Повести. Повести обо всем
- -
- 100%
- +
Шли дни за днями. Пары, семинары, лекции, группа, студенты со своей разгульной жизнью. Все шло своим чередом.
Я ходил на пары, что-то писал, отвечал. Временами, но уже не так часто виделся со своей школьной подружкой. Татьяна уставала в своей медицине. Изучение человека оказалось не таким легким занятием.
– Ничего, нужно делать. Справишься, – говорил я, пытаясь ее подбодрить.
– Мне нравится медицина. Конечно, я справлюсь, – отвечала она и улыбалась.
Когда я шел после занятий домой, то встречался с другой одноклассницей. Она торговала в ларьке мороженым. Звали ее Лена. Мне нравилось с ней общаться, так просто разговаривать ни о чем. Она была классной девчонкой.
– Привет, – говорил я ей каждый раз.
– Привет, – отвечала она.
Обычные фразы обычной жизни, но мне все это казалось чем-то сказочным. Наши фотки, сделанные в ларьке, я потом рассматривал с большим удовольствием, мне казалось это очень интересным.
Так прошел, как один миг, первый семестр. Началась сессия. Рьяная деятельность в течение семестра привела всех нас: меня, Вову, Мишу, Ирину, Марину и Регину – к тому, что отчетность по ряду предметов мы получили автоматически, без особых проблем, но остальные дисциплины пришлось сдавать. Конечно, мы волновались, переживали, но все прошло весьма успешно. «Отл.», «отл.», «отл.» – другого в наших зачетках не было вообще.
После сессии я чувствовал определенную гордость, но вместе с тем чувство того, что я – солдат, не покидало меня. Я действительно был «солдат» – непрошибаемый, ничего не боящийся в этой жизни.
После сессии девчонки решили сделать нам подарок.
– Ребята, давайте отметим сданную сессию, – сказала утром Марина, с улыбкой подойдя к нам.
– Хорошо, – оживился Миша.
– У нас вечером будет свободная хата, – продолжила Марина. – Давайте встретимся у института в пять вечера.
Прошли пары. Все разошлись. В пять вечера первой появилась Марина, потом я, затем все остальные.
Все шестеро отправились на квартиру, предварительно купив пиво с чипсами.
Дверь распахнулась, и мы оказались в квартире. Там жила Регина. Ее родители уехали в командировку.
– Проходите, – пригласила она.
Мы зашли. Потом было застолье. На столе появились стаканы для пива, чипсы и каталка колбасы, которую хозяйка вынула из холодильника.
Так прошел час. Девчонки уже захмелели немного. Я тоже чувствовал, что алкоголь начинает действовать.
Тут Марина подсела к Мише и как будто ненавязчиво провела рукой по ремню его брюк.
– В смысле? – спросил, немного не ожидая, Миша.
– Пошли в соседнюю комнату, я тебе все объясню.
Ребята ушли. Я решил проявить инициативу и пригласил Ирину в спальню.
– Пойдем мы с тобой туда.
Ирина пошла. Вовке досталась толстушка Регина. Их пара осталась прямо в зале.
Это был как раз тот подарок, который девчонки решили преподнести своим однокурсникам.
Так три парочки друзей-студентов узнали в этот вечер друг друга с другой, диаметрально противоположной стороны.
Где-то через час все закончилось и, разгоряченные, немного смущенные происшедшим, мы вернулись в зал.
– Интересный получился вечер, а, мальчики? – сказала Марина, поглядев на Мишу.
– Мы все его точно никогда не забудем! – сказал на это Вовка и обвел взглядом всех сидящих за столом.
Было очевидно, что на всю жизнь мы останемся друзьями и этот вечер никогда не уйдет из нашей памяти.
Идя домой после этого незабываемого вечера, я думал обо всем, что случилось за день. Это был один из первых моментов, когда я осознал, что идеального в нашем мире очень мало.
Мысли о том, что каждая девушка является идеальной, сегодня вечером у меня разбились, как вода о прибрежные скалы. На самом деле оказалось, что девчонки – существа из плоти и крови, хотят общения, и не только, и человеческие пороки им совсем не чужды. Чувства мои путались, хотелось, чтобы это было не так, но настоящее говорило в пользу другого, в пользу того, что это, увы, так.
– Что станет с ними потом? – спрашивал я и сам себе же отвечал.
