Битва за Землю. Цикл Алконост++

— Список вакансий готов, капитан, — передал Дхами Наир по связи.

— Пришли мне на виртпланшет.

…Получив желаемое, Эсперо задумался. Не хватало пяти техников, повара, десяти операторов очистки и пары пилотов.

«Десант укомплектован. Ладно, двоих оттуда переведу в пилоты, техников переведу вместо них в солдаты. Но тогда дефицит техников вырастет до семи, а насчёт повара и операторов очистки даже думать не хочется. Любой из меркурианских братьев примет такую должность как личное оскорбление».

— Дхами?

— Да, капитан.

— Свяжись с рекрутерами Космофлота в Йоханнесбурге. Мне нужно семь техников, специалист по жратве и кто-нибудь, готовый командовать ботами очистки дерьма. Не супервиро. Хватит обычных людей.

— Приказ понял, камарадо капитан. Сделаю, — пообещал Дхами и отключился.

Через сутки, приняв на борт новый персонал, фрегат «Горизонт» взял курс на Меркурий.

Варп-переход внутри Солнечной системы — штука рискованная, ограниченная дюжиной инструкций Альянса. В юности, командуя «Стрелой», Эсперо плевать хотел на запреты, но теперь, в должности капитана «Горизонта», он решил придерживаться правил, из-за чего потратил на манёвры целых три дня.

Достигнув цели, Кай рассматривал изображение на тактическом экране. Огромное Солнце, чёрное небо, контрастные тени ударных кратеров и древних хребтов, сияние обширных равнин.

— Ну, здравствуй, родина, — пробормотал он, ухмыльнувшись.

Прочие супервиро на мостике промолчали. Сфера терраформирования, когда-то защищавшая Меркурий, давно рассыпалась в прах. Жилые купола превратились в руины. Остатки колонистов покинули мёртвый мир, но его пронзительная красота лишь сделалась более яркой.

— Дхами, прими командование. Роза, Шандор, Ян — готовьтесь к высадке. Собираемся у телепорта.

Эсперо покинул мостик и вскоре очутился в отсеке телепортации, где Шандор уже проверял установку.

— Что-то помехи идут, — пробормотал он с ухмылкой. — Не обижайся, капитан, если вмажешься в грунт по колено.

Кай шутку игнорировал. Он выбрал себе скафандр — достаточный для выживания супервиро, но слишком облегчённый для обычного человека. Снял униформу капитана, остался в нижнем комбинезоне и натянул поверх двухслойную защиту. Четыре фигуры в скафандрах поднялись на платформу, и мир исчез, рассыпавшись мириадами искр.

Через миг Кай очутился на грунте — конечно, не по колено в нём, но мышцы сохранили ощущение жёсткого прыжка.

— Координаты как запланировано, температура в пределах допустимой, направление на ДР-экранах, — передал Шандор по связи.

Кай промолчал, но на языке жестов подтвердил начало движения. Вереница из четырёх супервиро зашагала по азимуту, направляясь туда, где сто лет назад высился купол тренировочного центра.

Скафандр вскоре нагрелся, показатель радиации на ДР-экране уже окрасился красным. Фильтры гермошлема отчасти гасили ослепительное сияние, к тому же глаза Эсперо отреагировали на него сильным сужением зрачка. Низкая, малая гравитация, которую больше не усиливали специальные установки, позволяла совершать громадные прыжки, создавая обманчивую лёгкость. Кай слышал, как коротко рассмеялась Роза. Ян молчал. Шандор едва слышно насвистывал старый гимн братства.

— Ну, вот оно, — сказал он наконец. — По крайней мере, координаты совпадают. Что-то сильно всё изменилось — не находишь, капитан?

— Нахожу.

Эсперо огляделся. То, что было когда-то куполом, под влиянием перепада температур превратилось в скопище обломков.

— Тут ничего не осталось, капитан.

— Возможно, и осталось. В подземных ярусах.

— Да там давно всё обвалилось.

— Проверим.

Эсперо наклонился и смахнул перчаткой толстый слой пыли, под которым открылся край бетонной плиты — металлический люк, изъеденный перепадами теператур. Механизмы давно разрушились, но сила супервиро позволяла сдвинуть крышку без гидроусилителя. Крутые ступени уходили вниз.

— Помнишь это место? — спросила Роза, включив двустороннюю связь.

— Я всё помню.

— Ты лазил туда, чтобы узнать, куда нас отправят после обучения. Забавно, насколько иначе всё сложилось.

— Угу.

