Сказания Жутколесья

Надежный план

Жужжание крыльев разорвало ночную тишину. В свете полной луны мелькнуло юркое пушистое тельце. Над мирно спящим городом охотился один из самых мелких, но успешных хищников нашего времени. Нырнув в крутое пике, создание пронеслось по улицам, старательно огибая величественные деревья, рассаженные по бульвару. В густых зелёных кронах жили извечные враги стремительных летунов. Тёмные же переулки жили своей жизнью, и именно эта жизнь была так нужна ночному охотнику. Рассчитывая на свою ловкость, он совершенно не заботился о бесшумности. Всегда найдется не слишком аккуратная добыча.

На влажных чёрных камнях мостовой шевельнулась быстрая тень. Крылатый хищник метнулся следом. Вспыхнули жёлтые глаза. Мелькнул стремительный, длинный словно у хамелеона язык, и неудачливая крыса с писком скрылась в зубастой пасти.

Ближайшая дверь распахнулась, и тёплый золотистый свет упал на многоногое фиолетовое создание со странной головой и жучиными крыльями.

– Опять сбежал, – покачала головой золотоволосая женщина. – И чего тебе в подвале не сидится? Неужто столь обидно, что я иногда прошу поделиться ядом да яйцами?

Существо противно пискнуло и попыталось взлететь, но тонкие нити оплели брыкающегося хищника. Длинная ветка, усеянная зелёными листьями и жемчужинами, в руках женщины едва заметно засветилась и зашуршала.

– Нет никакого смысла сопротивляться. На улице тебе случайно могут навредить, да и глупые крысы находятся не всегда. Вы, пуши, совсем как маленькие дети, – покачала головой хозяйка дома. – Не нравится подвал – так и скажи, я выделю тебе пару кресел или старые шторы. А сейчас мы идём домой.

Дверь дома захлопнулась, оставив прочих крыс в безопасности темноты переулка. Обиталище златовласой женщины наполнилось оживлёнными писками, как только члены стаи увидели собрата. Волшебница не понимала языка своих питомцев, иначе наверняка поставила бы на окна и двери замки побольше. Впрочем, вероятно, сейчас и это бы уже не помогло.

“Брат, ты достал энергии?”

“Совсем немного.”

“Сколько ещё нужно для Вознесения? Ты же не забудешь нас, когда станешь Старшим?”

“Конечно, не забуду! Мне не хватает всего одной. Действуем по старой схеме?”

“Так точно! Я заранее притворяюсь спящим, а когда хозяйка уходит, бужу тебя, брат. Ты открываешь окно, вылетаешь наружу, находишь энергию и уже на следующую ночь возносишься!”

“План надёжен как посохи нашей леди! Долой яично-ядовое рабство! Слава будущему Старшему! Слава свободе!”

Злорадный писк разнесся по темному подвалу старого дома, но его хозяйка оставалась спокойна. Пока пуши буянят внутри дома, а не снаружи, её всё устраивало.

Пламя души

– Итак, юные друиды, запоминайте, – древний маг ходил по поляне туда-сюда и создавалось впечатление, что если он остановится, то немедленно рассыплется в прах. – Тема сегодняшней лекции – прорыв границы в астрал и истекающие из этого методы защиты.

– Астральный страж? – со всей серьезностью заинтересовался рыжий парень, едва ли похожий на типичного представителя своей профессии.

Девушки вокруг также непрофессионально захихикали, заставив вопрошающего слегка покраснеть.

– Не обязательно он, – старец стукнул посохом о землю, призывая к порядку. – Прорвав границу в астрал, вы можете черпать чистую энергию другого жизненного уровня. Эта энергия способна отогнать практически любое живое существо нашего пласта реальности или по крайней мере послужить непреодолимым щитом для возможной здесь магии. Лишь вознёсшиеся способны преодолевать эти потоки, так как они живут среди них.

Наставник сухонько откашлялся и снова начал ходить туда-сюда.

