- -
- 100%
- +
— Значит, я все-таки заслуживаю большего!
Саня сам цвел так, как если бы ему самому незнакомка букетик подарила.
— Он тебе как? Понравился? Гы-гы-гы…
— Да… Очень… Такой симпатичны и энергичный. Я бы с ним с удовольствием стала встречаться…
Тут дверь вагона с шумом распахнулась и знакомый голос радостно затрещал:
— Извини, браток, я не знал, — обращался он к Саше. — Извини, ладно?
Саша понимающе, великодушно по-барски кивнул.
— И вообще, не ходи ты в эту армию! Нечего тебе там делать! Молодец, что учишься. А я вот дурак был, потому и пошел. А ты молодец! Это правда твоя сестра?
Саша утвердительно улыбнулся.
— Это ж надо было так лопухнуть?! — засмеялся новый знакомый и притих.
Наташа не оборачивалась. Заметила, что брат как-то странно смотрит ей за спину. И тут две пухлых теплых крепких ладони закрыли ей глаза.
Удивительная благодать расплылась по ее телу: как это приятно, и как сближает…
— Угадай, кто это? — спросил ее игривый голос.
Девушка помолчала, продлевая удовольствие, текущее куда-то туда вниз… тюкало. У всех тюкает в таких случаях… и взяла его руки.
— Не заню, и кто бы это мог быть? — играла она.
Он отнял от ее глаз ладони. И склонил над ней свое довольное лицо.
— А это я. Теперь узнала?
Она теперь еще больше заулыбалась.
— Ах, это ты?! Теперь узнала. И спасибо за цветы.
Парень выпрямился и добавил, гордо направляясь на свое место:
— Придешь ко мне — я тебе все отдам!
«Вызов!» — мелькнуло у нее в голове. — «Ну ладно, смотри тогда! Я тоже умею быть непредсказуемой!»
Она хитро подмигнула брату, положила цветы и рюкзак на сидение и отправилась в гости. Поклонник сел около окна, теперь уже к ним спиной. Рядом с ним на краю сидел тот его приятель. А напротив другой, ни пойми откуда взявшийся, но ее это не смутило. Девушка подошла сзади и села на сиденье коленями, обхватила руками его лицо, прикрыв немного ему глаза:
— Ну давай, я пришла.
Он блаженно откинул голову назад, не вырываясь из ее рук:
— А ты поцелуй!
Она пришла в замешательство: поцеловать? Странно! Чтобы это могло значить? Девушка сделала непонимающий вид:
— Что?
Он повторил.
— Не слышу… — шепнула она.
Ничего не говоря, он поднял свою руку и властно по-мужски пригнул ее голову к своему лицу. Их губы встретились. Слились. Обоим стало жарко. Наташа только и успела заметить, как его попутчики с тоскливой жадностью вздохнули, глотая набежавшую слюну. Такой спонтанный страстный поцелуй, но они даже не знали имени друг друга. И только чувственные волны сближали их. Будь это уже не электричка, этот поцелуй перерос бы в долгий поток эмоций и новых ей ощущений: настолько их вибрации и желания совпадали. Наташе еще захотелось его проверить и она прикусила его нижнюю губу, слегка потянув, — он закатил от удовольствия глаза. «Ему нравиться!» — ликовала она, глядя на его реакцию.
Все свидетели смущенно отвернулись и каждый смотрел кто куда мог: кто в пол, кто в окно. Наташа отпустила его губу и отстранила голову. Парень медленно открыл глаза и, улыбаясь, простонал, широко растягивая рот в улыбке:
— Ах, это ты?
— Узнал? — подыгрывала она.
— Ну еще бы!..
Наташа убрала руки, слезла с сиденья и вернулась к брату. Санек сидел с покрасневшим лицом и смущенно улыбался, показывая глазами, что это был высший пилотаж.
— Какая схожесть меж нами! — перебирала она в уме. — Он, как и я, из породы диких кошек.
Этот дикий кот не смог больше высидеть в одиночестве и примчался вслед за кошкой.
Плюхнулся напротив и смотрел на нее восхищено поглощающе. Она страстно улыбалась.
— А вы до куда едите? — спросил он у них, не отрывая глаз от незнакомки.
Наташа интригующе молчала.
— До конечной, — ответил брат.
