Горизонты времени

КНИГА ПЕРВАЯ

«ВЗГЛЯД ЗА ГОРИЗОНТ»

БИОТЕСТЕР

1

За последние два года подобное состояние стало для него привычным. Часто он ощущал нечто вроде провала в кроличью нору – момент, когда интуиция подсказывала, какую дверь выбрать, чтобы заглянуть за горизонт нового времени.

– Необходимо, чтобы биотестер появился на Пласт.

Дружинин Сергей лежал на койке. Мягкий свет лился сверху. Двадцатисемилетний мужчина чувствовал его тепло на коже рук и лица. Это ощущение ему знакомо с первого дня экспериментов. С тех пор свет стал проводником между реальным миром и тем, что находилось чуть дальше – ближе к границе, но ещё не за ней. Сергей знал: пока он держит тепло, он остаётся в реальности. Как только свет исчезнет – связь обрывается.

Зрачки расширились, но веки не опустились. Наоборот, хотелось впитывать источник света, каждой клеточкой кожи. Хотелось удержать последние частицы ускользающего мира до того, как образуется Пласт – и сознание снова освободится, взлетит вверх, вплетаясь в сложную и прекрасную паутину, которая раскрывается лишь тогда, когда хватает сил принять её создателя.

Эта паутина, сотканная из бесконечных узоров и переливающихся линий, была великолепна. Она объединила каждую частицу в единое целое, объединив всё существующее в единую целостность. Живое и неживое становились единым организмом, дышащим, живым, движемся сквозь время.

Только здесь понятно, что всё связано с заботой о нитях. Осознание своих способностей становится настолько очевидным, что одновременно вызывает смех и жалость к тем, кто не может увидеть искусственное время или почувствовать истинную силу человеческого сознания.

Сергей медленно повернулся. Его взгляд остановился на мужчине в белом халате. Несколько секунд он смотрел на него, а затем в голове прозвучали чёткие слова:

«Пласт достигнут».

Мужчина, которого звали Чернышев Глеб, поправил очки и громко произнёс:

– Пласт достигнут!

В этом миг произошёл отрыв. Обычно он наступал через пятнадцать минут после введения препарата. Но сегодня всё произошло иначе. Хотя ощущения от предыдущих опытов стали почти привычными, за исключением лишь формулы, действующей иначе на сознание. А сейчас Пласт стал совсем иным. Ощущения обострились, расширились, как будто выход из материи выплеснулся в то, что обычно называют созиданием и частицами божественного.

Каждый предмет, каждый звук наполнились сакральным смыслом. Суета исчезла, всё растворилось, оставив место только истинному – тому, из чего состоял мир и то, что лежало за его зависимостью.

Ощущение иллюзорности нарастало. Пространство превратилось из трёхмерного в почти бесформенное. Он чувствовал, что это иллюзия, созданная собственным сознанием, поддаётся, ею можно управлять.

Сергей сел на край койки. Пальцы касались мягкого покрытия, но будто бы вязли в нём, их приходилось буквально отрывать. Он снова опускал ладонь, проникая сквозь материю, ощущая приятное ощущение.

«Как вы себя чувствуете?»

Голос возник в голове за долю секунды до вопроса Чернышева.

– Как вы себя чувствуете?

Сергей поднял глаза. За два года испытаний он научился переходить в реальность и автоматически отвечать на вопросы, сохраняя связь сразу с двумя мирами.

– Почти так же, как и раньше, но в этот раз было что-то новое.

«Вы слишком неопределенны…»

– Вы слишком неопределённы. Сформулируйте более точный ответ.

Пласт снова дал о себе знать. Едва мысли немного расслабились, всё закружилось, перемешалось, но при этом оставалось строго систематизированным. Эта система стала невероятно гибкой, что позволило преодолеть невозможность. В этот миг Сергей увидел Горизонт. Он двигался к нему с такой скоростью и силой, что казался огромной волной. Она внезапно открыла сознание мгновенно вырвавшись из привычной среды.

– Что с вами?

Чернышев внимательно смотрел на испытуемого. Затем осторожно приподнял веко Сергея и посмотрел зрачок.

Никакой реакции.

