Второй сезон моих сочинений

ГЛАВА I: Жан Рено и Чарли Чаплин

Это случилось летом 1994-го в Санкт-Петербурге. Мне и моему другу Саше тогда только исполнилось по 16 лет. Свои путяги1 в связи с хулиганством мы забросили, и наши предки нам велели тогда искать работу, дескать, учиться не хотите – марш денежку зарабатывать.

Годы в то время были лихие: в стране процветали разруха, безработица и бандитизм. Одновременно с этим в страну хлынула масса лиц кавказской национальности, в частности – азербайджанцев, которые открывали в России свои частные предпринимательства и занимались торговлей. Кто овощами и фруктами барыжил на рынках, кто продуктами в ларьках, кто шмотками. Но было их везде много, в том числе и в Питере.

И поскольку опыта работы (да и желания) для трудоустройства на завод у нас с Сашкой не было, мы решили побатрачить грузчиками в одном из таких ЧП, у азеров2. Просто однажды утром, гуляя по Сенной площади под звучащие из чьего-то окна «стоп-будильник» и «стоп-мобильник» Доктора Албана3, мы заглянули в один из продуктовых ларьков и спросили:

– Здрастье! Мы работу ищем. Вам ни кто не нужен?

Таких ларьков там было, наверное, около сотни, и почему мы выбрали именно этот – не помню, да это и не особо важно. Важно, что в итоге он стал частью нашей с Саней истории.

Продавцом там сидела молодая девчонка лет 20-ти, но в этот момент с ней находился и один из хозяев точки – азер по имени Шафа. Чувак очень похожий видом на Чарли Чаплина, с такими же усиками. Кажется, у него и походка такая же была, только вместо тросточки в руках он всегда носил кожаную папку с разными документами. Деловая такая шляпа.

Шафа выглянул из-за прилавка, внимательно посмотрел на нас и с кавказским акцентом ответил:

– Грузчиками еслы толко.

– Хорошо, согласны, – ответили мы.

– Тагда заходыте в ларёк, пагаварым, – сказал Шафа и пригласил нас войти в тесные недра своей торговой лавки, заставленные коробками, ящиками пива, лимонада и прочим товаром и хламом.

В ларьке азер нам объяснил, что работать надо с 9 утра до 6 вечера, с одним выходным в неделю – тогда, когда нам будет надо. Ларёк находится здесь на Сенной, а квартира-склад, где хранится товар, располагается на улице Плеханова4. Есть большая телега, как на вокзалах, и с этой телегой нам надо будет ездить туда-сюда – возить товар: с закупочных точек на склад, со склада в ларёк и т. д. В промежутках между ездой мы должны на складе заниматься фасовкой сахарного песка, сухого молока и прочих сыпучих продуктов по целлофановым мешочкам, по 1—2 кг. Платить они нам будут хорошо, раз в две недели, сказал, что не обидят.

Конечно же, не о каком официальном трудоустройстве речи не было – всё на доверие, но мы согласились, поскольку очень хотелось иметь денежку на пиво, сигареты и картриджи для приставки Dendy5, в которую мы рубились с корешем каждый день у него дома. Наши родители и так в то смутное время едва сводили концы с концами, поэтому лично заработанное бабло нам было очень кстати.

Шафа предложил начать работу прямо в этот же день, но мы с Саней ответили, что приедем лишь послезавтра, так как ещё есть дела дома.

Послезавтра наступило очень быстро.

Я и Саша подошли к ларьку на Сенной ровно в 9 утра. Шафа нас там уже ждал. От дома до работы нам предстояло ездить на метро с одной пересадкой примерно минут 45 в одну сторону, поэтому дорога не особенно напрягала. Тем более что прыгать через турникеты, чтобы проехать зайцем, мы умели хорошо.

