Еврейское счастье Криса Кельми

ОТ АВТОРА

Помню, как-то Крис Кельми позвонил мне – советов взять: соглашаться ли ему на участие в какой-то там передаче НТВ, не будет ли, мол, подставы и провокации.

На что я вынужден был ему сказать: Крисуля, ну о чем ты, блядь, говоришь вообще, ты только что в эфире у Малахова на Первом, будучи в жопу пьяным, подарил Челобанову свою вставную челюсть! Что у тебя журики могут спросить такого, чтобы ты ответом себя скомпрометировал круче, чем в «Пусть говорят»? Ну что?! Ты сам то это видел? Да? Ничего не помнишь? А зрители запомнили. И многие именно таким и будут помнить. «Из песни слова не выкинешь».

Увы, я оказался прав. Ролик «Челюсть Криса Кельми» на YouTube пережил музыканта. Кельми сподобился на последних аккордах своей неровной жизни просто под корень снивелировать завидную репутацию рокера из «Високосного лета» и бесконечными пьяными ДТП + семейными разборками с Люсей превратил себя в не самого симпатичного клоуна. Друзей одного за другим он отсекал дикими ночными звонками, а фанатов у него уже к тому времени не было.

Безмерно жаль Толю, прекрасного товарища, надежного партнёра, одаренного композитора и Легенду советского рока, но, ещё раз «увы», он погубил себя сам и телевизионщики лишь помогли вырыть яму там, где мог быть воздвигнут пьедестал.

Он переживал из-за прилипчивых выдумок про то, что он, де «Калинкин» (кто-то верит в эти инсинуации по сию пору) и страдал от невостребованности.

Мне говорят: чтобы остаться в памяти подлинным рок-героем, надо влёт уйти до 30, как Виктор Цой. Ну нет, вовсе нет. Смотрите на Костю Кинчева, вполне себе рок-икона, без нарко-скандалов и ДТП а-ля Миша Ефремов.

Не знаю написано ли это было ему на роду или просто сакраментальное «еврейское счастье» отрикошетило по Кельми, но есть вещи, которые не лечатся. Надеюсь, те «нарядные» походы по костюмерным разных трэш-шоу будут жить отдельно от его музыки.

Мне на эту реплику в Фейсбуке ответили:

Ну, Крис Кельми пережил в себе рокера на целую жизнь. Уже в 1985, ну 1987 он его в себе

задушил.77 После шедеврального, и непонятого у нас альбома 1982 г. «Распахни окно» и со смертью Смеяна, Крис стал играть практически попсовую музыку. Не могу я назвать роком «Ночное рандеву». Хотя конечно музыка эта высокого качества.

И экс-коллега по МК Олег Старухин добавил:

Я бы не стал его сравнивать с Цоем или Кинчевым. Рокером из «Високосного лета» его не помнят даже те, кому 50—55. Чем он запомнился: автор одной попсовой песни, которую «спел» чужим голосом. Остальная популярность к музыке не имела никакого отношения. А уж к рок-музыке тем более. Скандалы, интервью, круизы, футбол… Всё что угодно, но – не музыка. Кто-нибудь начиная с конца 90-х был на сольном живом концерте Кельми? А может еще и билеты на него покупал?

Да, Крис, конечно, не был оценён при жизни пропорционально своему вкладу в роккультуру страны, а задолго до смерти 1 января 2019 года и вовсе предан забвению. Алкоголь и кокаин совершенно десоциализировали талантливейшего композитора + организатора (никогда не было у него «директоров», за исключением единокровного брата) и он превратился в парию: с ним не общались ни бывшие соратники, ни члены семьи.

Как выяснилось (я про отклики на первую книгу о КК) многие поклонники даже не допускали мысли, что Анатолий «Крис» Кельми имеет еврейские гены. Более того, самый прославленный из соратников, настоящая рок-легенда Александр Кутиков, который всегда акцентирует своё еврейское происхождение, как-то раз, помню, обмолвился об антисемитизме Криса. Все считали его по умолчанию прибалтом и даже соратники по «Високосному лету» не знали о том, что его бабушку звали Саррой Марковной, а отца, которого я знал, как Ария Михайловича – Арье Мейлаховичем (дед – Мейлах Абрамович Кельми).