– Биотестер впал в клиническое состояние! – выкрикнул учёный. Он надавил на плечи Дружинина, укладывая его обратно на койку, и зафиксировал тело ремнями. Десятки датчиков считывали показатели организма, выводя данные на мониторы.

– Он на вершине Пласта, – сказал один из сотрудников. Глеб жестом приказал всем замолчать. Все следили за цифрами, не осознавая, что те отражают лишь материальное состояние, а тело уже достигло первой линии Горизонта.

2

Прошло восемь часов с момента введения препарата, когда Сергей открыл глаза. Суета улеглась. Остались только датчики и мониторы бесстрастно отображающие цифры.

Он сел, ощупал красные места на запястьях – там, где были ремни. Пока не болело, но боль обязательно придёт. Сергей встал, немного пошатнулся – вестибулярный аппарат разбалансирован сильней, чем обычно, но терпимо. И очень хотелось пить.

Открылась дверь. Вошла медсестра. Она усадила его на край койки, измерила давление, проверила зрачки, послушала дыхание, что-то записала и ушла. Рутина после последнего возвращения с Пласта. Только теперь Сергей не был уверен, что всё прошло штатно. Ведь он помнил, как сознание вышло из реальности и унеслось в поток времени, преодолевая все границы.

Он закрыл глаза, сохраняя образы. Эффект погружения ещё сохранился, и некоторые картинки отпечатывались в памяти. Он вспомнил, как протянул руку к стене и она расступалась, словно пенопластовые шарики под пальцами. Но как такое возможно? Ответ пришёл быстро и просто: не тело проходило сквозь материю – оно оставалось здесь, а сознание блуждало свободно.

Нужно всё это зафиксировать. Учёные должны узнать, что впервые за последние годы исследований сознание отделилось от тела, сохраняя память и ясность.

– Это прорыв, – прохрипел он, подходя к кулеру. Налил воды, жадно выпил, потом снова наполнил стакан и огляделся. Странно, почему никто не пришёл встретиться с ним.

Он вернулся к мониторам, наблюдая за кардиограммами. Спустя некоторое время дверь открылась. На пороге появился Чернышев. Он подошёл к Сергею, включил диктофон:

– Биотестер №28 приходит в исходное состояние. Пульс в норме, зрачки чуть расширены, но в пределах допустимого.

Затем он обратился к самому Дружинину:

– Произвести перенос: «Перевёрнутые перевёртыши перевернулись поперёк поперечной».

Сергей повторил без запинки. Чернышев продолжает под диктофон:

– Работоспособность мозга в норме. Лёгкая медленность в движениях, но не в мышлении. Биотестер №28 находится в пределах нормы.

Он отключил устройство. Сергей улыбнулся:

– Сегодня я ощутил что-то новое. Мне удалось продвинуться дальше по Пласту.

За два года работы в лаборатории Сергей перестал быть просто подопытным. Он стал частью команды. Они находились на пороге чего-то нового, и каждый шаг был мучительным, но завораживающим.

– Мы поговорим об этом позже.

– Мне кажется, я отключился. Что со мной было?

Глеб снял очки, подбирая слова:

– Ты не отключался.

– Но я точно помню, как меня выбросило из тела!

Сергей замолчал, пытаясь сформулировать свои ощущения.

– Что со мной было?

Чернышев надел очки, прошёл по комнате, затем повернулся к нему:

– Сегодня я могу сказать с уверенностью: мы достигли свои цели.

– Цели? Я думал, наша цель – отодвинуть границу возможного. Но я ничего не помню. Мой мозг блокировал всё, что я видел.

– Мне жаль, что твоё первое путешествие вне тела закончилось провалом в памяти. Но ты был там, где никто не был. Через несколько минут тело впало в анабиоз, а потом ты вернулся.

Сергей напряг память, но не смог вспомнить момент возвращения. Лишь блуждание в глубинах сознания.

– Я не помню ничего с момента достижения Пласта до пробуждения.

– Не помнишь, потому что это был не ты. Тело – да. Но внутри был другой, кто-то, кто перешагнул в наш мир.

Сергей долго смотрел на Чернышева. Затем глубоко вздохнул:

– Что случилось потом?

– Мы не можем тебе сказать.

Сергей внутренне вздрогнул. После всего, что он пережил, его снова оставляли в неведении.