Кай не хотел продолжать разговор. Он знал всё, что знала Роза, и многое более того. В своё время, много-много лет назад, он взломал информационное хранилище фонда Шеффера и узнал уготованную Розе участь. Участь была и жестокой, и уничижительной. Это знание стало одной из причин восстания супервиро — не единственной, но важной.

…Лестница уходила вниз. Её ступени проржавели и скрипели под тяжестью одетых в скафандры сверхлюдей.

На середине пути что-то хрустнуло сверху, и мимо Кая пролетел кусок железа, едва не порвав оболочку скафандра.

— Эй, Ян! Шандор! Вы там в порядке?

— Да. Да, — пришло по связи.

— Что упало?

— Кусок от супени, ерунда.

«Забавно, — подумал Эсперо. — Декомпрессия не убьёт меня быстро, но ведь всё равно опасна. Порвись скафандр — операцию пришлось бы свернуть. Если Шандор — крот, он мог бы скинуть это специально».

Двигаясь вниз, Кай вспомнил старую историю с Марти Реем, прежним шефом Кси, с которым они потерпели крушение на маленьком челноке. Рея тогда вытащили телепортом, а Каю досталось по полной. Его разодранное, обескровленное и повреждённое вакуумом тело восстанавливалось две недели. Супервиро помнил прежние мучения, но они не оставили в душе следа, неизбежного у нормального человека — только факты, но не боль. «Бесчувственный чурбан», — так называла Эсперо одна из его прежних подруг, Сакура Ито.

Лестница вскоре закончилась. В пустых коридорах с бетонными стенами до сих пор сохранились следы прежней схватки. Древние гильзы на полу. Тёмные пятна на стенах.

— Вот, пришли. Центральный компьютер купола.

— Да он, похоже, горел, а до того и по нему топтались, — передал Шандор по связи.

— Ерунда. Тут память на сароднитовом кристалле. Её так не уничтожить, она даже ядерный взрыв перенесёт.

— Я поищу, — предложил Шандор Солида.

Пока он ковырялся в обломках, Эсперо терпеливо ждал, рассматривая затылок шлема приятеля.

— Вот, — сказал, наконец, Шандор и протянул командиру небольшую капсулу, которую Кай убрал в поясную сумку.

— Зачем тебе всё это? Если честно, не понимаю, какого чёрта мы сделали крюк, — с невинным видом добавил главный инженер «Горизонта». Но Кай не ответил.

— Вызывай диспетчера, пусть нас выдернут телепортом, — буркнул он и пошёл прочь.

Под толстыми ботинками сапог заскрипели осколки.

Весь следующий вечер, пока «Горизонт» готовился к варп-переходу, капитан Эсперо провёл в своей каюте, изучая старые записи «тренировочного центра». Когда-то, несмотря на жестокие условия Меркурия, Кай был счастлив, добиваясь свободы для себя, для Розы, для всего меркурианского братства. Сейчас, спустя долгие годы, он не состарился физически, но осознал горькую истину: возможности сверхчеловека не безграничны, а абсолютной свободы не бывает…

Он просмотрел многочисленные записи — отчёты о тратах, сметы, записи физических и психических параметров «курсантов», — но не нашёл никаких зацепок относительно личности «крота».

В конце концов Кай взломал раздел с семейной перепиской профессора Раста, и тут его сердце ёкнуло — что, надо признать, случалось крайне редко.

Дорогая сестра!

У меня мало времени, поэтому отвечаю только по существу, без эмоций, которые ты так любишь. Перевожу тебе требуемую сумму в криптонах — используй её рационально. Что касается твоего наследника и моего племянника — его превращение в супервиро прошло успешно. Он стал своим среди курсантов, и о нашем с ним родстве не знает никто. Подросток получит хорошую школу жизни, прежде чем занять достойное место в компании «Ферей Кемио Корпорацио». За него не беспокойся.

С приветом и уважением, милая,

твой брат Владислав Раст.

Кай выругался и подавил желание ударить кулаком в переборку. «Теперь понятно, кому и когда я перешёл дорогу. Племянник Раста был среди нас. У него на глазах мы прикончили его дядюшку-садиста. Парень ничем не выдал себя, но вот потом… Он, наверное, оказался в команде „Стрелы“. Скорее всего, помог отравить братьев. А потом исчез. Возможно, вернулся на Ферей, жил там в роскоши и в конце концов умер. Всё это время в моём кулоне хранился его геном и записи его воспоминаний времён Меркурия, но я никогда не ковырялся в них! Чёрт! Да мне и в голову такое не приходило!»

— Система, активируй искина.

Голограмма Руперта появилась в воздухе. На иллюзорном лице голографического андроида застыла карикатурная мина сочувствия.

