Нажми на кнопку. Сборник рассказов

Тень перемещалась по разбитому асфальту. Она была большая, круглая и накрывала сразу половину квартала. Край этой тени медленно двигался возле ботинок Насти. Гигантский диск, который отбрасывал эту тень, плыл по небу в полной тишине – не ревели моторы, не свистел ветер, однако ощущение тяжелой мощи и равнодушной, безличной угрозы совершенно явно исходило от аппарата. Брюхо у диска было серебристое, гладкое, без единого шва, такое же непонятное, как и все остальное, связанное с пришельцами.

Тень миновала площадь, накрыла разбитый фонтан без воды, тумбу с исхлестанной дождями афишей, переместилась к руинам кинотеатра, задержалась ненадолго над уцелевшей стеной, перевалила через нее как гигантский слизняк и поползла дальше в сторону центра.

Когда тень исчезла, но Настя все еще стояла неподвижно, прижимаясь щекой к шершавой коре мертвого тополя. Иногда диски возвращаются, она хорошо усвоила это после того, как тетю Шуру вместе с Виталиком сжег упавший с неба ослепительно белый луч.

Убедившись, что диск окончательно ушел, она отпустила мертвое дерево, поддела припасенной фомкой край тяжелого чугунного люка, сдвинула, скользнула внутрь, задержалась, чтобы задвинуть крышку на место, принялась спускаться по металлической лестнице на самое дно колодца и только там выкрикнула в темноту пароль.

В сточной трубе было сухо. Дожди не шли уже две недели. Пятно света от фонарика металось по стенам. Метров через двадцать открылся наклонный боковой лаз, а за ним – тесно квадратное помещение выше уровня коллектора. Во время самых сильных ливней в коллектор полностью заливало, но в «бункер» вода все равно не попадала, а приток свежего воздуха обеспечивал вертикальный отрезок трубы.

Дядя Сережа по обыкновению сидел в углу, возле запаса оружия и мертвого ноутбука с севшей батареей, согнув левую, здоровую ногу в колене. Правую ступню он потерял еще во время вторжения, и по жестоким правилам нашествия должен был умереть, но все равно не умер, наверное, запасы удачи у майора в отставке оказались слишком высокими. Из бункера он, впрочем, почти не выходил, еду всегда добывал Димка, а в последнее время – еще и Настя.

– Письмо принесла?

– Да.

– Давай, сюда.

Дядя Сережа забрал самодельную капсулу, отвинтил крышку, вытащил оттуда листок бумаги и развернул, разгладив его на колене широкой и жесткой ладонью. Он не похвалил Настю и не спросил больше ни о чем, до тех пор, пока не прочитал письмо до конца.

Настя ждала, прислушиваясь к шуршанию крысиных лапок где-то далеко в коллекторе. Крыс под городом до сих пор оставалось много, но в бункер они никогда не лезли. Они даже не показывались на глаза – единственным признаком их существования всегда оставался только этот тихий шорох.

– Ну что ж, спасибо, молодец. Диски видела? – спросил наконец-то дядя Сережа.

– Один, возле кинотеатра «Панорама», к центру пошел.

– Возле тайника точно все чисто?

– Ага.

Тайник для связи с Центром был устроен внутри разбитой металлической статуи. Что она изображала еще до вторжения, Настя уже забыла. То, что оставалось, теперь походило на перекошенную восьмерку…

Поодаль тяжело стукнуло. Крысиные лапки, вновь зашуршали, убегая. Ботинки еще одного человека застучали по бетону коллектора, в такт им заметалось запертое в тесном пространстве эхо. Дядя Сережа потянулся к пистолету и взял на прицел узкий лаз.

– Ты чего, Димка, пароль не называешь? – заворчал он сердито вошедшему.

– Извините, забыл.

– Когда-нибудь вот так же погибнешь от своей дурости.

Димка был поджарым, ловким и выше Насти на полголовы. Он молча скользнул в угол и сел там, прислонившись спиной к стене и бросив рядом сумку. В эту сумку он собирал еду – все, что можно найти, а съедобного с каждым разом становилось все меньше и меньше.

– Разговор будет, ребята, насчет того письма…

Слова майора вызывали у Насти мутную тревогу. Сообщения из «Центра» приходили редко, не требовали ответа, но до недавних пор внушали надежду. Иногда Насте представлялось нечто радужное и неопределенное, сводившееся к мысли, что дисков больше нет, и к этому как-то причастен таинственный «Центр». Однако, лицо дяди Сережи, и так неулыбчивое, на этот раз оцепенело в гримасе злости пополам с кое-как прикрытым отчаянием.

