Земля лишних. Треугольник ошибок
- -
- 100%
- +
– А вот и мы, – сказала Рыжик, уже с нормальным выражением лица.
Я встал и сказал:
– Простите, пожалуйста, не знаю, что на меня такое нашло. Чем я могу загладить свою вину?
Джин улыбалась, и только покрасневшие глаза выдавали то, что она недавно плакала:
– Если вы угостите меня своим восточным «пльевом», то я буду вам очень признательна.
– Я еще могу приготовить блюдо, которого американцы боятся сильнее всего…
– Какое?
– «Боржч»…
Дружный смех разрядил обстановку, хозяйка налила в бокалы примерно по пятьдесят грамм коньяка, и мы расселись по креслам.
– Джинджер, у вас интересная коллекция старинного оружия, вы не боитесь грабителей?
– На улице и в доме установлены камеры, когда меня нет дома – включена сигнализация. Да, один раз вор успел влезть в дом – я была в это время в городе. Когда приехал патруль – парень сидел на шкафу, а внизу его караулил Джек. Мне позвонили, я приехала и разрешила забрать воришку. Правда, после комнату пришлось долго проветривать.
(Она явно уже «приняла вовнутрь» побольше, чем пятьдесят грамм… И когда успела?..)
– Алекс, вы работаете на кабельном телевидении?
– Да, несу культуру в массы, так сказать…
Джин рассмеялась и сказала:
– Пожалуйста, не могли бы вы посмотреть, что с моим телевизором в спальне? В зале все показывает нормально, а в спальне изображение плохое.
– Сейчас, только покажите, где это.
– Вторая дверь направо по коридору.
(Блин, как хорошо, что я не врач-проктолог…)
Вот и спальня. Да, тут народ не мелочится – на квадратной (???) кровати можно было спать даже вчетвером, хоть вдоль, хоть поперек. Где телевизор-то и кабель к нему? Вот он, где и положено – напротив лежбища. Дежавю с мелкими зубками? Хотя у собачки этой зубки как у крокодила… Нет, кабель внешне целый, тогда что может быть такое? А, вот и причина: на стене заметны шерстинки расцветки, как шкура у Джека. Спит он тут, понимаешь, и кабель периодически спиной задевает. Вытаскиваю антенный кабель из гнезда – так и есть, все там в корпусе болтается, центральная жила от штырька отломилась. Помог висящий на ключах «микротул», хорошо, что при монтаже здесь поставили штекер, который можно собрать с помощью отвертки, паять ничего не нужно. Пять минут работы, вставляем кабель на место, где пульт лежит? Как всегда, на тумбочке с зеркалом возле кровати. Что показывают? Рекламу ресторана, где мы пару раз так памятно посидели с Бригиттой. Ничего, для проверки пойдет. По другим каналам шли какие-то староземельные «мыльные оперы». Все, пора вызывать телезрителей:
– Можете принимать работу!
Вошедшая Джинджер посмотрела на экран, поочередно переключила все каналы и сказала:
– Быстро работаете, мастер!
– Так ведь талант нельзя обменять на спиртное! – Это я попытался перевести на английский язык русскую пословицу «Талант не пропьешь!».
– Айван тоже часто так говорил, – ответила Джин и неожиданно поцеловала меня в щеку. – Я не сержусь на вас, правда. Просто это было так… шокирующе…
– Для меня тоже.
– И часто вы можете… узнавать подобные вещи?
– К счастью, нет, иначе жить было бы просто невыносимо. – Она не доктор Ватсон, я не Шерлок Холмс и не собираюсь разъяснять ей все подробности «дедуктивного метода»… Если секрет фокуса раскрыт, то он больше никому не интересен. – У вас есть скотч? Нужно кабель прикрепить к чему-нибудь, чтобы он больше не двигался.
– Сейчас принесу…
Через минуту кабель надежно прикрутили к стойке, и опасность повторного обрыва была устранена.
Пока мы шли в гостиную, Джин успела мне сказать:
– Я никогда раньше не видела Бридж такой счастливой. Берегите ее…
Войдя в комнату, мы увидели Бригитту, гладившую преданно смотревшего на нее Джека.
– Все в порядке! – объявила хозяйка. – Бридж, что он у тебя еще может делать?
– Я сама до сих пор всего не знаю. Алекс меня постоянно удивляет.
– У Айвана были, как это принято говорить, «русские корни», но его предки приехали в Америку несколько поколений назад. В его семье тоже многое умели делать сами. Жаль, что сейчас таких людей мало… Алекс, вы давно хотите научиться управлять самолетом?