Парень словно разговаривал с ней, даже не повернувшись в сторону Саши.
— Неужели до Петушков?
— Именно, — подтвердил Саня.
— А почему я раньше вас там никогда не видел?
— Не знаю куда ты смотрел, — игриво произнесла она.
— И вы часто в электричках ездиете? — продолжал интересоваться новый знакомый.
— Да каждый день! — воскликнул Саня, удивляясь как бы, что это еще не всем известно.
— Как? Ежедневно? — удивился в свою очередь собеседник.
— Да мы живем тут, дома только ночуем, — пошутил Саня.
— И почему же мы никогда раньше не встречались? Как это я мог вас раньше не заметить? — вторил он с искренним удивлением.
— А как, кстати, тебя зовут? — спросил наконец-то Сашек, увиливая от последнего вопроса.
— Рома, — кинул попутчик.
— Меня Саша! — гордо заявил он.
— А ее как? — спросилРома, глядя прямо на Наташу.
— Наташа, — сладко-хитро пропел брат.
— На-ата-аша, — повторил Рома, лаская ее взглядом.
Она благодарно улыбнулась.
Поезд как никогда предательски быстро подъезжал к Петушкам.
— Странно, — заметил парень, — все же никак не пойму, вы что, давно живете здесь?
— Как родились, так и живем, — вставила Наташа.
— А в каком районе?
— На Катушке. А ты?
— Я на Горе, хотя на Катушку часто ходил.
— Ну не знаю, — пожала она плечами. — Судьба.
— Слушай, Ром, — перебил Саша, — а что ты к нам пристал-то, а? Мы вообще скромные, сидели себе тихо…
— Кто скромный? Она скромная?! — глаза его загорелись и он пожирающе на нее взглянул.
Она смотрела на него с вызовом. Тут же он снова убавил свой пыл на прежний восхищенный восторженный взгляд. На вопрос так и не ответил.
— Ром, Петушки уже, подъезжаем, — позвали его друзья.
Он взглянул в черное окно. Заметил огни начинающегося города.
— Может еще свидимся… — таинственно-печально произнес он, словно наслаждаясь пафосом разлуки и красивым горем.
Она грустно хмыкнула: начинается. Будто в средние века живем: нет ни телефонов, ни адресов. Сане это тоже показалось малодушием — так он сам когда-то упустил прекрасную колумбийку из метро. А потом долго локти себе кусал, повторяя то и дело: дурак. Нелепость всего положения была столь очевидной, что он не выдержал и запротестовал:
— Не свидитесь!
Рома изумленно посмотрел на него:
— Как это? Город-то ведь маленький!
— А я говорю не свидитесь! — повторил уверенно. — Я тоже так думал, когда у девушки телефон не взял. И больше ее не встретил. Тем более раньше же мы тут никогда не встречались!
Эти слова привели Рому в чувства. Ткнули головой в реальность — протрезвел.
— А какой у твоей сестры телефон?
— Записывай, — Саша победил.
Рома вынул из-под куртки телефон на веревочке и стал вносить под диктовку ее номер. Он же не знал, что он у них общий, единственный. В этот самый момент его мобильный зазвонил, не дав дописать. Рома побледнел и стал совершенно серьезным. Повзрослел. За секунду перед Наташей сидел другой человек, будто скинувший свое довольное ребяческое лицо.
— Да, я тебя слушаю, — он говорил, опустив глаза. — Да, я уже подъезжаю, скоро буду дома.
Сухость ответов, смена лица, тон голоса… Наташа поняла, что парень не свободен. На душе стало тяжело: перспектива оборвалась.
— Ну давай, еще раз скажи номер, — попросил Рома, не глядя на Наташу.
Саша повторял, волнуясь, что не успеет. Но тот успел.
— Смотри, так, Наташа? — показал он ей. — Номер…
Она мотнула головой. Рома убрал телефон и опять посмотрел на нее.
— Я позвоню, — пообещал он.
— Позвони, — позволила спокойно она.
Рома наклонился и положил ей руки на колени. Чуть выше колен джинсы были разорваны и эти щели манили к ногам. Он чуть просунул в них пальцы.
— Смотри, вся рука не пролезет. Зачем такие маленькие дырки?
Наташа лукаво улыбнулась:
— Есть повод призадуматься.
