Карта, нарисованная между строк

1. Утро, которое началось с тишины

Что-то холодное и упрямо-мокрое тыкалось ему в нос. Тык-тык-тык. Настойчиво, безо всякого почтения.

– Фу-у… Отстань, – пробурчал Джо-Джо Весельчак, зарываясь лицом в подушку.

Тыканье не прекращалось. Пришлось нехотя открыть один глаз. В двух дюймах от переносицы маячил чёрный, влажный нос Бублика. Пёс тяжело дышал – пахнуло вчерашними котлетами, пылью и чем-то ещё… металлическим, странным.

– Убери мордаху, пушистый тиран, – Джо-Джо натянул одеяло на голову, надеясь на чудо.

Чуда не случилось. Бублик, фыркнув, ухватил край одеяла крепкими зубами и дёрнул так, что Джо-Джо кубарем съехал на пол. Зацепился ногой за стул, на котором мирно покоились его волшебные носки – один в синих звёздах, другой в жёлтых полосках, вечный конфликт гардероба.

– Ну ты вообще… – начал он, но фразу пришлось оборвать. В дверях стояла Гизмо. Вид у неё был такой, словно она только что собрала велосипед для муравьёв из подручных средств – вся взъерошенная, с торчащими из карманов пружинками и проводами, а на щеке красовалось синее пятно, вероятно, чернильное.

– Ты выглядишь как… – попытался найти слово Джо-Джо.

– Как гений на грани великого открытия? – перебила Гизмо, тряся перед его носом каким-то блестящим приборчиком. – Так и есть! Просыпайся! Библиотека. Книга. ЧП! Вставай, а то проспишь конец света, и он будет без тебя!

За её спиной, словно мрачная тень, возник Гном Ворчун. В одной руке он сжимал своего вечно недовольного котёнка Лирика, в другой – огромного, больше него самого, плюшевого кота.

– Это что, новое оружие массового усыпления? – поинтересовался Джо-Джо, потирая ушибленное колено.

– Это Лекс, – буркнул гном, смотря куда-то в сторону. – Библиотечный Кот. Обычный. Тот самый, который… – он запнулся, покраснел чуть, – который должен был следить, понимаешь, за порядком.

Лирик, воспользовавшись паузой, фыркнул, вырвался и юркнул под кровать, демонстрируя полное непочтение.

– Ладно, – Джо-Джо поднялся, поправляя пижаму с вечно танцующими сосисками. – Что случилось-то? Говори уже.

Гизмо выдохнула, и вся её суматошная энергия куда-то испарилась. Лицо стало серьёзным, почти испуганным.

– В библиотеке, – прошептала она так, что по спине у Джо-Джо пробежали мурашки, – завелась книга. Которая… которая стирает слова. Как ластиком.

2. Библиотека мисс Элинор

Библиотека всегда пахла особым образом. Джо-Джо называл этот запах «ароматом старых обещаний и свежих проказ» – смесь вековой пыли, потрескавшегося пергамента и сладкого, едва уловимого шлейфа духов, который оставляла за собой мисс Элинор, главный библиотекарь.

Мисс Элинор была высокая, прямая, как корешок старинного фолианта, и столь же непреклонная. Серебряные волосы – тугой, неумолимый пучок, пронзённый двумя острыми карандашами. А на носу – очки. Очки с такими толстыми линзами, что глаза за ними казались огромными, проницательными, которые всё видят и всё запоминают.

– Наконец-то, – проворчала она, завидев их. – Я уж думала, вы по дороге в очередную историю влипли и застряли между глав.

Не дав им опомниться, она повела их в Запретный угол – крошечную комнатку за занавеской из деревянных бусин, где хранилось самое ценное, самое странное и самое опасное.

На массивном дубовом столе, под радужным светом фонаря (подарок Гизмо, который мигал всеми цветами, кроме, кажется, приличного), лежала ОНА. Та самая книга.

– Осторожнее, – голос мисс Элинор стал тише, но от этого только весомее. – Она… с характером. Капризная.

Джо-Джо по привычке потянулся к корешку, но Ворчун шлёпнул его по руке – резко, по-деловому.