– С детства, – совершенно честно ответил я.
– Сейчас сезон нелетный, сами понимаете. Большинство пилотов сидят по домам, разве что техники в самолетах копаются. Ну, или те, кому дома скучно становится, приезжают своих «птичек» проведать. Мне придется несколько раз съездить на аэродром, узнать, кто там бывает чаще всего. Может, и согласится кто-нибудь выступить в роли инструктора.
– А кто там у вас самый старший из пилотов?
– Почему хотите именно «самого старшего»?
– Есть поговорка: «Бывают старые пилоты, бывают глупые пилоты. Старых глупых пилотов не бывает!» Хочется работать с теми, у кого больше опыта и терпения.
– Понятно…
Вот и закончился наш визит, как говорится, «Пора и честь знать!». Джинджер, задумчиво улыбаясь, проводила нас до выхода на улицу, чмокнула меня в щеку. Потом обняла Бригитту, что-то шепнула на ухо и тоже поцеловала. (Нет, точно она себе чаще коньяка подливала!..) Мы попрощались с ней и сели в машину.
Когда выехали на улицу и крыша дома Джин скрылась в пелене дождя, Рыжик сказала:
– Ну, теперь давай рассказывай, что ты там с ней такого сделал! – и грозно посмотрела на меня.
Мне очень хотелось ответить что-то вроде «Слюшай, ничего не делал, только вошел, да!..» – но я вовремя одумался.
– Сначала мы говорили о мечах, потом Джин показала, как может работать с малым Клеймором…
– Это она умеет, точно, – подтвердила жена.
– …потом достала из шкафа нож и спросила, что я могу о нем сказать. Ну, я и…
– А почему она плакала, трясла меня и спрашивала, что именно я тебе о ней разболтала?! Почему ее колотило и она все твердила одно и то же: «Откуда он может это знать?!.»
– Ты точно хочешь это услышать?
– Неужели это такая страшная тайна?
– Если я тебе все расскажу, это перестанет быть тайной и будет совсем не интересно.
– А вот будешь спать один целый месяц, тогда узнаешь, что интересно, а что нет!
– Ну вот, любимая жена уже начинает пробовать на мне свои коготки… – грустно сказал я.
– Расскажешь, в чем дело, – все прощу! – пообещала она.
– Ну хорошо… Ты читала Конан Дойла? Ну или смотрела фильмы про Шерлока Холмса?
– Конечно, и не раз.
– Помнишь, как сыщик каждый раз поражал своего простака-напарника Ватсона, выдавая ему сразу конечный вывод о чем-то?
– Да, это очень эффектно получалось.
– А тут вот такой «эффект» вышел, какой ты сама видела. Просто эти шотландцы такие впечатлительные люди, ты разве не знаешь?
– Ну, слышала, но не придавала значения, – пожала она плечами.
– На столе в ее кабинете есть фотография, на которой, скорее всего, запечатлен ее муж. Он стоит в летной куртке, которую обычно называют «бомбер», и на поясе у него висят ножны с этим самым ножом. Дальше, в комнате с выставкой оружия, под мечами на стене, крепления для трех кинжалов, а в наличии всего два. Оставалось предположить, что третий кто-то взял. Если бы его украли, она бы наверняка об этом сказала – вещь слишком памятная. Кто мог его взять? Только близкий человек, и скорее всего, должен был вернуть. Почему он не взял нож попроще, «скин-ду» какой-нибудь, их в шкафу несколько штук лежало? Не знаю, возможно, есть тому причина. Может, он его спрятал куда-то «на всякий случай» или как талисман прихватил. Я об этом особо не думал. Просто высказал свои догадки…
– А откуда ты узнал, как ее муж называл? Она мне сказала, что Айван ее так назвал только наедине, и никогда при посторонних…
– Как бы ты сама назвала энергичную, непоседливую женщину с рыжими волосами, способную увлечь любого нормального мужчину или обжечь его и улететь, если ей что-то не по нраву?
– Искра… – удивленно протянула Бригитта.
– Ну вот, я открыл свою страшную тайну, теперь ты разочарована, что все оказалось так просто…
– Совсем нет… Это точно все?
– На данный момент.
(Ну да, буду я все козыри сразу показывать, как же. «Меньше знаешь – крепче спишь!», вот так-то, Рыжик!)
