The &. Part 1

© Jane Doe, 2017

ISBN 978-5-4483-7943-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1.

Теплый свет разливался по залу со множеством округлых столов, за которыми сидели роскошные люди в дорогих одеждах. Их взгляды были обращены на небольшую сцену, где только что замерло действие. Легкий ветерок волшебства звенел тысячами отблесков далеких звезд, витая вокруг. Мир замер в вакуумном беззвучии и все собравшиеся чувствовали невероятную общность, сплотившую столь малознакомых людей единого круга.

Каждый из них был подвержен своим мыслям, эмоциям, суждениям и жизненным взглядам. Сейчас все это исчезло, стерлось, и ощущение невероятной ясности тянуло их силуэты вверх- они и не заметили, как расправились спины и морщины мыслей стерлись с думных лиц. Все они боялись потревожить эти мгновения чистоты. Но сцена затаила дыхание, яркий свет софитов постепенно блек, уступая томному освещению зала, где родители смотрели на своих детей- новое поколение будущих выпускников Университета Майами.

Настала пора расплачиваться за увиденное, кошельки распахивались, ручки нежно царапали бумагу, в благоговейном порыве полной тишины вырисовывая нули, будто это могло продлить счастливые мгновенья чистоты. Сейчас для каждого из присутствующих цифры были лишь корявыми завитками на клочках тонкой белой материи.

А в темноте, за сценой, на старом табурете из уже забытых декораций сидела немая женская тень, окутывая сигаретным дымом серое пространство вокруг.

Но пора была прощаться. Участники вышли на сцену в последнем поклоне. Раздались первые хлопки и, отразившись эхом от эпицентров, накрыли гулом все данное им пространство. Благотворительный вечер был окончен.

Через минуту зажегся последний яркий свет, давая глазам привычные образы действительности, возвращая разум в обычное состояние сознания- со всеми его мыслями, проблемами, привычками.

Через две минуты от той общности осталась лишь легкая грусть в глазах. Медленно, нехотя люди друг за другом шли к выходу. Момент истины утрачен, осталось лишь воспоминание, но скоро и оно померкнет. А за дверьми- вечная погоня за мнимым счастьем. Но это потом, а пока есть время насладиться чистотой, хоть и ускользающей свободы.

Вот уже тела облегченно вздыхают, отвоевывая свою позицию у духа. Спустя полчаса все будет кончено. Остается только ждать. И даже ощущение от ощущения увиденного станет как туман. Иначе будет горько жить, в ожидании еще одного такого момента.

Кто-то сдается быстрее, и мысли начинают складываться в слова, пока еще тихие, в дань уважения более сильным душам идущих рядом. Пары выплывают из распахнутых дверей. И каждому первый глоток свежего воздуха кажется первым за всю их жизнь. Открываются глаза и головы поднимаются к звездному небу, как никогда чистому и понятному. Сквозь небо они видят космос.

Тихие шаги, шуршанье песчинок, платьев, легкий шепот и пряный шелест листвы возвращают гостей по аллее к их жизням. Особо чувствительные в минуты раздумий и смятенья будут возвращаться сюда, чтобы вспомнить. Но скорее всего их ждет разочарование. Ведь они будут одни.

Вместе с остальными из здания выходят двое мужчин. Один- высокий, поджарый, слегка небритый, в мятом, небрежно дорогом костюме черного льна. Руки в карманах брюк. Другой- чуть ниже ростом и моложе возрастом, не до конца сложившийся приятный парень с блаженной улыбкой на лице. Он явно не привык носить строгую одежду, но от этого она идет ему не меньше. На шее, вместо галстука, болтается пожелтевший львиный клык на кожаном ремешке.

Вдоволь вдохнув свежего ветра и налюбовавшись искрящимся небом, парень наконец повернулся к своему спутнику:

– Ну как тебе?

Тот хмыкнул, вынул из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, достал одну, поджег, медленно затянулся.

– Неплохо, для первокурсников. Долго готовились?

– Все те вечера, что я пропадал последний месяц. Или ты не заметил? – ответил парень ухмыльнувшись. Его явно веселило привычное безразличие курящего.

– Ммм,.. а я-то думал, ты девушку себе завел.– Ник хитро прищурился.– Или все же завел? Раньше я не замечал у тебя большой любви к искусству.