– Сначала экипировка, – он сунул ему в руки перчатки из лунной паутины. На ощупь – холодок, лёгкая дрожь, будто держишь в ладонях лунный свет.

– Ой, – удивился Джо-Джо, – а они чего?

– От глупых вопросов точно не защитят, – буркнул Ворчун. – А от слов, которые норовят со страницы сбежать – могут. Тебя же не съели пока слова какие-нибудь?

Гизмо уже надела свои перчатки – кожаные, с пришитыми шестерёнками по костяшкам пальцев. Бублик, сидя в дверях, только фыркнул и спрятал нос в лапы, всем видом показывая, что он тут ни при чём.

А Пусик, пугливое и вечно дрожащее привидение, который до этого молча сидел у Гизмо на плече, вдруг встрепенулся.

– Я… вижу, – выдохнул он тоненьким голоском. – Там… кто-то ходит. Между строк.

3. Тени между строк

Джо-Джо сделал глубокий вдох, взялся за краешек обложки и приоткрыл её. Осторожно, на сантиметр.

Пусто. Чистые, кремовые страницы.

– Ну и где тут… – начал он разочарованно, но не смог закончить.

Слово «здесь» просто исчезло. Выскользнуло с кончика языка, будто его и не было. Во рту остался только пустой, безвкусный воздух.

– Что за… – попробовал он снова, но следующее слово – «чёрт» – испарилось ещё до того, как родилось. Просто тихое щелканье в горле, и тишина.

– Начинает с междометий, – прошептала мисс Элинор, и её голос дрогнул. – Самых эмоциональных. Потом добирается до глаголов. Двигателей предложений. А потом…

– Имена, – выдавил из себя Ворчун. И стало ясно – это самое страшное. Стереть имя – всё равно что стереть человека.

Гизмо, скрипя шестерёнками на перчатках, аккуратно наклонила книгу к свету радужного фонаря.

И тогда… о чудо и ужас!.. по странице, словно муравьи, поползли строчки. Проявлялись из ничего, серые, неровные.

«Глава 3. Как Ворчун потерял свой голос (и обрёл вечное недовольство)»

– Какой ещё… – рявкнул Ворчун, но его голос… его голоса не стало. Рот открывался, губы двигались, лицо краснело от ярости, но из горла не вырывалось ни звука. Полная, оглушительная тишина.

За окном библиотеки вдруг смолк Поющий фонтан. Замерла на полуслове его вечная мелодия. Потом умолкли птицы на каштанах. А следом, будто ватой, приглушился далёкий, звонкий смех с площади.

– Она не просто стирает слова в себе, – с ужасом поняла Гизмо, и её приборчик выпал из рук с глухим стуком. – Она стирает их… везде.

И в тот же миг погас свет. Не только фонарь – всё. Окна потемнели, будто их завесили чёрным бархатом.

В непроглядной, густой темноте светились только страницы книги. Призрачным, зеленоватым свечением. И в этом мерцающем свете Джо-Джо увидел ТЕНЬ. Маленькую, сгорбленную фигурку, которая сидела прямо на полях и что-то быстро-быстро, с остервенением, вычёркивала пером.

– Эй… – сорвалось с губ Джо-Джо, но и это слово, короткое и простое, растворилось в темноте, не долетев ни до кого.

Тень оторвалась от работы. Медленно подняла голову. И посмотрела прямо на него пустыми, бездонными глазницами.

И тогда вскрикнул Пусик. Не пискнул, как обычно, а именно вскрикнул – тонко, по-человечески испуганно. Этот звук повис в внезапно наступившей тишине, звонкий и одинокий.

1. Тьма между страницами

Когда погас свет, в библиотеке воцарилась не просто темнота, а густая, тяжёлая мгла, напоминающая чернила. Она окутала книжные полки, столы и даже воздух, делая очертания предметов размытыми, словно кто-то взял размазал мир мокрой тряпкой.

– Гизмо? – позвал Джо-Джо, и его собственный голос показался ему чужим, затерявшимся. Пропал, словно его и не было. Ни эха, ни ответа.