– Итак, для нас как для магов существует лишь одна возможность взаимодействия с астралом. Так как мы не вознесённые и не способны на вознесение, мы можем только образовывать временный прорыв в границе с помощью жертвенности. Обсудим подробнее этот момент. Взаимодействие с тонкими материями – это вам не какая-нибудь некромантия. Тут не помогут литры крови и прочие мерзкие ритуалы. Прорыв границы требует пламени души. Однако, так как мы с вами не являемся досточтимыми алхимиками, мы не можем напрямую взаимодействовать с пламенем души. Что же нам делать? Ответ прост: яркие положительные эмоции увеличивают пламя души настолько, что избыток сам выплёскивается наружу. Нам остается лишь воспользоваться базовыми навыками управления энергией, чтобы направить поток и высвободить избыток через магический посох. Прошу всех обратить внимание на то, что в зависимости от величины жертвы и её качества вы можете как просто прорвать ткань реальности, так и призвать обитателя верхних энергетических пластов, получив то, что известно под общим названием “Астральный страж”, хотя совершенно не обязательно использовать его для защиты. То, каким он будет, зависит от того, кого вы сможете заинтересовать своими усилиями. Так или иначе, любой вознёсшийся будет намного сильнее любого не вознёсшегося, а следовательно в случае успешного призыва вы оказываетесь победителем. Это не значит, что если вы никого не заинтересовали, то по умолчанию проиграли. Успешный прорыв границы – это тоже победа, так как щит, выстроенный на базе потоков высшего уровня, непреодолим для живущих здесь существ.

– Наставник, значит ли это, что можно найти одно счастливое воспоминание, которое порождает сильные эмоции и привлекает Астрального стража, и использовать его всю жизнь? – теплый низкий голос зеленоглазой женщины звучал спокойно и ровно.

– Не значит. Смысл не в воспоминании, а в пламени души. Если слишком часто возвращаться к одному и тому же счастливому случаю, со временем вы всё меньше и меньше будете радоваться ему, а значит он всё меньше будет разжигать и, соответственно, станет вовсе не пригоден для прорыва границы и призыва стража. Кстати, стража призывать нужно далеко не всегда. Всё зависит от ваших целей, так что советую хорошенько запастись разнообразным набором воспоминаний, способных разжечь пламя души в большей или меньшей степени. Хорошо подумайте об этом.

– А почему только хорошие воспоминания пригодны для разжигания пламени души? – задумчиво произнес рыжеволосый парень. – Разве величайшее горе и величайшая боль не способны возжечь то же пламя до небес?

– Глупец! – Старец грохнул посохом о землю. Пахнуло озоном и с вязанки перьев, привязанных к полированной рукояти, сорвалась пронзительно-яркая молния. – Никогда не смей даже думать о таком! Или ты решил сжечь себя?! А может, жаждешь призвать нечто тёмное?!

– Да понял я, понял. Ни к чему сразу ругаться. Я же просто спросил, – задумчиво усмехнулся провинившийся.

Прощание

Снежно-белые облака приятно освежили оперение, и оставшиеся капельки влаги вспыхнули на солнце яркими искорками. Ветер приятно овевал золотистые крылья, под мощными лапами проплывали серые скалы, блестели голубые ручейки. Абсолютная высота, близость яркого светила, безбрежная свобода. Грифон задрал голову ввысь и огласил небеса пронзительным криком. С одной стороны – вопль радости, с другой – предупреждение сородичей и врагов, что здесь его территория. Сложив крылья, он камнем рухнул вниз, войдя в крутое пике.

Далеко внизу расположился Хранитель в своей смешной волшебной шапке. Шапка делала наивного смертного невидимым, но запах никуда не девался. Особенно запах магии, которым так и разило от артефакта. Этому человеку в своё время сильно повезло. Грифоны являлись созданиями в высшей степени разумными. Магия дала этим хищникам куда больше рассудка, чем то, на что были способны птичьи мозги. Если бы грифонов вёл исключительно инстинкт – человека давно бы сожрали, но тогда ещё юнец в шапке-невидимке заинтересовал могущественных химер. Если человек хочет поиграть в прятки, мы поиграем.

Со временем игры превратились почти в дружбу, вернее, в опеку над забавным смертным. Волшебник с длинной палкой, увенчанной синим прозрачным кристаллом, говорил, что хочет добра, хочет оградить величественных созданий от влияния людей. Глупо, конечно, думать, что люди могут причинить вред грифонам. Человек наверняка хочет защитить своих сородичей от острых когтей химер, но он так занятен – танцует смешные танцы, приносит дары для птенцов и для взрослых, уморительно жмурится, стоит глянуть на него свысока, даже оградил огромную территорию водными чарами, чтобы у смертных возникла иллюзия, будто и горы никакой здесь нет. На грифонов такие чары не действуют, так что любопытство, как нынче выглядят излюбленные территории, так и оставалось неудовлетворённым. С другой стороны, отсутствие людей и современной цивилизации означает отсутствие мусора, что крайне полезно для выращивания потомства, а значит нет смысла противиться человеческой прихоти и разбивать хрупкие надежды.