– Это несправедливо. Я прошёл через всё ради результатов. Хотелось бы, хотя бы намёк на то, что со мной случилось.

– Вы и так знаете слишком много.

Голос раздался за спиной. Обернувшись, Сергей увидел Константина Бекоеву – он вошёл в помещение, остановился перед Дружининым:

– Сколько раз был произведён выход на Пласт?

– Сто двадцать два, – ответил Чернышев.

Бекоев поднял палец:

– Сто двадцать два раза. За это время ваше сознание открывалось столько раз, что вы видели то, о чём мы даже не можем помыслить. И пусть память многое стёрла, эта информация сохранится в подсознании. И кто знает, когда она всплывёт. Мы рисковали, подвергая вас экспериментам, но теперь, когда результат достигнут, полученные данные становятся конфиденциальными. Это понятно всем?

Чернышев отвёл взгляд.

– Не недооценивайте свои знания, – добавил Бекоев, подходя ближе. – Ваша память – мощный инструмент. Но даже мы не знаем, что вынесли с вершин Пласта. Поэтому именно вы, Сергей, стали самым опасным объектом.

– Я?

Из-за спины Бекоева вышли трое санитаров. Двое взяли Сергея за руки, прижав спиной к кровати. Чернышев отступил в сторону. Санитар достал шприц.

– Это поможет тебе не думать о лишне. Прими мои поздравления – твоя роль биотестера официально завершена.

3

Он сидел на оживлённой городской остановке.

Проходившие мимо люди не обращали внимания на худощавого мужчину в старых джинсах, потёртых кедах и футболке с надписью: «Мой разум знал правду».

Он помнил только имя. Всё остальное – пустота.

Автобус остановился, и люди потянулись к дверям. Сергей смотрел на них равнодушно. Для него они казались серым потоком.

Он засунул руки в карманы, нащупал бумажник. Внутри – банковская карта и листок с адресом: Ул. Генерала Карбышева, 25–27, и ниже – четыре цифры: 4428 .

Сергей посмотрел на карту, затем на адрес. Подержал бумажку в руках, вернул в карман и направился в неизвестном направлении, спрашивая у прохожих, где находится нужное здание.

ПРОГРАММА УСПЕХА

Трансгуманизм – философская концепция, а также международное движение, поддерживающие использование достижений науки и технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека, с целью устранения тех аспектов человеческого существования, которые трансгуманисты считают нежелательными – страданий, болезней, старения и даже смерти.

Марии Соминой больше всего запомнился тот момент, когда она включила первый телевизионный канал и увидела его. Мужчина был высоким – почти метр девяносто, с правильными чертами лица и доброжелательной, но волевой улыбкой. Он стоял на старте беговой дорожки, а все камеры стадиона направлены только на него. Диктор без пауз вещал о спортсмене, чьё имя только начинало звучать на спортивных трибунах.

Она отложила домашние дела, подошла ближе к экрану и замерла, наблюдая, как мужчина приветственно машет рукой болельщикам. Её муж – Эдуард Сомин – ушёл на работу полчаса назад. Он был Пилотом в корпорации «Свет», где часто погружался в крутящуюся сферу временных прыжков. Мария знала мало о специфике его работы. Несмотря на попытки Эдуарда объяснить принцип временных переходов, ей не удавалось до конца разобраться в этих сложных процессах. Хотя в современном мире подобные технологии уже никого не удивляли.

Мария предпочитала простые радости: вести домашний быт, смотреть телепередачи, особенно любила спортивные состязания. Сейчас её внимание было полностью сосредоточено на предстоящем забеге.

Спортсмен, переминаясь с ноги на ноги, продолжал разминаться. Его новый жест приветствия вызвал оглушительный гул трибун. Мария улыбнулась, представляя себя среди зрителей, сидящей под ярким солнцем, смотрящей на блестящую голову бегуна. В этот миг её сердце наполнилось волнением и радостью. Она удобно устроилась в кресле, готовясь к полуторачасовому зрелищу, которое происходило каждые четыре года уже более двух столетий.

Именно тогда, когда финальное напряжение перед стартом достигло пика, раздался звонок в дверь.