Пока разговаривали, как раз успели добраться домой. Я высадил Бригитту у входа, а сам поехал ставить машину под навес. Странно, но после выпитого в гостях коньяка – ни в одном глазу. Стресс так подействовал, что ли? Или там простая вода была с коньячным ароматом?
Когда я вошел и, сняв плащ, повесил его на крючок, жена выходила из ванной – уже успела переодеться. Это она так быстро управилась или я не торопился? На ходу завязывая халат, она пошла на кухню, где щелкнула кнопкой электрического чайника. Какая-то Бригитта задумчивая, даже подозрительно…
– А что ты там говорил про некую «Мисс Июнь»?
– Я вспомнил, что видел ее в фильме о рыжеволосых красотках – фотомоделях, посмотрел случайно, когда делать было нечего.
– Что за фильм?
– Ну, ты такие фильмы вряд ли смотреть будешь… Что-то вроде шоу «Самые красивые…». Скажем так: ее лицо запомнилось, улыбка и шляпа с большими полями. Она там рыбачку в лодке изображала, ничего особенного. А Джин сама об этом никогда не рассказывала?
– Нет…
– Тогда скажи: что она тебе там шепнула, когда мы уезжали?
– Сказала: «Твой Алекс – замечательный…»
– Жалеешь, что туда съездили?
– Нисколько!
– Это правильно! – сказал я и, обняв Бригитту, прижался щекой к ее волосам. Мы стояли так и молчали, пока не дзынькнул сигналом отключившийся чайник…
38-е число 10-го месяца 23-го года, Порто-Франко
Утро сегодня было совершенно обычным. Практически на «автопилоте» я встал, принял водные процедуры, окончательно проснулся, ну и все такое прочее, что большинство людей делает каждый день перед уходом на работу. Бригитта еще спала, рыжие волосы разметались на подушке, только вот цвет ее лица мне показался каким-то бледным, уж не простыла ли вчера под дождем? Да вроде мы не промокли…
Ехать в контору снова пришлось со скоростью черепахи – стекло сильно заливал дождь, но к этому вполне можно привыкнуть, главное – не превышать скорость пешехода. Да, медленно, зато безопасно. В это время года лихачи на улицах встречаются очень редко.
Жалоб на качество работы не поступало, это очень хорошо. Не зря же целую неделю перед началом непрерывных дождей мы с напарником замазывали коробки герметиком! А, вот и звонок… Телевизор плохо показывает? Сейчас подъедем! Напарник, подъем! Опять в доме кабель оборвали, скорее всего…
И так было несколько раз. В общем, сплошная текучка, никакого экстрима. Проблемы начались дома…
Войдя в комнату, я сразу почувствовал неладное: обычно в это время Рыжик готовила ужин, а сейчас на кухне было тихо и темно, только в спальне горел свет и негромко бормотал телевизор. Жена, поджав ноги, сидела на кровати, лицо ее было бледным, с зеленоватым оттенком. Я сел рядом, обнял ее за плечи и спросил:
– Милая, что с тобой?
– Обычные женские проблемы, – ответила она, поморщившись. – Когда лето и тепло, то все нормально проходит. А вот зимой мне очень плохо, несколько дней подряд еле ползаю…
– Можно тебе помочь как-нибудь?
– Завтра в аптеку заедешь, хорошо? Я напишу, что нужно купить. Думала, что начнется только через неделю…
– Ужинать будешь?
– Приготовь что-нибудь, только немного…
Погладив ее по голове, я пошел на кухню. Ну, это не так страшно, бывает, дело житейское. Пусть посидит спокойно, сам все сделаю.
Накормив жену приготовленным ужином, я уложил ее в постель и пошел в «радиорубку» – нужно сегодня хоть что-то да вписать в таблицу наблюдений. Несколько часов я бродил по эфиру, удалось поймать оживленный диалог двух радиолюбителей: похоже, местный фанат все-таки дозвался дальнего корреспондента и теперь пытался успеть обсудить с ним как можно больше вопросов, пока прохождение не закончилось. Немного послушав консультации по настройке аппаратуры и антенн, я вернулся к наблюдению за сигналами маяков. Когда диапазоны полностью «закрылись», я отключил трансивер и пошел домой.