Только Бублик не смутился. Его нос, этот чуткий влажный радар, задёргался ноздрями. Пахло ржавчиной. И лавандой, которой мисс Элинор отпугивала моль. И ещё чем-то… горьким. Как несделанные уроки. Шерсть на его загривке медленно вздыбилась, и из глотки вырвалось глухое, предупредительное ворчание.

Хрусть!

Что-то звонко брякнуло об пол и рассыпалось.

– Мои… мои очки, – ахнула мисс Элинор, и в её голосе послышалась растерянность, которую Джо-Джо никогда раньше не слышал.

И тут радужный фонарь на столе дёрнулся, мигнул и вспыхнул снова. Но свет был теперь зеленоватый, неровный, будто пробивался сквозь толщу мутной воды. В этом призрачном, болотном свете Джо-Джо успел разглядеть жутковатую картину.

Книга на столе была теперь раскрыта посредине. И её страницы… они шевелились. Словно вздымались от тяжёлого дыхания. Ворчун впился в свой посох так, что пальцы побелели. Гизмо прижала к груди свой треклятый приборчик, а её глаза, обычно такие сосредоточенные, теперь были широко раскрыты от удивления.

А Пусика… Пусика нигде не было. Он просто напросто исчез.

2. Пропавший призрак

– Где же он? – Джо-Джо рванулся вперёд, и его нога со всего маху шлёпнулась во что-то мягкое и холодное.

Он глянул вниз.

Весь пол библиотеки был залит лужами. Но не водяными, нет. Они были чёрные, густые и переливались тусклым блеском. Чернильные. Они тихо пульсировали, и если приглядеться, в их чёрной глубине мелькали обрывки фраз, словно чьи-то незаконченные мысли:

"…и тут Джо-Джо догадался…"

"…Ворчун не простит, никогда…"

"…Гизмо просчиталась, и всё пошло наперекосяк…"

– Не наступай! – взвизгнула мисс Элинор, но было поздно.

Бублик, который с любопытством потянулся лизнуть ближайшую лужу, вдруг застыл как вкопанный, с высунутым языком. Глаза остекленели, стали пустыми. А из ушей… из ушей повалил сизый дымок, и запахло очень неприятно – палёной бумагой.

– Он что-то видит, – тихо сказала Гизмо, опускаясь рядом с псом на корточки. – Там, внутри. Он читает. То, что в книге…

И в этот момент одна из луж прямо перед ними вздыбилась, забулькала. Из чёрной глубины вынырнула рука. Маленькая, почти прозрачная, с тоненькими, едва заметными шрамами на запястье.

– Пусик! – Джо-Джо потянулся, инстинктивно, чтобы схватить её.

Но Ворчун, молча и резко, отшвырнул его локтем назад, едва не свалив с ног.

– Не тронь! Это не он. Смотри.

Рука, недрогнув, нащупала ошейник остолбеневшего Бублика, вцепилась. И дёрнула – резко, сильно. Бублик исчез. Будто его и не стояло тут только что.

3. Вниз по чернильной реке

– За ним! Быстрей за ним! – крикнул Джо-Джо, вырываясь. В голове не было плана, была только эта картина: исчезающий взгляд пса.

Он оттолкнул Ворчуна и, не дав себе времени на раздумье, шагнул в ту же самую лужу.

Он ждал, что провалится куда-то вниз, в подвал. Но всё оказалось… иначе.

Он не упал. Он поплыл. Оказался в бесконечном, тёмном пространстве, где вместо стен плыли громадные, нескончаемые книжные полки. Они медленно колыхались в чёрной, маслянистой воде. А между ними кружились и падали обрывки страниц. Он узнавал почерки. Вот его собственные корявые каракули. Вот острые, как иголки, буковки Ворчуна. Вот аккуратные схемы Гизмо с её весёлыми вопросиками на полях.

– Пусик! Бублик! Где вы? – закричал он, но звук его голоса был плоским, глухим, его тут же поглощала всё та же звенящая тишина.

И тут что-то легко коснулось его плеча.

Джо-Джо обернулся.