– Уборщик? – прошептала она, направляясь к входу. На экране домофона появилось лицо человека в сером комбинезоне с чёрными полосками на рукавах – униформа обслуживающего персонала.

– Уборка помещений. Заказ на имя Марии Соминой, – сказал он, улыбнувшись.

На его гладковыбритом черепе выступили лёгкие морщинки, тёмные брови резко контрастировали с бледным лицом.

– Проходите, – ответила женщина, и дверь бесшумно открылась.

Уборщик вошёл, держа в руках массивный металлический чемодан, который, казалось, не доставлял ему никаких неудобств.

– Добрый день. Меня зовут Элл. Как я могу к вам обращаться?

– Просто Мария, – ответила она, бросив взгляд на экран, где до начала игр оставались считанные минуты.

– С какой комнаты начать уборку?

– Как вам удобнее, – сказала она, и Элл, кивнув, направился в холл. Открыв чемодан, он достал миниатюрного дрона, который сразу же начал обследовать помещение на наличие загрязнений. Сам он отправился в дальнюю комнату, где принялся мыть окна.

Мария некоторое время наблюдала за работой, затем вернулась к экрану. Трансляция первого забега началась.

Семь спортсменов стартовали одновременно. Их движения сопровождались камерами и вниманием миллионов зрителей. Трибуны взрывались аплодисментами, когда участники легко преодолевали первые препятствия. Особенно эффектным был прыжок лидера забега. Его трёхмерная проекция, транслируемая в натуральную величину, создавала впечатление, будто он бежит прямо по центру гостиной Соминых.

Мария чуть увеличила изображение, следя за тем, как атлет преодолевает очередной барьер.

– Он превосходен, – произнёс рядом мужской голос.

– Впервые вижу его. Вы не знаете, он новичок? – спросила Мария, не отводя взгляда от проекции.

– Да, именно на таком уровне.

Элл подошёл к окну, обходя голограмму спортсменов, и стал протирать стекло.

– Он вас восхищает? – спросил он.

Мария оторвалась от изображения и посмотрела на уборщика. Он уловил её интерес слишком точно. Обслуживающий персонал всегда обучался быстро находить общий язык с клиентами, но сегодняшний случай оказался ближе к истине.

– Только как спортсмен. Я бы сказала, что он необычен, – ответила она, возвращаясь к трансляции.

Элл улыбнулся, провожая взглядом финишную прямую. Как и ожидалось, лидер победил. Теперь он приветствовал трибуны, подняв руки вверх.

– Я понимаю ваше любопытство. Иногда люди интуитивно чувствуют тех, кто отличается от них.

Мария медленно повернулась к нему, нахмурившись.

– Вы хотите сказать, что он андроид?

– Не совсем. В нём установлена программа. Здесь. – Он постучал пальцем по виску. – Смотрите.

Он остановил изображение и увеличил голову спортсмена. На височной части виднелись едва различимые серые полоски, образующие шестиугольные узоры – явные следы внедрения технологических чипов.

– Значит, он такой же, как вы? – спросила Мария, заметив те же линии на голове Элла.

– Да. В нём также заложена «Программа Успеха».

Он сделал жест рукой, и трансляция возобновилась. Мария некоторое время рассматривала мужчину, затем снова обратилась к экрану. В этом мире, казалось, ещё оставались области, принадлежащие человеку. Спорт должен быть одним из таких мест.

– Я думала, это незаконно.

– Это не совсем так. Мировой спорт всегда был полем для экспериментов. От допинга до трансгендеров, а теперь – внедрения технологий. Не всегда же тестировать идеального солдата на поле боя. К тому же, войны давно нет ни на одном континенте.

– Солдата? – удивлённо переспросила Мария.

– Простите, я просто привёл пример.

Но его уверенность пугала. Она никогда не говорила с мужем о подобном. Для неё мир был безопасным, благоустроенным, наполненным гармонией науки и прогресса. Люди жили без болезней, преступлений, денежных проблем. Экономика сбалансирована, рождаемость контролируема. Но всё же существовали те, кто оставался человеком по своей природе.

– Но мы же не воюем много лет, – сказала она.

– Нужно быть готовым ко всему, – коротко ответил Элл, дав сигнал дрону прекратить уборку.

– Вы знаете, мой муж работает в корпорации «Свет». Он Пилот.