Бригитта лежала в кровати и пыталась смотреть фильм по телевизору. Я попросил ее повернуться, лечь на живот, затем стал гладить и массировать напряженные плечи и спину. Она быстро расслабилась, закрыла глаза и вроде как задремала. Вот и хорошо, пойду на кухню – чаю выпью, с котом пообщаюсь, про большую собаку ему расскажу…
Поговорив с котом, который долго жаловался мне на отсутствие внимания со стороны хозяйки, я помыл посуду и пошел в спальню. Рыжик спала, подложив ладошку под щеку. Спи, милая, все проходит, и это пройдет…
40-е число 10-го месяца 23-го года, Порто-Франко
Остался местный месяц до здешнего Нового года. Интересно, как тут с «Рождественскими каникулами»? Я почему интересуюсь: на Старой Земле принято дарить подарки, есть индейку (ну, это на Западе…) или готовить целый тазик салата «Оливье» в любом из его вариантов… А здесь как все это происходит? Нужно поинтересоваться у Рыжика, она тут давно живет. Подожду несколько дней, будет себя лучше чувствовать, тогда и пристану с расспросами.
День прошел как-то незаметно, была пара вызовов, и все. По дороге домой заехал в аптеку, отдал внушительно выглядевшей медичке-продавцу в белом халате список, она прочитала его, понимающе закивала головой и тут же накидала целый пакет всяких женских необходимостей. Когда я расплатился, она посоветовала мне уделять больше внимания жене и терпимо относиться к ее капризам. (Она здесь еще и психотерапевт на полставки, что ли?)
Дома все было как вчера. Рыжик лежала на кровати со страдальческим выражением на лице. Я немножко утешил ее – обнял и приласкал. Потом она медленно двинулась в ванную комнату с аптечным пакетом в руке, а я пошел на кухню – ужин никто не отменял.
Покормив Бригитту, мыл посуду на кухне и размышлял о своих делах, когда на столе в гостиной запиликал сотовый жены. Я вышел из кухни и заглянул в спальню – она наконец-то уснула, поэтому на звонок пришлось ответить самому.
Звонила Джинджер, я извинился, сказал, что жена приболела и сейчас спит. Джин сообщила: есть информация как раз для меня. Завтра после обеда можно будет подъехать на аэродром и найти там Хокинса, это один из самых опытных здешних пилотов. Характер у него непростой, предупредила Джин, но летчик он классный, каких мало. И вообще, сказала она, давайте мне для связи свой сотовый, чтобы при необходимости можно было звонить напрямую. Я продиктовал номер, подумав: «И как в телефоне этот контакт обозвать?..» Хотя сейчас там всего-то пара записей и есть – номера жены и босса. Да, еще вот недавно номер напарника записал… Джин подробно разъяснила мне, в каком ангаре можно найти нужного человека, пожелала удачи и закончила разговор. Хорошо, сейчас ее номер к себе в контакты занесу… Пусть пока так и будет – «Искра». Не «Клеймором» же ее называть?
01-е число 11-го месяца 23-го года, Порто-Франко
С самого утра меня не оставляло предвкушение встречи с пока неизвестным мне пилотом. Что это за человек, Джинджер особо не рассказала. Ясно, хочешь научиться плавать – лезь в воду! Не исключено, что это очередная проверка с ее стороны. Только вот зачем она это делает? Неужели она у всех мужиков перед носом своим фамильным мечом размахивает? Тогда понятно, почему до сих пор одна: распугала потенциальных женихов, наверное. Хотя у богатых свои причуды. Наверное, такая «проверка на прочность» для нее – часть необходимого ритуала, или как еще это можно назвать? Выдержал – переходишь на следующий уровень. А на следующем уровне что? Спарринг на японских мечах до первого отрубленного уха? Интересно, а Бригитту она тоже так испытывала или хватило той драки у стоянки? Что-то мысли мои занесло не в ту сторону… Айван, значит, ту проверку в свое время прошел успешно… Все, пора делом заниматься! А то босс разозлится…
Жену я заранее предупредил, что сначала заеду на аэродром. Она согласилась, что железо лучше ковать, пока горячо, только предупредила, чтобы я там не напивался («Любимая, ты что?!.» – «Знаю я этих летчиков!..») и долго не задерживался. От вопроса, откуда она «знает летчиков», я благоразумно решил воздержаться.
Рабочий день тянулся нескончаемо долго, вызов был только один. Сейчас работает напарник, опыта набирается, я только контролирую. Пусть учится, пока есть возможность…
Все, на сегодня служебные дела закончены, можно приступать к личным. С замиранием сердца я поехал в сторону аэродрома. В мокрый сезон полетов не было, поэтому машину на въезде охранники пропустили беспрепятственно. Разве что пришлось уточнить у них, как проехать к нужному ангару. Проследив за направлением махнувшей руки, я поблагодарил их и направил джип в сторону здания, рядом с которым виднелась припаркованная «Тойота»-пикап.