В одной из наших бесед (в книге приведена), когда мы вспоминали отца музыканта, Крис как бы намекнул, что они из сефардов («испанские корни»), хотя я полагаю, что ашкенази, скорее.

В ту пору, когда мы сошлись, еврейская тема не была ни трендом, ни «лакмусом», в Советском Союзе молодые люди вообще не акцентировали внимание на пресловутом «пятом пункте», хотя он и фигурировал в паспортах, что выдавали в 16. Трендом был запретный плод рок-музыки. И Кельми создал (на пару с Ситковецким) лучшую, по мнению многих, рок-команду СССР – «Високосное лето». Занятно, что сегодняшний состав «Машины времени» это экс-високосники. За исключением самого Макаревича. Да, Кутиков и Ефремов ушли из ВЛ после раскола легендарного коллектива.

Посмотрел я выпуск ПГ («Пусть говорят») – о боги рок-н-ролла да демоны ТВ – неужели блистательного Бари Алибасова будут помнить всего лишь как выжившего из ума «мужа» вдовы Шукшина?

«Трескучие телепидоры» (© Всеволод Баронин) сериалом этих нескончаемых трэшшоу уже нивелировали память о гениальном актёре Армене Джигарханяне и уникальном рок-новаторе Крисе Кельми: помнят их как фриков (не все, но многие, увы).

У меня в Фейсбуке этот пассаж не просто комментировали, там и блиц-полемика состоялась.

Оператор ЦТ СССР Борис Саксонов:

Все относительно: если Кельми выдающийся музыкант, то я Папа Римский.

Музыкальный критик Всеволод Баронин:

Чем же Крис вам так не угодил? Что не пел блатных и «актуальных» песен о великой и обиженной России? Бедняге Крису теле- и прочие пидоры вылепили публичный образ полусветского алкаша, а не выдающегося музыканта, которым он был.

Поэт Виктор Пеленягрэ:

Ну, с гениальным актером Джигарханяном все понятно. Даже выживший из ума вечный жених весёлой вдовы Шукшина не вызывает вопросов. Но как заунывный перестроечный рок-акын Крис Кельми, не написавший ни одной пристойной роккомпозиции, стал уникальным рок-новатором, не укладывается в голове. Есть Крис

Норман, Крис Ри, но Крис Кельми?)))

Ирина Халютина, «Школа гостеприимства»:

Вы это сейчас серьезно? Крис Кельми – выдающийся рок-музыкант, композитор, аранжировщик. Даже если бы он не написал «Замыкаяая круг», «Верю я», «Ночное рандеву» и другую замечательную музыку, которая к сожалению не известна широким массам, он создал такие группы как «Высокосное лето» и «Автограф», вместе с Сашей Ситковецким. И этого достаточно. Вы наверное не знакомы с ними. Оно и понятно, вы «выдающийся поэт», как вы себя величаете. А я вот вас тоже не знаю…

Крис Кельми – культовая фигура, и очень знаковая для рок-тусовки московской. Интеллигентный, клевый, харизматичный, с замечательным чувством юмора, гостеприимный человек. Очень светлые воспоминания о нем, несмотря на эти чудовищные передачи. Это преступление, выставлять людей в таком свете. Жаль, что те, кто его не знал, судят о нем по этому г… ну. Светлая память, тебе, Крис.

ТВ-режиссёр Михаил Макаренков:

Да так и есть, Жень. ТВ вообще прекратилось в помойку. Нет нормальных авторов, нет режиссёров, нет редакторов. Чтобы сделать какой-то «продукт», нужна нормальная, умная команда. Но уже с 90-х – это «им» не нужно. Просто «полоскать бельё» – это недорого, и легко. Достаточно посмотреть на участников обсуждения – одни и те же лица.. Уже тошнит.

Писатель Михаил Липскеров

Был в 80-ом в Сухуми на концерте «Интеграла». Настоящее рок-шоу! Брательник его – полуголый гитарист… Секс-символ.! Ставил Григорий Кантор.

Роман Матыцин, «23 кадра»

Вообще плевать, кто что считает. Ибо Алибасов это блестящий продюсер и лидер прелюбопытнейшего ВИА «Интеграл». А тем, кто не в курсе кто такой Крис Кельми нужно послушать альбомы «Замыкая Круг» и» Мы знаем», чтобы осознать, что «Рок Ателье» были советскими Duran Duran.