– Да ничего. Просто будут жить. Выйдут замуж и будут жить, а о сегодняшнем вечере, скорее всего, будут вспоминать как о приключении, а может, вообще забудут.
– А если кто-то расскажет их мужьям?
– Вряд ли. Мы точно не расскажем, они тем более.
В этой мысли я утвердился и не заметил, как уже подошел к своему дому.
– Жизнь продолжается, а чего между друзьями не бывает?
Это был окончательный вывод, который я сделал для сегодняшнего вечера.
Прошли каникулы. Начался второй семестр, ничем особо не примечательный. Семинары, лекции, практика, ответы, оценки.
Таковой учеба была до четвертого курса, пока я и Вова не влюбились оба в одну девушку.
Было утро. Двери высшего учебного заведения отворились и наполнились заходящими на первый этаж студентами различных курсов, «цветов и фасонов». Начинался новый день. Настроение было превосходное. У молодости не бывает грусти, и не должно быть.
Мы стояли у гардероба, когда мимо нас по лестнице вверх поднялась Юля – высокая девушка с длинными волосами. Она со своей подружкой Аней сидела впереди нас, на второй парте. Особыми успехами в учебе обе не отличались, но были очень симпатичные. Мы с Вовкой не раз ходили в гости и к той, и к другой на день рождения.
– Привет, ребята! – улыбнулась она и зацокала каблуками вверх по лестнице. – Не опоздаете? Пара сейчас начнется.
– Идем, – ответил Вова, и мы пошли за ней в аудиторию.
Прозвенел звонок сначала на пару, потом с пары, прошла лекция.
На перемене он предложил:
– А давай Юлю пригласим погулять сегодня вечером, мы вдвоем и она. Полазим по улице.
– Давай, если пойдет, – ответил я.
Вовка рванул к ней.
– Юль, давай втроем встретимся вечером возле моего дома и пойдем прогуляемся.
– Давайте, я как раз вечером свободна, – ответила она и игриво улыбнулась.
Пришел вечер. Мы уже ждали девушку: как истинные джентльмены, пришли пораньше.
– Как думаешь, придет? – спросил я.
– Наверное, придет, – ответил он.
Втайне она нравилась нам обоим, но ей никто из нас об этом не говорил.
– Привет, ребята! – сказала подошедшая Юля и остановилась.
– Предлагаю пойти прогуляться, а по пути зайти в кафе, – сказал я, и мы двинулись по дороге.
Мы гуляли до самой темноты, посидели в двух кафешках. За разговорами наступил вечер, время расходиться. Мы проводили Юлю до подъезда, поцеловали на прощанье в щечку, причем оба сразу, и отправились домой.
«Похоже, ей понравилось гулять с двумя парнями сразу», – сделали мы вывод. «Если предложим еще раз, то она вряд ли откажется».
Мне лично очень понравилось наше свидание, особенно поцелуй в Юлину щечку.
С этого момента дни начали идти в таком порядке: днем занятия, вечером – свидания с Юлей. Мы были весьма заботливыми кавалерами: дарили ей цветы, шоколадки, коробки конфет, ходили в кино.
Так прошло три месяца.
И как-то утром случилось вот что.
– Андрюха, я с тобой поговорить хочу, – сказал Вовка на перемене.
– Слушаю.
– Давай Юлю в постель уложим!.. У меня как раз есть пустой дом.
– Ты что придумал?!
– Да ладно, никакого насилия не будет. Мы придем, посидим, просто скажем ей об этом, да – так да, нет – так нет, и дальше будем с ней встречаться.
Идея весьма смахивала на бред, но двум молодым дуракам казалась интересной. Дня три мы ее никуда не приглашали: в какой-то мере смелости не хватало. Наконец, Вовка решился.
– Юль, мы тебя сегодня вечером приглашаем в дом. Посидим, телевизор посмотрим, чайку попьем.
– Ладно, я приду, – ответила девушка, поправив волосы.
Вечером все трое пришли к Вове. Дом был пустым. Мы расположились в зале, открыли коробку конфет и включили телевизор.
Девушки всегда были и будут догадливее парней. Конечно, она поняла, что от нее хотят, и решила взять инициативу в свои руки.
Положив руки нам на плечи, Юля сказала так, что мы даже растерялись.
– Мальчики, я вас слушаю. Что хотели мне сказать?