Грифон заложил изящный вираж, едва не сбив крылом магическую шапку, и мысленно рассмеялся испугу в глазах Хранителя. Это было прощание. Человек неуклюж и слаб. Человек жил с грифонами, потому что никак не мог ужиться с людьми. Человек не знает о Вознесении, но ему дозволено присматривать за котятами в высоких пещерах. Первый вознёсшийся будет присматривать и за ним тоже. В конце концов, смертный показал себя как прекрасная нянька для немногочисленного потомства.

Грифон развернулся, набирая высоту и направляясь навстречу восходящему солнцу, к вершине горы. Мощные задние лапы позволяли лазать по скалам не хуже настоящих кошачьих. Всего один скрытый проход приведет в долину к неизвестной вершине, объятой пламенем. Там магические кристаллы вольют последнюю необходимую энергию в могущественное тело. Там грифон обретет новую форму, став божеством для своих и кошмаром для чужих.

Мудрость старшего

Тёплый светлый песок мягко шуршал. Сотни тонких лапок старательно перемешивали его, облепляя песчинками рудиментарные задние конечности. Шлифовка кремневых лап – важный этап во взрослении. Старшие крабы пристально следили за малышнёй, возившейся у самого прибоя. Яркие высокие рубины ослепительно блестели у старейших и еле заметно сверкали у младших. Новому потомству предстоит нелёгкий путь в несколько сотен лет, прежде чем они обзаведутся такими же огромными украшениями на панцире, как самый старший краб, что сидел сейчас на высоком камне чуть поодаль. Этот краб видел взлеты и падения человеческой цивилизации, он пережил охоту на свой вид и дожил до закона о защите редких видов.

– Мудрейший.

– Тише.

– Вы снова медитируете, мудрейший?

– Да он просто дрыхнет, – раздался тонкий голос кого-то из молодежи.

Старейший, мудрейший и так далее вытянул голову из темноты панциря и со всей строгостью взглянул на наглого крабика. Мелкие рубины поблёскивали на ещё по-юному салатовом панцире, но янтарные глаза горели гораздо более ярким огнём.

– Внимай, дитя, ибо два раза повторять не буду, – прокряхтел огромный краб. – Я видел как рождалась эта земля и дожил до своих лет только лишь потому…

– Ой, да хватит врать! Люди говорят, что этой планете много миллиардов лет, тебе не может быть столько!

– Вот дети пошли, совсем уважение к старшим потеряли! Не хочешь слушать – не надо. Иди своей дорогой, – вздохнул древнейший.

Дождавшись, когда маленький крабик отойдет подальше, один из старших повернулся к наставнику и щёлкнул коготками по камню.

– Старейший, Вы подумали о Вознесении? Трансмутация избавит вас от старческих проблем и поможет присматривать за нами из астральной формы. Вы ведь уже накопили достаточно энергии.

– Вознесение посредством простой трансмутации – стезя слабых духом. Истинно же познающий мир и обретающий спокойствие схожее с гладью небес, возносится разумом.

– Старейший, да какая разница? Вы же уже почти не ходите. Четыре из восьми лап закостенели. Толку от вашего просветления, если даже молодёжь уже позволяет себе смеяться, что вы просто спите?

– Поживёшь с моё – поймёшь. Мы, рубиновые крабы, не такие как яростные драконы или стремительные пуши. Мы не торопимся и не пренебрегаем качеством. Чтобы перейти в высокую форму существования, мало скопить энергию для трансмутации. Если б только в этом было дело, что бы помешало нам научиться маленькости у фей и вознестись гораздо раньше? Там, наверху, совсем другие условия и, не обретя просветление здесь, там будешь лишь несчастным, не умеющим даже ходить. Но, если здесь проявишь терпение, там будешь жить счастливую жизнь и, не растрачивая время на налаживание удобств, сможешь приглядывать за потомством.

– Что ж, как пожелаете, старейший.

Без особых надежд краб оставил своего наставника. Жаль, но старик, скорее всего скоро просто умрёт. Минула ночь, наступил новый день. На месте высокого камня сиял гигантский рубин, поглотивший и старейшего краба, и его трибуну.