Грэг промолчал, лишь звучно фыркнув. Ему хотелось сказать, что отец заметил бы его «любовь к искусству», только если бы он разрисовал его любимый кабриолет баллончиком с краской, или станцевал на каком-нибудь собрании акционеров в набедренной повязке из пальмовых листьев.

Они замедлили шаг, подходя к тонированному джипу. Дверцу открыл водитель, но сигарета во рту Ника еще не дотлела, и они остановились возле машины, пропуская плавно расходящихся людей. Парень повернулся к аллее. Среди многочисленных теней проплывали три девушки. Но видел он только одну. В полумраке ночного свечения ее каштановые волосы нежно развевались на ветру. Простой, неиспорченно-чистый образ настолько выбивался из окружения, что не было никакой возможности отвести взгляд. Да и зачем?

– О, это Энн! – Грэг сделал пару быстрых шагов в ее направлении, слегка задев нарядную домохозяйку, проходившую мимо с седеющим мужем- банкиром.

– Энн, оу, простите, – лавировал он между идущими, – Энн, привет, поздравляю, все прошло идеально! Пойдем, познакомлю тебя с отцом.

Энн посмотрела в сторону машины. Ник отстраненно следил за неуклюжей траекторией своего сына и тут их с девушкой взгляды пересеклись, блеснув в полумраке.

– Ну пойдем, – вдруг согласилась та, знаком пообещала подругам вскоре догнать их и они с Грэгом вернулась к джипу.

– Эээ… па, это Энн Логан, за организацию сегодняшнего вечера нужно благодарить ее. Энн, это Ник Хант, мой отец…

– Очень приятно.– Ник учтиво кивнул, взял ее руку в свою, и коротко поцеловал. Быстрые, отлаженные движения, отточенные, закаленные черты лица, изумительная осанка и некоторая отстраненность взгляда. Энн показалось, что она наконец поняла смысл слова «благородство». По телу пробежали мурашки.

Она смотрела на мужчину мягко, но ее огромные серо-зеленые глаза плавно втекали в саму его суть, обволакивая изнутри, где каждая клеточка тела с удовольствием рассказывала свою историю.

– Поздравляю, превосходный вечер, – в улыбке прищурился мужчина. Водянистые голубые глаза, уверенный, низкий тембр с бронзовым отливом, легкий австралийский акцент и улыбка сильного человека, не умеющего заискивать.– А твои организаторские способности обошлись мне сегодня в приличную сумму. Продолжай в том же духе, и летом возьму тебя раскручивать какой-нибудь новый проект.

– Я всего лишь создала атмосферу.

– Это и отличает хороших исполнителей от плохих. Вы ведь вместе учитесь, на экономическом? – обратился он к сыну, не переводя на него взгляд. Девушка внимательно слушала, так же не сводя с собеседника своих бездонных глаз. Нику даже показалось, что если он не оторвется от нее сейчас же, то запросто может в них утонуть.

– Нет, па, она медик, у нас пара факультативов совпадает, – хмыкнул Грэг. Он уже как-то говорил об Энн своему отцу, но тот, видимо, не слушал его как класс.

– И почему выбор пал на такую серьезную специальность? – поинтересовался Ник. Ее глаза затягивали его все глубже, чарующий голос говорил только для него:

– Изучение медицины дает возможность заглянуть в суть человека с его самой материальной точки зрения, – хищно, но достаточно мило улыбнулась она.

Девушка смотрела только на него и никто другой не понял бы эту фразу правильно, как ни старайся. Десяток вариантов, транскрипций и расшифровок дали бы лишь подобие истинного смысла. А сама истина ускользнула бы в момент. Ник это оценил. Да, внутренний мир- это не всегда душа, есть еще и кишки. Мило.

– Достаточно цинично для столь юной леди, – хмыкнул в ответ Хант.

Вдруг Энн лукаво улыбнулась и совершенно буднично, уже для всех, отчего контраст отпечатался в его памяти еще явственней, продолжила.– Ладно, ребята, я пойду, у нас там девичник намечается… Ник, до свидания, было очень приятно познакомиться. Грэг, до следующего семестра. Хорошо отдохнуть! – еще раз улыбнулась она собеседникам, изящно развернулась и удалилась прочь.

