24 часа для босса

Лучшая часть нашей жизни состоит из друзей

До отеля добирались на шикарном лимузине. Дорога заняла более получаса. Александра смотрела в окно и все не могла понять, на какой из известных городов похож Буэнос-Айрес. Что-то было и от Парижа, и от Берлина, и от Стокгольма.

Мужчины не рассматривали пейзажи: Федор открыл лэптоп и вовсю уже стучал по клавишам, а Максим отвечал на сообщения в телефоне.

Александра же была в Аргентине впервые. Давно просила мужа, чтобы он ее взял, тот вечно обещал, но за четыре года, в течение которых мужчины мотались сюда минимум раз в месяц, она так и не побывала в стране танго.

— Нравится? — спросил Максим у жены и положил на ее руку свою ладонь.

— Очень! Даже не знаю, как охарактеризовать этот город одним словом.

— Пом-пез-ный! — по слогам произнес Максим. — Согласна?

Александра пожала плечами:

— Есть что-то, но все же нет.

— Завтра прогуляемся по улице Флорида и ты убедишься в этом. В начале прошлого века Аргентина была одной из самых богатых стран мира, и все здания в центре кричат об этом.

Александра снова повернула голову к окну, а затем прищурилась и посмотрела на мужа:

— Когда ты собираешься сказать ему правду?

Максим оторвался от телефона:

— Какую правду?

Саша тяжело выдохнула, кивнула на Федора и с упреком посмотрела на мужа, но тот хмыкнул:

— Сашенька, давай отложим это на завтра?

Федор поднял взгляд на друга, на девушку и спросил:

— Что происходит?

— Вообще-то я надеялась, что об этом сообщишь ему ты! — Саша сдвинула брови. — Это же твой лучший друг.

— И твой тоже, и не только друг, но и бывший муж, — не сдавался Максим.

Супруги Огородниковы обменялись недовольными взглядами, совершенно не замечая присутствия их общего лучшего друга Федора. Тот не выдержал:

— Эй, алле, я тут! Что вы там снова придумали?

Александра закатила глаза и выдохнула:

— Понятно, опять я буду разруливать эту ситуацию!

Закинув ногу на ногу, она поворнулась к Федору и развела руки в стороны: — Прости, Федька, но мы решили тебя женить.

Мужчина, не до конца поняв ее слова, улыбнулся. Его мимика, конечно, больше напоминала оскал, но не такой агрессивный, он приподнял бровь и тихо спросил, обращаясь к семейной паре:

— Я еще раз спрашиваю, что случилось?

— Случилось то, — в объяснения вступил Максим, — что ты наш лучший друг и нам небезразлична твоя судьба. Два твоих сердечных приступа показали, что тебе нужен отдых. Но ты ведь чертов трудоголик! — Максим хлопнул себя по коленям кулаками.

— И?

— Что «и»? Мы решили тебя женить. Понимаешь?

Федор аккуратно закрыл лэптоп и ответил:

— Не понимаю.

— Разжевывай! — снова закатила глаза Саша, обращаясь к мужу. — Он тормоз, и ты прекрасно это знаешь!

— Может, я и тормоз, но мне не нравится, когда обо мне говорят в третьем лице.

— В общем так! — Максим выпрямил спину. — Тебе срочно нужна семья. Тебе нужен тыл. Тебе нужен тот, кто будет о тебе заботиться. Тебе уже за сорок! А у тебя ни семьи, ни дома нормального. Живешь в отелях…

Федор перебил друга:

— Мне так удобно!

— Да-да, но это не нормально. Ты или на работе, или один! Тебе нужна поддержка! Тебе нужна семья, — возмутился Максим, эмоционально размахивая руками.

Федор медленно перевел взгляд на Александру.

Женщина цокнула:

— Короче! Мы с Максом твои лучшие и единственные друзья, у нас есть свое мнение, и мы решили найти тебе спутницу жизни.

— А! Ну ок, ищите. Как найдете — скажете. Я-то думал! — Федор откинулся на сиденье и снова открыл лэптоп.

Александра его грубо захлопнула:

— Мы решили найти ее тут, в Аргентине! И на это у нас неделя.

Федор хихикнул:

— Где тут? В Буэнос-Айресе? На экономической конференции? Ребята, вы шутите или не в своем уме?