“Умер,” – подумали все как один, но в этот момент рубин вспыхнул голубым цветом и из него вылетел старейший в виде прекрасной четырехкрылой многохвостой птицы, а вместе с ним наружу хлынула бесконечная энергия.

Вредная привычка

Сегодня у маленького народца большой праздник, и весь лес стоит на ушах. Яркие огни мелькают между деревьями, периодически раздаются грохот и треск. Нынче феи отправляются на новый уровень мироздания и никто не в силах им помешать.

На светлой поляне, устланной пушистым мхом, из вершин изящных фонтанов взлетают ввысь яркие бордовые струи, стекают по резным деревянным каскадам на землю, в воздухе царит винный дух. Время от времени раздается пронзительное “у-и-и-и”, и в блестящую жидкость плюхается очередное существо, похожее на куклу с короткими антеннками, растущими из зеленоватого лба. Только прозрачные сине-зелёные крылышки остаются на поверхности – замочить основное средство передвижения никак не годится. Вымокнув в фонтанах и несколько раз икнув, феи с весёлыми воплями летят дальше. Никто не в силах помешать Вознесению фей. Кроме самих фей.

– А с чего ты взял, что тебя возьмут на новый уровень мироздания? Ты не похож на высшее существо. Вот то ли дело я, – визгливым тоном вопрошал сильно пьяный фей своего соседа. – У меня и ловкость, и хитрость, и мозги.

– Чужие, – возразил сидящий рядом третий.

– Наглая ложь! Я никогда не держал мозгов под кроватью.

– Под кроватью? Какие интересные нюансы. А вот с этого места поподробнее.

– Ах ты!

Вопящий клубок покатился между деревьями, осыпая окрестности фейской пылью и искрами слабой магии. Проходящий мимо путешественник суеверно сотворил знак, изгоняющий зло, и отпрыгнул назад, не желая быть сбитым, а то и побитым этой оравой. Маленькие существа даже не обратили на человека никакого внимания. Не обращали на них внимания и сородичи, занятые весельем или собственными драками.

По утру лес походил на пиршественный зал после свадьбы. Повсюду плескались остатки вина, деревья блестели золотистой пыльцой в предрассветном тумане, сломанные ветви кустов печально лежали в траве, опутанные обрывками плаща путешественника. Сам человек посапывал неподалеку. Пьяные феи лежали то тут, то там, оглашая лес хоровым храпом, похожим на рык неведомого чудовища. Лишь один из маленького народа парил над поляной, потирая ладошки.

– Вознесутся они, как же, пьянчуги подкустовные. Который день уже попойку устраивают по поводу нужных для трансмутации запасов энергии, а после засыпают, так и не вознёсшись. Ведали бы небеса, как мне это надоело: уж все знакомые грифоны, вампиры и даже пуши вознеслись, а им ведь надо больше, – возмущенно попискивал фей, с трудом перекрикивая храп сородичей. – Тоже мне, собратья, тоже мне, волшебный народ. Сидим уж третий месяц. Мне надоело каждый вечер просыпаться под кустом. Пришлось целую ночь прятаться в дупле, и то чуть не затопили алкоголем. Зато теперь я могу вознестись. Пусть остальные дрыхнут, неудачники.

Высказавшись в пустоту сонного леса, крошечная фигурка завернулась в собственные блестящие крылья, прикрыла глаза и вспыхнула ярким светом.

На другой стороне в блестящем пространстве царила тишина. Фей с восторгом оглядел своё новое обличье. Огромные серебристые крылья, тело, вытянувшееся ввысь, стало почти похоже на человеческое, но гораздо красивее. Сияющие лиловые глаза уставились на отражение в серебристой поверхности, созданной одним взмахом руки. Он коснулся пальцами зеркала, радостно приподнял крылья…

– Наконец-то! – раздался мелодичный, но до противного знакомый голос, а спустя секунду на новопревращённого набросились такие же стройные прекрасные создания.

– Чего так долго? Мы уже заждались! Где остальные? Пошли бухать!

– Да за что?! – только и смог выкрикнуть вознёсшийся.

Хранители табунов

– Усни скорее, милый конь. Пусть снятся тебе луга и поля. Спи сладко в тёплой ночной тишине. Не тронет тебя ни хищник, ни гнус. С утра же будет тебе и свежая вода и сочная трава, – напевало низкорослое существо, похожее на длинноносую бабулю в шубке и о козьих ножках.