Дико переживая от волнения, начал Вова:
– Юля, ты нам очень нравишься. Я не буду ходить вокруг. Мы оба хотим тебя, но чтоб и ты была не против. Если нет, то мы надеемся, что ты на нас не будешь сердиться за это предложение и мы будем дальше встречаться.
Мы очень волновались. Юля была нам действительно дорога. Отношения были такие хорошие, что просто супер.
– Мальчики, давайте так. Я с вами буду встречаться. Вы мне оба нравитесь. Я еще три дня назад поняла, чего вы хотите, просто ждала вашей инициативы. Я не против. В соседней комнате есть кровать, я сейчас туда пойду, подготовлюсь и одного из вас жду минут через пять.
Она упорхнула в спальню. Мы остались в зале.
– Андрюха, давай ты первый пойдешь, – слегка струхнул Вовка.
– Ладно, давай.
Вторым зашел Вова.
Когда Юля ушла в ванну, он вернулся в зал. Минут через пятнадцать она вышла уже одетая.
– Я люблю вас, ребята! – сказала девушка.
– Как бы судьба нами ни распорядилась, ты будешь всегда нашей принцессой, – сказал я.
– Юль, я был немного грубоватым… – сказал Вова.
– Да ладно тебе, ты такой, какой ты есть, – ответила Юля и села на диван.
Что было дальше? Да ничего особенного. Мы встречались еще год. Не соперники, она нам обоим была дорога, а Юля не металась между нами, а просто проводила время с двумя сразу.
Потом закончили вуз, дороги разошлись. Пошла жизнь уже другая. Вовка женился, Юля родила ребенка и вышла замуж.
Мы втроем иногда встречались, вспоминая один из лучших периодов своей жизни, потому что молодость не забывается.
На пятом курсе вся моя студенческая жизнь состояла из учебы, увлечения пивом и девушками. Я даже целый месяц ходил в спортзал, но бросил, поняв, что это не мое.
– Кого-кого, а спортсмена из меня точно не получится, – сказал я себе.
Пятый курс был ознаменован одной сессией, подготовкой к защите диплома и рядом событий, включающих появление новых людей, которые сыграли в моей жизни определенную роль.
В счастье нужно верить. Верить в то, что обязательно что-то придет и это назовется счастьем. Думаете, что не придет? Нет, придет, и еще как. Каждому свое счастье, своя боль, своя радость и своя печаль.
– Не могу выдержать, – порой слышно отовсюду.
– Сможешь, Бог не дает испытаний выше сил человека, – можно на это сказать.
Один человек, проживший всю жизнь, взлеты и падения, тяжесть жизни и помощь людей, сказал:
– Если бы мне предложена была другая жизнь и я в это время знал о жизни моей, той, что сейчас прожил, то я бы не выбрал другую, – только ту, что прожил.
Все удивились тому, что он сказал. Сказал и сказал.
А ведь это и есть счастье: не считать прожитую жизнь напрасной. Все было правильно. Ошибки, взлеты и падения – все было правильным, нужным. Без этого было не обойтись.
Счастье.
– Скажи, Горацио, что такое счастье?
– Вон видишь, летит в небе птица? Возьми ее, если сможешь.
– Счастье то, что дается нам, мой друг Горацио.
Другой судьбы хочется? Там, думаешь, лучше? Может быть, и лучше, а вдруг не лучше, а хуже? Тогда что?
4. Секта
Кришне тоже молятся,
Да только он смахивает на Вельзевула.
Мысли автора
На каникулах между первым и вторым курсом у меня произошел один очень интересный случай, не имеющий отношения к учебе.
Летом, на каникулах, мне позвонила моя школьная любовь Татьяна:
– Через неделю будет свадьба у наших друзей в областном центре. Если хочешь, поехали с нами.
– Хорошо. А что за друзья?
– Они наши с Олей друзья. Все узнаешь.
Я согласился, хотя ее таинственность немного насторожила. Меня вообще всегда настораживали такие предложения, но любопытство взяло верх и я согласился.
Через неделю в воскресенье утром к моему дому подъехала машина, где сидели Ольга, Таня и двое мужчин.
За рулем сидел армянин, рядом с ним мужчина средних лет, крупного телосложения, который с первых минут моего появления начал меня рассматривать.