Мужчины задумчиво проводили глазами странное создание. Чуть поодаль Энн присоединилась к своим подругам и, весело о чем-то перешептываясь, они втроем скрылись из виду. Первым очнулся Ник.

– Своеобразно, – сделал он заключение. Грэг все еще витал где-то вдалеке, смотря вслед растворяющимся в темноте силуэтам.– Э, слюнявчик дать? – пихнул его в бок отец.

– Что, а?.. Нет, нет… – смутился парень, дернув плечом.

– И чего ты ждешь, если она тебе так нравится? – недоумевал заботливый родитель.

– А кому не нравится… – хмуро признался Грэг, – все, поехали, я еще не собрал чемодан, – обошел он машину сзади и сел, Ник выкинул дотлевший окурок, запрыгнул на соседнее сиденье, захлопнув за собой дверцу.

– Дэн, гони домой, – и колеса плавно зашуршали по ночному асфальту.

В этот день Энн с подругами должна была идти на вечеринку в честь окончания первой экзаменационной сессии но, сославшись на усталость (что было совсем нетрудно- выглядела она теперь крайне вяло, будто эта благотворительность высосала из нее все соки), отправилась домой.

Энн Логан, Элизабэт фон Берг и Кэтрин о`Доннел снимали второй этаж небольшого симпатичного домика недалеко от университетского городка. На первом жило еще несколько ребят со старших курсов медицинского факультета и один океанограф, также с первого. Это были тихие парни, и они подбирали себе тихих соседей. В прошлом году второй этаж полностью принадлежал выпускникам, и пришлось хорошенько потрудиться, чтобы отмыть его от прощальных вечеринок. Это было единственной причиной, по которой старшекурсники не переехали повыше. Кто был хозяином дома, никто уже толком и не помнил- деньги просто собирались со всех жильцов и в срок отправлялись на какой-то заграничный счет.

Элизабет с Кэтрин решили оторваться перед отъездом в родные пенаты и хорошенько нагуляться перед семейными празднествами. Энн же никуда не собиралась в этом году. Переодевшись, она безмолвно села на диван перед телевизором и начала монотонно переключать каналы. Рядышком срочно примостился белый котенок с черной лапкой и начал усиленно намуркивать только ему известную мелодию. Энн погладила его немного, однако, не найдя ничего приличного на экране, решила оставить телевизор коту, а сама пошла в свою комнату, удобно устроилась в любимом кресле и взялась за учебник. Но буквы теряли смысл, расплывались, становясь переплетением неясных символов, сливавшихся в отпечаток образа- лица человека, только что вошедшего в ее жизнь, так просто и бесцеремонно. Она медленно провела ладонью по странице, будто оттуда на самом деле на нее смотрел Ник Хант. Рука до сих пор ощущала тепло его прикосновения. Такой родной и такой далекий одновременно… «Ник» – прошептала она про себя. Сколько воли потребовалось ей на той аллее, чтобы оторвать взгляд от его глаз, ничем не выдать волнение- ни словом, ни движеньем, вырваться из его магнитного поля и наконец доплестись до дома. Она начала всматриваться в свою правую руку, туда, где оставил след своего поцелуя этот мужчина, поднесла кисть ближе к лицу, словно пьяная втянула неуловимый запах его губ.

– «Неужели это оно!» – ее мысли крутились вокруг головы, больно давя и ударяясь друг о друга. Его образ отпечатался в уме с такой четкостью, что она могла осмотреть его со всех сторон, отчетливо видя каждую морщинку у глаз и волоски разноцветной щетины на щеках… на ее лице начала вырисовываться мечтательная улыбка… на секунду придя в себя Энн резко одернула руку, захлопнула учебник.-«Твою ж мать…!»

Она встала, направилась в ванную, на ходу скидывая с себя одежду, зашла в душ, набрала в легкие воздуха, перевела рычаг на холодную воду и потянула вверх. Ледяная струя обожгла ее темя, сердце перехватило на мгновение, но Энн уперлась ногами в землю и с силой, медленно выдохнула вниз.

Она делала так, когда паника, страх либо другие бесполезные эмоции затмевали ее разум. (Если не было возможности намочить голову- струя направлялась на самый выпуклый шейный позвонок (CVII). Со временем все меньше и меньше ситуаций могло спровоцировать столь бурную реакцию, и просто выдыхая вниз, а точнее- в землю всю тяжесть, (не пол под ногами, а Землю) она приходила в себя. Это очень помогало на экзаменах и в публичных докладах, при общении с людьми на порядок выше ее статусом. Но сегодня ничего не помогло- и этот вечер грозил переменить всю ее жизнь.