– В общем, так… – медленно начал он. – Настя, ты Сосновку и окрестности хорошо помнишь?

– Была там когда-то на турбазе. А что?

– Ничего. Ты, давай, дослушай сначала до конца. Нужно секретное письмо отряду Полянова передать.

– И все? – хмуро спросил Димка.

– А вы что хотели? Пострелять? Обойдетесь пока, у вас вся война впереди.

– Прятаться надоело.

– Но-но… без лишних разговоров. Умереть всегда успеешь. Ты, Настя, как, справишься?

– Конечно.

– Я бы сам туда пошел, но на одной ноге до Сосновки не доскачешь, обузой быть не хочу, а радиосвязь эти черти перехватывают. И еще…

– Что?

– Оружие и продукты – с собой. На Полянова особенно в этом смысле не надейтесь, у него припасов мало, так что собирайтесь оба, и удачи…

…Всю дорогу перед глазами Насти почему-то стояло лицо дяди Сережи – мрачное, безнадежное и вместе с тем отчаянное.

– Если он хотел записку Полянову передать, мог бы меня одну послать.

– Тебя одну легко поймают.

– А с тобою – нет?

– Со мною – нет. Мы вдоль газопровода пойдем. Смотри…

Труба на бетонных опорах шла через выжженные поля от города в сторону горизонта. Ветер нес невесомую черную пыль – остатки полностью сгоревшей соломы. Рогатый коровий скелет валялся неподалеку. Настя двинулась следом за Димкой, держась поближе к металлическому боку трубы.

– Ты как с дядей Сережей встретился?

– Я его всегда знал. Он в нашем доме жил.

– А ты чем занимался?

– Тебе какая разница?

Парню на вид было лет семнадцать, до вторжения он наверняка учился в школе, но сознаваться в этом не любил.

– Ты бы, чем болтать, лучше за горизонтом смотрела…

Горизонт скрывала туманная серая дымка. До вторжения Настя никогда не видела такой. Внутри дымки приглушенно сверкнуло, шевельнулось…

– Диск!

Они одновременно нырнули под трубу и прижались к почве ничком.

Тень диска на этот раз не ползла, а неслась, приближаясь очень быстро. Близ переднего края тени так же быстро, но все же чуть помедленнее, несся голый по пояс человек в камуфляжных штанах. Тень уже почти коснулась его.

– Закрой глаза… – приказал Димка.

Настя знала, что он прав, но продолжала смотреть, не в силах отвернуться. Человек пробежал еще немного, продолжая бороться уже без шансов на спасение. Потом он упал. Что именно сбило беглеца с ног, оставалось неясным, но обмякшее тело осталось лежать ничком. Потом мутная дымка окутала его, превращая в серый бесформенный кокон. Раздался странный жужжащий звук. Кокон с заключенным в нем человеком медленно и плавно, безо всякой видимой опоры поднялся вверх, коснулся металлического брюха диска и бесследно исчез. Диск еще какое-то время повисел неподвижно, будто высматривая новую добычу, потом плавно тронулся и полетел в сторону города, волоча тень по выжженному полю.

– Ну все, – сообщил Димка минут через пять, когда они, наконец, решились пошевелиться. – Отвязался от нас инопланетный урод.

Он специально не думал, не вспоминал и не говорил о схваченном вместо них человеке.

Настя знала, что Димка прав, ни вина, ни растерянность уже не меняли ничего, но картина дымчатого кокона, медленно и безо всякой видимой опоры поднимавшегося к брюху диска, не уходила.

– Не надо было смотреть. Ты ведь смотрела, да?

– А тебе какая разница?

– Нужно делать так, как я говорю.

– Маленький еще, я тебя старше.

– Хоть ты старше, а все равно дура.

Димка замолчал и отвернулся. Настя видела его полупрофиль, выцветшие до соломенного цвета волосы и щеку, измазанную пылью. За последние недели Димка сильно переменился, он стал старше, но вместе с этой преждевременной взрослостью в нем появилась спокойная, контролируемая злость.

– Ладно, пошли, что ли… – сказал он примирительно.