— Мы в своем уме. Второй сюрприз, который тебя ждет, — на конференции мы будем всего три дня, а потом улетаем к океану. На остров.

— На остров? — переспросил Федор.

— Да. И там у тебя, во-первых, будет неделя отдыха, а во-вторых — семь претенденток на твою фамилию.

— У меня нет времени на отдых. Если конференция только три дня, то в четверг я улетаю в Москву, — Федор снова попытался открыть лэптоп, но в этот раз его захлопнул Максим.

— Есть. И это в-третьих. Твой паспорт уже у меня, и ты будешь делать то, что мы спланировали.

— Ребят, вы в своем уме? Ну ладно, предположим, я не улечу в четверг, вы меня усыпите и перевезете на остров, дальше что? Соберете кастинг из аргентинских женщин у меня в бунгало?

— Ты забыл, какой бизнес у Сашки? — Максим кивнул в сторону жены.

У Александры Огородниковой была своя брачная контора. Закончила она педагогический институт, но ни дня не проработала по специальности, зато, пристроив всех своих подруг в хорошие руки приличным мужчинам, в основном бизнесменам и коллегам мужа, Саша вдруг поняла, что хочет заниматься этим профессионально, и открыла брачную фирму «Вечно и навсегда».

Максим время от времени посмеивался над названием, подкалывая жену:

— Как будто они на тот свет отправляются, а не создают семью.

Саша отмахивалась:

— У меня серьезные клиенты, а не веселые клоуны, как ты.

— А разве не потому, что я клоун, ты меня полюбила?

Федор уставился на Александру и шепотом спросил:

— Ты этих претенденток из России сюда привезла?

— Да. Так что у тебя нет выхода.

Мужчина послушно кивнул и открыл лэптоп. Больше ему никто мешать работать не стал.

В отель заселились быстро, два пентхауса находились на одном этаже.

Когда Федор заходил в свой, а чета Огородниковых в свой номер, мужчина обратился к Александре:

— Шур, пока не поздно, отмени перемещение этих невест на другой континент. Пока не поздно. И не говори, что я не предупреждал.

Жизнь – это вопрос времени

Саша вошла в номер и раздраженно плюхнулась на диванчик в прихожей. Максим прошел по комнатам, заглянул в ванную, вышел на балкон, вернулся в жене и, присев рядом, довольный, снял обувь.

— Хорошая гостиница. Мы с Федькой всегда в другой останавливались, а тут и вид шикарный, и номер метров двести, не меньше.

— Тебя совсем не волнует судьба друга? — прищурившись, спросила Александра.

— Каждый сам кузнец своего счастья. Это твоя поговорка, между прочим.

— Не моя, а римского консула, который жил еще до нашей эры. Я считаю, что ты должен сейчас обуться и идти к нему!

— К римскому консулу? — хихикнул Максим.

— Я серьезно, а ты все шутишь! Ты его лучший друг!

— Кстати, его паспорт в твоей сумочке. Лучше сразу куда-то переложи, чтобы мы завтра не гуляли с ним по Буэносу. Положи его в сейф.

Александра открыла сумочку, достала паспорт и скривилась:

— Вот как ты это делаешь? И почему ты не в фокусники пошел, а в бизнесмены?

— Так уж сложилась жизнь, — философски заметил Максим.

Отца Максима звали Аркадий Валерьянович Огородников: коренной москвич из интеллигентнейшей семьи. Оба его родителя были учеными, видными деятели, поэтому их единственный сын Аркаша окончил МГИМО. В начале восьмидесятых, все так же по проекции видных родителей, он уехал работать в Ливию переводчиком группы советских военных советников и специалистов, занимающихся поставками вооружений. По линии Министерства внешнеэкономических связей СССР чуть позже Аркадий попал в Ирак, а затем получил руководящую должность в Узбекистане. Там он познакомился с двумя братьями-«цеховиками». Те работали с достаточно крупными капиталами и постепенно переходили от выпуска ширпотреба к более серьезному бизнесу – сырью. Одного из братьев звали Михаил Евгеньевич Святов. Они подружились, и связи Огородникова вкупе с предприимчивостью Святова дали свои плоды: мужчины занялись продажей меди, а вскоре - это было в начале девяностых годов - приватизировали два алюминиевых завода.

