Конкурент. Сокрушить нельзя любить

– А я что, просила отвертку!?

Демид улыбнулся. Созерцать мадам Светополову в бешенстве – редкое удовольствие, это он ещё в прошлую стычку в офисе понял. То ли от злости, то ли от алкоголя щеки Софьи порозовели, а синие глаза разразились штормом.

– А что вы просили?! – рявкнула в ответ барменша. Ничего не понимая, она перевела взгляд на Чернова, прося у него помощи как у более разумного из них двоих.

– Апельсиновый сок я просила, – твердо сказала Софья.

– Ну, а я что дала?

Теперь Софья тоже посмотрела на Демида. “Одна из нас – ненормальная” – говорил ее взгляд. Плечи Чернова начали трястись, и вдруг он разразился глубоким грудным смехом, который поверг Софью в самый настоящий транс. Она никогда не видела сурового собственника "Лекто" смеющимся. Сосредоточенным, деловым, прямолинейным – да. Но смеющимся во все свои 32 ровных белоснежных зуба – нет. Как жаль, что первый раз случился, когда она, ослепленная, сидит так близко от него и не находит в себе сил отвести взгляд от дергающегося адамова яблока на загорелой шее. Это, без сомнения, уже действие алкоголя, решила Софья.

– Я совсем забыл, Софья. Помнишь, мы тоже назвали отвёртку апельсиновым соком. Молодежный жаргон, будь он неладен.

Обернувшись к бармену, он положил купюру и стянул Софью со стула:

– И раз уж на то пошло, идем танцевать.

– Ни за что, – чопорно сказала она Чернову, шагающему за спиной, не делая на самом деле попыток сопротивляться. – И что за тон? На "ты" мы не переходили.

Его грудь прижалась к ее плечам вплотную, когда позади Чернов вдруг наклонился и интимно прошептал прямо в ухо:

– Мы вместе пили в баре, – от низкого хриплого голоса по шее побежали мурашки, а Чернов ещё и для удобства положил ладони Софье на талию. – Теперь никаких шансов остаться на "вы", – добавил наглец.

– Демид Евгеньевич! – воспротивилась Софья, обернулась к нему.

Это было ошибкой. Его глаза оказались столь же близко, как тогда при стычке в офисе. Желтые всполохи у зрачка заметно выделялись в свете цветомузыки, мечущейся под низкие аккорды бас-гитары.

– Демид, – сказал он и повернул ее корпус так, чтобы теперь они стояли лицом к лицу.

– Руки сюда, – поднял ее кисти, положил себе на плечи, большой палец задел кожу его шеи.

– Ближе, – слегка подтолкнул ладонью поясницу, грудь Софьи прижалась к его. – И двигаемся медленно.

– Так быстрая же мелодия, – предприняла Софья слабую попытку сопротивления.

На самом деле, она понятия не имела, зачем следовало противиться. Это ослабляло мотивацию до нуля. В объятиях Чернова было странно спокойно. Даже роскошный мягкий диван дома не давал столь всепоглощающего чувства защищенности и свободы. Это точно действие алкоголя.

Демид медленно покачивался, не обращая внимания на ритм мелодии. Запах духов Софьи обволакивал его так же, как тогда, в кабинете. Руки по прежнему лежали на ее талии, Чернов проник чуть дальше под жакет, чтобы нащупать тонкий топ. Большими пальцами погладил кружево. Кожа под ним была теплой и гладкой. Столь простого движения хватило, чтобы он пришел в боевую готовность. Это был чистый крупнокалиберный мазохизм, но Демид никак не мог заставить себя остановиться и перейти к выполнению задачи, ради которой приехал. Обреченно вздохнув, он положил подбородок Софье на макушку, позволил себе мгновение наслаждения. Ее волосы пахли цветами и весной. Маленькая хрупкая девчонка, исполнительный директор ненавистного конкурента, заноза и зазнайка, заставила его почувствовать себя свободным и живым. Впервые за целую вечность сменяющих друг друга лиц и событий.