К полудню черная кромка леса медленно придвинулась. В самом лесу стояла настороженная тишина, только едва слышно шелестели под слабым ветерком деревья. Большая муравьиная куча под елкой оказалась необитаемой – насекомые не просто ушли, они, скорчив крошечные мертвые тела, усеивали теперь землю.

– Не трогай тут ничего, – на всякий случай посоветовал Димка. – Ты хоть тропу на Сосновку найти сможешь?

– Ага.

Через сотню метров смешанный лес сменился ровным и очень густым, высаженным задолго о вторжения молодым сосняком. Настя раздвинула тугие ветки и шмыгнула в едва заметный проход. Иглы царапали руки, зато плотные заросли хорошо скрывали людей от угрозы, исходившей с неба.

– Смотри! Это что-то новенькое.

Круглую поляну впереди покрывал толстый слой жирной грязи. Деревья по краям стояли опаленные, а все центр горелого пространства занимал искореженный диск. Он был местами пробит, местами смят, но оставался все таким же непроницаемо странным.

– Внутрь бы попасть, – задумчиво сказал Димка.

– Не надо, лучше пошли отсюда, а то другие прилетят.

– Не прилетят, он тут не один месяц валяется, наверное, с начала вторжения.

Верхнюю сторону диска, и в самом деле, покрывал тонкий слой лесного мусора.

– Интересно, кто его тогда завалил?

– Военные с аэродрома.

Где были теперь люди, сбившие диск, Настя не хотела думать. Скорее всего, они погибли еще тогда или, уцелев, смешались с беженцами.

Сосняк кончился внезапно, словно отрубленный мечом. В овраге за ним монотонно шумел чуть обмелевший летом, но все еще глубокий и быстрый ручей. Темная вода несла верткие желтые хвоинки и сорванные листья. Дно оказалось ровным, но склон оврага за ручьем – рыхлым и песчаным. Едва скрепленный редкой травой песок полз под ногами. Потом лес быстро поредел, сменившись пустошью, полем и огородами.

– Вон она, Сосновка… Тут связной должен ждать.

– Нет тут никого…

– Чувствуешь, топливом воняет.

– Думаешь, они близко?

– Да нет, скорее всего, машину тут подбили только что. Смотри, вон Тойота на дороге.

– Она не сгорела.

– Тем хуже, значит, людей забрали живыми.

– Диска не видно.

– Вот это и плохо. Они нас могут увидеть.

Настю вдруг охватила неуправляемая паника. С мыслями о возможной смерти она свыклась давно, сразу после того, как без вести пропали родители. Однако сама возможность прикосновения липких, непредставимо уродливых существ внушала ужас.

– Я тебе говорил, чтобы ты не смотрела тогда… – буркнул Димка, заметив ее состояние.

Он и сам боялся, но старался не подавать вида.

– Пошли назад. Только тихо, спокойно. Не дергайся.

Они пятились, не отрывая глаз от залитой солнцем дороги и сломанной машины в глубокой колее. Позади хрустнула ветка. Димка обернулся мгновенно, и Настя увидела, как напряглась его рука, сжимая пистолет.

– Тихо-тихо… – раздался вполне человеческий голос. – Да убери ты ствол, пацан. Против пришельцев твоя игрушка не поможет, а вот своих подстрелишь запросто.

Ужас быстро отступил, оставив в душе Насти только неприятный холодок.

– Мы от «Лебедя», – быстро проговорила она пароль. – У меня пакет из Центра.

– А я Полянов. Пошли.

Полянову было лет тридцать, носил он потрепанный камуфляж без знаков различия и выглядел усталым, измотанным, но абсолютно человечным. Димка послушался и спрятал пистолет, хотя и как бы неохотно.

– В деревне лучше лишний раз не появляться, – рассказывал Полянов уже по дороге. Но совсем не появляться не получается – она хороший ориентир. К ней иногда беженцы иногда прибиваются, всех боеспособных мы принимаем, но остальных нечем кормить. Двадцать или тридцать человек в лесу в землянках проживут, но если нас до сотни наберется – засекут с воздуха. Оружие кое-какое есть, а есть и подарочки поинтереснее, на месте расскажу…

Лагерь, в котором они очутились, почти слился с гущей леса. Люди здесь подобрались не слишком разговорчивые, но, видимо, бывалые. Даже костер, на котором кипел котелок, оказался почти бездымным. Здесь Письмо от дяди Сережи Полянов прочитал стоя. Настя наблюдала за ним искоса, Димка, устроившись в стороне, зачем-то чистил пистолет.