На ближайшей плывущей полке, прямо перед его лицом, лежала небольшая, потрёпанная книжонка. На обложке, будто выцарапанной ногтем, значилось: «Пусик. Том I. Глава "О том, как я начал бояться темноты"».

Сердце ёкнуло. Он потянулся, чтобы взять её…

Книжка соскользнула с края, перевернулась в воздухе и шлёпнулась в чёрную воду.

И в тот же миг всё завертелось, поплыло, закружилось в бешеном, сбивающем с ног вихре.

1. Мир наизнанку

Вращение прекратилось так же внезапно, как и началось. Джо-Джо шлёпнулся на что-то упругое и шуршащее. Ковёр из полупрозрачных страниц. Они шелестели под ним точно осенняя листва в парке, только исписанная обрывками стихов – всё про утраченное время и несделанные дела. Воздух стоял густой, влажный и терпкий. Пахло, знаете, как в старом архиве: чернилами, пылью, лавандой от моли и ещё этой особой тоской, что исходит от никому не нужных бумаг.

Вокруг, медленно и величественно, плыли книжные полки. Прямо как корабли-призраки в чёрном-чёрном океане. А между ними кружили, словно опавшие листья, иллюстрации знакомых мест. Вот кусочек радужной площади. Вот качели из Парка Волшебных Качелей, застывшие на взлёте. Вот фонтан Сюрпризов, но струи его были заморожены в воздухе. И отовсюду, едва слышно, шептались обрывки диалогов: «Не ходи… туда…», «Обещай же… что вернёшься…»

Джо-Джо поднялся. Страницы под ногами зашуршали укоризненно, будто он потревожил чей-то сон. И тогда он увидел Его. Вдалеке, в самой сердцевине пустоты, мерцал огромный циферблат. Просто висел в воздухе. Стрелки на нём застыли на невозможном, дурацком времени: без пятнадцати семь. Точнее, шесть шестьдесят шесть.

– Э-эй! – крикнул он изо всех сил.

Но крик его утонул, словно в болоте. Ни звука в ответ. Только звенящая, густая тишина.

И тогда…

Тик-так. Тик-так.

Звук был тонкий-тонкий, едва уловимый. Но Джо-Джо узнал его мгновенно. Сердце ёкнуло, и он обернулся.

На плывущей мимо полке, как на одиноком островке, стоял Тихон. Его старый будильник. Его друг. Но не такой, каким он его знал! Он сиял, будто его только что отполировали до зеркального блеска. Стрелки переливались холодным голубым светом. А на месте той самой трещины, что была всегда, красовалась теперь золотая заплатка. В форме сердца.

– Неужто… это ты? – прошептал Джо-Джо, делая шаг.

Страницы под ногами тут же, будто живые, сплелись в ненадёжный, колыхающийся мостик.

Тихон вздрогнул всем корпусом и заиграл. «Солнечные капли» – ту самую мелодию, что будила Джо-Джо каждое утро. Но сейчас в ней слышалась какая-то щемящая грусть. Как звук осеннего дождика по подоконнику.

2. Разговор без слов

Джо-Джо взял будильник в руки. Металл был на удивление тёплым. Почти живым.

– Где мы, Тихон? – спросил он, проводя пальцем по золотой заплатке. Она была идеально гладкой. – Почему ты тут?

Будильник замер на секунду, а потом ответил своим языком:

Дзинь! (Этот звонок всегда означал: «Я тут. С тобой»).

Тик-тик-тик-тик! (А эти частые, торопливые щелчки сейчас явно говорили: «Между. Строк. Между. Строк!»).

Бам-бам-бам! (И тревожный, глухой бой: «Опасность. Близко. Очень!»).

Вдруг одна из плавающих страниц – та, с фонтаном, – прилипла к его рукаву. Тёплая, липкая. И чернила с неё поползли по его коже, складываясь в чёткие, новые строчки:

> Глава 5. Пусик в ловушке теней

> Место: Стеклянный лабиринт.

> Статус: НАПИСАНО.

– Они что… пишут нас? Прямо сейчас? – Джо-Джо сжал Тихона так крепко, что стёклышко циферблата запотело от его дыхания.

Будильник в ответ взревел пронзительной сиреной.