Шафа был очень доволен, так как чаще всего потом никто работать так к ним и не приходил – это любимая фишка подростков, поэтому он и предлагает всем приступить к работе сразу же. Однако имелся у него и один момент, из-за чего он предпочитал брать на работу всё же подростков, несмотря на их раздолбайство – это вы поймёте сами, чуть позже.

Шафа повел нас с корешем на Плеханова, в свой склад. Это была обычная квартира, которая находилась в полуподвальном помещении пятиэтажного жилого дома – азера снимали её у какой-то старушки. Сама же старушка здесь не жила – иногда, правда, приезжала посмотреть.

В квартире нас ждали ещё два человека: компаньон Шафы – азер по кличке Миша, и русская женщина лет 30-ти с именем Надя – она у чурок была бухгалтером. Как часто говаривал Шафа: «Надья – бюзгалтэр от Аллаха».

Что же касается Миши6, то это был физически крепкий азербайджанец, видно, что регулярно подкачивал мышцы, по-русски говорил чуть хуже Шафы, очень был похож на французского актера Жана Рено.

Да, это была весьма странная парочка азеров – Жан Рено и Чарли Чаплин!

А ещё нам потом рассказала бухгалтер Надя, что она побаивается Мишу – он из каких-то там бандитов, человек непредсказуемый, воевал на какой-то войне и малость волшебный на голову. Ходит всегда с огромным кинжалом (и это действительно оказалось так), и кого-то уже им зарезал около Казанского собора полгода назад.

– А менты? – выдавили мы с Саней, вылупив на Надю глаза.

– А милиция с ним не связывается, – ответила Надя и добавила, – Вот так.

Правда, Надя нам всё это поведала позже, когда мы уже конкретно влипли.

ГЛАВА II. Попадос на Апрашке

Первый наш рабочий день прошел относительно несложно. Когда, спустя четыре часа работы, мы заикнулись на складе про обед, Миша нам показал на составленные в коридоре квартиры штук двадцать ящиков с банками консервированной гречневой каши с мясом, и сказал:

– Каждый дэн в обэдэнный пэрэрыв ви можэтэ брать по банкэ. На кухнэ на сковородкэ разогрэт. Вот чайнык, вот чай. Сахар у нас многа. Обэд – одын час.

Вся соль этого, казалось бы, благородного поступка в том, что гречка была уже просрочена. Немного – всего на полгода, но срок то вышел. Однако это были консервы, сделанные по ещё советскому ГОСТу, и на удивление оказались вполне съедобными.

После обеда я, Саня и Шафа ещё раз съездили на оптовую точку, затарились там мешками сахарного песка и сухого молока, и вернулись с грузом на квартиру-склад, где до шести вечера занимались расфасовыванием сыпучих веществ.

На следующий день повторилось всё то же самое. Но уже в среду наш рабочий маршрут несколько поменялся – мы поехали с телегой затариваться на знаменитый Апраксин Двор. Вот с этого дня для нас с корефаном и началось самое интересное.

На легендарном рынке Санкт-Петербурга мы провели примерно часа три. Апраксин Двор – это чудовищный термитник с непомерной динамикой, где все подряд занимаются всем подряд. Кого там только нет: и русские, и цыгане, и вьетнамцы, и китайцы, и таджики, и казахи, и азербайджанцы с армянами и грузинами – каждой твари по паре. Тут тебе и простые барыги, и торговцы оружием, и наркодилеры, и проститутки, и мошенники, и карманники… Короче говоря, – клочок ада на Земле обетованной, где купить и продать можно всё на свете, даже свою душу. А так же запросто можно там остаться без штанов. В прямом смысле слова, из-под твоей задницы на Апрашке могут незаметно вытащить даже стул, а ты останешься так же сидеть, но уже на каком-нибудь ящике.