Электричка подъезжала к платформе. Засветились огни вокзала. Она нехотя встала, одевая рюкзак и глядя сверху на Рому.
— Ну пока, до встречи! — произнес он.
— До встречи… — многозначительно протянула она.
Все встали и пошли в разные стороны.
Наташа нежно держала розы. Выходила не оглядываясь — принцип ее такой был всегда уходить не прощаясь лишний раз. Заметила только, как редкие пассажирки с завистью и осуждением кидали взгляды на нее и на букет: за что вот некоторым везет? — Шлюхи потому что.
5
Они шли по платформе.
— Позвонил бы уже завтра, в субботу, и сразу бы вечером встретились, — пожелала Наташа.
Она мечтательно растянула губы.
— А тебя не смущает, что он женат? — осторожно вставил Саша, взглянув сбоку быстро.
Она секунду подумала:
— Наверно, нет… хотя у меня нет цели его отбивать, просто на время, чтобы мне хорошо было и ему… Хорошо, что ты меня не осуждаешь, — в голосе прозвучала благодарность.
— Нет, конечно, я бы и сам с замужней… раньше боялся твоего суда. А странно: случайность какая. Когда именно я ему твой телефон диктовал, сразу жена позвонила. Почуяла измену, страх потерять его, вот и позвонила: ты где? На дисплее засветилось «жена» — я видел и он смутился. А тебе хоть чуть-чуть стыдно, что ты связалась с женатым?
Наташа помолчала:
— Нет, особенно если он не очень к ней и привязан. Вообще браки разрушать можно и нужно. Если он и она любят друг друга. А семья уже не отвечает… потребностям, что ли. Кто-то наслушался неверно истолкованных слов Библии «не возжелай чужой жены». Кто-то живет по принципу «На чужом горе не построишь счастья». А ты же не дом отбираешь, никого на улицу не выкидываешь, не калечишь, не убиваешь. Просто люди сошлись по привычке, из-за страха одиночества, а потом расстаться нет решимости. Поэтому и даются варианты в жизни. Измена как кризис — преодолел, встал на свой путь. Свободный и счастливый… А ты заметил, как он посерьезнел, помрачнел? Она его там пилит, что ли? Сам подумай: если ты такой счастливый и всем доволен, ты будешь напиваться по дороге к любимой жене? Завидовать чужому счастью? — он же принял нас за пару. Он раззавидовался тому, как мы дружно, с упоением ели сырые овощи! Смех! Но для него это как мечта — это грустно. Бросать надо, тихо расстаться тогда нужно. Уверена, до скандалов и злобы дойдет такая жизнь семейная. И, как ни странно, остаются еще в умах людей такие правила. «Не оставляй ее, у вас же ребенок». Ну ты же не ребенка бросаешь. Отцом ты ему всегда будешь. Заботься, люби. Но зачем всех мучить и себя тоже? Есть же разные любви в человеке. И в этом случае ты пытаешься любовь к нему, к ней убить ради счастья ребенка, пошлого долга перед супружескими узами. Это такой же, а то и больший грех. Человек родился быть свободным и счастливым. С улыбкой смотрит в небо в жизнь. И вдруг ему говорят, что он кому-то что-то должен, что он должен раздавить себя, в ущерб себе. Зачем? Почему? Потому что так придумали за тебя. Тебя запрограммировали на муки и тоску. Если ты ее любишь, ты разве будешь раздаривать незнакомкам цветы, что вез для нее? Вряд ли. Тогда почему меня должна мучить совесть за их нескладуху, за то, что она перестала быть ему любовницей и он ищет радости на стороне?
Несколько шагов они прошли молча. Затем Наташа твердо сказала:
— Если он позвонит в выходные, я с ним встречусь и займусь любовью.
— Опять зароки? — напугался Саша. — А если не в выходные?
— Нет, не зарок. В любой день. Знаешь, как это приятно, восхитительно, когда при поцелуе тебе в рот летит легкий шепот «я хочу тебя» и ты словно проглатываешь это чужое желание и оно становиться и твоим тоже. Так здорово! Словами не передашь… — и она глубоко вздохнула.
Саша тоже вздохнул:
— Что ты маме про цветы скажешь?
— Скажу, что парень в электричке познакомился и подарил — все правда. И не обязательно ей знать, что я целовалась с ним, с первым встречным, а он еще и женатиком оказался.