Софья чуть пошевелилась в его объятиях, теперь уже весьма крепких. Этого не могло произойти между ними. Слишком неожиданно, крайне непредвиденно, неразумно и очень опасно. Начиная с того, где Софья работала, кем была, и заканчивая целями, которые в жизни преследовал сам Демид. А жаждал он лишь одного – полного и безоговорочного краха "Хвоста кометы", такого, после которого никто не способен восстать заново. Никто не стоил этой мечты. Даже Софья.

Она будто услышала его мысли и подняла взгляд. Демид сощурился, тлеющие угли в его зелёных глазах полыхнули огнем. Скользнул ладонью по ее шее и обрушил на Софью поцелуй. Теплый, нежный и жаждущий, он обнял ее губы чувственной лаской, от которой подгибались колени. Софья сдвинула ладонь ему на затылок, погрузила пальцы в волосы. Что ж, в поцелуях, как и в других делах, которыми он занимался, Чернов был мастером, теперь она в этом убедилась. Мягко наступая, Демид раскрыл ее рот и проник языком, заведя извечный древний танец. Софья судорожно вздохнула и тут же почувствовала, как мужские ладони прижали ее тело крепче к твердому торсу. Поняла вдруг, что внезапная страсть захватила его столь же сильно, как ее.

Не найдя в себе сил остановиться, Демид продлил поцелуй дольше, чем планировал. Кто-то из толпы присвистнул, и Софья отскочила от него, хватая воздух. Но Демид окинул ее полусонным взглядом, шагнул вперёд, оплел талию и притянул обратно, сделав поцелуй более жадным, глубоким. Заиграла медленная мелодия. Другие пары закачались рядом. Рука Чернова теперь целенаправленно отодвинула полы жакета и провела от бедер по животу до самой груди.

– Ещё, – не сдержавшись, шепнула Софья.

– Ещё? – едва слышно проговорил ей в ухо и тут же обнял губами мочку.

Она кивнула и чуть не застонала, когда он провел большой ладонью вдоль ее фигуры в обратную сторону.

– Слушай, – шепнул Чернов, – а с каким патентным бюро ты работаешь?

– Не знаю, – вздохнула Софья, наслаждаясь изысканными ласками.

Демид задержался за ушком, сделал глубокий вдох, заставив себя продолжать, несмотря на то, что мысли разбегались, будто он опьянел от одной несчастной отвертки:

– Контактное лицо знаешь?

Софья замерла и посмотрела ему в глаза:

– Что?

Гнев, да, это ему и было нужно. Гнев вместо страсти. А то, проклятье, он будто совсем свихнулся.

– Контактное лицо, говорю, знаешь?

В голове у Софьи все еще гулял ветер, но мысли начали складываться в логические цепочки.

– Я же говорила, что Евгений Анатольевич оформил.

Демид резко привлек ее к себе, так что из легких вышибло воздух:

– Я вот не думаю. Как его зовут?

– Не знаю.

– Не верю, – прорычал он.

Ее теплое тело было по-прежнему прижато к его, вызывая ответную реакцию вопреки всему. Это раздражало Демида больше, чем ее лживость.

Софья с размаха залепила пощечину так, что голова его дернулась в сторону.

– Не думала, что вы, товарищ Чернов, опуститесь до банального соблазнения ради добычи информации. Какое клише!

С этим Софья оттолкнула его и, лавируя в толпе, зашагала к ступеням на выход, по дороге вызывая такси. Глаза жгли слезы, изо всех сил держалась, чтобы не разрыдаться. Люди неохотно расступались, кое-где пройти было сложно. Софья взбежала по ступеням и, наконец, вздохнула с облегчением. Машина уже ждала на подъездной дорожке. Прыгнула в салон и была такова.