Подобное со мной и произошло в этот день. Заехали мы на рынок со стороны Апраксиного переулка и направились по разным точкам закупаться. Меня с телегой, при этом, оставляли где-нибудь в сторонке, а Шафа и мой друг ходили за товаром, приносили (точнее Саня приносил), складывали на телегу и снова уходили за следующей партией. Это были разные там коробки с шоколадками, с консервами, с напитками, а также печенье, макароны, крупы и многое другое. Было среди этого и кофе в банках – друг принёс целую коробку (банок 30 хорошего дорогого кофе) и сказал:

– Шафа передал, чтобы ты на эту коробку сел и не вставал, поскольку она очень дорогая и её тут могут стырить.

Всё понятно, я положил коробку с кофе на телегу и уселся на неё сверху, а Саня снова ушел за товаром. Была ещё пара ходок кореша, после чего они вернулись к телеге уже вместе с Шафой.

Прошло где-то около получаса не больше до того времени, как они пришли. Всё это время я сидел на кофе и, покуривая сигареты, зырил по сторонам, слушал доносившиеся из точки с аудиокассетами песни Кай Метова7. Я даже не подозревал, что может произойти что-то невероятное.

Подойдя к телеге, Шафа обвёл взглядом весь находящийся в ней товар, затем остановил его на мне, точнее на том, на чём я сидел, и вдруг с ошарашенным лицом проревел:

– Гдэээ? Гдэ кофе?

Не врубаясь о чём он говорит, я глянул под свою задницу и… охренел! Я сидел всё так же на коробке, но эта коробка была уже другая, не с кофе, а вся грязная из-под бананов, набитая какой-то хренью. Я вскочил на ноги и стал озираться по сторонам, в надежде на то, что произошла какая-то ошибка, ведь такого не могло быть… НО КОРОБКИ С КОФЕ НЕ БЫЛО! Меня от волнения начало всего трясти, кореш тоже смотрел на меня непонимающим взглядом, а Чарли Чаплин продолжал орать:

– Алэксей, ты же сидэл здес, никуда нэ ходил? Как у тэбя могла пропаст цэлая коробка кофе? Кто мог вытащить? Что ты мнэ мозги полощишь?

Я просто не знал, что на это всё ответить. Прооравшись, Шафа велел ехать назад на Плеханова, дескать, ладно, разберёмся дома.

Добравшись до склада, мы с Сашкой разгрузили телегу и уселись в одной из комнат, молча переживая произошедшее. Мой друг тоже не понимал, как из-под меня незаметно могли вытащить коробку с кофе, и мне показалось, что он уже недоверчиво на меня поглядывает. Однако мы – друзья, и перешёптываясь с ним, пришли к выводу, что это, скорее всего, какая-то подстава. Плохо, что это было с нами впервые, поэтому мы понятия не имели, что делать в таких ситуациях. Это уже сейчас ясно, что надо было просто послать этого Чаплина в пи… рожковую ещё на Апрашке и свалить подобру-поздорову, но тогда мы почему-то растерялись. Может быть и к счастью.

Шафа ушел к Мише в комнату, и они о чём-то там долго разговаривали на своём ахалай-махалайском. О чём они базарили было непонятно, но минут через двадцать оба вышли к нам, гадко лыбясь. В это же время пришла и бухгалтер Надя. Говорил с нами Шафа.

– Значыт так, воры, – начал он. – Сегодня ви оба нас хорошо кинули. Мы с Мишей думаем, что у вас был сообщник, которому вы отдали коробку кофе. Кофе очень дарагое, ви это знали. Хотели нас обмануть, якобы вас обокрали…

Мы с корешем было начали возражать, что и в мыслях такого не было, что мы сами сидим, очкуем, но Миша повысил голос:

– Молчите! Не надо врат! Значит так, сейчас кто-то из вас едет домой и несёт сюда хотя бы один паспорт. Потом ви атрабатываете у нас это кофе два месяца и идёте ко всэм чертям! Всё ясно?

И тут уже мы стали убеждаться в своих догадках – это их самих работа! Скорее всего, таким образом азера обходятся бесплатными грузчиками и фасовщиками уже который год подряд! Вот, чурбаны! Находят молодых ребят, подставляют их на Апрашке, или ещё где, а потом те работают на них бесплатно месяц-два. После чего всё повторяется. Мы же, идиоты, добровольно в эту херню влезли!