Сергей Куликов, k-tochka k:

Я когда был школьником, ходил на концерт «Интеграла» – это было в самом деле откровение для ненаслушанного советского вьюноши. Спасибо за это. Но сегодня это звучит просто жалко, конечно. Как и пресловутые «Рок-ателье», извини. Ну какой в жопу Дюран-Дюран, дорогой Роман – извини за невольный стих? Рок-ателье – это такой местечковый рок, даже не рок, а рочок. Экзотика, как вьетнамский или филиппинский рок. А заглавный трек – этот самый «Замыкая круг» – жалкие потуги на «We are the world», перестроечная «шляпа», фальшивые «миру – мир», когда на секунду показалось, что мы тоже – типа часть паззла мировой культуры, что сейчас все сложится, сейчас заживём. Ни хрена. В «Ночном Рандеву» был клёвый запоминающийся рифф, а потом выяснилось, что он вроде откуда-то спизжен, да и вообще советский Дюран там просто

рот открывает (привет Киселеву – открыл Ящик Пандоры) Роман Матыцин:

Ну это какие-то странные претензии. Никто не говорит, что «Рок-Ателье» это в копейку Duran Duran, а Крис Кельми это Саймон Ле Бон. Ты же вроде шаришь и должен понимать, что всё имеющее отношение к так называемому Soviet Grooves это конечно местная музыка, но со своими чертами, которые сейчас ценят во всем мире. И я ещё раз задам вопрос: ты слышал альбом Рок Ателье «Мы знаем»? Просто у меня ощущение, что комментаторы, включая тебя, у Кельми кроме» Замыкая Круг» и «Ночное Рандеву» ничего и не слышали. Но при этом что-то там судят. А я вот, когда мне попалась эта пластинка, поставил её и реально обалдел от уровня группы и от того, что они играли очень крепкий материал, причём с очень не здешней профессиональной подачей и каким-то европейским лоском, который во многом был инспирирован модными тогда «новыми романтиками», в частности Duran Duran. Я вообще считаю Криса Кельми недооценённым музыкантом. Во многом он сам виноват, согласен. Но судить об

исполнителе, зная только две песни, это так по нашему, согласись;) Художник и куратор Кирилл Шаманов:

Они неправильно позиционируются в истории сами. Таких всегда много, нужно авторское новаторство, в поп-музыке вообще трудно остаться т.к. оч большая конкуренция и память у их публики оч короткая и плохомультиплицируемая в современность. ***

Как и у всех в рок-тусовке, у Криса Кельми были проблемы с хрестоматийной триадой sex, drugs & rock’n’roll. Кокаин стал популярен в этой среде в середине 90-х, но портвейн лакали в зверских дозах ещё со школьной скамьи (сразу проговорю, что и я не был исключением, хотя этим – студенческим пьянством с будущими рок-иконами – и ограничился мой вклад в отечественное рок-движение… ну и несколько публикаций в «Звуковой дорожке» перестроечного «МК»).

С пресловутым «сексом» тоже было не совсем просто: для КК это был какой-то спорт, погоня за рекордами. Собственно, заявление о количественных достижениях на ниве пересыпов, опубликованное в моём «Новом взгляде» (+ фото абсолютно обнаженной Люси Кельми) и стало триггером разборок между Кельми и Градским, которые и привели к рождению мифа о том, что настоящая фамилия Толи Кельми – Калинкин.

Об этом в книге – есть. И то самое фото Людмилы, кстати, тоже.

Короче, это не биография музыканта и уж тем более не мемуары. То есть перечислять общеизвестные факты я не считаю нужным в данном издании. Типа: в пятнадцать лет основал рок-команду «Садко», которая была дублирующим составом популярной московской команды «Рубины»; в 1972 году взял псевдоним «Крис» в честь героя фантастического романа «Солярис»

Криса Кельвина, через пять лет окончил факультет мостов и тоннелей Московского ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени института инженеров железнодорожного транспорта Министерства путей сообщения СССР (МИИТ), где его однокурсниками были

Владимир «Джеймс» Кузьмин, Михаил Харит и Владимир Слуцкер, а ещё через шесть – поступил на эстрадный факультет Государственного музыкального училища имени Гнесиных (ГМУ имени Гнесиных, педагог – Игорь Михайлович Бриль), где учился с тем же Владимиром Кузьминым.