– Ваш муж – Пилот основного состава?

В голосе Элла промелькнуло беспокойство.

– Почему это вас обеспокоило?

– Простите, уборка закончена. Мне нужно идти, у меня другие заказы.

Элл собрал свои вещи. Мария осталась стоять в дверном проёме, забыв о забегах. Его слова оставили глубокий след в её мыслях. Она долго сидела в тишине, глядя на своё отражение в начищенном окне. Мысли не давали покоя.

Позднее она вставила в ухо устройство связи и произнесла:

– Уборка квартир.

Через секунду раздался женский голос:

– Добрый день, компания «Чистый Дом» приветствует вас. Хотите ли вы лёгкую уборку или генеральную чистку?

– Я хотела бы вызвать уборщика номер семнадцать дробь двадцать два. Его зовут Элл. Он был у нас сегодня.

– Секунду.

Мария ждала, размышляя о том, что расскажет всё мужу, как только он вернётся. Хочет задать вопросы. Хочет понять: возможно ли, чтобы человек, созданный программой, думал самостоятельно?

– Простите, но запрашиваемый вами уборщик был снят с должности за нарушение обязанностей. Мы можем предложить вам другого.

– Нет, спасибо. Всего хорошего.

Мария положила устройство и перевела взгляд на экран. По новостям сообщали о скандале, случившемся после забега. Спортсмен, занявший первое место, нарушил правила. Его рекорд мог быть аннулирован. Параллельно звучали опровержения: мол, использование «Программы Успеха» не стало решающим фактором победы.

Мария смотрела на хаотично мелькающие лица, чувствуя, как в её сердце остаётся тень сомнения. Та самая тень, которую оставил после себя один обычный уборщик в сером костюме.

ЛОТОС

Марк смотрел в глаза своему напарнику, не в силах понять степень случившегося. Рация в патрульной машине настойчиво повторяла вопросы диспетчера, снова и снова пытаясь добиться вразумительного ответа. Пару минут назад обычное патрулирование превратилось в хаос, в котором Марк ощущал себя потерянным. На мгновение он сам замер – как будто в голове произошёл сбой.

Патрульный щёлкнул пальцами перед лицом Валерия. Напарник наконец перевёл на него затуманенный взгляд и тихо, почти шёпотом, произнёс:

– Я не знаю, что мне делать. Не могу понять, что должен делать.

Валерий отступил на шаг, огляделся, в его взгляде читалась паника. Он словно забыл, кто он и где находится, повторяя одну фразу, заглушая голос диспетчера, всё ещё требовавшего реакции.

– Вы хотите сказать, что стали свидетелем сбоя «Программы успеха»?

Марк вернулся в настоящее. Он сидел в комнате без окон, за столом. Напротив мужчина в сером костюме, пристально разглядывая его. Это не был официальный допрос, но Марку казалось, что он попал в ситуацию, знакомую по фильмам: детектив допрашивает подозреваемого.

– Не знаю, как это объяснить. Валерий… просто отключился.

– Отключился? Что вы имеете в виду?

Мужчина прошёл к стулу, придвинул его и сел, скрестив руки на груди.

Марк глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Казалось, Валера потерял ориентир в пространстве. Я такого никогда не видел. Создалось впечатление, будто он не мог вспомнить, что делать дальше.

Собеседник прищурился – явный признак активации внутреннего чипа для анализа правдивости слов. Все высокопоставленные сотрудники имели такую возможность. Марк знал, что при необходимости ему могут прочесть всю память, но стандартная практика Государственной Службы Контроля подразумевала самостоятельный ответ.

– Вам известно, для чего создавался проект «Лотос»?

– Да, мне это известно.

Мужчина отвёл взгляд. Значит, пока считывание прекращено – хороший знак.

– И вы знаете, насколько совершенна эта программа?

– Думаю, она уникальна и доведена до совершенства.

Собеседник снова посмотрел на Марка, теперь с осуждающим вниманием.

– Тогда почему вы решили, что «Лотос» дал сбой, вызвав отключение «Программы успеха»?

– Мне так показалось… Но я не уверен.

Марк запнулся. Он сам запутался. Обвинить «Лотос» в гибели сотрудника невозможно – программа идеальна. А значит, возможен только один вывод: сбой связан с человеческим фактором.