У меня сложилось впечатление, что и он, и все остальные в машине едут непонятно куда, но только не на свадьбу. Почему? Потому что они ехали молча и веселья совсем не чувствовалось.
Прошло минут тридцать. Мы уже въехали в город и остановились возле большого дома, напоминающего что-то среднее между церковью и молельным домом.
Выйдя из машины, я очень удивился. Молодых видно не было. Вместо этого у входа, на улице и, как потом обнаружилось, в самом доме было большое количество людей – мужчин и женщин разного возраста. Их щеки были бледны, ни кровинки в лице. Своим видом они напоминали богомольцев или монахов, которые живут в монастыре уже много лет.
Зайдя в сам дом, я видел столы, которые были накрыты разными угощениями. Спиртного не было вообще.
Тут вдруг я все понял:
– Это секта!! Их ведь точно такими же показывают по телевизору, а мне удалось увидеть воочию это. Таня, Таня, куда же ты вляпалась?!
Дальше было вот что: началось служение во здравие, во счастье молодых. Это напоминало смесь церковного служения и плясок на шабаше. Входившие в экстаз адепты напоминали паралитиков, которые тряслись в экстазе, как будто к ним подключили ток в тысячу вольт.
Я решил встать рядом с дверью:
– Если все выйдет из-под контроля, то я сбегу.
Таня с Ольгой подошли ближе к сцене, а я остался с армянином и с другим мужиком.
Так длилось часа полтора, потом был объявлен перерыв в ожидании приезда молодых.
Девушки остались внутри. Меня утомило это мероприятие, на котором я случайно оказался.
Возле молельного дома стояли лавочки, покрашенные синей краской. Я сел на одну из них. Тут ко мне подошли те двое. Армянин сел по левую сторону, другой – по правую.
– Я брат Константин, – начал говорить сидевший по правую сторону. – Я хочу тебе, Андрей, рассказать о Боге.
– Что? – взорвался я. – О каком Боге ты мне смеешь говорить? Ты, нечисть, которая меня сюда привезла, ты не смеешь упоминать Бога!
– Успокойся, – сказал армянин (его звали брат Карен). – У нас истинная вера, мы молимся, мы помогаем людям.
– Вы чертова секта, вы обираете людей! Как оказались здесь Таня с Олей?
– Они пришли сами. Сначала Ольга, потом Таня. Они наши сестры.
– Я тебе покажу сестры! Я могу вызвать таких людей, что вам будут и сестры, и братья, и небо в клеточку!
Тут к нам подошла Татьяна.
– Успокойся. Стань нашим братом, у нас здесь хорошо.
– Каким еще братом?! Ты меня знаешь не один год, я ерундой не занимаюсь. Таня, что с тобой случилось? Зачем вы здесь?
– Я здесь ближе к Богу.
– Ты дочь священника, зачем ты пошла служить Антихристу?
Тут раздался шум и сигналы машин. Приехали молодые. Все внимание было на них, и спор на время затих.
Дальше был пир, поздравления. Назад я ехал в той же компании. Мне удалось зазвать домой Татьяну и поговорить с ней.
– Что случилось? Почему вы там?
– Я разочаровалась в Боге и в обычной церкви. Потом появились они сначала в жизни Оли, потом в моей жизни.
– Что они тебе дали?
– Ничего особенного. Я просто встретила настоящих друзей. Они принимают меня такой, какая я есть.
– Таня, я твой настоящий друг, а не они! – на эмоциях сказал я и обнял свою школьную подружку.
– Да, ты мой друг на всю жизнь, но и они тоже, – сказала Татьяна, прижавшись ко мне.
– Вы не правы! Ничего хорошего от такой дружбы не будет, – пытался я убедить Таню.
Через полчаса мы расстались. Я был в полном шоке от увиденного и от того, что он узнал за этот день.
Был обычный летний день, я был под впечатлением.
– Их надо спасать, – думал я. – А может быть, и не надо? Они не хотят этого сами.
Через неделю пришла Татьяна и принесла фотографии с той самой свадьбы.
– Таня, вы кто там? Зачем?
Рассказанное девушкой повергло меня в полный шок. Оказалось, что они там помощники главного сектанта – как раз брата Константина. От этого я впал в ступор, я даже не соображал, что мне теперь вообще делать.
– Может быть, придет время, и они сами оттуда уйдут. Они сильные духом люди.