— Ну и правильно, пошли, — ободрился брат и тут же засмеялся: — Представляешь, какое у жены лицо будет, когда она вместо роз в букете одну петрушку увидит!
— А он ей скажет: зато практично — сразу в суп! Ха-ха-ха!
6
— Ух ты! — то и дело вскрикивал Роман, возвращаясь с приятелями домой. — Клевая! А как целуется?!
Но тут друзья не выдержали и высказали, что нахлынуло после увиденного.
— Хорош! Давай из-за какой-то шлюшки голову терять! Подумай лучше, что своей дома скажешь, веник общипанный ей в нос сунешь? Да она тебя им… знаешь куда пошлет?
— Ой, да ладно, — отмахивался Рома, — нормальный букет, у-у и запах есть. А вот она-а, — и мечтательно потянул, зашагал пошатываясь.
— Да таких как ты у нее, сколько ты думаешь? — огрызнулся самый старший, с завистью глядевший на их поцелуи в вагоне. — Будет что ли нормальная с первым встречным в вагоне при всех лизаться? (проглотил выступившую слюну) Да еще при брате? Да где ты таких вообще видел? Вчера что ль родился?
— А чо? — начал было Рома
— Не будь дураком! Отрезвись!
— Во-во! — поддержал второй, — я таких знаю: встречал (гордо выпятил грудь). Они тебе сначала на шею сядут, всю твою кровь выпьют, жизнь испоганят, все, что нажито в жизни, изломают и к рукам приберут, а потом тоской изойдешь, когда бросят.
— У тебя что ли, Вася, такое было?
— Было может, — отвернулся в сторону. — Ты лучше слушай. Будешь как тряпка, а она об тебя ноги вытрет и наплюет в твою сторону. Тьфу! Приворот такой знают — это особые такие бабы, что умеют нам голову морочить. Ей только от тебя деньги нужны. И семью твою разбить.
— А пусть она у меня всю кровь выпьет, — вдруг представил Роман ее в своих объятиях, как она его в засос в шею целует. — Уверен, у нее здорово получится! — он засмеялся. — Я сам ей все отдам, что попросит.
— Дурак! Бестолочь! — в один голос завопили друзья.
— Зато счастливый! — гордо вывернулся он. — Вот позвоню ей завтра и встретимся.
— Тогда тебя твоя сразу из дома попрет, кому тогда нужен будешь? Этой что ли?
— Да она тогда тебя и близко к себе не подпустит! И жену потеряешь. Им, таким, только семьи разбить надо и все! Горе другим принести! Своим колдовством мужиков до психушки доведут и радуются! Будешь сохнуть по ней, что ни одна бабка не поможет и поп даже не отчитает.
— Не, она не такая, — попытался защитить Роман.
— Такая — не такая! Тебе-то откуда знать? Ты ж сослепу вообще ни черта не видишь!
— Не, — продолжал защищаться парень, — она сначала вон как меня отшивала…
Старший выходил из себя:
— Это ж она себе так цену набивала, а ты и повелся.
Второй поддакнул:
— Да-да, с такими лучше не связываться, добра не будет! Вспомни как она на тебя смотрела дерзко, даже взгляд не отводила — разве так обычные девки смотрят? Она как ведьма, демоница, даже не стеснялась. Говорю тебе: такие только присушивают к себе и баста!
— Отстаньте оба! Чего достали? Тоже охота, да не досталось? — выходил из себя Роман.
Друзья остервенели. Не оставалось другого выхода, как пригрозить размечтавшемуся парню.
— Сегодня же твоя Лидка узнает, кому и как розы сбагрил.
— Да я тебя! Стукач! — рванулся Роман.
Его схватили за рукав: опомнись!
Парень встряхнулся, отбрыкнул чьи-то дружественные руки и пошел молча.
По дороге, дом за домом, квартира за квартирой, люди с электрички расходились. Один из тройки, пожав руки, свернул в проулок:
— До завтра!
С другим приятелем Роман шел почти молча: говорил больше тот. Учил жизни. И вдруг в голове тюкнуло: «Я ей не нужен! Я вообще никому не нужен!»
— Жизнь, как кастрюля, — объяснял друг, — чего в нее положишь, то и пожрешь.
Он глубокомысленно посмотрел в ночное небо без звезд и вдруг услышал за спиной звук, как от лопнувшего воздушного шарика. Встрепенулся. Обернулся. Романа как не бывало.