– Вы не уверены, – мужчина усмехнулся, встал и медленно снял пиджак, повесил его на спинку стула. Потом задумчиво прошёлся по комнате. Марк следил за ним, пытаясь понять, о чём тот думает. До этого ему не доводилось сталкиваться с представителями ГСК, но одно знал точно – они всегда добиваются нужных результатов.

– О чём вы говорили перед тем, как выехали на вызов?

Марк пожал плечами, пытаясь вспомнить.

– Ничего особенного… Возможно, о мойщике окон.

– Какой мойщик окон?

– В управлении ходили слухи. Говорили, что парень задавал слишком много вопросов, не связанных с работой, и его уволили.

– Слухи распространяются быстро, а реальность часто отличается от них, – спокойно заметил мужчина, закатывая рукава белой рубашки. – Расскажите всё от начала до конца. Слово в слово – ваш разговор с напарником и с задержанными. Меня интересуют все детали. И помните – второго шанса не будет.

Горло пересохло. Марк сделал глоток воды и начал:

– Это было самое обычное патрулирование. Никаких происшествий, просто ночной объезд участка…

Четвёртый час миновал, так ничего и не произошло. Марк рассеянно смотрел на экран планшета, просматривая изображение с полицейского дрона. Беспилотник бесшумно скользил между домами, сканируя улицу камерой ночного видения. По тротуару шла молодая пара, весело обсуждая недавний фильм. Вдалеке пожилая женщина выгуливала собаку, бросая взгляды на витрины магазинов, где дроны-маникены каждые пять минут демонстрировали новую позу, рекламируя одежду.

– Заждался? – бодро спросил Валерий, открывая дверцу машины и протягивая контейнеры с едой.

– Почти заснул. Всё спокойно, как обычно.

Валерий сел, передал контейнер напарнику и закрыл дверь. Марк сразу же перевёл дрон в автоматический режим.

– Десять лет назад такого бы не было – просто сидеть и наблюдать за округой, – усмехнулся Валерий.

– Дроны действительно хорошие помощники. Подберёшься незаметно – человек и не заметит.

– Слышал о том мойщике окон? – спросил Валерий, бросив взгляд на Марка.

Тот покачал головой.

– В управлении говорили. Представляешь, этот парень пришёл в квартиру одного из Пилотов корпорации «Свет» и сказал что-то лишнее.

– Мойщик окон? – удивился Марк. – Чем он мог заинтересовать контролёров? Тем более он числится в «Программе успеха». Простой гражданин, без привилегий и доступов.

Валерий пожал плечами и продолжил есть. Некоторое время в салоне стояла тишина, нарушаемая лишь звуками ночного города: где-то проехал автомобиль, лаяла собака.

Когда что-то действительно начинало тревожить патрульных, работу брал на себя дрон-полицейский. Стоило Марку устно обозначить нужный квадрат, как квадрокоптер мгновенно устремлялся туда, транслируя свой путь на монитор.

– Интересно, когда они нас полностью заменят на эти штуки? – спросил Валерий, кивнув в сторону планшетника, встроенного в экзоскелет левой руки Марка.

– Думаешь, до этого дойдёт?

– Я смотрел в новостях: скоро полицейских-роботов начнут активно внедрять, – продолжил Валерий, пережёвывая остатки еды. – Возможно, нам оставят летающих помощников, а вот спецслужбы точно обзаведутся киборгами. Никаких тебе компромиссов с роботом. Ему не дашь взятку, его не разжалобишь и не напугаешь. Одно слово – машина.

Марк ухмыльнулся. Он сам лично не видел ничего плохого в том, что правительство стремительно внедряет новые технологии. В современном мире граждане ещё со школьной скамьи жили бок о бок с кибернетическими системами, плотно интегрированными в человеческую деятельность. Новый век диктовал свои правила. Общество подчинялось им, и человечество постепенно выходило на новый, более качественный уровень жизни, где полицейские порой просиживали целые смены без происшествий.

– За человеком всегда остаётся ключевой фактор принятия решений, – проговорил Марк, убирая пустой контейнер. – Так сказано в новом законе трансгуманизма.

– Аминь, – усмехнулся Валерий.