«Увлечение рок-н-роллом началось с 1970 года, в мои пятнадцать. В 1972-м по желанию отца я поступил в Московский институт инженеров транспорта (МИИТ), оказавшийся центром рок-нролльного движения наравне с МАРХИ. Студенческая среда в те годы была интеллектуально подкованной и свободомыслящей. Увлечение музыкой перевесило здравый смысл и родительские наставления. Я поучаствовал в строительстве тоннеля в Краснодарском крае, а потом ушел из аспирантуры и попал в… андеграунд рока. За студенческим „Високосным летом“ настал черед нашей группы „Автограф“, получившей всесоюзную известность после рок-фестиваля 1980 года в Тбилиси, где мы заняли второе место следом за „Машиной времени“».

Насчёт «Ночного рандеву». Мы обсуждали как-то одно из интервью Кельми и мой экс-коллега по МК Олег Старухин резонно заметил:

«Деление на рок и попсу в 80-е и 90-е скорее не стилистическое, а техническое (рокеры выступали исключительно живьём, а попсовики – под фанеру или минусовку) и мировоззренческое. По большому счёту из суперпопулярных коллективов, называющих себя рок-группами в стиле рок играли немногие (Ария, Алиса, может еще пара команд). Но по большей части это были бардовские песни с рок-инструментами».

Дискутировал с Кельми (полемика, увы, не может быть продолжена): это рок-музыка или эстрада? Любопытное обсуждение случилось в Facebook’е:

Дима Мишенин, художник, идеолог нового эстетического тоталитаризма:

Крис Кельми такой же рок, как Богдан Титомир – хип-хоп, а Шура – рэйв.

Алексей Сорокин:

Как ни крути, Кельми был пионером, как и БОНЯ, в этой нише, а его участие в «Високосниках» давало ему пожизненное право быть рокером. Поп-рок, было же такое направление.

Александр Бурый, журналист + фотограф:

Ну, уж если Кельми и «Ночное рандеву» признать роком, тогда весь «Мираж» туда же надо отнести. Горбашовские гитарные рифы, которые он кстати, живьём выдавал на концертах, даблтреком на фанеру, чем не рок? Отличные запилы, кстати.

Иван Степанов, музыкант:

Осин, Осин, ну давай у Кельми спросим… Виктор Пеленягрэ, поэт: Ни Богу свечка, ни черту кочерга… Андрей Правдин, гитарист:

«В одной песни Криса Кельми „Замыкая круг“ рока больше чем во всём ленинградском „роке“. А „Ночное рандеву“ – первоклассный поп-рок».

Елена Гудзовская, журналист:

С ума можно сойти от комментариев! А вот вопрос ко всем комментаторам «Машина времени» – это рок? А «Воскресенье»?! Дальше продолжить? Рок – это, да не в нашей традиции, «Sepultura» и «Slayer» и прочие! А коллектив «Адо», может, повторюсь, никто не пытался послушать?

*****

Еврейские мудрецы говорили: «Тот действительно счастлив, кто радуется своей участи»:

«Первоначально эта фраза из «Пиркей Авот» звучит так: «Кто богат? Тот, кто доволен тем, что у него есть». В этой фразе заложен глубокий смысл: под «богатством» подразумевается внутреннее духовное состояние человека. Не материальное благополучие, которое мы обычно считаем недостаточным, сколько бы денег у нас не было, а состояние, когда человек доволен своим уделом. Именно тогда он счастлив.

<…>

В иудаизме счастье – это гармония с самим собой, с Торой и Вс-вышним. Она распространяется на все аспекты нашей жизни: на семью, на работу, на наш взгляд на самих себя, на наш духовный рост. Человек, который верит во Вс-вышнего, обречен на счастье, потому что вера в Б-га открывает перед ним бесконечные духовные и физические возможности для того, чтобы сформировать правильный взгляд на все аспекты жизни. Это, безусловно, наполняет человеческую жизнь смыслом и счастьем».

*****

Тот факт, что рок-культура в какой-то момент стала массово-популярной как бы доказал, что большой процент нашего, разных возрастов, населения, в принципе, способен быть свободным.