— Ром, ты где? Рома? Ром… Роман… романтика, — продолжил он после замешательства. — Романтика — это как кастрюля… Чего в нее положишь, чего придумаешь…
И он уже шел дальше и размышлял вслух про откуда-то взявшемся интересе к романтике и о романтических встречах в жизни человека. Какого человека? Где?…
7
Мамы дома не оказалось: жалко, не похвалиться свежими цветами.
Наташа поставила розы в стеклянную вазу, когда-то подаренную ее матери на заводе в честь женского дня.
— Все какое-то дареное, — подумала девушка. Она с печалью смотрела на букет: — Если бы именно для меня кто-то выбирал цветы, то какие бы он купил? Хочу, чтобы мне подарили такие цветы, с которыми меня бы ассоциировали, на которые я похожа.
Последнее услышал Саня и пошутил:
— Лютики, что ли? Хи-хи.
— Нет, подсолнухи, — и тоже засмеялась.
Постояла с минуту, гладя цветы и снова пришла невеселая мысль:
— Если они долго простоят, не завянут, значит у меня с Романом будет роман… Нет, лучше так: сколько розы будут стоять свежими, столько продлиться наш с ним роман… ой, фу! Дурь какая-то. Опять бред.
Они с Сашей быстро сварганили пожевать пшенку с капустой и отправились в деревню к бабушке и маме. По дороге Наташа делилась впечатлениями с братом, придумывали вместе шутливое продолжение сегодняшней встречи, смеялись.
— Ну как дела, детки? Все хорошо было сегодня у вас? — спросила их ласково мать, когда они появились на пороге.
Как всегда слова дежурные, словно хранящиеся в кармане, бесцветные.
Они хитро переглянулись между собой и Саша небрежно-шутливо кинул:
— Да так, ничего особенного. Так только, Наташе цветы в электричке подарили и все… А так вроде больше и ничего, — деланно позевнул.
Мама недоверчиво непонимающе посмотрела то на сына, то на дочь:
— Что ты сказал? Не поняла.
Наташа заулыбалась:
— Мне симпатичный парень в электричке розы подарил. Бордовые.
— Как подарил? — переспросила женщина строго.
— Как? Как? Взял да и сунул в руку, — психанул Саша. — Как еще цветы дарят? Говорит: ты красивая. Хочу с тобой познакомиться. На цветы.
Матери еще не верилось:
— Что, прямо так и сказал?! Моей дочери? — она смерила ту поднятой бровью.
— А что, я разве некрасивая? Мне так нельзя сказать? — обиделась дочь. — Что, мне и подарить цветы не могут? — задергалась верхняя губа.
— Ну почему же? Могу-ут, — согласилась родительница. — А он кто такой? Сколько лет? Где работает? Красивый?
— Откуда я знаю? — возмутилась Наташа. — Его Рома зовут, из Петушков тоже. Взял наш телефон, обещал позвонить.
— Тоже из Петушков? — брезгливо искривилось красивое стареющее лицо.
— А что тут странного? — защищалась девушка. — Это по принципу принцессы на горошине: ищешь далеко, а она под боком.
Мама только покачала головой.
— А ты что об этом думаешь? — спросил Саша бабушку.
— А что я? Удивилась, конечно. Рада и все, — сухо ответила та, взяв книгу про Анжелику почитать перед сном за печкой. — Вот когда встретитесь еще, все хорошо будет, тогда и порадуемся.
Разговор кончился на недовольных лицах.
На следующий день они пошли домой и по дороге зашли к отцу. Тоже похвалиться и сожрать чего-нибудь деликатесного в холодильнике.
— Такого не бывает! — отец наотрез отказывался верить, стуча ножом по моркови.
— Как это не может быть, если это уже было, — усмехнулся сын.
— Значит он ее раньше несколько раз видел и она ему понравилась, а так иначе не бывает, — он настаивал на своем.
— Да какой раньше знал? Мы друг друга в первый раз увидели! — доказывали хором дети.
— Я такого, сколько лет живу, ни разу не видел и не слышал!
— Вот и пришло время узнать, — засмеялась дочь. — Тем более он не первый незнакомец, кто в электричке мне цветы дарит. Когда мне было восемнадцать, один красивый парень, женатый, правда, (удивилась повтору судьбы) ехал домой с нарцисами и мне из букета вытащил и подарил: «Нате, девушка, просто так.»