Демид отпустил ее. Сам не ожидал, честное слово. Удивленный настолько сильным ответом своего тела, обескураженный, он стоял в центре танцпола и наблюдал, как желанная женщина уходила по дороге в один конец, в то время как его грудь прожигало неожиданно едкое чувство вины. Софья больше не поверит ему, тут к гадалке не ходи. Демид считал себя довольно искушенным мужчиной, но даже он не был готов к горечи мучительной утраты, которая принялось терзать его. И опять знакомый лабиринт. И снова поворот не туда.

3

Двигатели самолёта работали на высоких оборотах, вызывая свист в ушах. Утреннее солнце заливало салон через открытые иллюминаторы лайнера, который был готов взлететь в воздух. Сидя в кожаном кресле секции бизнес-класса, Софья слушала, как пассажиры занимали свои места в салоне позади, и рассматривала большой перрон аэродрома. Полеты больше не пугали ее. После определенного количества порций стресса из одного и того же источника получаешь к нему иммунитет. А Софье в последние годы так часто приходилось путешествовать по работе, что боязнь быстро исчезла. Вместе со страстью к путешествиям. Бывало, что приходилось за неделю побывать в нескольких странах, так что, просыпаясь утром, Софья не всегда помнила, где находилась. Если вдруг обнаруживала себя дома, счастью не было предела.

– Везучая ты, Сонька, – сказала накануне вечером Натали в телефонную трубку. – Кубу посмотришь. Красивая страна, говорят. А мужики, я слышала, ещё красивее.

– Да ну тебя, Натали, – ответила ей Софья, втирая перед сном крем в кожу рук. – Думаешь об одном.

– Я не думаю, – глубокомысленно сообщила доцент-биолог, – я знаю. У людей есть определенные потребности, Соня, а ты женщина молодая и здоровая. Повеселись там в дружественной старушке Кубе. Солнце, море, песок и шикарный мужик – тебе этого не хватает для счастья, моя дорогая.

– Ой, ну хватит! – остановила ее Софья, а сама вдруг вспомнила короля всех подонков, с которым месяц назад ее угораздило разделить поцелуй.

Хотя, то, что они с Черновым сотворили, с большой натяжкой можно назвать поцелуем. Это была жажда. Они познавали друг друга ртом – вот это было бы точнее. Ох, какую шикарную лекцию про грабли и марширующих по ним обезьян прочитала на следующий день Натали! В этот раз она сама прислала Софье в мессенджер фотографию с новостного сайта. На снимке Демид одной рукой держал подбородок Софьи, и было прекрасно видно, где находилась вторая его рука – непосредственно на ее груди. А также отлично просматривалось, что поцелуй был хрестоматийным французским и просто напрашивался в учебные пособия. "Возможно, глава "Лекто" иногда проигрывает в стратегии, но в технике ему нет равных" – заявляла подпись к фото.

Потом неожиданную взбучку Софье устроил Евгений Анатольевич. Во-первых, он опять приехал в офис – второй раз за месяц! Потом вызвал своего хрупкого исполнительного директора и прочитал ей лекцию о коварстве мужчин в лучших традициях "Унесенных ветром", с повсеместным применением таких слов как "честь", "скомпрометировать" и даже "компаньонка". Софья долго не могла прийти в себя после сего акта отеческой заботы. Надо сказать, Евгений Анатольевич вовремя остановился, вот прям в последний момент. Потому что по натуре Софья была метежницей, и в глубине души уже подняла голову беспризорная девчонка-сорванец, для которой важно только ее собственное мнение.

Посадка заканчивалась. Багаж был загружен, люки закрывались. Вежливая стюардесса прошлась по салону бизнес-класса, проверила, все ли в порядке. Софья глянула на нее краем глаза, достала электронную книгу из серии про построенные навечно компании, которые способны пережить любой кризис, потому что имеют миссию и способны вовремя изменяться.

– Меня не будет неделю. Что? Да, конечно. Это станет основной линией обвинения, – Демид натянул на нос темные авиаторы и вышел на солнце.

