

Он выстрелил для острастки, ну для пущей надежности.

– Слышь, Фома неверующий, тебе может паспорт показать?

–Командир их там много! – Рядом появился Янек. – У того дома, двое и четверо там он кивнул на большой сарай. А там трое.– Он кивнул на гараж.– И две машины. Хорошие такие машины, нам бы пригодились.

– Тебе всё пригодится. – Буркнул « Ветер»– Эй! Слышишь! Ты кто?

– Слышь, командир! – Мужчина выглянул из-за гаража, с поднятыми руками, что бы были видны белые повязки – Мы граждане Индии приехали помочь своим землякам, да и Вашим помощь оказать.

– Ну, ка Янек потрогай их чуток – Приказал « Ветер» Янеку. Он кивнул и испарился.– С оружием?– Ехидно спросил « Ветер»

–Эй, командир, так не годится, убери своих орлов, а то мои орлы Вам головы оторвут. А что ты хотел, мой господин самых высоких кровей.– Раздался возмущённый голос.

– Янек, отбой!– Прошипел в рацию « Ветер» – Господин значит. Ну, покажись, коль не боишься!– Прокричал он в сторону гаража.

–А ты стрелять будешь?– Поинтересовался голос

–Не а, честное пионерское – Хохотнул « Ветер» ему начался нравиться мужик.

– Бать ты куда!– Янек недоумённо посмотрел на « Ветра»

– К нему!– Он кивнул на мужика.– На прицеле всё. Если что берёшь команду на себя. Стрелять на поражение. Понял?

– Есть!

Мужчина осторожно вышел, стараясь не делать резких движение. У него не было автомата. Шаг, ещё шаг, где – то раздался взрыв, потом ещё каскад, выстрелы. А они всё шли и шли, по спине неприятно поползли капли пота, сердце бухало так, что слышно было наверно за метра три. Вот они уже на расстоянии несколько метров. Хотелось вытереть пот с лица, который ручьем тек, несмотря на холод, казалась нестерпимая жара. « Ветер» увидел невысокого мужчину с синими уставшими глазами.