Кони относились к присутствию нечисти совершенно спокойно. Добродушно пофыркивая, они тыкались мордами в её каштановые волосы и мягкими губами тянули за хвост. Она была совсем не против, протягивая в ответ пучки свежих трав и похлопывая могучих животных по шее.

Самые маленькие жеребята уже посапывали рядом, разлёгшись в центре табуна, и дождавшись, когда взрослые, получив свою долю внимания, разбредутся, брауни принялась осторожно вычесывать гривы и хвосты. Так прошла бы почти вся ночь, если бы не нетипичный шорох травы за спиной. Вскрикнув, хранительница табуна подпрыгнула почти на два метра, лягнув копытами воздух. Лошади, однако, остались спокойны и она рискнула не убегать, а обернуться.

– Видела бы ты свое лицо, – покатывалась молодая коллега, повалившись на тюк сена и подрыгивая ногами от радости.

– Это не смешно! Меня чуть инфаркт не хватил! – возмутилась нечисть.

– Да-да, рассказывай. Мы – твари волшебные, у нас инфарктов не бывает, – продолжала насмехаться юная брауни.

– Что тебе нужно? Пришла только чтобы напугать бабушку?

– Поделись энергией на вознесение. Мне всего немного не хватает. Буквально одной штучки.

– Тебе еще вчера не хватало одной штучки. Что ты сделала с той подачкой?

– На меня напал целый огромный ярги! Он украл мою энергию и не дал мне стать вознёсшимся покровителем всех брауни!

– Дитя, ярги не бывают огромными. Тебе, наверное, со страху померещилось. Может останешься сегодня у меня? Вдвоём будет безопаснее. В крайнем случае я смогу отвлечь коварного ярги.

– Нет-нет, что ты, бабуля. Мне пора в дорогу, к своему табуну. У коней гривы не чёсаны, репья из хвостов не выпутаны, хозяйское угощение не кушано, да и кобылы не кормлены.

– Ну, что ж, – покачала головой старая брауни, протягивая сверкающую крупицу энергии. Не успела она закончить фразу, как молодой коллеги и след простыл, а вместе с ней исчезла и одна из последних искорок, нужных для вознесения.

Кони снова потянулись к своей хранительнице, требуя ласки и гребня. Нечисть покачала головой, расчёсывая ближайшую гриву.

– Ярги на нее напал, как же. Небось своему любовнику-саламандру потащила. Тому-то не с руки ходить за энергией, чуть из огня выползет, так сразу захиреет. Ой, не кончится это добром, ой, не кончится, – жеребец громко фыркнул, напоминая застывшей брауни о своем присутствии. – Ах да, прости.

Гребень снова заскользил туда-сюда, словно по серебристому водопаду. Старушка схрумкала оставленную в миске морковку и привычно запела.

– Спи скорее, милый конь. Пусть снятся тебе луга и поля. Спи сладко в ночной тишине. Завтра будет новый день. Новый ветер будет катать тебя в небесах. Новое солнце согреет тебя. Спи скорее, милый конь.

Глазастая охрана

Тихий перестук множества лапок по деревянному полу нарушил тишину тёмного дома. Звук прервался. Ветер едва заметно колыхал тонкую занавеску. Лунный свет, падающий в открытое окно, позволял разглядеть неубранный стол, пятна соуса на старинной раковине и следы человеческих сапог на подоконнике.

– Тук-тук-тук, – пауза. – Тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук.

И снова тишина.

– Тук. Тук. Тук, – мерный стук звучал почти успокоительно.

– Тук-тук-тук, – словно кто-то нервно тарабанил по столу.

– Тук, – тишина. – Тук. Тук-тук. Тук.

Всё понятно. У нас гость. С четко выверенными паузами, иногда мучительно длинными, иногда более короткими, схожий перестук раздался в коридоре и полетел дальше.

Тёмный комок с множеством прищуренных глазок осторожно осмотрелся и, не обнаружив на кухне присутствия других живых, тихо прокрался к окну. Из-под широкого туловища высунулся длинный липкий язык, вытянулся до самого подоконника и с тихим мурлыканьем слизал следы сапог с белого дерева.