Он отчаянно опаздывал. Едва успел, на самом деле. Очкарик-буквоед в действительности оказался смышленым парнем. Он покопался в юридических тонкостях оформления патента и обнаружил кое-какие детали, за которые сумел зацепиться. Демиду не терпелось посмотреть на них.

Этот месяц был напряженным. Чернов много работал. Просто как проклятый. Пытался ли он забыть девчонку-конкурентку? Возможно. Но самому Демиду больше нравилось думать, что он ищет выход из злосчастного лабиринта. Тяжелый труд принес свои плоды. Демид отстроил бизнес-процесс, технологизировал его и запустил в производство модифицированный образец линзы. Было обидно изменять свое собственное изобретение – ведь вопреки словам гордой зазнайки треклятый графен Чернов изобрел сам. Сидел как-то допоздна в кабинете, изучал в микроскоп состав одного из оптических приборов и понял, что нужно сделать, чтобы чувствительность приблизилась к человеческому глазу. Записал расчеты на первом попавшемся листе бумаги. Который потом благополучно исчез. Адвокат сказал, что его украли. И что экспертиза почерка сможет доказать авторство Демида. Хорошо бы.

– А на Крайнего вышли? – спросил Чернов, шагая к трапу.

– Еще нет. Он ускользает, как уж.

– Найдите его, – сказал Демид и выключил телефон.

Софья перевела книгу на следующую страницу. Пожалуй, есть что-то в этих аналитических исследованиях. Профессор и группа ученых одного из престижных университетов описывали результат долгого наблюдения за успешными компаниями.

Стюардесса кокетливо захихикала в проходе. Ей ответил глубокий мужской голос. Софья моргнула, отвела взгляд от книги и уставилась на спинку размещенного впереди кресла. Бортпроводница в зеленой пилотке снова появилась в поле зрения:

– Сюда, пожалуйста, – ослепительно улыбнулась она и указала на комфортное кресло через проход от Софьи.

Следом за ней появились кожаные итальянские туфли, брюки, черный пуловер. Софья в ужасе поднимала и поднимала взгляд дальше мимо v-образного выреза к зелёным глазам и взъерошенным ветром волосам.

Чернов отвернулся, чтобы положить наверх ручную кладь, но, должно быть, услышал вздох и резко посмотрел в сторону. Софья уставилась в глаза цвета весенней листвы, которые в последний раз видела, когда их владелец склонялся к ее губам в крышесносном поцелуе. И которые избегала целый месяц. Однажды они с Черновым чуть не встретились в магазине недалеко от дома – Софье тогда пришлось оставить тележку посреди зала и выйти через заднюю дверь. Тем же вечером, бегая на дорожке и разглядывая улицу через панорамные окна своего коттеджа, она заметила в сумерках человека, рассматривающего ее.

– Добрый день, – равнодушно сказал Чернов, совершенно не удивленный встрече.

– Добрый, – сказала Софья и снова опустила голову в книгу.

Едкая обида проснулась и загрызла. Подонок вел себя так, словно ничего не случилось. Словно для него тот дурацкий вечер стал лишь очередным будничным выходом. На самом деле, так оно и было, сказала себе Софья. И то, что сама она не живет столь разнообразной половой жизнью, делает из мухи слона и обижается на пингвина, который уже и не помнит ее имени, – так это ее проблемы.

Демид опустился в удобное кожаное кресло, настроил его под себя. Софья глубоко вдохнула. Мерзавец пах именно так как тогда, в проклятом баре, выглядел расслабленным и довольным жизнью. За месяц она несколько раз видела его фото в местных новостях. На одном форуме он появился наперевес с пышногрудой блондинкой. Все приходило на круги своя.

Софья опустила голову и перечитала последний абзац. Мысль была дельная, поэтому она достала телефон и сфотографировала ее. Это помогало потом систематизировать новые знания и внедрять их в работу. По книге о построенных навечно у Софьи уже имелся приличный конспект.