Время настало неспокойное, лихое, многие деятельные ребята пытались ухватить кусок пожирней, и никто не считался с чужой жизнью, когда на кону стояли перспективы, которые даются в жизни только раз.

Святова и Огородникова припугнули не единожды, пытаясь отобрать приватизированный завод, но, когда у них не получилось, а на угрозы те не среагировали, соперники взорвали автомобиль, в котором находился Святов и его брат.

В тот день мальчик Федор, которому только исполнилось четырнадцать, потерял отца и дядю.

Федор был уверен, что их убил Огородников, и, прихватив с собой пистолет, который нашел в кабинете, поехал к Аркадию Валерьяновичу. Он хотел его убить и, если бы не охранники, вовремя вмешавшиеся, ему бы это удалось. Огородников и представить себе не мог, что мальчишка способен на такое! Тем более, когда его отец стал ему настоящим другом, а не только партнером по бизнесу.

Аркадию Валерьяновичу удалось найти нужные доводы, успокоить отчаявшегося юношу и взять под крыло и мальчишку и его мать. Та была совсем плоха, уже год как сильно болела.

Федор на два года стал ее сиделкой, а когда она умерла, Огородников взял опекунство над парнем, поселил у себя в доме, а когда тот окончил школу, устроил в институт.

Аркадий Валерьянович заменил Федору отца, и мальчик обрел семью. Сам же бизнесмен не только отомстил тем, кто убил его лучших друзей, но и отобрал у них два крупных и ряд мелких разрозненных заводов Урала и к началу двухтысячных годов контролировал более тридцати процентов добычи меди в России.

Но не только Федору повезло, у Огородникова-старшего были большие проблемы с родными сыновьями. Брат Максима, который был старше его на два года, связался с плохой компанией и умер от передозировки наркотиков именно тогда, когда Федор потерял мать.

Аркадий Валерьянович философствовал:

— Потерял одного сына, но Бог мне дал другого.

Его жену волновало только одно:

— Главное, не потеряй еще одного родного!

У Максима тоже были проблемы. Не наркотики, а алкоголь и плохая компания. Все его друзья были веселыми шалопаями, безответственными, бестолковыми, учиться не хотели, пели песни, гуляли до утра. Аркадий Валерьянович что только не делал: и в квартире закрывал сына, и ультиматумы ставил, и пугал, даже один раз на сутки оставил сына привязанным к батарее. Помог Федор. Вернее, то, что он появился в их доме и Огородников-старший стал уделять ему внимание и пытался заменить отца. Хоть парни и были ровесниками, но Федор оказался мудр и терпелив не по годам, тянулся к знаниям, имел цели в жизни. Именно он заметил в Максиме талант клоуна. Но это был не тот образ в ярком наряде с колпаком, который возникает в голове любого человека, только стоит ему представить шута, а очень остроумный и артистичный.

Максим знал миллион тостов и прибауток, не просто умел рассмешить любого человека анекдотом или шуткой, а чувствовал его настроение и лично для него подбирал нужные, почти всегда веселые примеры из жизни. Он был каким-то добрым волшебником: покладистым, улыбчивым и очень обаятельным. Даже когда его отец ставил ультиматумы и что-то требовал, Максим улыбался и выдавал что-то смешное: или пантомиму, или зеркалил и повторял жесты Аркадия Валерьяновича, который, к сожалению, не понимал поведения сына, а сразу взрывался и конфликт разражался с большей силой.

Все эти неприятные точки соприкосновения убрал Федор, когда встал между сыном и отцом и обоим мягко объяснил позицию каждого. Со стороны это иногда выглядело так, будто глухой и немой пытаются что-то друг другу доказать, и Федор, как переводчик с немого на глухой, понимая обоих, растолковывает каждому позицию оппонента.

Именно он уговорил Аркадия Валерьяновича разрешить Максиму сначала взять несколько уроков у известного в то время иллюзиониста. И когда сын через пару месяцев продемонстрировал отцу ловкость рук и тройку невероятных фокусных трюков, Аркадий Валерьянович сдался и даже разрешил поступать в цирковое училище.