На этой мысли я утвердился, и в моей душе поселилась уверенность, что именно так все и будет.
Неожиданно я вспомнил случай еще со школы. Татьяна перед выпускным попросила меня переписать музыку с одной кассеты на другую. Там были религиозные песнопения, а сейчас я понял, что уже тогда это были песни «оттуда».
– Надо было тогда еще поднимать тревогу, что же я? Не догадался. Ничего. Они уйдут оттуда, их сломить не так-то легко, как может показаться на первый взгляд.
Я не ошибся. Интуиция меня не подвела. Пройдет два года, и смерть отца, разногласия с адептами, осознание того, как они с сестрой заблуждались, навсегда лишат сестер желания ходить в секту.
Взять и умереть. В том мире, наверное, лучше. Еще никто не вернулся и не сказал, лучше там или хуже. Никто не вернулся, никто не сказал.
Я устал, устал, устал. Мне кажется, что живу двумя жизнями, все как огонь, каждый день, как огонь. Я чувствую ненависть, ненависть, которая проходит сквозь меня. Как будто меня кто-то ненавидит. Это и есть бесноватость. Никто не поверит никогда в эти записки. Кажется все совсем не так. Мне казалось, что все не так. Вот так все и бывает. Быть бесноватым трудно. Каждый день видеть ад, мечущиеся по нему души, души, у которых нет надежды, они потеряны. Люди бегут по аду, они боятся, огонь их настигает и никуда от этого не деться. Огонь всегда их настигнет. Мечущиеся души – это и есть кара небесная. Кара небесная. Видеть то, что ад весь кипит, а души грешников там варятся, – это очень страшно. Страшно для обычного слабого человека. А если самому там кипеть? Это еще страшнее.
Когда я, как обычно, каялся в церкви, мне представлялось, как меня обливают кровью, как с меня сползает грязь целыми клоками, целыми ошметками. Так вот и сходят грехи по воле Господа. Казалось, что все это так, так, как надо.
А как прекрасен рай! Просто невероятно. Не хватит слов, чтобы описать его. Там дают крылья – примерь, полетай. Только там грех не в почете. Не нужна там греховность. Вот только странно, что все, кто в аду, иногда видят рай. К ним тоже есть милость Господа. Наденешь крылья – и можешь лететь. Хорошо. Там нет болезней, там всем очень легко, все увечья проходят. Это и есть рай.
Самое сложное в том, что великий грешник при покаянии может быть в раю. Только покайся искренне.
– Теперь надо не делать тех грехов, в каких покаялся, – сказал священник на исповеди великому грешнику.
Так просто и сложно. Не делать чего-то. Это вот все так. Кажется и не кажется. Почему же так все происходит? Соблазнители, греховность самих людей. Вот почему все это происходит. Происходит. Нельзя подчиняться ему. Князь тьмы не упустит своего. У него нет пустяков, каждый пустяк происходит не просто так, а на какой-то основе. Из каждого пустяка можно вырастить большой грех, но человеку под силу не давать вырасти этим всходам.
5. Романтические отношения
Если есть на свете дьявол,
то он женского рода.
За пять лет учебы я влюблялся несколько раз: однокурсницы Женя и Алена, одноклассница Лена, коллега по первому месту работы Катя, о существовании которой я узнал только в конце пятого курса, и знакомая Лариса. Они все появлялись в моей жизни в разное время. У меня не было ничего постоянного: мне казалось, что все серьезно с каждой из них. Каждый раз вспоминался из детства мексиканский квартал с их идеалами, но в жизни у меня получалось все гораздо банальней и прозаичней. Постоянно наталкиваясь на то, что просто есть желание общаться, удовлетворять свою тягу к женскому полу, я разочаровывался в определенном смысле во всем происходящем. У меня уже возникали мысли о том, что идеального ничего я не найду, надо определяться с тем человеком, который будет более или менее подходящим для семейной жизни и вообще.
Какая она – настоящая любовь. Я не знаю. Да и знает ли кто-то вообще, какая она – настоящая? Наверное, до конца никто об этом не знает.
Я был с ней. Ее звали Люда. Теперь это одно из моих воспоминаний.
А четырнадцать лет назад я был студентом экономической специальности, учился весьма недурно и был обычным разгильдяем, как большинство студентов.