2.

Прошло безо дня две недели, заканчивалась рождественская пора, праздничные настроения постепенно сменялись обычными будничными заботами (насколько они могут быть обычными в таком месте как Майами на Рождество). Погода налаживалась- дожди поредели, кроющие небо облака дали лучам солнца прорваться на продрогшую поверхность земли.

Энн сидела в пустынной библиотеке, когда ее телефон ровно завибрировал по поверхности стола.

– Слушаю, – улыбнулась она. Голос с другой стороны заставил ее сердце встрепенуться.

– Энн, здравствуй, не помешал? Это Ник, Ник Хант, отец Грэгори. Мы недавно познакомились…

Энн подскочила на стуле. Тот резко шваркнул по полу, что можно было услышать через трубку.

– У Грэга все в порядке? – забеспокоилась она- нужно было срочно чем-то оправдать странный звук и нескрываемое волнение в голосе.

– Да, не переживай. Ты в городе?

– Эээ, да.

– Можем сегодня встретиться? – есть разговор.

– Ммм… до девяти я в библиотеке, потом свободна, – старалась она произнести как можно спокойнее. Для этого пришлось растягивать слова, говорить слегка нараспев, но результат ее все равно не устраивал. Хорошо хоть, он ее сейчас не видит, а телефон немного искажает звук.

– Отлично, машина будет ровно в девять, возле входа. Stanford Dr., если не ошибаюсь? Тогда до встречи, – отчеканил металлический голос и отключился.

Энн некоторое время недоуменно сидела без движения, потом посмотрела на время- до встречи оставалось несколько часов.

Последние недели она провела за учебниками- только чтобы не подпускать к себе ни единой мысли об этом человеке. И у нее получалось. На праздники ехать было особо некуда, все соседи разбежались по своим родным, так что она была одна во всем доме, конечно, если не считать котенка. Это и плюс- можно разгуливать голой по комнатам, и минус- когда извне никто не отвлекает, собственные мысли так и норовят вылезти наружу. Но ребята начали постепенно возвращаться и, учитывая, что семестр только начинался, библиотека стала самым спокойным местом обитания.

Здесь Энн борола свой личный мыслительный поток другим- научно-познавательным и все шло вполне себе гладко. До этой вот самой злосчастной минуты.

Худшим вариантом было бы гадать, для чего Ник хочет ее увидеть, поэтому Энн отложила учебники, села прямо, заплела волосы в косу, закрыла глаза и несколько раз низом живота глубоко вдохнула в легкие самый свежий библиотечный воздух, который только могла себе вообразить. Сердце постепенно приходило в норму, она открыла глаза, поставила на телефоне будильник, чтобы не отвлекаться на время, и снова взялась за книги.

У Энн был особый интерес в этой жизни- она отмечала в людях то, чего не видели другие- малейшие жесты, мимику, любые отражения эмоций, тембр, тон, мимолетные фразы, градус наклона головы, улыбки, смех, походка, поза, пульсацию крови в венах, изменения в температуре тела, запах и состояние кожи- все эти элементы складывались для нее в некое подобие схемы, дававшей наиболее полное представление о человеке. И чем больше опыта общения с разномастными людьми она приобретала, тем точнее становились ее оценки. Далее, тщательно отработав все возможные физические признаки и их соединения, она начала подмечать другие- более легковесные. Все ее схемы на самом деле были уже налеплены на самих людей- образами, мыслями и колышущимися соцветиями вокруг них. Все это вместе и было тем самым нутром, настоящей личностью человека. Но так трудно было зачастую поверить, что где-то там, под всей этой разноцветной пылью скрывается душа.

Тонированный джип прибыл ровно в срок. Водитель, молодой парень с отстраненным взглядом ждал снаружи, чтобы открыть ей заднюю дверцу. Энн посмотрела на него слегка раскосо и увидела, как семейные неурядицы с юной женой забирают у него массу сил. В его пасмурной ауре, в районе солнечного сплетения имелась темная дыра, такие оставляют своим родителям новорожденные дети. Парень и сейчас продолжал мысленный диалог с супругой, ожесточенно доказывая ей свою позицию в каком-то бессмысленном споре. В Нике же он видел идеал, человека, лишенного его проблем и старался подражать своему работодателю во всем: постепенно перенимая его манеру общения, мимику и даже жизненные взгляды, но выходило так себе.