Федор же пошел в горный институт и с отличием его закончил. Аркадий Валерьянович через пару десятков лет видел именно приемного сына на посту компании, которую с каждым годом поднимал в ранг лучших. Непонятно, как бы сложилась жизнь Максима, если бы отца не настиг сердечный приступ. Наверняка он бы мог стать прекрасным иллюзионистом и путешествовать по миру с программой, которую придумал и постоянно совершенствовал, но болезнь отца подтолкнула его помочь компании удержаться на плаву. Как оказалось, именно сплоченность Максима и Федора, которым к тому времени только исполнилось по двадцать пять, послужила процветанию компании — а не ее загниванию, как прочили недруги. Максим втянулся настолько сильно, что больше ни разу не вспоминал о карьере иллюзиониста, а когда Аркадию Валерьяновичу говорили, что одним из директоров его компании является шут гороховый, он, улыбаясь, покручивал усы и говорил:

— Один хороший циркач приносит больше пользы на своем месте, чем двадцать баранов-бизнесменов не на своем.

Отец, без сомнения, гордился своим сыном, которого все до сих пор за глаза называли клоуном…

Александра взглянула на мужа:

— Я знаю про эти обстоятельства. Но ты же мог после выздоровления отца вернуться в свою стезю. Почему не стал?

Максим вздохнул:

— Струсил. Знаешь, я сначала даже думал, что отец специально устроил весь этот маскарад со скорой помощью и запахом валерьянки, но потом понял, что ему действительно нужна помощь. Федька так старался помочь… А он же не родной ему был… А я… В общем, я совсем себя загнобил. Нельзя же так — родной отец болен, ему нужна поддержка, а я думаю о своем клоунском турне по Уралу. Потом еще и мама слегла. После ее смерти у меня уже ни разу не возникало желания шутить и веселить людей. Да и бизнес так засосал! И Федька… Ему нужна была поддержка, и он ждал ее от меня. Вот так все и получилось.

— Жалеешь? — спросила Александра и взяла мужа за руку.

— Нет. Все нормально. Я доволен тем, как сложилась моя жизнь.

Жизнь показывает абсурдность слова «никогда»

Федор зашел в номер, нервно бросил пиджак на диванчик и направился на балкон.

Вид был шикарным, только настроение не поднял.

Он поставил руки на бока и несколько раз выдохнул. Она его вздумала что? Женить? Да как она смеет!

Значит, сама сбежала к его лучшему другу, а теперь хочет найти ему такую же предательницу? Она действительно думает, что он пойдет на это?

Злость разрывала Федора изнутри. Он сжал кулаки и до боли свел брови. Да что она вообще себе позволяет?

Он был идеальным мужем! И-Д-Е-А-Л-Ь-Н-Ы-М!

Любая женщина бы мечтала иметь такого! Ты хочешь шубку? Возьми деньги и купи! Ты устала и хочешь отдохнуть? Возьми деньги, выбери любую страну на карте и лети! Что еще тебе надо?

Федор вернулся в номер и упал лицом в огромную кровать.

Он знал, что ей надо было. Детей!

Александра безумно хотела иметь большую семью и минимум трех детишек. Федор не был против, напротив, когда жена по вечерам рассказывала ему, как им будет хорошо, когда в их новой квартире по их новому дубовому паркету будут бегать маленькие ножки, он умилялся и с улыбкой слушал щебетание жены:

— Представляешь себе, какими счастливыми мы будем? Александра разводила руки в стороны, как будто обнимала весь мир, и в эти минуты выглядела самой счастливой на свете!

Федор тоже хотел всего того, о чем мечтала жена: и маленькую девочку с темными волосами, как у него, и голубыми глазками, как у нее, и мальчишку, который будет заниматься волейболом, и дачу, где они заведут двух собак и трех кошек.

Только вот не получалось у них. У них. А вот с Максимом все сразу вышло!

Федор ненавидел их дачу. Там все было именно так, как мечтала когда-то Александра. Мечтала с ним, а получила все с Максимом.

Вот как так?

Сколько врачей обошли, и все одно и то же говорили: вы здоровы, пробуйте, делайте, и все у вас получится.

Они делали, и ничего не выходило. А у Огородникова получилось! С первого раза!

Федор перевернулся на спину, посмотрел на себя в зеркало на потолке и сморщился. Нет, не от своего внешнего вида, а от наличия огромного, практически на весь потолок, зеркального панно. Вроде приличный отель, а такая пошлость…

Он повернул голову чуть вправо, почесал щетину на щеке, рассматривая уже себя. Надо было побриться в дорогу, но ему было лень. Ему давно было наплевать на все. Кроме работы. Может, потому, что она его никогда не предавала?