— Нет, такого точно не бывает, — не верил отец и качал головой.
— А и правда странно, — заметил позже на дороге Саша, переваливаясь от потяжелевшего утроба. — Уже не в первый раз так тебе дарят. И оба раза женатые. Ведь я видел: на дисплее высветилось «жена». Подумай, может знак какой? Может тебе женатого отбить? Типа, это все тренировка. А когда появится в твоей жизни тот самый, но несвободный, ты уже спокойно «разрушишь» его семью, изрядно и так подгнившую. И все — оба счастливы.
Призадумались, но больше ничего не придумали. Выбросили это из голов.
Дома их встретила мама со злым недовольным лицом и прищуренными глазами:
— Это такие тебе дарят? — она опять враждебно рявкнула и церемонно пошла в зал к телевизору. Ела изюм из пакета.
Наташа не поняла. Разделась, прошла на кухню — розы стояли чахлые, завявшие, почерневшие. Настроения как не бывало. Вспомнила, что в гороскопе про рыб сказано: отношение к себе рыбы могут судить по подаренным цветам. Если долго не вянут, значит рыбы очень понравились, если нет… В прошлый раз нарциссы долго были свежими.
Все выходные она напрасно прождала звонка.
— Что, не звонит? — съехидничала родительница. — Конечно, выбрасывать гнилые розы жалко было, вот и отдал первой попавшейся дурехе.
— Нет… — печально ответила дочь, проглотив такое к себе отношение матери.
— Он и не позвонит! — зло ухмыльнулась. — Я это сразу знала, а цветы эти он с помойки взял! Люди оставляют букеты на кладбищах, на монументах. Он его там и подобрал! Поняла? — и она ткнула дочь пальцем в грудь.
— Ничего не на кладбище! Цветы все дорогие — долго лежат. Их брызгают, чтоб сохранялись дольше. Чтоб продать. Вот они потом быстро и вянут! — вскрикивала шокированная Наташа.
— И вообще не знаю что он от тебя хотел?! Может твою энергию зацапать! Жизнь отобрать. Может вампир? — мать не унималась. — Не знаю. Но ты ему точно не нужна! И вообще никому не нужна!
Слезы брызнули из Наташиных глаз.
— Реви, реви! А я правду говорю! Вот если бы ты, например, в посольстве работала или начальником отдела, тогда бы всем нужна была. А так ты никто! Не работаешь, без денег и успеха! Кто же на такую посмотрит?! Любви вообще не бывает — запомни! И никто никому просто так не нужен! — женщина закончила. — Только кошелек пополнить и на жилплощадь расчитывать.
Наташа всхлипывала навзрыд. Саша стоял в стороне с обескураженным видом:
— Ты зачем ей такое сказала? Она же теперь в депрессию надолго впадет, — в ужасе лепетал он, зная как на него действует, когда старшая сильная сестра в упадке настроения. Значит и его тоже никто не может любить? Зачем тогда эти дебильные сказки про половинок?
— Я только правду сказала, — цинично бросила женщина.
— Да я просто не хотел говорить: он женат и цветы жене вез, а не Наташе! Хочешь сказать, что он жене с могилы взял?
— Может и жене! Вот, он еще и женат! — фыркнула, плюясь и хватаясь за новый шанс уколоть.
— Я всегда считал, что человек самоценен! — ему без этого принципа тоже труба грозит. — Любить надо человека, его качества, а не его положение и деньги, — парень защищал сам себя.
— В сказке. А в жизни так никто не делает, — утверждала мать.
Наташа чуть притихла и только вздрагивала, закрывая ладонями лицо: «Никчемная! Никчемная! Никому не нужная! — било в уши. — Зачем жить?» Уверенность, самолюбие упали в грязь.
Заболела голова. Наташа уползла в спальню, изможденная и забитая. Еще раз ее иллюзии потерпели крах. А вот-вот было получалось. И бац!
***
Засраил отстегнул морально-правовые талончики:
— Молодец! Хорошо наплакала. Теперь могу и мир покрушить на эту энергию обиды.
Почесав затылок, силился вспомнить куда задевал адресный листок черного рынка. Нехотя вновь обратился в адскую 09.