На четвертом курсе появилась она. Ее звали Люда. Я был с ней знаком еще в школьные годы: учась в учебно-производственном комбинате, видел ее раз в неделю.
Она была такая, про которых говорят, что «не в сказке сказать», и к сожалению, не в хорошем смысле.
Мы встречались вечерами, пили пиво с чипсами и не только. Так прошел год. Ничего серьезного она не хотела. Это сейчас я понимаю, что она сама не знала, чего хотела, но тогда… Тогда я был романтик, который надеялся, надеялся, надеялся…
Вот однажды у нас с ней состоялся один очень своеобразный разговор.
Дело было вечером. После употребления «горячительного» я ей сказал:
– Не стоит так жить.
– Как?
– Так, как ты. Собирать кучу парней. Зачем?
– Я их буду влюблять в себя, потом бросать.
– Зачем?
– Я ненавижу людей! Я ненавижу всех их!
– Почему?
– Мне было шестнадцать лет, когда у меня убили мою первую любовь. Бог несправедлив, я теперь буду мстить всему миру.
– Чем? Тем, что будешь гулять, а потом бросать? Все эти люди не виноваты в том, что так произошло. Виноват конкретный человек, который это сделал, он сейчас еще в тюрьме.
– Ну и что? А я буду!
– Люда, не надо. От тебя могу все отвернуться, тогда уже будешь никому не нужна.
– Ну и пусть! Я жила как во сне все это время, после его смерти. Встречалась, гуляла, бросала.
Она вдруг начала плакать. То ли пиво так подействовало, то ли перед ней пронеслась вся ее жизнь. Я не понял до сих пор.
Но даже тогда я понял одно: ей понравилось быть такой распутной и приносить людям переживания.
Тогда этот разговор закончился тем, что она мне, как она думала, доказала, что во всем абсолютно права. Но я не поверил.
Как думаете, что с ней теперь? Она никто, стала уже никому не нужной. Оправдание своим действиям она, конечно, имеет, но эти оправдания мало чего стоят, потому что она просто никому не нужна.
Парни, все те, которые с ней были когда-то, нашли себе моложе и не с такими желаниями, а она осталась одна.
За годы учебы в университете, в аспирантуре, работы в двух вузах я видел много людей – хороших, плохих и, если так можно сказать, сразу не разберешь – каких, защитил диссертацию, женился, стал отцом. Мне попадались одни и те же люди на разных этапах их жизни. Люду я видел в период ее так называемого расцвета, как она думала, и видел ее недавно – в период «заката».
Я понял однозначно: никто, ни убийство много лет назад, ни что-то другое не виновато в ее трагедии. Виновата она сама: тем, что ей понравилось быть плохой, а потом она не смогла остановиться.
Не стоит оправдывать свои дурные поступки внешними обстоятельствами. Окружающий мир не всегда виноват в делах отдельного человека.
В мечтах у меня с Людмилой все было по-другому.
1. Восторженность
Я бежал по дороге. Я так устал. Я, вроде бы, делал все для того, чтобы было лучше, но становилось только хуже. Мне казалось, что я все исправил, а я ничего не исправил.
Я любил ее, любил жизнь.
Самое страшное на свете – это осознание того, что вторая половина тебя не любит, зная, что любишь ты, и еще насмехается над твоей любовью.
Нам было по двадцать лет. Мы были самыми обычными студентами.
Ее звали Людмилой. Она была озлоблена, ненавидела полмира. Почему? Не знаю. Может быть потому, что ей нравилось так жить.
А я ее действительно любил. Она была очень красива. Ей нравилось со мной разговаривать. И все, пожалуй.
Я был распутным в определенном смысле. Но я ее любил.
– Привет, – говорил я каждый раз, когда мы встречались.
После мы шли в свое укромное место, пили пиво, ели чипсы, а когда спускалась ночь, мы заходили немного дальше. Там было все закрыто густыми зарослями, увидеть никто не мог.
Там было наше гнездышко. Там мы занимались любовью. Конечно, употребив изрядное количество «горячительного», теряешь стыд и становишься более развязным. Так было и с нами.
Впоследствии я каждую из этих встреч не раз вспоминал. Любил я ее. А она? Нет. Она никого не любила, даже себя.
Я смотрел на нее так, как будто ловил каждое слово, каждый вздох, каждый взгляд.