Из динамиков пилот поприветствовал пассажиров, представил экипаж, сообщил тайминг полета. Началась демонстрация средств экстренной защиты и запасных выходов. Демид протянул длинные ноги, откинул затылок на подушку кресла и глянул на Софью. Она очень внимательно слушала запись бортпроводника и наблюдала за жестами стюардессы. Ответственная, внимательная. Гордая, чтоб ее. Запах знакомых духов возбудил чувства Чернова, напомнил то, о чем он целенаправленно и с огромными усилиями воли планомерно забывал целый месяц. Даже снова курить начал, за что получил от Влада на последней тренировке капитальную взбучку.

Демид сощурился. Что в ней такого интригующего? Просто дотошная вредина. Может быть, эта внимательность и ответственность в любом деле, которым она занималась? Или преданность, неподкупность? HR "Лекто" неоднократно делал попытки переманить Софью. Этот охотник за головами целую аферу организовал, даже Чернова вовлек и заставил назначить ей просто баснословный оклад. Гордячка отказалась. Сразу и без обсуждений. Теперь Демид был рад, что так сложилось. Кто знает, что бы произошло, случись Софье Андреевне работать у него под боком. Вернее, Чернов знал, что бы произошло. И это паршиво.

Демид отвернулся к иллюминатору, когда самолет двинулся к взлетной полосе. Вытеснив мысли о Софье, заставил себя вспомнить задачу – утвердить на кубинском рынке позиции "Лекто". Впереди его ждали непростые переговоры, несколько потенциальных партнёров очень хотели встречи с ним.

Перелет был длинным и изматывающим, несмотря на удобное кресло, кофе, хороший сервис и интересную книгу. К концу девятого часа Софья уже не могла читать, а уши болели от песен и наушников. Чернов стучал по клавишам своего макбука, как молотком по гвоздям. Трактат он там писал что ли? Сколько часов человек в принципе может работать без остановки? Стюардесса в очередной раз принесла ему бутерброд "за счет авиакомпании". Очевидно, "счёт" этот открыт на имя Чернова, ибо самой Софье подарки в таком количестве авиакомпания не делала. Встала, потянулась, отправилась в комнату раздумий. Ещё бы – столько выпитого кофе!

Именно там все это и началось. Софья уже шла обратно, когда самолет вдруг тряхнуло. Сильно, она чуть не упала. Бортпроводник быстро прошел между рядами.

– Девушка, займите, пожалуйста, место, – сказал он и промчался мимо.

Софья вернулась к своему креслу как раз под речь пилота про зону турбулентности. Сев, она посмотрела в иллюминатор. Облака белыми ватными клоками расстилались далеко до горизонта. Обычно созерцание неба умиротворяло. В этот раз все было иначе. Во-первых, самолет затрясло сильнее обычного. Софья вцепилась в подлокотники кресла. Потом облака задвигались, как будто забурлили. Да, странная ассоциация, но выглядели они именно так – летали быстро-быстро, пузырясь в воздухе и лопаясь с брызгами. Самолет резко ухнул вниз, так что желудок подпрыгнул к самому горлу. Софья повернула голову и встретила сосредоточенный взгляд Демида.

– Пристегнись, – сказал он впервые за последние 9 часов, сложил макбук в сумку и поднял столик.

Софья щелкнула ремнем. Что-то ударилось об иллюминатор снаружи. Глянув в стекло, увидела вырывающиеся пламя из двигателя.

– Мы горим, – сказала она.

Демид протиснулся мимо нее и тоже заглянул в иллюминатор. Софье пришлось распластаться по креслу, чтобы дать место большому гибкому телу Чернова.

– Дело дрянь, – сказал он, затем вдруг замер прямо напротив, молча проверил ремень Софьи, положил руки ей на плечи и несколько секунд просто смотрел в глаза.