– В общем так, ребята – сказал Полянов через четверть часа. – Новость у меня для вас есть. Оба вы тут остаетесь, поступаете, так сказать, под мое командование.

– Мы с дядей Сережей так не договаривались, – недовольно хмыкнул Димка. – И вообще, я хочу видеть, что было в том письме, может, вы нам лапшу на уши вешаете.

Полянов помолчал немного, Настя видела, как внезапно осунулось его лицо, и так покрытое налетом усталости.

– Ладно, если хочешь, почитай, – наконец, сказал он. – Собирался с вами договориться без этих подробностей, но, видимо, не получится. Город ждет тотальная зачистка. Тот, кого вы называли дядей Сережей, Сергей Николаевич Волынцев, отравил вас сюда, потому что все, кто прячутся в городе, до утра не доживут. Про это в письме и написано.

– Дайте мне.

Димка читал, а Настя смотрела, как цепенеют его скулы.

– Я сейчас назад вернусь.

– Это еще зачем?

– Дядю Сережу заберу.

– А вот это ты, парень, брось, – внушительно сказал Полянов. – Потому что толку не будет никакого, и сам погибнешь, и Волынцева не выручишь. Он, когда вас сюда посылал, знал, что делал. Да и сам понимаешь, между тем, чтобы умереть и воевать, есть разница. Если ты сейчас назад сунешься, считай, что Волынцев погибнет зря, а у нас одним бойцом меньше будет. Усек?

Димка, не ответив, развернулся и ушел, но не в сторону города, а всего лишь перебрался под соседнее дерево. Там он привалился к стволу, по привычке обхватив колени руками, и остался так сидеть, Настя решила его не трогать.

Вечером стемнело как-то вдруг. Небо, не освещенное светом уже мертвых городов, покрыли крупные звезды. Близ двух часов ночи западный горизонт озарило багровыми отблесками огня. Почва едва чуть дрогнула.

– Ты чего не спишь? – спросил выбравшийся из землянки Димка.

– Не хочу.

– Я тоже не хочу.

– Город горит.

– Да.

– Может быть, дядя Сережа еще спасется.

– Ну, это едва ли, – жестко ответил Димка. – Но мы с ними за все посчитаемся.

– Странно, мы воюем, но не называем их никак. Даже слово «пришельцы» почти не произносим. Я думала, будет как в играх или в книжках, скажем «зерги» или «клиссане»

– Вообще-то все тут про пришельцев кое-что говорят, только не при тебе, – сказал Димка.

– Это что?

– Ну, в лучшем случае «чувырлы», иногда «говнюки», а чаще просто матом.

Настя фыркнула.

– А что – неплохо. Ты помнишь, с чего в прошлом году все началось?

– Конечно, помню. Тогда был какой-то проект американский проект. Братьев по разуму искали. Ну и доискались.

– Я тогда телек смотрела, как этих чувырл принимали в Нью-Йорке.

– А я не смотрел. На кого хоть они похожи?

– На людей, но мне кажется, это был обман. Настоящие чувырлы совсем другие.

– Они что-то говорили?

– Ну, что-то про сотрудничество цивилизаций, универсальные ценности и бла-бла-бла… потом трансляция прервалась. Больше не было ничего.

– Понятно, – ответил Димка. – Знаю я, что дальше было. Они в две недели всех поимели, а в первую очередь тех, кто их приманил.

– Те, кто приманивали, не хотели… Они же не думали…

– Очень даже думали и хотели, – жестко сказал Димка. – Хотели, как лучше для себя, технологии там всякие, а вышло, как хуже для всех. Ненавижу… Ладно, я спать пошел.

Настя осталась одна в темноте и попыталась думать про назло всему оставшегося в живых дядю Сережу, но от этого стало еще хуже. Где-то далеко испуганно ухала одинокая ночная птица. Багровое зарево продолжало сочиться сквозь чащу леса.

Она нехотя и лениво померкло только утром, но Настю к этому времени уже сморил сон.

– Ладно, не вешайте нос, – сказал Полянов утром. – Сергей Николаевич погиб героем, но у нас с Центром другие связные есть. А чтобы голословным не быть, открою вам военную тайну. Молчать будете?

– Не вопрос, – тут же ответил Димка.

– Насчет концлагеря «Сириус» вы оба, конечно, в курсе, место мрачное, и это не обсуждается. Однако, все остальное уже интересно. В этом самом «Сириусе» сейчас пять тысяч человек. Все они усыплены и упакованы в капсулы. Очень скоро чувырлы их заберут туда, откуда, как понимаете, возврата уже не будет. Так что есть возможность человечеству послужить, а заодно сделать доброе дело – всех пленных из «Сириуса» выпустить.

– Это как?

– Дело, можно сказать, плевое, энергоподстанцию в десяти километрах от лагеря взорвать.

– А…

– Погоди, не спорь. Никто вас с бомбой в сумке к стенам станции не посылает. Да и так просто ее не возьмешь – эту штука из того же металла, что и диски. Тут подальше к северу, на старом полигоне сохранилась установка «Смерч», по сведениям разведки исправная и даже заряженная, но только без людей. Сверху похожа на обычный «Камаз», поэтому уцелела – некогда было чувырлам с каждым «Камазом» разбираться. Если по подстанции из нее ударить, энергоснабжению «Сириуса» конец, охранные роботы отключаются, и пять тысяч людей на свободе. Наших людей, ребята. Среди них, по сведениям, ученый-биолог, специалист по исследованию организма инопланетных говнюков. Его бы в безопасное место на полгода, исследования закончить, тогда мы с незваными гостями по-другому поговорили бы…

– А сам «Сириус» не зацепит?

– Не должно, в чем и суть, до него еще километров десять останется…

– Ну, так надо пойти и выстрелить, – тут же предложил Димка. – Если что, я могу…

– Не торопись. Если залп сделать, чувырлы то место стразу засекут и накроют ответным залпом. На уход в безопасное место останется минуты три, а это, как ты понимаешь, дело серьезное. Ногами не убежать. Да и тебя, Дима, я туда, извини, не пошлю, хотя полностью доверяю. Только специалист там нужен. Это не из пистолета шмалять.

Настя ощутила, как Димка напрягся от обиды, и обиделась вместе с ним, хотя формально Полянов был прав.

– Ничего, прорвемся, – сказал он, чтобы утешить. – Кстати, на той самой базе возле подстанции еще и предатель завелся.

– Человек?

– Да, человек. Говорят, был какой-то ученой шишкой, попал в плен, теперь работает на врага. Его бы ликвидировать – милое дело.

– А ему не стремно с чувырлами возиться? – с гадливым интересом спросила Настя

– Стремно, наверное, но умирать не хочется. С установкой «Смерч» дело слишком опасное, а вот изменника выманить и ликвидировать – тут проще. С этого, пожалуй, и начнем.

Полянов ушел. Он был общительным и уверенным в себе, хоть и очень усталым, но Настю не покидала привязчивая тревога. Повседневная жизнь лагеря протекала тихо и незаметно, осложненная необходимостью прятаться под самым носом у врага.

– Опять «Лебедь» детишек нам прислал, – буркнул кто-то неподалеку. – Какой с них толк…

– Заткнись.

– Я-то заткнусь, но такие, как вон тот пацан, в первом же бою погибают.

Димка сделал вид, что не слышит. Он даже не посмотрел в ту сторону.

– Мы выиграем, – чуть позже сказал он Насте. – Если не выиграем, это зведец, а звездеца не бывает.

К вечеру полудню пошел дождь, сменившийся грозой. Раскаты грома, казалось, сотрясали землю. Крыша землянки протекала.

– Я осмотрюсь, – сказал Димка, вынырнув под дождь, но вернулся он очень скоро, всего через минуту.

– Диск летит!

…Луч, ударив в землю, прошел по ней как нож, дождевая вода, соприкоснувшись с ним, зашипела и мгновенно испарилась.

– Часовые где были? – орал Полянов.

– Не слышал я ничего, – тихо ответил бледный парень с уже обожженным плечом. Бесшумные они. Очень.

– Занимаем оборону. Обшивку не пробить цельтесь ему в выступы – там датчики.

Диск, продолжая полосовать лучом, завис над верхушками леса. Настя хорошо видела его цельное, без единого шва дно. Неподалеку заработал крупнокалиберный пулемет, однако, пули отскакивали от серебристой поверхности машины пришельцев.

– Левее! По датчикам! – снова орал Полянов.

Он сам ненадолго исчез, а потом появился со снайперской винтовкой.

– Давай в укрытие, – приказал Димка и потянул Настю за локоть.