— Вы зря напрягаетесь, хозяин. Ковыряться в воспоминаниях не получится. Парадокс Милкина-Шаубе. Индивидуальность, записанную на носитель, можно перенести в мозг, но осознать её способен только один человек — уникальный владелец. Личность любого брата или любой сестры для вас будет просто строкой чисел. Расшифровке они не поддаются.

— Помню. Знаю. И всё-таки…

— Без «всё-таки». У вас ничего не получится, зря потратите время. Пересадить сознание другому человеку невозможно. И не вздумайте экспериментировать и внедрять чужие воспоминания себе — с ума сойдёте.

Эсперо остался сидеть в кресле, подперев руками голову. Многие события, в том числе на Тилии, заиграли теперь новыми красками. «Арман? Нет, Арман давно мёртв, я убил его до записи воспоминаний. Или всё-таки Шандор Солида? Шандор — тот ещё сукин сын, но он никогда не пытался меня убить. Чанда? Эта способна на всё, но Ставич сказал, что крот у нас — мужчина… Ладно. Поживём — увидим. Так или иначе, этот парень ещё проявит себя».

Через полчаса Кай Эсперо отправился на мостик.

— Что там с пополнением на вакантные места? — спросил он у Дхами Наира, принимая у него вахту.

— Взяли в Йоханнесбурге семь человек, не супервиро. Все — беженцы с Марса. Есть один пилот — девушка гоняла на челноках и флайерах. Призёр гонок среди юниоров в прошлом году.

— Непригодна. Я сказал — обычных людей только на обслуживание корабля. Пилотами поставим меркурианцев.

— Не торопись, камарадо, — заговорил Дхами, перейдя с другом-капитаном на «ты». — Забыл? У всех у нас, кроме, конечно, тебя, нет памяти о пилотировании «Стрелы». Все наши навыки — от тренажёров или ментальной прошивки. Какая разница — хорошая у девушки регенерация или плохая? Пилот — не пехота. Там это значения не имеет. Зато у неё реальный опыт сложных полётов.

— Ладно. Сколько ей лет?

— Говорит, что двадцать.

— Мало. Она не понимает, что выбрала билет в один конец. Как зовут?

— Софья Русанова.

— О, боги… — пробормотал Эсперо.

— Что-то не так?

— Если моя догадка верна — я мог знать её деда.

— Полагаю, старик давно умер.

— Не умер. Пропал без вести ещё молодым. Я был у него на «Алконосте», когда работал на отряд Кси. Тогда ситуация… оказалась сложной. Нас нельзя назвать друзьями.

— Это вредит ситуации? — спросил встревоженный Дхами.

— Понятия не имею. Но я бы оставил девицу на Земле. Особенно если она внучка того самого Русанова.

— Я наведу справки, поищу её родственников в глобальной базе.

— Наведи, но возвращаться поздно. График плотный, у нас ни дня свободного времени, и впереди — Сирма-Нова.

Глава 2. Сирма

Сирма-Нова, резиденция президента Сирмийской Республики

Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир проснулся на рассвете. Он встал с узкой койки, оделся, застегнул сирмийский генеральский мундир, прошёл из личных апартаментов в приёмную и замер у окна, рассматривая небо над восточными вершинами гор, многократно перечёркнутое инверсионными следами челноков.

Через минуту вошёл секретарь. Вертикальные зрачки парня сузились, реагируя на лампы в кабинете.

— Ваше превосходительство, этот свет чрезмерен и слепит. Вам, должно быть, дискомфортно.

— Оставь, я привык, — мягко возразил Ке-Орн.

«Ангелина любила яркий свет. Как на Терре. Да, как на её родной Терре».

— Как пожелаете, — словно угадав мысли, отозвался секретарь. — Через три минуты у вас сеанс связи с терранским адмиралом Черенковым. Подключать?

— Да, подключи. Проверь шифрование канала, — ответил Ке-Орн, усаживаясь в кресло.

Голограмма с изображением Черенкова повисла в воздухе — широкие прямые плечи, коротко стриженная русая голова с седыми висками, прищур очень светлых глаз.

— Рад видеть вас, господин президент.

— Взаимно, адмирал. Есть новости с Терры?

— Только плохие. Какие именно, вам, полагаю, уже доложили. Была атака криттеров на Марс — пока что пробная, и корабль-матку с орбиты прогнали. Но есть потери, разрушения на грунте и у нас много беженцев.

— Сочувствую.

— С этим справимся, но у вас положение хуже. Коммуникации между Землёй и Сирмой-Нова растянуты. Мы не сможем поставлять вам водород и минус-материю.