Дэн захлопнул за своим пассажиром дверцу и, продолжая думать о своем, плюхнулся за руль. Ника внутри не оказалось. Энн не стала задавать вопросов.

Энн сидела на кожаном кресле, на том самом месте, где обычно сидел Он. Рядом валялась утренняя газета, которую он читал по пути в офис. Она попробовала приоткрыть окошко, но машина была бронированная. Она провела ладонью по теплой спинке кресла. Легкий аромат его одеколона и сдержанность мыслей царили здесь. «Так бы тут и осталась» – думала Энн, блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь дивной атмосферой замкнутого пространства, но умиротворительный экстаз продолжался не так долго, как ей хотелось бы- скоро ворота открылись и машина, шурша белым щебнем, припарковалась на широкой площадке у дома.

Она никогда не была у Грэгори Ханта в гостях. Он и сам не любил здесь появляться- лет с десяти ездил по частным школам и отдыхал в чужих столицах, лишь изредка являясь на родной порог, где его особо никто и не ждал. В этом они были похожи. Так что друзей он предпочитал водить по чужим вечеринкам. Странно, что он не уехал учиться на другой конец страны, да хоть в Австралию к родителям своих родителей, или даже в Европу- ресурсы позволяли.

Обширная территория с видом на океан, огромным бассейном, живыми изгородями и белым камнем- чисто, дорого, красиво. Идеальное место для проведения затяжных суарэ. Но сквозь все это великолепие проглядывала тоска по прошлому. Тут и там виднелись поблекшие призраки семейственности, тепла и домашнего уюта. Где раньше могли затеряться детские игрушки- сейчас бы валялись пестрые коктейльные зонтики вперемешку с полуголыми моделями.

Скоро навстречу прибывшей машине вышел и сам хозяин. Увидев девушку в дырявых джинсах, с книгами наперевес, с волосами, заплетенными в косу, он хмыкнул и жестом пригласил ее внутрь.

– Всё учимся).

Зайдя в дом Энн поняла, от чего конкретно бежал Грэг: просторное помещение с высоченными потолками, от которого во все стороны отходили лестницы и двери, по задумке дизайнера должно было создавать своеобразное ощущение уюта- деревянные балки в сочетании с побеленной кирпичной кладкой, шершавая плитка, камин, разномастные шкуры и другие охотничьи трофеи большой африканской пятерки1, мебель ручной работы из темного дерева…

Однако камин не грел- наверное, благодаря слишком уж качественной вытяжке, мебель колониального стиля была выполнена настолько добротно, что от каждой вещи слышался тихий шепот мыслей мастеров ее создавших. Еще было жутковатое ощущение, что «пятеркой» там все не ограничилось и где-то в потаенном месте, чтобы не у всех на виду, прятался загнанный номер «шесть»2. С лестниц и многочисленных дверей продувало темный пол, балки начинали давить, а кирпичи будто потрескались не по задумке дизайнера, а от усталости навалившегося на них груза. Энн подняла голову, в надежде застать под потолком парочку уютно сопящих летучих мышей.

В центре, ближе к камину, стоял стеклянный журнальный столик с коваными ножками, окруженный тройкой темных кожаных диванов. Под прозрачной столешницей просматривалась кипа Forbes, пара изданий с фотографиями яхт и дорогих автомобилей на обложках.

– Присаживайся.– Энн села на один из диванов. Ник подошел к бару. Он был одет в строгую рубашку и такого же покроя брюки, как и в прошлый раз, все черное, немного мятое, пыльное и при этом очень дорогое. Но ее больше интересовали глаза. И этот голос. Шикарный бронзовый голос.

– Напитки какой страны предпочитаешь в это время суток?3 – хозяин обвел рукой ряды бутылок и графинов с разноцветными жидкостями внутри. Энн на секунду задумалась, но потом коротко кивнула:

– На Ваш выбор.– Как хорошо было снова смотреть на эти отточенные движения! Вот он поднимает руку, откупоривает графин, янтарная струя жадно наполняет прозрачный бокал… Простое и одновременно завораживающее зрелище. И только для нее одной!