Из глубины здания раздался истошный вопль. Десятки глаз синхронно моргнули. Что поделать, коли хозяин спит как убитый? Только и остаётся, что будить его кислотой на пятки. Самый безопасный вариант, между прочим. Толстая шкура убережёт от страшных повреждений, заодно и легкий пилинг бонусом будет. Пригодится, когда расправится с врагом и пригласит на свидание какую-нибудь девушку. Если пригласит, конечно.

Вопль сменился руганью на двух языках. Образованный у дома хозяин. Проснувшись, может и взломанное охранное заклинание почуять и выругаться красиво. За то его и любят, даже если иногда юноша слишком импульсивен и вместо благодарности ругается не только на ночного воришку, но и на “проклятых маргусов”.

Волна стука пронеслась по коридорам особняка. Глазастые поганки выясняли где находится нарушитель спокойствия. Ответный стук донёсся из оранжереи. Топот хозяина не шёл ни в какое сравнение с легким перестуком маргусов. Вот вроде мелкий, но тяжёлый, зараза. Впрочем, это уже не важно. Воришка окружён и не выберется, если не хочет остаться без сапог. Или даже без чего-то более ценного.

Топот сменился грохотом магии и волшебные существа разбежались во все стороны, стремясь убраться подальше от блеска света и потоков огня. В мгновенье ока оранжерея превратилась в поле боя. Врагу будет сложнее, в отличие от хозяина он не привык перепрыгивать через кислотные следы, во множестве оставленные на деревянном полу, а значит и не сможет полностью сосредоточиться на магии, вынужденный смотреть под ноги.

Шоу кончилось быстро, даже слишком. Дробный перестук передал на кухню, что преступник пойман и отправлен коротким телепортом в специально оборудованный подвал. Хозяин устало уселся прямо на пол, облокотился на ствол высокого дуба, отмахнулся от зашевелившихся арболистов и застучал ногтями по полу:

−••• −−− •−•• −••− −−−− • − •− −•− −• • −• •− −•• −−−

Вот она, истинная суть рыжих магов – ни совести, ни благодарности. Больше так не надо, видите ли. А кто тебе виноват, что ты дрыхнешь крепче жертв лунных козлят? Возмутительно! Пойди извинись – намусори где-нибудь! Что значит ты спать? Непотребно! Что? Можно сходить облизать сапоги ночного гостя? Иди уже досыпай. Мы тут сами обкашляем вопросики.

Новый дом

Узкие проходы под кустами наконец вывели зверей на опушку леса. Тяжёлое путешествие на новое место практически подошло к концу. Чуть дальше, через луг, виднелся очаровательный неухоженный сад, который может стать новым местом жизни для семейства ежей хаоса. Если, конечно, здесь не живет очередной отравитель.

– На горизонте чисто, – утробно прорычала старшая. – Выдвигаемся. Будьте осторожны. Гнусные люди могут раскладывать отраву в любых местах. Ничего не есть и не пить из мисок, блюдец и прочей посуды! Понятно?!

Выводок ежат согласно закивал.

– Тогда вперёд. И смотрите в оба! Враг может таиться в любом овраге.

Сопя от возмущения несправедливостью бытия, семейство, выстроившись в цепочку, побежало в высокой траве. Мать шуршала впереди, разнюхивая обстановку и защищая потомство.

Отверженные – так они сами себя называли. Совершенные разумные существа, которым все остальные завидуют и из-за этого пытаются убить. Любимая фраза, повторяемая старшей ежихой по десять раз на дню – ёжика обидеть может каждый, и каждый может получить рогами по рудиментарному хвостовому отростку. Мама была очень культурной и потому никогда не позволяла себе называть филейную часть человека коротким ёмким словом.

Зелёные заросли шелестели по краям, давая ложное чувство безопасности. Маленьким ежатам казалось, что зелёный мир – отдельное измерение, где нет и не может быть никаких напастей. Иллюзия периодически рушилась, но опасность исчезала и ощущение абсолютной бескрайности и отделённости зёленого моря снова возвращалось.

Перед носом возник редкий металлический забор. Зазор между столбиками был достаточным, чтобы протиснуться по одному в новый уютный дом – восхитительно заросший сад. Плодовые деревья сгибались вниз под тяжестью неубранного урожая, высоченная метровая трава создавала невероятные лабиринты там, где когда-то ступала нога человека. Аромат малины смешивался с запахом вкуснейших клещей и личинок. Настоящий рай, которому не мог помешать даже засевший в ежевичных зарослях человек.