– Куда?

– Вон в ту яму…

Поверх край ямы она хорошо видела продолжение боя. Пули еще некоторое время продолжали бесполезно ударяться о диск, но потом, видимо, пресловутые датчики оказались задеты. Луч теперь неприцельно колошматил по чему придется, задевая самых нерасторопных, в лицо несло жаром, мокрые от дождя деревья высохли и теперь занимались медленным огнем. Полянов, укрывшись за деревом, целился из винтовки в одному ему понятную точку на поверхности диска.

– Есть! – наконец заявил он. – В яблочко попал.

Диск дрогнул. Он не упал, а только медленно и вальяжно пошел вниз, грозя металлическим брюхом раздавить людей и шалаши на поляне.

– В стороны! В укрытия!

Парень с обожженным лицом помедлил совсем чуть-чуть, и аппарат в своем падении придавил жертву к земле. Теперь из-под серебристого корпуса торчала только вывернутая ступня в спортивном ботинке.

– Сейчас наружу полезут, – предупредил Полянов. – Готовимся.

Отверстие в обшивке открылось там, где Настя совсем не ожидала его увидеть. Появившееся угловатое существо было, по всей вероятности, роботом, за ним из утробы диска вывернулись другие такие же.

– Стрелять по команде, патроны экономить.

Резкий, мучительный визг раздался над местом. Насте хотелось плакать и зажимать уши.

– На нервы давят, гады, – презрительно бросил Димка.

Он уже вооружился автоматом и ждал теперь команды.

– Огонь!

Пули скосили угловатых существ, те рухнули, конвульсивно дергаясь и задирая манипуляторы.

– Что-то слишком все просто, – хотела сказать Настя, но произнести это вслух, значило бы оскорбить Димку в его отваге.

– Наша берет! – заорал кто-то в азарте.

Стрельба усилилась, но Полянов внезапно скорчился и упал, как будто в него угодила ответная пуля. Крови Настя не заметила, но задетый командир больше не двигался.

– Дима, тут что-то не так! – кричала она, но люди не слышали ее в горячке боя.

«Пахнет чем-то нехорошим, на газ похоже»

– Дима, вставай, пошли!

Парень стал странно вялым и почти не двигался. Настя попыталась поднять Димку на ноги, но он оказался слишком тяжелым. Тогда она потащила его, вцепившись в куртку. Стрельба почти прекратилась. Возле чужого аппарата началось непонятное шевеление.

– Дима, не спи…

До того, как упасть, она сумела пройти шагов двадцать. Потом пришло вялое равнодушие. Со всех сторон подходили роботы, но взгляд Насти остановился не на них, а на других существах – мерзких, бессмысленных и в своей похожести на людей все же нечеловеческих. Достаться чувырлам живыми было самым худшим, что могло произойти, лучше уж пуля, но пистолет Димки куда-то исчез. Настя шарила по карманам, по земле и хвое, но эти последние усилия постепенно теряли смысл и цель. Под руку попался только брелок Димки в виде кристалла на цепочке.

Потом наступила тьма.

Она очнулась от холодного прикосновения иглы к сгибу руки. Глаза слепило белое сияние. Металлический потолок находился всего в полуметре от глаз. В висках противно гудело. Незнакомый человек убрал шприц и сделал шаг назад, позволяя Насте осмотреться.

Димка находился неподалеку. Он спал, вытянувшись на узкой подставке, напоминавшей одновременно кушетку и стол. На такой же точно подставке находилась сама Настя.

Человек со шприцем оказался худ, высок и обрит наголо. Когда-то он носил очки, это до сих пор было видно по близорукому прищуру. Вместо нормальной одежды тело незнакомца покрывал тусклый бесшовный, вроде пластикового кожуха балахон до пят. Кроме Насти, Димки, незнакомца и двух подставок в комнате не было никого и ничего.

– А, я знаю, кто ты, – сказала она, окончательно очнувшись. – Ты предатель.

– Лучше называй меня Валентин.

Валентин озабоченно повозился рядом с Димкой, готовя еще один укол.

– Где все остальные?

– Выжившие, полагаю, в «Сириусе».

– Разве это не «Сириус»?

– Нет. Кстати, если хочешь, девочка, то можешь встать, только не упади.

Она поднялась, потолок и стены колыхались, будто море.

– Если все в «Сириусе», то почему я и Дима здесь?