Тот факт, что не появилось нового поколения русского рока с философией жизни доказывает, что прежняя аудитория рок-лидеров не выдержала бремени свободы и переметнулась в попсу, т.е. предпочитает развлекаться, а не думать о вечном

То есть, если кто-либо напишет настоящую книгу о КК, то эти заметки могут послужить своего рода штрихами.

Здесь рассказано (прежде всего – самим героем повествования) о демонах, обуревавших творческую натуру и, по мне, вещества были лишь методом погружения в эскапизм человека, чей композиторский дар так и не был оценен критиками и тусовкой.

В книге много фото из личного архива Марианны Ефремовой, жены славного «машиниста» Валеры, а в качестве предисловия я использую ЖЖ-пост Всеволода Баронина от 6 января 2019 года. Не потому что этот музыкальный критик сочинил лестные рецензии на мои книги для «Книжного обозрения», а потому что коллега точно поставил диагноз.

НА СМЕРТЬ МУЗЫКАНТА. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Этот материал написан в первые же дни после кончины Криса Кельми и впервые опубликован в Интернете 6 января 2019 года.

Земную жизнь пройдя гораздо более чем до половины, ты не то что понимаешь, а просто знаешь о том, что совпадений в нашем мире, тем более мире отечественного, условно говоря, шоу-бизнеса, не так уж и много. Однако нельзя отделаться от чувства, что новейшие интернет-разборки якобы молодых либо «модных и актуальных» как бы музыкальных обозревателей о том, кого из криворуких музыкантов сверхнового поколения считать нужными для молодой России, а кого – нет, не зря совпали по времени с кончиной одного из тех настоящих Музыкантов, стоявших у истоков русскоязычного, а никакого не «русского», рока. То есть нормальной рок-музыки совершенно западного образца, но с нормальными, а не какими-то там якобы протестными текстами на родном языке… Да, Крису Кельми за свою жизнь довелось написать немало песен, которые по-хорошему входят в золотой фонд нашей рок-сцены, очерченной временными рамками 1977–1987.

Те, для кого имена андерграундной ещё советской рок-сцены 70-х – не пустой звук, прекрасно помнят, что аура таинственности и некоей, как бы сейчас выразились, «продвинутости», окружавшей вторую после «Машины времени» по популярности московскую рок-группу «Високосное лето» становилась ещё таинственнее после рассказов счастливых свидетелей о её концертах. Все иные запретные плоды тогдашнего рок-движения меркли после баек о том, что в «Високосном лете» играет музыкант («кажется, клавишник» – как выражались те же свидетели), который в одной инструментальной пьесе изображает из себя скелет, прыгая в соответствующем костюме в свете стробоскопов! Самодельное студийное демо «Високосного лета» в народе особого хождения не имело, концертных записей «Високосников» тоже было не сыскать, и сильно положительное мнение о группе складывалось благодаря этому шоу-эпизоду.

Получается, что Крис Кельми – а по сцене в шокирующем для той страны и той эпохи наряде скакал именно он – этим шоу напророчил собственное странное будущее: в глазах публики, пусть даже не пресловутой «широкой», он всегда выглядел не тем, кем был на самом деле. Своеобразный композитор, явно творивший себе кумиров, как сейчас слышно, из умного британского поп-рока 70-х и, в пьесах посложнее, из группы Supertramp, вошел в нашу общеупотребительную историю не как музыкант, а как светский персонаж не лучшего качества, написавший всего одну песню «Ночное рандеву», и судившийся с кем-то из-за неё…

Действительно, очень жаль: будучи своеобразным и очень узнаваемым мелодистом, Крис создавал песни, которые в лучших ситуациях могли бы стать становым хребтом нашей поп-роковой сцены. Мнение о Крисе, как мнимо несерьёзном музыканте подкреплялось ещё и тем, что во времена «Високосного лета» он отвечал за то, что в рамках разнообразного материала состава сами музыканты почитали за попсоставляющую. Конечно, знакомая по переизданию единственного магнитоальбома «Високосного лета» на CD «Мона Лиза» – абсолютный хит, так же как и никогда не записанные «Так надо», а равно и песни-посвящения коллегам из групп «Удачное приобретение» и «Машина времени». А с другой стороны в серьёзной части программы пьес Криса хватало: великолепная баллада «Мир деревьев», крайне малоудачно переарнажированная и исполнявшаяся в конце 80-х; взрывная «Песня о бунтаре» и совершенно гипнотический эпик «Похититель снов»…