И в этот самый миг…

3. Бумажное спасение

– Держись, дуралей! – раздался сверху знакомый, резкий голос.

Сверху, разрезая чёрную воду, спускалась лодка. Склеенная, как Джо-Джо теперь разглядел, из свёрнутых, скомканных старых газет. «Веселундия-Инфо», страница с кроссвордами.

На носу, насторожив уши, сидел Бублик! Живой! Гизмо гребла каким-то веслом из склеенных линеек. Ворчун, стоя на корме, освещал путь кончиком своего посоха – тот горел тревожным оранжевым светом. А мисс Элинор, прижав к себе огромный том, сидела под самодельным зонтиком – это была раскрытая книга «Этикет для драконов и прочих огнедышащих».

– Прыгай, мешкать нельзя! – крикнула Гизмо, наклоняясь и протягивая руку. – Здесь минута может растянуться в целый год!

Джо-Джо не заставил себя ждать. Он прыгнул в шаткую лодку, едва не опрокинув её, и прижал Тихона к груди. Бублик тут же ткнулся мокрым, прохладным носом в его ладонь, фыркнул – всё в порядке, мол.

– Пусик… Он в беде, – выдохнул Джо-Джо. – Его в какую-то главу заперли…

– Знаем, – проворчал Ворчун, не отрывая глаз от воды. Его борода была вся усыпана мелкими чёрными блёстками, будто он нырял в чернильницу. – Проклятый Переплётчик. Превратил его в чернильную куклу. Марионетку.

Мисс Элинор поправила очки (новые, заметил Джо-Джо, и тоже в золотой оправе).

– Мы плывём к Источнику Сюжета, – сказала она торжественно и тихо. – Там… там пишется сейчас всё. И мы тоже.

4. Битва со стражами

Лодка заскрипела, но понеслась вперёд, разрезая воду. Та оставляла за кормой волны из расплывающихся, недовольных букв «О» и «Ё».

– Как вы меня нашли-то? – спросил Джо-Джо.

Гизмо дотронулась до странного приборчика на шейном шнурке. Он был похож на компас, только стрелка подрагивала в такт тиканью Тихона.

– «Ритмометр», – сказала она. – Ловит правильный ритм. Во всём этом хаосе правильно звучит только твой будильник. Больше – ничего.

– Почему он?

– Потому что он настоящий, – тихо, но чётко произнесла мисс Элинор, глядя куда-то в чернильную даль. – Не придуманный. Не написанный. Как, впрочем, и ты, дорогой мой.

Внезапно Бублик, сидевший на носу, зарычал. Низко, зловеще. Впереди вода вздыбилась, закрутилась, образуя воронку. И из этой чёрной пучины поднялись… фигуры. Слепленные из мокрой, раскисшей бумаги. Лица у них были просто белыми пятнами, пустыми. А вместо рук свисали длинные, бесформенные клочья исписанных листов.

– Стражи Чернил! – вскрикнула Гизмо, хватаясь за борта. – Держитесь крепче!

Лодку резко закрутило, потащило к центру воронки. Бумажные руки-листы потянулись к бортам, шурша, цепляясь за газеты.

5. Сила ненаписанного смеха

– Что делать?! – закричал Джо-Джо, прикрывая Тихона ладонью.

Ворчун, качнувшись, выхватил у Гизмо из сумки знакомую банку.

– «Ярость малины»! Быстро давай!

– Зачем?!

– Чтобы добавить перчинку в их чернильную похлёбку! Освежить сюжет!

Пока Гизмо лихорадочно рылась в своей бездонной сумке, один из стражей, длинный и гибкий, протянул свою лист-руку и схватил Джо-Джо за запястье. Хватка была ледяной и липкой. И там, где бумажные пальцы касались его рукава, ткань… белела. Будто краска с неё сползала, будто сама жизнь высасывалась.

– Отпусти! – он попытался вырваться, но пальцы впились мёртвой хваткой.

И тогда…

Тихон у него в руке вдруг заиграл. Громко, нарочито фальшиво и очень смешно. Будто кошка прошлась по клавишам пианино.