Я и Саня решили поговорить об этом с бухгалтершей Надей, однако лишь поняли, что надо скорее валить отсюда. Как я уже писал выше, Надя рассказала нам с Сашкой историю про Мишу, что, дескать, какой он крутой и беспощадный мафиози, что даже милиция его боится, и что лучше отработать и не связываться. Чувырла, она была с чурками заодно!

Когда мы с друганом было собрались уже уйти вдвоём, нас в дверях нагнал Миша, вытащил свой кинжал (настоящая сабля, бля!) и заорал:

– Я же сказаль, кто-то один идёт! Второй сидит здэс до его приезда! Крисы, умеете воровать, умэйте и отвечать! Кто поедет?

Саня вызвался остаться, так как его паспорт находился в это время в паспортном столе – он проходил процедуру оформления каких-то там жилищных документов. За своим паспортом поехал я.

– Если черэз три часа тебя нэ будэт, я отрежу твоему другу яйцо! – сказал азер Миша и добавил, – А пойдёшь к мэнтам, то отрэжу оба. Мне похрен мэнты! А потом я и тэбя найду! Поняль?

Я, конечно, всё понял. Долго ли запугать молодых, воспитанных в мирных советских семьях, и ещё не знающих чёрной агрессии?!

Обернуться мне удалось быстро, матери моей дома не было, а батя спал пьяный. Я зашел в комнату, вытащил из секретера свой паспорт и помчал обратно. Если бы хоть кто-то дома спросил меня, зачем мне паспорт, то может быть я и рассказал. Тогда наверняка всё закончилось бы милицией и, скорее всего, яйца никто ни кому бы резать не стал. С другой стороны, времена были страшные.

Когда я приехал на Плеханова, на часах было уже пять вечера – час работы и домой. Этот час мы с корешем фасовали сахарный песок с сухим молоком, и в голову пришла гениальная мысль. Удивительная вещь – этот мозг, где-то он совершенно не желает соображать, а где-то подбрасывает потрясающие вещи! Однако реализацию своей мысли мы отложили до следующего дня – надо было всё хорошенько обсудить, обдумать.

ГЛАВА III. Даги, или Мы из Кронштадта

Ехали домой мы, конечно, в очень плохом настроении, и в этот вечер нас с другом ждал еще один неприятный сюрприз. Возле метро Сенная площадь к нам подошли два наглых… чурбана и потребовали денег, иначе, дескать, они нам «атрэжут яйца». Мы с Саней тогда ещё так переглянулись, ведь вроде бы пасха ещё не скоро, чего это вдруг такой ажиотаж вокруг наших яиц? Промелькнула мысль, а не Шафой ли с Мишей подосланы эти чурки-придурки, но подобное было весьма нелогично, поэтому мысль эту мы сразу отмели – просто хреновое совпадение.

Самое же смешное (и счастливое для нас) здесь было то, что всё происходило прямо перед входом в вестибюль станции метро, на ступеньках. Вокруг уйма народу! Светло! Мы начали забалтывать этих чугреев всякой всячиной про тяжелые времена, про голодных родителей, ждущих нас дома, а сами потихонечку отходили внутрь вестибюля. Вот мы уже вошли в двери и, глядим, а в трёх шагах от нас – пикет милиции с открытой дверью. Я и кореш вновь переглянулись и, кивнув друг-другу головами, схватили двоих чурок за грудки и втащили в пикет с воплями:

– Дядя милиционер, эти два дятла нас на деньги кидают!

Неруси было хотели шугануться обратно, но на их пути в дверях встал мент, появившийся откуда-то снаружи. Он и говорит:

– А я ещё на улице заприметил, что тут проблемы у кого-то.

Короче, дело здесь закончилось тем, что двоих бандитов заперли в обезьянник, а мы с Саней написали заявления о том, что нас хотели ограбить. Думали, на этом дело и завершится вовсе. Ан нет, сотрудники органов попросили нас подождать и потом поехать в отделение милиции, где необходимо поговорить уже со следователем, который этим сверхсерьёзным делом займётся. Скоро, мол, придет машина и нас всех туда отвезут.

Минут через пятнадцать подъехал УАЗ (козелок), в задок которого затолкали чурок, а нас усадили на заднее сидение. Я тогда ещё обратил внимание, что в «козелке» у стражей порядка играл мой любимый «Сектор Газа»8 с песней «Мент». Во, думаю, какая ирония судьбы!

В отделении с нами в кабинете действительно трещал следак. Он нам с деловым видом объяснил, что ребята, которые пытались нас обчистить, – матросы, родом из Махачкалы, уже второй год служат в Кронштадте, в какой-то там морской части. Они были сегодня отпущены в увольнение, и видимо так решили подзаработать себе деньжат. Дело же сие очень важное – разбой как-никак, поэтому разбойниками будет заниматься военная комендатура, сотрудники которой уже к нам выехали. Нам – потерпевшим обязательно нужно будет ехать с ними, и дать показания уже там.

С дагами9 они, судя по всему, тоже разговаривали, так как, когда мы с дружбаном шли в туалет мимо камер предварительного заключения, из-за решетки в нашу сторону неслось уже жалобное:

– Слишь, пацаны, а на хрен ви это всё замутыли то? Давайтэ дагаворымся! Заберыте заявы…

И это мы-то замутили?! Мы ещё утреннюю хрень размутить никак не можем, куда уж нам ещё-то одну мутить!

Я не помню даже адреса той комендатуры, куда мы поехали на подошедшем только через два (!!!) часа УАЗе (воронке), но тоже где-то в центре города – ехали не долго. Час с лишним провели в комендатуре, где какой-то капитан какого-то ранга нас с другом расспрашивал. Составив протокол, он нас отпустил. Уходя, мы спросили у капитана, что ждёт этих двух моряков? На что капитан строго ответил:

– Тюрьма!

Спустя две недели мне домой звонили из Кронштадта, сказали, что из Махачкалы приехали родители бандитов и хотят переговорить с потерпевшими, т.е. с нами. Нас просили приехать. Ездил Саня один (я работал), мы договорились, что он заберёт заявление, потому что даги и так были достаточно напуганы, просидев две недели на гауптвахте с перспективой на зону. Для них на этот раз всё обошлось. Но наши с друганом приключения продолжались.

ГЛАВА IV. Тайная операция

К 9 утра следующего дня мы снова были на работе. На этот раз нам предстояло провернуть тайную операцию, а если всё пройдёт благополучно, то и продолжать в том же духе до конца отработки. Но изначально нужно было переговорить с продавцом азеровского ларька, куда мы возили товар, в том числе фасованные сахарный песок и сухое молоко. Задумка же была следующая.

Когда мы фасовали, например, сахар, то мы совочком брали его из открытого 50-ти килограммового мешка и рассыпали по приготовленным 1—2 килограммовым целлофановым пакетам, предварительно взвешивая на весах. Затем мы укладывали пакеты в освободившийся пустой мешок из-под сахара так, чтобы в нём тоже получилось ровно 50 кг. Так велели азера. С сухим молоком мы поступали точно так же, только мешки с молоком были не по 50, а по 30 кг.

Потом, после обеда, когда уже всё расфасовано, мы складывали укомплектованные мешки сахара и молока на телегу, и вместе с другими продуктами везли в ларёк. Там продавец ларька всё это реализовывал. Самыми популярными у покупателей всегда были именно сахарный песок и сухое молоко.

Мы же с Саней решили во время фасовки укладывать в мешки не по 50 и 30 кг фасованного сахара и молока, а по 60 и 40 соответственно, благо мешки это позволяли. С продавцом ларька мы хотели договориться, чтобы излишек от продажи делился на троих. За день обычно уходило почти по мешку и того и другого, поэтому дело стоило свеч. А поскольку азера всегда затаривали склад под завязку, то недостача вскрылась бы ещё не скоро. К этому времени мы бы успели отработать это грёбанное кофе и свалить.

Как я уже писал, продавец ларька – это 20-ти летняя русская девчонка по имени Света, работала одна, почти без выходных (Шафа подменял её иногда, когда той нужно было отдохнуть денёк-другой). Деньги ей по-любому не помешают, лишь бы не струсила. Поговорить с ней – значит рискнуть, так как может и заложить, но риск, как говорится, дело благородное.

Данный день мы решили посвятить именно этому разговору, и… Света с радостью согласилась! Не было ни минуты раздумья. А ещё она добавила:

– Ну, наконец-то! Сколько у Шафы с Мишей работаю, ни с одними грузчиками не удалось ни на что договориться. Все какие-то ссыкливые. Я и вам-то уже не собиралась предлагать. На другой точке, до этого, мы с ребятами мутили – неплохо выходило… пока не попались.

– А когда попались?

– А когда попались, то разбежались в разные стороны. Пацаны на Звёздную, а я – сюда, к этим лохам чернож@пым. Мне сюда ближе из дома ездить.

И тогда мы поняли, что с продавцом у нас проблем не будет. Свою тоже весьма лоховскую историю с кофе мы ей рассказывать не стали. Договорились, что завтра привезём первую партию товара.

На следующий день с утра мы нафасовали себе приличной «халтуры». Чтобы нам лучше пахалось, азера поставили в нашу рабочую комнату небольшой мафон10, куда мы заряжали свои кассеты и работали под крутой музон. В свой первый день миссии «кинь хача» мы, помню, крутили альбом M.C. Hammer11 «Please Hammer Don’t Hurt «Em» – любимую вещь Сани.

Во второй половине дня мы отвезли товар Свете, и к 6 часам вечера Света нам уже отсыпала нехило денег.

У нас пошло-поехало!

Однако скоро нам стало этого мало. Мы начали таскать сахар, молоко и некоторые другие продукты и домой, где совершенно успешно втюхивали их соседям, соседям соседей, соседям друзей и друзьям этих соседей. Бизнес процветал. Теперь мы могли себе позволить по дороге домой, недалеко от Апрашки, купить новый (один или два) денди-картридж, и рубиться в приставку целыми вечерами, под крутой музон новой же аудиокассеты! Кроме того, мы перестали кушать дома скудную родительскую еду – отныне наше питание было примерно таким: кура гриль, копченая колбаса, соус Uncle Ben’s с белым вином и ананасами, а также вкусные немецкие сосиски в консервных банках (название не помню). Курили мы теперь не Союз-Аполлон с Беломором, а Camel с Marlboro, пили водку Absolut и запивали её Zuko (краденным у азеров)12.

На работе в обед, однако, мы имитировали приём пищи – разогревали на сковороде просроченную гречку с мясом, накладывали в тарелки и… смывали всё в унитаз. Всё было, как по правде, чтобы азера не заподозрили нас ни в чём – пусть думают, что мы всё ещё нищие.

ГЛАВА V. Большая афера

Две недели спустя Света нам с утра говорит:

– Ребята, нужно 6 мешков сахара и 4 мешка молока. Есть люди, которые возьмут это сразу и бабло на руки.

Мы с Саней призадумались. В принципе это можно было провернуть, поскольку как раз на днях мы с Шафой хорошо затарили склад мешками – азера взяли сразу 70 и 50 мешков сахара и молока соответственно по дешевке. Удачный момент – склад снова забит так, что пропажи не заметят. Но как вынести, ведь если Шафа целыми днями где-то ходит, то Миша, сцука, почти всегда сидит дома, видимо с документами что-то не так, или прячется от мусоров.