Поэтому никого не удивило, что после роспуска «Високосного лета» в мае 1979 года Крис, даже всегда будучи любителем поиграть песни Slade с бас-гитарой в руках, уже в сентябре не отказался от предложения своего бывшего коллеги Александра Ситковецкого и примкнул как второй клавишник к ещё никому не известной группе «Автограф», который в результате в самом начале 1980-го получил тайную славу как «новый состав „Високосников“», хотя прежде всего идеологически это было неверно. Крис продержался в составе «Автографа» только до мая того же года, успел отыграть с группой на историческом рок-фестивале «Весенние ритмы. Тбилиси-80» и записать с коллегами шесть номеров. Один из них, «2000 лет» с музыкой собственно Криса, в новой аранжировке неожиданно свежо прозвучал на юбилейных концертах «Автографа» 2005 года.

Но, конечно, Крис Кельми 80-х – это в первую очередь его собственная группа «Рокателье», 24 сентября 1980 года сменившая в стенах Театра им. Ленинского комсомола прославленный «Аракс».

И опять – все помнят о театральной работе «Рок-ателье» в спектаклях «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Люди и птицы» и, в особенности, «Юнона и Авось», но даже сейчас мало кто знает, что группа под руководством Криса и покойного Павла Смеяна не так уж редко выступала с полноценной концертной программой в окрестностях Москвы.

Немногие, помнящие эти выступления, восхищаются ими и сейчас – мало, что «Рокателье» за счет пребывания в театре имела отличный сценический аппарат, так и программа по тем временам удивляла сочетанием вроде бы несочетаемого – основанные на поп-мелодике песни Криса уравновешивались непривычными фанковыми пьесами Павла.

К единому знаменателю этот экзотический коктейль приводили насыщенные и изысканные инструментальные аранжировки, благодаря которым пьесы «Взлёт (Посадки не будет)» и «Люди и птицы» даже и до сих пор нет-нет, да и мелькнут на отечественных поп-сборниках. Остаётся только пожалеть, что отличный десятипесенный альбом «Рокателье» в 1983 году так и не прошел, что неудивительно для тех лет, худсовета «Мелодии», и широкому слушателю пришлось утешаться только двумя миньонами – гибким «Распахни окно» (1981) и уже нормальным «Если метель…» (1982), разошедшимся в те годы каким-то совершенно умопомрачительным тиражом. А программа «дискагиганта», как тогда выражались, полностью увидела свет лишь в 2000 году на ретроспективном CD-сборнике «Рок-ателье» «Я пел, когда летал», прошедшему, увы, фактически незамеченным. Однако к началу перестройки «Рок-ателье» стало напоминать проходной двор – одно время в состав группы входил даже покойный ныне Александр Барыкин, группа «Карнавал» которого на тот момент была разогнана функционерами Министерства культуры. И так ли удивительно, что весной 1987 года Крис принял предложение Ованеса Мелик-Пашаева и оказался с совершенно новым составом «Рок-ателье» в одной концертной программе с излишне разрекламированным «Чёрным кофе».

Это были другие и не самые известные слушателю песни – альбом «Мы знаем» (1988) на фоне тогдашнего условного рок-половодья прошёл почти незамеченным за исключением отчётливого поп-хита «Ночное рандеву», в результате принесшего своему создателю массу неприятностей в форме непонятных судилищ за его вокальную дорожку. Несмотря или благодаря этому медиа-скандалу «Мы знаем» так и не переиздан на CD даже 30 с лишним лет спустя! Однако именно этот не самый внятный период существования «Рок-ателье» принёс Крису тот большой хит, по которому его будут помнить все те, для кого история московской рок-сцены 70-х и 80-х – не пустой звук. Пьеса «Замыкая круг», исполненная сборной командой первых имён нашей профессиональной рок-сцены от Александра Градского до Марины Капуро, не только попала, что сейчас видится совершенно невероятным, в новогодний «Голубой огонёк1988», но и имела все шансы стать гимном нашей рок-сцены на века.

Этого, однако, не случилось. Качественный поп-рок «Рок-ателье» и его лидера оказался никому не нужен с приходом двухкопеечной сахариновой попсы, один из первых лиц которой, что символично, предложил сейчас денег на похороны Криса, а там и 90-е уже были не за горами.