— Это я уже понял.

— Третий флот под моим командованием готов помочь в эвакуации сирмийских граждан. Всех, кого возьмём на борт, мы разместим на Терре.

— Почему Лига не обратилась ко мне напрямую?

Черенков сухо усмехнулся.

— У парламентариев Земли свои дела, — сдержанно сказал он. — Однако у меня есть все полномочия для контактов с вашей Республикой. От себя и только от себя добавлю: третий флот под моим командованием уже сформировал летучие эскадры для партизанской войны. После эвакуации Сирмы они вступят в игру. Ваши люди могут присоединиться к нам как союзники.

— За этим дело не станет. Я распоряжусь и присоединюсь.

— Мой флагман «Драконоборец» будет у вас на орбите через сутки. При всём уважении прошу вас, господин президент, покинуть Сирму, перебраться на Терру и командовать оттуда. Каналы связи мы организуем.

— Нет.

— Ваше превосходительство, этот отказ неразумен.

— Нет. Я останусь для организации обороны.

— Это крайне опасно.

— Разумеется, — спокойно ответил Ке-Орн. — Меня могут убить, но замена найдётся. А вот мой отъезд плохо скажется на моральном духе республиканского флота, да и вообще… оно того не стоит, адмирал. Вероятную смерть ради Сирмы я принял давным-давно.

— Что ж… я уважаю ваше решение. Надеюсь, вы поможете в организации эвакуации гражданских.

— Сделаю всё возможное. Мы отправим на Терру детей, подростков, небоеспособных взрослых и представителя Сирмы, который в случае моей смерти примет на себя управление.

— Кого?

— Главного арбитра Республики, Сай-Тинара. Он потерял руку в этой войне, но прекрасно мыслит и к тому же законник. Думаю, он сработается с вашей Лигой.

— Земля его примет.

— Благодарю вас, адмирал. Желаю удачи. И на всякий случай — прощайте.

Ке-Орн прервал сеанс связи. Секретарь молча ждал.

— Сколько у нас кандидатов на эвакуацию?

— Первая волна — около пяти миллионов сирмийцев. В основном дети и старики, сколько-то раненых, больных, инвалидов.

— Флот Черенкова — пятьсот кораблей. Им понадобится десять рейсов. Естественно, криттеры будут атаковать, как только поймут, что происходит, но… у нас нет выбора. Здесь останутся только способные держать оружие.

— Ваше превосходительство — куда нам девать заключённых?

— Много их?

— Примерно тысяча уголовников разных рас, осуждённых за пиратство и грабежи. Около двухсот пленных имперских офицеров-сирмийцев. Этих подобрали на сбитых кораблях или поймали на диверсиях.

— В эвакуацию на Терру.

— Терране не скажут нам спасибо, когда получат неуправляемых преступников.

— Терранам придётся потерпеть, хотя бы потому, что мы принимаем на себя первый удар врага.

— Простите, господин президент, но имперских офицеров флота целесообразно расстрелять. Они наши идейные враги, фанатики, у них руки по локоть в крови республиканцев. Они не годны ни на что — даже в отряды смертников.

— Нет. Сирмийская Республика не повторит ошибок Империи. Неправосудных казней не будет. Что касается службы в имперском флоте — я когда-то сам там служил. Да что я… республиканский флот укомплектован теми, кто учился в имперской академии.

— Но…

— Я распорядился, Темпи. Ваше дело — выполнять.

— Да, конечно. Извините, ваше превосходительство.

— Есть ещё неотложные дела?

— Несмотря на все риски, к нам летит ферейский дипломат с семьёй.

— Чего они хотят?

— Насколько я понимаю, доступа к нашим материалам по добыче крепития. Взамен готовы предложить свой торговый флот для эвакуации второй волны.

— Эвакуации куда? Не на Ферей? Они вот-вот окажутся под ударом.

— Место назначения не названо. Возможно, они предложат сделать рейс на Терру.

— Хорошо. Я приму посла.

— Будьте осторожны — его дочь телепатка.

— Хорошо, приму это к сведению. Можете быть свободны.

Секретарь чуть поклонился, погасил виртпланшет и вышел.

«Ну, вот и всё, — подумал Ке-Орн, проводив его взглядом. — Теперь остаётся сражаться. Жаль Темпи — он старательный секретарь, но пилотирует плохо и годится только в пехоту. Шансов выжить никаких. Как, впрочем, и у меня. Что касается Нины… Эх, дочка. Не знаю, где ты сейчас, но, надеюсь, жива. Пусть звёзды освещают твой путь».

Глава 3. Изгой