Ворота не очень большого ангара были закрыты, только из наполовину приоткрытой двери в одной из створок приглушенно доносились звуки джазовой музыки. О, меломан, значит! Лично мне джаз не очень понятен, но у каждого свой вкус. Посмотрим, что там за местный Линдберг такой…
В ангаре было два самолета. Один из них, многое повидавший на своем веку «Бивер», стоял у дальней стены, ближе к воротам гордо опиралась на туго накачанные колеса блестящая лаковым покрытием «Сессна-182» с синей полосой вдоль фюзеляжа. Капот двигателя у нее был приоткрыт, и мне от входа было видно только часть спины и ноги копавшегося там человека. Музыка доносилась из кабины – скорее всего, там на сиденье стоял какой-то недорогой музыкальный центр. Почему недорогой? Потому что на самых громких звуках динамики заметно подхрипывали, но это не мешало меломану подпевать музыке, причем абсолютно без соблюдения ритма и тональности. «М-да, певец из него – как из меня балерина», – подумал я.
– Чиф, могу я чем-нибудь помочь? – Начинать разговор лучше с неожиданного вопроса.
– А что делать умеешь? – поинтересовался обернувшийся в мою сторону седой мужик, примерно лет на десять старше меня, на голове которого была надетая задом наперед захватанная грязными руками бейсболка.
– Могу ведро компрессии со склада принести. Могу пыль со средней хорды крыла протереть, колеса попинать. Еще умею помехи от антенны веником прогонять… Сэр! – гаркнул я напоследок.
Мужик несколько секунд ошалело смотрел на меня, потом оглушительно рассмеялся и протянул руку, вытерев ее перед этим тряпкой:
– Будем знакомы, я Джим.
– Я Алекс. А самолет на пиастры Флинта куплен?
– На их остатки. Почти все одноногий Сильвер стащил, – засмеялся новый знакомый. – Если честно, сейчас мало кто Стивенсона вспоминает. Просто родители у меня были с чувством юмора. Но жизнь затем получилась такая, что писатель бы обзавидовался. Хорошо, зачем пришел-то? Не пыль же протирать?
– Мне к вам посоветовала обратиться Джинджер. Сказала, что можете научить управлять самолетом.
– А, наша красотка-недотрога, Джин Гордон… А ты откуда ее знаешь?
– Моя жена ее хорошая знакомая, давно уже.
– А сам с ней общался?
– Ну, как… Вместе с женой у нее был в гостях один раз, тогда и поговорили.
(А мужик-то явно неравнодушен к Джинджер… Хотя кто к ней вообще может быть «равнодушен»? Разве что те, кто «альтернативные»…)
– Если Джин направила кого-то ко мне – значит, считает, что человек сто́ящий. Она ведь с кем попало дружить не будет. Гордая…
– У нее же денег много, зачем она тогда здесь на вышке сидит? – спросил я.
– Айван, муж ее, летчиком был. Пропал несколько лет назад без следа. Наверное, Джинджер его возвращения до сих пор ждет, все надеется, только не говорит никому.
– А на чем он летал?
– На гидросамолетах, самых разных. Собственный «Seawolf» у него маленький был, он вторым пилотом часто на «Каталине» подрабатывал. А вот тогда полетел один и не вернулся…
– Вы его хорошо знали?
– Он русский был, как и ты. Да, что ты удивляешься? Я твой акцент по первым словам узнал… Хороший был парень, душевный. Джинджер любил без памяти, и она его обожала. Они ведь еще со Старой Земли вместе сюда перешли. Ты мне лучше скажи честно: прокатиться хочешь по кругу над окрестностями раз-другой и несколько минут порулить самостоятельно или пройти полный курс подготовки?
– Хотелось бы научиться всему, чему только возможно. Только весь вопрос в том, как много мне придется заплатить…
– То есть ты настроен пройти полный курс?
– Да, сэр!
Он ухмыльнулся:
– Фильмов про военных насмотрелся, что ли?
– Так точно, сэр, да, сэр! – Теперь мы уже смеялись вдвоем.
– В армии служил?
– Да.
– В каком звании?
– Уволился майором.
– Хм… Я тоже… Ладно… – Тут он посмотрел на часы и сказал: – Сейчас переоденусь, пойдем пива выпьем, что ли, там и поговорим.