Бумажный страж замер. Его пустое лицо сморщилось, на нём проступили складки недоумения.

– Они же… они не понимают шуток! – озарился Джо-Джо. – В них нет ничего смешного!

Он вдохнул полной грудью и проорал в лицо стражу самую нелепую, детскую, глупую шутку, какую только смог вспомнить:

– ПОЧЕМУ ЧАЙНИК УБЕЖАЛ ОТ СЛУНОВ?! ПОТОМУ ЧТО ОН НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ЗАВАРЕННЫМ!

Страж вздрогнул всем своим бумажным телом. На секунду на его лице промелькнуло что-то вроде растерянной улыбки. И он рассыпался. Просто так. В облако мелких, сухих клочков.

– Моя очередь! – крикнула Гизмо и швырнула банку с вареньем прямиком в центр воронки. – Ловите сладость, несчастные!

Банка ударилась о воду, стекло звонко лопнуло, и тёмно-малиновое варенье хлынуло в чёрную воду. Чернила вокруг вскипели радужными, шипящими пузырями. Оставшиеся стражи взвыли – звук, как рвущаяся бумага, – и исчезли, растворившись в этом сладком хаосе.

6. Стеклянная ловушка

Лодка выровнялась, выскользнув из водоворота. Впереди, в самой сердцевине тьмы, мерцало что-то. Как слеза. Хрупкий стеклянный купол. И внутри него металась маленькая-маленькая фигурка с лицом Пусика. Он бился о прозрачные стенки, беззвучно крича, словно мотылёк, попавший в банку.

– Мы почти… – начала Гизмо, но слова застряли у неё в горле.

Потому что над стеклянным куполом, в самом воздухе, висели гигантские ножницы. Настоящие, садовые, только размером с дом. Их острые, холодные лезвия медленно, неотвратимо сближались. Чтобы отрезать. Чтобы вырезать эту главу раз и навсегда.

Тихон в руках у Джо-Джо прозвенел тихо-тихо. Два жалобных, тонких дзинь-дзинь…

И Джо-Джо понял без слов. Осталось мгновение. Одно-единственное мгновение.

1. Невидимая клетка

Лодка дёрнулась и застыла. Прямо перед носом висел тот самый стеклянный купол. Он и правда был похож на слезу – огромную, хрупкую и совершенно не вовремя застывшую в этой чёрной мгле. Внутри, в самом центре, болтался Пусик, словно муха в паутине. Только паутина эта была сплетена из букв, из слов. Его полупрозрачное тело растягивалось нитями, которые тянулись к буквам. Он бился, но слова обвивали его, стягивали туже-туже, прямо как лианы в джунглях. А над всем этим безобразием, не спеша, сходились лезвия тех самых гигантских ножниц. Холодные, блестящие.

– Да он же призрак! – выдохнула Гизмо, уставившись. – Слова же не могут призрака удержать! Это… ненаучно!

– Они не тело держат, – мрачно пояснил Ворчун. Он сжимал посох так, что дерево скрипело под натиском. – Мысли ловят. Чувства. Состояние души, если хочешь. Если ножницы щёлкнут – глава захлопнется. Как книга, которую на замок закрыли и ключ потеряли. И тогда он станет…

Он запнулся, не глядя на них.

– «Призраком Отчаяния». Постоянным. Написанным.

Джо-Джо прижал Тихона к груди. Сквозь металл чувствовалась знакомая, успокаивающая вибрация маленьких шестерёнок.

– Что делать, дружище? – прошептал он. – Подскажи хоть что-нибудь…

Будильник отозвался ритмичным звоном. Раз, два, три… шесть раз подряд. И на его циферблате, будто проявившись из тумана, всплыл образ: раскрытая книга. Её страницы трепетали, как будто их листал невидимый ветер.

– Шесть… – пробормотал Джо-Джо, переводя взгляд на мисс Элинор.

Та вдруг выпрямилась во весь свой внушительный рост, нервно поправила очки.

– Шесть слов! – сказала она чётко, как на лекции. – В каждой главе, в каждой истории есть ключевые слова. Несущие. Как киты, на которых весь сюжет держится. Найти их – единственный шанс на спасение!