Приключения Веселундии. Шесть историй

Комната Гизмо напоминала место преступления гениального, но безумного конструктора. Со стола свешивались провода, мигающие лампочки слепили глаза. На стенах висели чертежи, испещрённые надписями «НЕ ТРОГАТЬ, А ТО ВЗОРВЁТСЯ» и «СУПЕР-ПУШКА (версия 4.7)». Робот-пылесос на полу безнадёжно гонялся за рассыпанными конфетами, издавая жалобное поскрипывание.

Джо-Джо развалился на единственном свободном стуле и подбрасывал Тихона. При каждом падении будильник жалобно звякал.

– Так, – Гизмо стукнула увесистым гаечным ключом по столу, заставив всех вздрогнуть. – Внимание на план! Пробираемся к Чёрному Каруселю через туннель кривых зеркал. Находим штуковину под названием «Эхо-ядро». Направляем на него концентрированный заряд смеха и…

– И нас благополучно слопают Слуны! – перебил Ворчун, с явным трудом вытаскивая из своей бороды закатившийся туда болт. – Вы хоть понимаете, куда лезете? Люди оттуда возвращаются… другими. Будто лица свои забывают!

– Не лица, а свои страхи, – поправила его Гизмо, но в её голосе прозвучала неуверенность. – Зеркала там… они показывают не отражение, а то, что спрятано глубоко внутри. То, чего боишься.

– Постой, – Джо-Джо нахмурился. – Давай с начала. Что за «резонансное Эхо-ядро»? Объясни так, чтобы я тоже понял, а не только твой пылесос.

– Да брось, всё равно не поймёшь! – отмахнулась Гизмо, тыча указкой в непонятную схему, похожую на клубок спагетти. – Просто делай, как я скажу! Если мы «разбудим» ядро смехом, оно, как динамик, усилит его и разгонит тишину!

– А откуда ты это вообще знаешь? – не унимался Джо-Джо.

– Да потому что я читала, рылась в старых схемах, думала! – вспылила Гизмо. – Хочешь помочь – слушай и запоминай!

Пусик, устроившийся на люстре «для лучшего обзора и быстрого отступления», тихо всхлипывал:

– Может… может, не надо туда идти? Там же, наверное, пауки. Я пауков боюсь. И темноты. И ещё… чтобы моё отражение вдруг меня не слушалось.

– Пауки? – насторожился сыщик Бублик, приподняв одно ухо. – Пауки-шпионы! Это же очевидно! Они могли сплести паутину-глушитель!

– Пауки не воют по ночам, – устало вздохнул Джо-Джо, ловя Тихона. – Но если хочешь – ищи следы. Мало ли.

– Уже ищу! – оживился Бублик и тут же сунул нос в корзину с хламом. – Апчхи! Фу… Пахнет… горелой карамелью и тоской.

Гизмо, игнорируя хаос, сунула Джо-Джо в руки странный агрегат, похожий на помесь фена, мегафона и кофемолки.

– Держи. «Смехомет». Твоя задача – смеяться в эту воронку. Чем громче, тем лучше.

– Дело-то житейское! – Джо-Джо щёлкнул тумблером. – Почему Слуны не ходят на концерты? Потому что они только СЛУшают! Ха-ха-…

«Смехомет» взвыл, захлебнулся и выплюнул густую струю конфетти, которая накрыла Ворчуна с головой.

– Да прекрати ты! – гном выплюнул бумажку. – Твои шуточки нас раньше Слунов прикончат!

– Всё под контролем, – подмигнул Джо-Джо, похлопывая по Тихону. – У нас же есть секретное оружие. Он нас всех разбудит, если что.

Тихон звякнул обиженно. Мол, опять на меня надежда, а кто меня прошлой ночью в суп чуть не уронил?

В этот момент дверь с треском распахнулась, и внутрь вкатилась знакомая банда. Хохи. Грымзя, в короне из скотча и фольги, ткнула липкой лапой в Джо-Джо:

– Это мой план был первым! Я ещё тогда говорила – давайте украдём звуки! Украдём у того, кто их уже украл! Это будет верх пакости!

– Врёшь, как дышишь! – взвизгнула Казюля и запрыгнула на стол, опрокинув банку с винтиками. – Это я кричала: «А давайте напакостим тому, кто нас обокрал!»

– Ик! – Бульк, недолго думая, выстрелил комком слизи в потолок. – А я… я уже почти изобрёл «Тихо-бомбу». Она…

– ТИШИНА! – Гизмо дёрнула рубильник, и с потолка опустился мощный вентилятор, сдувший Хохов в общую кучу в угол. – Вы даже не понимаете, как работает Эхо-ядро! Вы его сломаете!