Пока он в дальнем углу ангара снимал свой изрядно заляпанный маслом комбинезон, я стоял и ласково гладил самолет по капоту, будто знакомился. «Сессна» не возражала. Мне даже показалось, что она сейчас тихонько зашевелит рулями от удовольствия. Из-за музыки я не слышал, как Джим подошел и встал рядом. Судя по всему, он около минуты наблюдал за происходящим, потом сунул руку в кабину и выключил бумбокс.
– Что, нравится моя пташка? – спросил он, одобрительно глядя на меня.
– Да, красивая, как породистая лошадь.
– На скачки я ее не выставляю, но ухаживать приходится заботливо. Она меня поэтому и не подводит. Все, я закрываю ворота, садись в свою машину, потом за мной поедешь.
Через пару минут мы уже не спеша двигались к выезду с аэродрома. Дождь поливал вовсю, и охранник даже не вылез из сторожки – поднял шлагбаум, повернув рычаг у стены, это было видно через окно. Проехав еще немного, Джим повернул направо и остановил машину у баракоподобного здания, рядом с которым стояло еще несколько машин разной степени потрепанности. Над входом висела прямоугольная вывеска с неразличимой сейчас надписью, краска на буквах в которой сильно облезла.
Внутри небольшого помещения было пять столиков и не очень длинная барная стойка, за которой скучала местная… как ее назвать-то? Ну, барменша, например, хотя, если честно, больше подошло бы наше родное «буфетчица». С первого взгляда стало ясно, что ей не дают покоя лавры незабвенной Нормы Джин. Позади барменши на стене висел плакат с этим секс-символом Америки, но сходство замечалось лишь благодаря тому, что краски на плакате сильно выцвели со временем и бумагу заметно «засидели» циничные местные мухи. Тряхнув белокурыми кудрями, здешняя секс-бомба поздоровалась с Джимом и спросила у него:
– Что-то ты сегодня рановато закончил, Джим. Это кто с тобой?
– Парень обратился ко мне за помощью в подготовке, беседуем пока.
– Тебе как обычно?
– Ты как? – повернулся ко мне пилот.
– Вообще-то, я не пью.
– Тогда два одинарных скотча, Нина.
Взяв стопки, он кивнул мне на крутящиеся стулья в самом конце барной стойки:
– Пойдем, поговорим.
Мы уселись на расшатанные сиденья, и Джим сказал:
– Ну, давай выпьем за знакомство!
Я чокнулся с ним и залпом махнул жидкость из стопки. Ну, бывало и похуже, вообще-то. Что тут у них есть на предмет «зажевать»?
Джим проследил мой взгляд и махнул Нине рукой, та кивнула и принесла чашку с какими-то орешками. Не селедка с картошкой, конечно, и пьем мы не водку… Да и фиг с ним!
– Знаешь, как наш бар называется?
– Там на вывеске буквы облезли, не разглядел.
– Сейчас мы его называем «Триммер».
– Интересно, а почему?
– А закуска здесь чаще всего только символическая, максимум бутерброд тебе сделают. Хотя летом с едой получше будет. И спиртное, даже пиво, тут не продают, пока полеты не кончатся. Сейчас и то – выпить можешь, только когда работу завершишь.
– Чтобы механики спьяну лишних болтов не открутили?
– Именно. И еще: здесь в основном бывают свои, с аэродрома. В городе хватает заведений повеселее. А нам тут посидеть и поговорить между собой иногда проще.
– Джим, а чего тут сиденья такие разболтанные? Ремонтников куча же вокруг…
– Это специально: если свалился со стула, значит, тебе точно уже хватит, вали домой, пусть тебя друзья доставляют. А что вообще такое «триммер», знаешь?
– Триммер – небольшая отклоняющаяся поверхность в хвостовой части руля или элерона летательного аппарата, – гордо ответил я.
– А «угол атаки»?
– Это угол между направлением набегающего на крыло потока и хордой крыла, если приблизительно…
– Надо же, грамотный какой… Раньше не в авиации служил?
– Нет, самолеты я только издалека видел. Вот авиамоделями – занимался.
– Какими? Копиями?
– Нет, пилотажными.
– Тебя учили управлять? И что на них выполнял?
– Все сам изучал, в одиночку. Если честно, то классическому пилотажу не учился. Так, баловался…
– Что вообще получалось?
– Пробовал выполнять элементарные фигуры, ну и пытался освоить 3D-пилотаж.