Он уставился на свое изображение.

Федор знал, что красив. Некоторые женщины говорили:

— Ты красив как Бог!

Его всегда это коробило. Как будто они видели Бога! Да и красота — понятие относительное и мало что решающее. Все зависит в этом мире от того самого, которого никто никогда не видел, но все знают, что он есть. Именно он выдает судьбы. И, хоть Федор никогда никому на жизнь не жаловался, но судьбой он явно был обижен. В четырнадцать лет он потерял отца, в шестнадцать умерла мать. За эти два года с ним случились моментальное взросление и переоценка ценностей. За одну секунду он стал наполовину сиротой и главным в семье. А когда мамы не стало, ему пришлось переселиться в чужой дом, к чужим людям, к чужой семье. И хоть Аркадий Валерьянович ему поначалу не нравился, все же со временем Федор нашел в нем опору. Он уважал этого мужчину. Пожалуй, это был единственный человек на свете, которого он беспрекословно слушал, потому что тот всегда был прав. Наверное, это был дар, иначе как объяснить, что Аркадий Валерьянович никогда не ошибался?

Взять, к примеру, их последний проект, ради которого они практически переехали в Аргентину. Вернее, он переехал. Максим наведывался время от времени, ведь у него в Москве жена, дети, отец. Все то, что Федор так хотел иметь, но не имел.

Но вернемся к Аргентине. Когда-то это была страна с вполне нормальной железной дорогой. Было это лет тридцать назад, и поезда доносили жителей до самых окраин. Но одному из президентов пришла идея приватизировать железные дороги. Причем совсем не так, как это было сделано в России, — с единой структурой и одним хозяином. В Аргентине железную дорогу поделили по участкам и раздали разным концессиям в долгосрочное пользование. Предполагалось, что такая приватизация улучшит качество железнодорожных сообщений, но произошло в точности наоборот. Концессии, понимая, что в любой момент у них могут отобрать их участки, не особо стремились заниматься их обслуживанием. Итог был закономерный — половина пассажирских поездов была отменена, а объем грузовых перевозок упал в разы.

Правительство Аргентины понимало, что нужно срочно модернизировать железнодорожную инфраструктуру и поставить в страну новую железнодорожную технику, да и стран, рвавшихся помочь, (и на этом, естественно, заработать) было тоже предостаточно.

Тендер от них был лакомым кусочком, только вот как пролезть в эту нишу и выиграть его? Аркадий Валерьянович знал, что делать, хотя ему все говорили, что он никогда не пробьется, что там только свои и все уже давно поделено. Но этот мужчина был умен, мудр и знал свой бизнес. Процесс выбора поставщика длился более трех лет, и аргентинские заказчики в итоге все же выбрали компанию Аркадия Валерьяновича. Они отдали предпочтение не только соответствию тендера и наличию опыта, но и готовности локализовать частичное производство в стране. Поэтому уже на протяжении четырех лет Федор почти каждый месяц летал из Москвы в Аргентину, проверял поставки запасных частей и руководил открытием новых депо, где ремонтировался и модернизировался подвижной состав.

Работа Федору нравилась любая. Главное — быть чем-то занятым, чтобы в голову не лезли глупые мысли. Сейчас же он лежал одетым в отеле, смотрел на свое отражение на потолке и запрещал себе любые мысли об Александре. Он много раз задавал себе вопрос: любил ли он ее до того, как потерял? Но ответа он не знал. Вроде да.

Только разве можно на такой вопрос отвечать с предлогом «вроде»?

Да и любит ли он ее сейчас, он тоже не знал.

А вот в чем был уверен — что его предали, его чувства растоптали и этому нет ни объяснений, ни прощения.

Поначалу молодожены Огородниковы пытались убедить Федора, что такова жизнь, что такое может случиться и важно продолжать идти дальше.

Федор шел. Иногда даже в одной шеренге с Максимом и его женой, ведь им частенько приходилось видеться, и это был сложный маршрут. После него он чувствовал себя опустошенным, как рыба, выбросившаяся на берег, и почему-то всегда вспоминал слова Аркадия Валерьяновича. Тот пришел к нему, как только узнал, что Александра ушла к его сыну, похлопал по плечу и сказал:

— Скажи спасибо Максиму. Теперь пусть сам мучается. А у тебя еще будет настоящая женщина, достойная тебя, вот посмотришь.