– Понимаем, – прошипела из тени Шушуня. – Оно питается тишиной внутри. Страхами.

– Страхами? – задумался Джо-Джо. Его лицо вдруг осветилось. – Тогда нам нужно взять с собой что-то очень смешное! Чтобы страхам было стыдно.

– Например что? – буркнул Ворчун, отряхиваясь.

– Например, его! – Джо-Джо достал из рюкзака камень в форме кота, который вечно чихал. – Это Толстяк. Он боится только ванны и мыла.

– И меня! – Пусик сполз с люстры и прилип к Джо-Джо, как тень. – Я… я буду держать свой шарф. Он меня охраняет.

– Отлично, – Джо-Джо повязал полупрозрачный шарфик на шею, как плащ супергероя. – Значит, так. Берём смех, запас конфет на чёрный день и… Ворчуна. Для солидности.

– Я никуда не пойду! – Ворчун упёр руки в боки. – У меня ревматизм играет! Котёнка кормить надо! Борщ на плите стоит!

– Котёнка возьмём с собой, – ловким движением Джо-Джо выудил из кармана Ворчуна сонного Лирика. – Он будет нашим талисманом. Боевой мурлыка!

– Верните сию же минуту! – Ворчун бросился за ним, запнулся о пылесос и едва не рухнул на пол.

А Тихон в руках у Джо-Джо залился весёлым, дерзким звонком. Гизмо, хватая со стола «Смехомет» и связку каких-то дымящихся шариков, крикнула на всю мастерскую:

– Все, строиться! И… эй, Джо-Джо, смотри за будильником! Если потеряем Тихона – нам конец!

Странная дорога

Как только они переступили границу Веселундии, мир сменил палитру. Яркие, сочные краски города растворились, уступив место тусклым, серо-лиловым тонам. Воздух стал густым, им было тяжело дышать – точно попробовал проглотить холодный кисель. Под ногами зашуршали странные листья, похожие на обгоревшие конфетные фантики.

– Куда это мы зашли? – Пусик уткнулся лицом в свой шарф, вцепившись в рукав Джо-Джо мертвой хваткой. – Здесь пахнет… как пепел после дождя. И я хочу домой… прямо сейчас.

– А мы идём, мой друг, прямиком к источнику всех бед! – Джо-Джо подмигнул ему и щёлкнул крышкой Тихона, будто это компас. Будильник звякнул и явно указал на заросли колючего кустарника. – Видишь? Он знает дорогу!

– Знает, как отправить нас на тот свет, – проворчал Ворчун, спотыкаясь о скользкий корень. – И зачем я вообще пошёл? Старость не радость, а тут…

– Потому что твой котёнок жаждет подвигов! – весело подбросил Лирика Джо-Джо. Тот, мяукнув от испуга, вцепился когтями в плечо Гизмо и зашипел.

Дорога под ногами была вымощена разноцветными плитками – видно, когда-то тут было весело. Каждая плитка раньше, наверное, издавала свой звук: одна мурлыкала, другая насвистывала, третья звенела. Сейчас они были немы. Даже самые жизнерадостные, солнечно-жёлтые, что, по идее, должны выводить «Тра-ля-ля», лежали безмолвные и потухшие.

– Они тоже заболели, – тихо сказал Джо-Джо, стараясь ступать осторожнее. – Заразились нашей же тишиной.

Ворчун плелся позади всех, ведя непрекращающийся диалог с самим собой:

– Я же говорил! Надо было свернуть к Пельменному Перевалу! Там хоть бульон горячий и пельмени плавают, как бегемоты в луже…

Гизмо, поглощённая ковырянием в «Смехомете» отвёрткой, не реагировала. Пусик, прижимаясь к Джо-Джо, бормотал заклинание:

– Я не боюсь, я не боюсь, я просто… очень осторожен. И всё.

Вдруг дорога стала меняться на глазах. Плитки потемнели, стали мягкими и влажными, пока не превратились в сплошной чёрный мох, от которого пахло сыростью, плесенью и чем-то забытым. А впереди, затянутый мглой, раскинулся старый лес. Деревья стояли так близко, будто перешёптывались о чём-то важном и жутком.

Река, которая молчала слишком громко

Неожиданно путь преградила река. Не широкая, но какая-то… неподвижная. Вода стояла гладкая, как полированное стекло. Камыши по берегам не шелестели, хотя обычно болтали без умолку, пересказывая сплетни ветра.

– Переправляться надо, – констатировала Гизмо, оглядываясь. – Моста нет. Его кто-то убрал.

– Пауки? – пискнул Пусик.

– Или Слуны, – мрачно поддержал Ворчун. – Они обожают воровать всякую всячину. Особенно мосты и одну тапочку из пары.

– Не проблема! – вдруг оживился Джо-Джо, роясь в рюкзаке. – У меня есть кое-что!

Он вытащил большой, пёстрый зонт.

– Мы что, будем плыть под дождём? – не понял Пусик.

– Хуже! Будем плыть НА дожде! – Джо-Джо щёлкнул кнопкой, зонт раскрылся с мягким хлопком, и мальчик, разбежавшись, прыгнул с берега. Зонт лег на воду, как круглая лодочка, и неспешно понёс его на середину.

Остальные переглянулись. Пришлось лезть в холодную, беззвучную воду. Даже Ворчун, чертыхаясь, полез следом, прижимая к груди котёнка и драгоценный мешочек с сушками.

На самой середине вода вдруг стала зеркальной. Но отражала она не их лица. Джо-Джо увидел себя – но такого, каким боялся стать: с потухшими глазами и без единой веснушки. Пусик увидел себя крошечной точкой на огромной, пустой сцене. Гизмо – с опущенными руками, на которых не было ни царапины, ни пятна машинного масла, что было страшнее любых ран.

– Что это за гадость?! – воскликнул Джо-Джо, отшатываясь.

– Не смотри! – прошептала Гизмо. – Это река страхов. Она показывает, чего мы боимся больше всего.

– Нет уж! – Джо-Джо тряхнул головой и сильно щекотнул Тихона. Тот взорвался бодрящим, дерзким перезвоном. – Убирайтесь, грустные рожи! Нам не до вас!

Звон, словно камень, ударил по зеркальной глади. Отражения задрожали и рассыпались. Смех, даже самый наигранный, оказался сильнее.

Шепчущий лес

Выбравшись на противоположный берег, они оказались во власти леса. Тишины здесь не было. Был шёпот. Тихий, навязчивый, будто тысячи голосов за спиной обсуждают каждый твой шаг.

– Шшш-шшш… – шелестели листья.

– Слышите? – прижался Пусик к Джо-Джо. – Они говорят… про нас? Они знают, что я вчера спрятал фантик от карамельки?

– Да нет же, – Джо-Джо попытался звучать убедительно. – Они просто старые и скучают. Раньше тут, наверное, птицы пели.

– Не трогайте паутину! – резко крикнула Гизмо, указывая на серебристые нити меж деревьев. – Это может быть сигнальной системой!

Бублик, не успев затормозить, наступил на одну из нитей лапой. Ничего не взорвалось. Паутина просто рассыпалась в воздухе сверкающей пылью.

– Фуфло, – фыркнул Ворчун. – Страшилки для впечатлительных.

– Или проверка, – парировала Гизмо. – Проверка, кто верит в опасность, а кто – в чудо.

Впереди, между стволов, вдруг мелькнул тусклый свет. Из-за огромного дуба вышел… странный страж. Высокий, худой, с головой в виде матовой стеклянной колбы, внутри которой тускло горел огонёк.

– Светлячковый Страж, – ахнул Джо-Джо. – Читал в книжке! Он сторожит лес, когда тот теряет голос.

– Кто идёт? – голос стража звучал устало, без злобы. Скорее, с обречённостью.

– Мы идём туда, где украли смех нашего города, – сделал шаг вперёд Джо-Джо. – У нас есть оружие против тишины. И будильник.

Страж склонил голову. Лампочка в ней мигнула, затем загорелась чуть теплее, мягче.

– Проходите, носители шума. Лес не будет вам помехой.

Деревья словно вздохнули и чуть раздвинулись, открывая узкую, но явную тропинку. Шёпот стал тише, почти ободряющим. Лес, похоже, решил им помочь.

– Спасибо, – кивнул Джо-Джо. – Мы постараемся не подвести.

Они двинулись дальше, вглубь, где шёпот сгущался, а тени под ногами становились длинными и цепкими. Но теперь они знали – лес за них. Маленькая, но победа.

Аттракцион без смеха

Когда лес наконец отступил, перед ними открылась поляна. И на ней – «Чёрный Карусель». Когда-то здесь, наверное, был парк «Веселярий». Должно быть, карусели звенели, горки визжали от восторга, а воздух пахнул сахарной ватой и радостью. Сейчас же…