Ник разлил понемногу в оба бокала, подошел, подал ей, поднял свой.

– Будем…

Девушка сделала небольшой глоток и чуть закашлялась, глаза налились слезами. Он с интересом наблюдал, заулыбался и плюхнулся на противоположный диван.

– Хм, тяжело с непривычки? Попробуй сначала ощутить аромат…

– Вы ведь меня не за этим сюда пригласили? – с трудом выдохнула Энн, отставив напиток подальше.

– Только давай на ты, ладно? Похоже, хозяина совсем не смущала попытка напоить несовершеннолетнюю.

– Договорились. Так в чем дело? – У Ханта был деловой тон и Энн решила, что стоит поддержать его манеру общения. Он же продолжал изучать ее взглядом прищуренных глаз.

– У меня есть к тебе одно предложение… Я улетаю, в Африку, по работе, и эта поездка может затянуться. Три месяца, полгода, год- неясно.. Не хотелось бы оставлять Грэга без присмотра, а ты вроде хорошая девушка. Я видел, как он на тебя смотрит и, как мне показалось, ты единственная из всех его знакомых, кто может хоть как-то повлиять на него, так вот..

По мере того как он говорил, у Энн все обрывалось внутри. Ощущение было такое, будто у нее рывком выдернули сердце, затем с силой затолкали обратно и оставили медленно стекать по отмирающим внутренностям. Чтобы сохранить лицо и не выдать себя, ей пришлось отбросить мысли и молниеносно перестроиться, оставив тело каменным изваянием сидеть на диване, а самой выйти смотреть на окружающую панораму слегка сверху, став на время отчужденным наблюдателем. Она никогда раньше не проделывала этот фокус вот так сразу, но адреналин, кортизол, или еще какое вещество в крови, просто зашкаливал, и все получилось с одного вдоха. Это должно было помочь не расплакаться. «Только не забывай дышать: живот, солнечное сплетение, грудная клетка вверх, грудная клетка, солнце, живот вниз, отлично, теперь на автомате…» – шептала она про себя как заклинание…

– ..может, побудешь это время с ним… я заплачу. Если не готова ответить сейчас, могу дать время подумать до завтрашнего вечера. Потом улетаю. Что скажешь,.. Энн?

Мозг отказывался воспринимать происходящее. Наконец она на пару секунд прервала дыхание, вернулась в себя и выговорила:

– Это все? – ее голос был настолько холоден, что Хант непроизвольно содрогнулся. После некоторой паузы, убедившись, что Ник ее слушает, она глухо продолжила.– Грэг умный парень и сам может о себе позаботиться. А этот разговор останется между нами, но только из уважения к нему, – и приготовилась уже вставать…

– Извини, если обидел, – даже слегка смутился хозяин. Он не привык, чтобы ему отказывали. Особенно женщины, особенно молодые, и особенно, когда тем предлагали деньги. В результате чего извинение прозвучало слегка неестественно. Но только из-за недостатка практики. Девушка пристально смотрела на него пару секунд.

– Принимается, – решила не копаться в дебрях его души Энн и, уже стоя опрокинула в себя остатки янтарной жидкости. Затем звонко поставила бокал на стол, переведя на хозяина слегка помутневший взгляд, моргнула немного медленнее обычного.

Кадр сменился, она опустила глаза на Ника и снова могла видеть в нем человека, даже тень воспоминания о тепле которого так грела ее душу последние недели. Он же смотрел на нее с некоторой неловкостью, смущаясь от самого этого явления. Энн выдохнула, плавно подошла к нему и уткнулась коленями в диван между его ног. Это было настолько неожиданно, что он только вопросительно поднял на нее глаза, забыв о цели своего разговора.

– Сядь поближе, я кое-что сделаю, – произнесла она тоном, не предполагающим отказа. Он опешил от такой разительной перемены, не смея оторвать от нее взгляд, да и зачем? – выпрямился, сам удивляясь своей покорности, и придвинулся к краю дивана, так, что его голова оказалась на уровне ее груди.

– Закрой глаза.

Он закрыл.

Она уверенным движением обхватила его голову руками на уровне висков, проведя пальцами между волос. Теперь он бы и сам закрыл глаза, таким простым и приятным был этот жест.