— Если она такая плохая, зачем она вашему сыну, вы же должны ему желать добра… — успел вымолвить Федор, но Аркадий Валерьянович перебил его:

— Я желаю. Но это его выбор. Женщина, предавшая один раз, сделает это и во второй, и в третий. Мой тебе совет, — мужчина поднял указательный палец и потряс им перед носом Федора, — захочет вернуться к тебе — не принимай!

Впрочем, Александра не пыталась эго сделать, довольно быстро прижилась в семье Огородниковых, новая супруга Аркадия Валерьяновича приняла ее как родную дочь, и, хоть свекор первое время держался холодно, но после появления внуков, кажется, растаял. Федор даже слышал, как тот несколько раз назвал невестку «Сашенькой». Святова это покоробило, но он успокоил себя, что жизнь идет и нужно зарыть топор войны и принять свою судьбу такой, какой ее выдал тот, кого никто никогда не видел, но все знают, что он есть.

Ошибки — это знаки препинания в жизни, без них нет смысла

Александре не спалось. Дурацкий джетлаг, да и настроение на нуле. Возможно, последнее спасет прогулка по Буэносу и небольшой шопинг, но именно в этот момент ей хотелось плакать и на ручки.

— Чего тебе не спится? — пробурчал рядом сонный муж.

— Мне одиноко, — тихо призналась Саша.

Максим притянул к себе жену и сгреб в объятия:

— Спи, я рядом, дети под присмотром, завтра пойдем гулять по городу и пить их офигенный кофе.

— Ты меня не любишь…

— Саша, не начинай. У меня еще завтра этот дурацкий форум, на который я согласился по твоей просьбе.

— Вот я и говорю, что не любишь.

— Не любил бы — не согласился. У меня этот Буэнос в печенках сидит. Не понимаю, как Федька мотается сюда каждый месяц.

— Ты же говорил, что город прекрасный, — Александра ослабила объятия мужа и повернулась к нему лицом.

— Один раз приехать и посмотреть на него — да, но не торчать тут!

— Можно не ходить по городу, а прогуляться по пляжам! Тем более погода сегодня будет идеальной, я смотрела прогноз.

— Сашенька, в Буэносе нет пляжей! — хихикнул Максим.

— Как это? Город стоит у воды! Я видела на карте!

— Все верно, стоит, и берег относительно чистый, но благоустроенных пляжей с чистым входом в океан нет.

— Что же мы тут будем делать?

— Гулять по красивому городу, шопиться, вкусно завтракать, обедать и ужинать. Кроме того, на форуме будет несколько интересных бизнесменов, с которыми мне надо познакомиться и, может, пару раз сходить с ними потусить. А потом мы помчим в шикарный отель на берегу лазурного океана. Все как я люблю. И ты, кстати, тоже.

— А если Федька упрется и не полетит?

— Пусть остается тут и работает. Это он делает с удовольствием и без раздражения.

— А наш план? — Александра растерянно посмотрела на мужа и села на кровати.

— А что я могу сделать? — Максим тоже сел и замахал руками перед носом жены. — Я тебе говорил, что этот номер с паспортом не пройдет, но ты же упертая. Ну выкрали мы его документ, и что? Он будет сидеть в этом отеле и работать, пока мы ему его не вернем.

— Это все, что ты можешь придумать?

— Да! — выкрикнул Максим. — Ты заварила эту кашу — вот сама и расхлебывай!

— Что ты разорался и машешь тут своими пальцами, как итальянец? План мы придумывали вместе, а теперь ты меня одну заставляешь разруливать? — обиженно бросила Александра, и в ее глазах появились слезы.

— Прости, — Максим потянул на себя жену и обнял.

Александра прижалась к мужу и тихо пробурчала:

— Если мы сейчас сдадим оборону, у него наверняка случится третий сердечный приступ, потом инфаркт, как у его матери, и все. Мы потеряем лучшего друга.

— Ты уверена, что женитьба спасет его от этого? — прошептал Максим жене в волосы.

Саша отстранилась от него: