Предатель. На осколках лжи

Один из нас – предатель

Аннотация:

Дарья подошла к палате и, дернув за ручку, открыла дверь. Посмотрев с порога на мужчину, которого любила всю сознательную жизнь, девушка тихо спросила:

– Ну ты как?

– Жив, но я инвалид. Ходить не смогу, даже сидеть не смогу. Я думаю, что тебе лучше прямо сейчас уйти. Ты красивая девочка, найдешь себе еще здорового мужчину, и будет у вас семья, о которой ты мне когда-то рассказывала. А я… я уже почти овощ.

Она кивнула:

– Ты прав, Давид. Я мечтаю совсем о другой семье, и инвалид мне там не нужен. Прощай, любимый! – выдохнула она, развернулась и вышла из палаты.

Пролог

Десять лет назад

Дарья подошла к палате и прислонилась лбом к двери. Руки и подбородок дрожали, хотелось выть, упасть на землю и закричать так, чтобы все пациенты этой клиники сбежались. Да и врачи тоже – пусть свяжут ее, скрутят и поместят в палату. Только не к нему.

Только не к Давиду!

Его отец подошел ближе:

– Ну же, заходи, – прошептал он.

Даша дернула за ручку и вошла. Посмотрев на мужчину, которого любила всю свою сознательную жизнь, девушка вымученно улыбнулась и спросила:

– Ну ты как?

Странный вопрос, конечно. Она и сама видела, как он. Хреново, если обойтись приличным лексиконом. Голова забинтована, отец Давида сказал, что черепно-мозговая травма, рука в гипсе, нога на вытяжке, но самое главное не это, а спина, позвоночник! Вот что сильно пострадало при аварии.

– Плохо, Даш, очень плохо.

Девушка кивнула, почему-то именно в этот момент у неё наконец-то расслабились руки, и теперь они повисли вдоль туловища, как ветки ее любимого дерева – ивы.

– Главное, что жив… – зачем-то сказала она.

Ведь понимала, что не только это главное.

– Жив, но я инвалид. Ходить не смогу, даже сидеть не смогу.

Она кивнула. Его отец уже сообщил ей об этом.

– Шанса встать нет.

Она, не в силах смотреть на него, опустила взгляд в пол. Главное – не реветь, держаться. Потом все выплачет. Потом. Вечером, когда останется одна.

– Я думаю, что тебе лучше прямо сейчас уйти, – продолжил он.

Даша посмотрела на него. Если бы Давид сейчас был здоров, он бы взъерошил рукой волосы и, может, даже подмигнул ей.

– Зачем тебе инвалид? Ты красивая девочка, найдешь себе еще здорового мужчину, и будет у вас семья, о которой ты мне когда-то рассказывала. А я… я уже почти овощ. Даже руками не могу пошевелить.

Она опять кивнула и уже не сдержалась:

– Ты прав, Дав. Я мечтаю иметь совсем другую семью. И инвалид мне там совсем не нужен.

Вот сейчас она улыбнулась по-настоящему! И посмотрела прямо ему в глаза.

Да, Давид, не ожидал от нее такого ответа. Ведь она его любила! Он знал, что она его любит больше всего на свете! Да и он ее!

Только теперь получалось, что ее любовь треснула, раскололась как грецкий орех и внутри оказалась пустой, даже червивой.

– Прощай, любимый! – выдохнула она, развернулась и вышла из палаты.

За дверью ее ждал его отец:

– Ну что? Он признался тебе?

– Да, – тихо призналась девушка, погладила несостоявшегося свекра по лацкану пиджака и спросила: – Вы же за ним присмотрите, правда?

Глава 1

Давид проснулся от того, что кто-то пытался пролезть ему рукой в боксеры. Не кто-то, конечно, а его законная жена, которую он уже давно ненавидел.

Мужчина резко схватил жену за руку и прорычал:

– Регина, угомонись!

– Не могу, милый, – проворковала она, – я чувствую, что полностью восстановилась после третьего ЭКО и готова попробовать естественным методом заделать нам ребеночка.

Давид сел на кровати и потер усталые глаза. Снова не выспался.

Регина потянулась и погладила его по спине. Мужчина дернулся и строго посмотрел на жену:

– Если бы ты знала, как ты меня достала!

– Сожалею, но ничем помочь не могу, – улыбнулась девушка.

Мужчина выругался.

– И я тебя очень люблю, – не унималась женщина.

Ничего ее не брало, прицепилась как пиявка десять лет назад, и, казалось, приросла к семейству Гуревичей.

Еще есть совесть говорить о любви? К черту эту дрянь! Нет никакой любви, все это выдумки! Ни одной бабе больше Давид не поверит.

Никогда и ни за что!

– Я думаю, что нам давно надо друг друга отпустить, – выдохнув, сказал Давид и, спустив ноги на пол, сел.

– В этот раз у нас все получится! – снова завела ту же пластинку девушка.

– Я не хочу детей. Поняла? – мужчина встал, взял с тумбочки часы и посмотрел на электронный циферблат. Семь утра. Пора на работу.

Набросив белый махровый халат, вышел из комнаты.

Регина поплелась за ним:

– А тебя никто и спрашивать не будет, понял? Твоя сперма уже давно хранится в колбочке, и когда я захочу – я просто пойду и сделаю еще одно ЭКО!

Давид спустился в столовую, зашел на кухню и налил себе стакан воды. Осушив его, он поплелся в спальню.

Регина не отставала ни на шаг.

Давид упал на кровать, а она присела рядом:

– Все? Успокоился? А теперь давай поговорим нормально!

Не двигаясь, мужчина ответил:

– Давай разведемся, – он вскочил и взял ее за руки: – Пожалуйста! Я оставлю тебе все, что ты хочешь!

Регина рассмеялась:

– А что у тебя есть?

Жена была права. Что у него было? Квартира в центре, два крутых автомобиля и загородный дом. Все!

– Скоро компания станет моей, – процедил Давид.

– Вот когда станет – тогда и поговорим, как будем делить имущество. И тогда же будем говорить о разводе. А пока… забудь об этом, дорогой мой! – пафосно произнесла она и подняла подбородок.

– Зачем тебе столько денег? Что ты с ними будешь делать?

– Этими мыслями я с тобой делиться не собираюсь, – она ему подмигнула и вышла из спальни.

Плечи Давида устало поникли. Ну как же его угораздило жениться на ней! И ведь она не шутит. Наверняка, если бы компания перешла в его руки, и он предложил ей половину акций за свою свободу – она бы тут же согласилась.

Нет, Регина была неплохой женой: покладистой, верной, ласковой и… нелюбимой.

Жена раздражала его до колик, до головной боли, а от ее запаха его воротило. Проблема была не только в деньгах, но еще в том, что Регина была дочерью лучшего друга отца Давида, и развестись – это разругаться с отцом.

Его телефон завибрировал в кармане, и он посмотрел на экран. Отец. Легок на помине!

– Да, папа, – почти сразу же ответил Давид.

– Ты дома сидишь, пока у тебя на стройке бастуют рабочие? – прорычал Генрих Владленович.

Давид посмотрел на часы – семь часов десять минут утра.

– Быстро езжай туда и разгони их! – приказал отец. – Если там уже ждёт пресса – договорись. Я приеду через час, не раньше, постарайся не угробить мою компанию до этого времени.

– Хорошо, пап.

Давид положил трубку и выругался.

«Мою» компанию! Все в этом мире – его! А Давид, который работает с утра до вечера – простой технический директор. Отец ему даже акции не дал! Правда, пообещал, что контрольный пакет перейдет в его руки, когда у Давида родится наследник.

Отец руководил не только на работе, но и в постели сына. На Регине тоже Давида именно он заставил жениться. Нет, не заставил, просто обстоятельства так сложились. Хотя их прекрасно мог сложить и отец! А теперь получалось, что всеми сферами в жизни сына руководил он – Генрик Владленович Гуревич.

Давид ненавидел себя за это, но ничего поделать не мог.

Компания отца – это и его жизнь, это то, что он умел и любил. Это то, чем он жил! Лишиться ее – лишиться жизни.

Регина – женщина, которую он никогда не любил и с удовольствием бы ее бросил, если бы… снова он – его отец. Он не позволит, а пойти против – это остаться ни с чем.

Вот такой замкнутый круг, и как из него вырваться?

– Что случилось, милый? – спросила Регина и дотронулась до его ладони. – Кто звонил?

Как она снова оказалась в его спальне?

Давид резко отбросил ее руку:

– Я просил тебя: не трогай меня, не гладь, вообще не подходи на метр! У тебя, говоришь, есть моя сперма – вот с ней и разговаривай!

Он вскочил и стал натягивать на себя джинсы.

Женщина больше не приставала к нему, только вульгарно разложилась на подушках, широко расставив ноги, демонстрируя мужу атласное красное белье.

Давида в очередной раз передернуло. Нет, так жить нельзя! Нужно срочно что-то решать!

Он накинул джемпер и выскочил в коридор.

Через полчаса он уже был на объекте, поговорил с забастовщиками, услышал их требования. С какого-то регионального канала приехала небольшая группа телевизионщиков, и он и с ними быстро порешал вопросы. К тому моменту, когда приехал Генрих Владленович, у Давида были ответы на все вопросы. Но это все равно не спасло его от истерики отца:

– Ты должен был это предугадать! – кричал он. – Не сейчас решать, а еще месяц назад, когда эта проблема только возникла! Я устал за тобой подтирать жопу! Ты никчемный идиот, который ничего не умеет в жизни! Даже сделать себе наследника, такого же идиота, не можешь!

И в этот момент Давила перемкнуло. Всему когда-то приходит конец. Вот и терпения Гуревича младшему подошло к пределу!

Он схватил отца за лацканы пиджака и крикнул ему лицо:

– Пошел ты к черту, понял? Ты меня достал! Я ухожу!

Со злости даже толкнув отца одной рукой, Давид развернулся и зашагал к машине, не услышав ни слова в спину.

Сев за руль, он нажал на газ и резко вырулил на дорогу, чудом не врезавшись в другую машину. Его руки дрожали, дыхание перехватывало, слезы текли по щекам от обиды.

Еще не хватало сейчас попасть в аварию, как десять лет назад!

Нет, надо срочно собраться!

Глава 2

Даша улыбнулась, заметив, как дочка морщит лоб во сне.

Хорошенькая такая! Ей уже год, но когда на нее смотришь, сердце по-прежнему щемит от нежности.

В кармане завибрировал телефон, и девушка, тихонько прикрыв за собой дверь, вышла из детской.

– Да, Аглуш, привет, – тихо поздоровалась она с подругой, пробираясь на кухню.

Небольшой коридор загромождали коробки. Через пару дней их маленькая семья переезжает в новую квартиру! В центр! Как Даша всегда и мечтала.

– За целый день не нашлось и минутки, чтобы позвонить лучшей подруге? – уже принялась упрекать ее Аглая. – Да, Морозова?

– Утром на работе сегодня вышел, как ты любишь говорить – казус. Пришлось лететь на Беговую и разгребать, – затараторила Даша.

– Недовольный клиент? Ты ему пятно от кетчупа не вывела? – хихикнула Аглая.

– Ты все шутишь, но на самом деле попадаются и такие клиенты. Правда, у этого мужчины посерьезней проблема. Материал на брюках стал хрупким, как будто кислотой обрызгали. В общем, жуть, он стал кричать, что этот костюм от «Бриони», чтобы ему срочно или целые брюки вернули, или выдали деньги на покупку костюма. В общем, мне пришлось ехать и с ним говорить.

– И как?

– Оказался вполне себе симпатичный мужчина. Как меня увидел, сразу подобрел, – Даша хихикнула, – даже в ресторан пригласил.

– Надеюсь, ты согласилась? – грозно спросила Аглая.

– Ага, щаз!

– Даша, ты мне обещала, что прекратишь думать о своем Давиде, когда у тебя родится ребенок! Твоей дочери уже год, а ты все еще одна! – завопила в трубку подруга.

Даша даже отвела телефон от уха, так та кричала, и, когда Аглая успокоилась, спокойно сказала:

– Я и не думаю о нем…

– Ага, как же! Почему тогда не согласилась поужинать с «Бриони»? Что, совсем страшный мужик?

– Знаешь, – хмыкнула Даша, – очень даже приятный. Только вот я не легкодоступная барышня, которая сразу же готова пустить слюни на его испорченные брюки.

– То есть, ждешь, когда он снова к тебе заявится? – хихикнула Аглая.

– Можно сказать и так, – засмеялась Даша и призналась, – но, если честно, надеюсь, что он не появится. Нам так хорошо с Полинчиком вдвоем! Хотим халву едим, хотим – пряники.

– Я уже тоже соскучилась по ней, – сменила тон подруга. – Целых два дня не видела. Завтра приду и зацелую!

– Свою пора рожать, кстати! – напомнила ей Даша, – меня заставила, а себя никак не можешь!

– Не, я буду ждать большую и светлую. Для себя мне еще рано рожать.

– Мои часики тикали, а твои стоят? Что-то как-то с часами у тебя точно не так, ну, или с логикой, – засмеялась Даша.

– Ты меня на три года старше, вообще-то. Так что мои тикают, но негромко. Ладно, бегу я мыть голову, а то баба с грязной головой – хуже татарина, – серьёзным тоном произнесла Аглая.

– Что-то я не помню эту поговорку. Опять придумала на ходу?

– Одна ты моих поговорок не знаешь! – хихикнула подруга. – Остальные кивают и делают вид, что я говорю правильные вещи. Кстати, Костя звонил?

– Приходил вчера вечером. Принес нового мишку для Полины, – вздохнула Даша, – сказал, что поможет мне с переездом.

– Классный мужик! Как всё-таки жалко, что ты его не смогла полюбить…

– Аглаш, мне и самой жаль, но сердцу не прикажешь. Я пробовала. Дала нам целых два года. Итог? Мой нервный срыв. Нельзя запирать сердце в клетке и заставлять его стучать в нужном ритме. Нельзя!

На этот раз вздохнула Аглая.

– Так, все, пока, мне еще суп Полинке готовить, а то разболтались мы с тобой, – резко заявила Дарья.

– И на меня тарелочку сделай, я завтра после обеда обязательно наведаюсь к вам! – пообещала Аглая. – А переезжаете когда?

– В воскресенье, когда на работе будет более или менее спокойно.

– Ладно, пиши-звони!

Даша положила телефон в карман и зашла на кухню.

Когда суп уже был готов, ей снова кто-то позвонил. Даша подумала, что теперь это могла быть только мама, но оказалось, что снова Аглая:

– Сядь! – приказала она ей трагическим голосом.

– Ок, сижу, – отмахнулась от нее Дарья.

Она называла подругу королевой драмы. И даже не за глаза.

Аглая обожала сплетни. Любые. Соседские, рабочие и даже актерские.

Например, точно так же пару лет назад она попросила Дашу присесть, когда Дженифер Лопес начала снова встречаться с Беном Аффлеком. Как будто Даша упала бы, когда узнала бы эту супер-важную новость!

– Мне только что звонила Вера из сперма-банка. К ней час назад приходил твой Давид, – почему-то шепотом произнесла Аглая.

– Зачем? – так же тихо спросила Даша.

Голос ее не слушался, и сердце, кажется, перестало биться.

– Ты точно там сидишь? – переспросила подруга.

– Да! – уже рыкнула Даша, сглотнув.

– Он забрал свой материал.

– Чего? – не поняла Морозова.

– Ну, они так говорят! – заворчала Аглая. – Сперму свою он забрал! И Вера говорит, что он был ужасно зол, резок и даже нагрубил ей, потому что она якобы медленно все делает.

Даша молчала. Но уже дышала.

– Неужели случился скандал в благородном семействе? – вздохнула в трубку Аглая. – Но это еще не все новости! Ко мне на завтра на прием записалась его Регина!

Морозова снова замерла.

– Давно ее не было. Наверное, на четвертое ЭКО настроилась. Только как делать это ЭКО, если ее муж забрал свой биоматериал?

Дарья все так же стояла, боясь пошевелиться и почти не слышала подругу.

Нет, все же эта Регина, которая вышла замуж за её Давида – упрямая! Пять лет они пытаются зачать ребенка, но у них никак не получается. Все же Бог по какой-то причине им не дает их, а они упорно продолжают идти к своей цели.

– Может, просто провериться записалась, – вяло предположила Даша.

– Завтра узнаю, – холодно ответила Аглая, – на десять утра ко мне записалась. Но что-то мне подсказывает, что в благородном семействе точно что-то не так. Один за спермой своей побежал, другая – письку свою проверить. У них там явно писечный переворот!

Подруга хихикнула, но Даша поинтересовалась:

– А ты можешь видеть свои записи, или тебе позвонили и сказали, что такая важная шишка придет на прием?

– У меня удаленный доступ есть. И никакая она не шишка. Сама знаешь, что в нашей частной клинике простых людей не бывает. Там все крутые, но все равны в своей крутости.

– Ладно, придется ждать до завтра.

– Да, подождем, – по-деловому ответила Аглая и отключилась.

Глава 3

Давид стер слезы рукавом пиджака и сосредоточился, всматриваясь на дорогу.

Ни разу за всю жизнь отец не похвалил его! Никогда даже простого доброго слова не сказал! Тогда зачем ему такой сын? Правильно, он избавит его от себя, а заодно и себя от него!

Только сначала надо избавиться от спермы, которая хранилась в центре планирования детей.

А не то эта Регина действительно пойдет, и ей оплодотворят яйцеклетку. И тогда Давид уже точно никуда не денется!

Через час, добравшись до места, он в довольно грубой манере попросил вернуть то, что по праву принадлежало ему.

Девушка копошилась, заставила подписывать какие-то бумаги, Гуревич на автомате поставил везде закорючки и выжидательно посмотрел на врача.

– Давид Генрихович, это не делается за секунду. Сосуд с образцом эякулята хранится в криоконсерваторе.

– И что? – возмутился мужчина. – Вы не можете сходить туда и принести этот маленький контейнер?

– Для этого у нас есть специалист, – мягко ответила девушка.

Давид понял, что требовать бесполезно, присел на банкетку и закрыл глаза. Внутри у него все клокотало!

Обида на отца, копившаяся и нараставшая годами, несчастливая семейная жизнь и… Даша, предавшая его.

Ни на один день он не забывал об этой девушке. Ни на минуту!

А ведь именно с того дня и пошло у него все кувырком!

До этого он жил – не тужил, учился в универе, каждый день встречался с Морозовой и чувствовал себя невероятно счастливым.

Все закончилось в тот момент, когда он попал в аварию, а она ему выложила, что выходить замуж за инвалида никак не входит в ее планы.

Так легко это произнесла! Даже улыбнулась, а потом спокойно отвернулась и подошла к двери.

Давиду хотелось крикнуть:

– Даш! Как же так? Мы же клялись в вечной любви! Пока смерть не разлучит нас! И вот она, эта смерть, прошла мимо, почему же и ты уходишь?

Но он ничего ей не сказал. До последнего не верил, что она уйдет. А она сделала это.

Тогда и он решил, что ей не место в его жизни. Появилась Регина. Вернее, она всегда была где-то рядом, только сейчас, когда она легко приняла его таким разбитым и поломанным, Давид по-другому на нее посмотрел.

Нет, не с интересом. С благодарностью!

И поначалу все шло неплохо. С помощью отца и его денег Давид быстро пошел на поправку, и с тех пор ни разу не видел Дашу и даже не узнавал, где она и что с ней. Принципиально.

Но это, конечно же, не касалось снов, где она приходила к нему. Утром было и стыдно, и больно.

– Давид Генрихович, – склонилась над ним девушка в белом халате и шапочке, – все готово.

Она протянула ему небольшой пакет с брендом клиники, и мужчина взял его, вскочил и не прощаясь большими шагами пошел к выходу.

Через полчаса, заехав на подземную парковку, он на лифте поднялся на третий этаж, забежал в квартиру, схватил чемодан и принялся кидать в него свои вещи.

Регина, конечно же, оказалась рядом:

– Что происходит, милый?

– Мы разводимся! Квартиру я оставляю тебе, за мной – загородный дом. Возражения? – он остановился и посмотрел на нее.

– А папа знает о твоем решении?

– Мне плевать на папу и на то, что он об этом думает, – ответил Давид, подхватил одним жестов штук пять плечиков с костюмами и отправил их в чемодан.

Когда Давид добрался до загородного дома, на часах было три часа. Упав на кровать в спальне, он и не заметил, как заснул.

Проснулся, когда на улице уже было темно.

Сев на кровати, он взял телефон и посмотрел на экран: семнадцать пропущенных от отца и несколько сообщений. Читать он их не хотел ни сейчас, ни когда-либо.

Да, это было почти спонтанное решение, рожденное на эмоциях, но Давид об этом не жалел. Казнил он себя только за то, что за десять лет не создал хоть мало-мальскую финансовую подушку безопасности. Работал-то он с утра до ночи! Так хотел, чтобы отец был им доволен, верил, что тот его обязательно вознаградит, и что в итоге?

Гуревич встал, прошел в гостиную, подошел прямиком к бару и налил в бокал виски.

Все у него в этой жизни пошло через одно место с того дня, как не стало мамы. Отец моментально изменился и превратился в жестокого и алчного старика. Нет, не только Давид пропадал на работе. Генрих Владленович там тоже практически жил.

Все, что понимал сейчас Давид – это что надо устраиваться на работу и подниматься самому. Да, с нуля. Зато всей своей жизнью будет руководить он, а не отец со своим лучшим другом и его дочерью.

Мужчина отпил из бокала, но оставив его на столе поплелся в спальню.

Странно слоняться по дому, когда нечем себя занять. Такого с Давидом никогда не случалось, и это состояние ему не нравилось. Бестолковое времяпровождение никогда не манило Гуревича.

От безделья он открыл ноутбук и ввел в поисковике: “Дарья Морозова”

Сердце бешено забилось, когда на экране появились ее фотографии вперемешку с другими Дашами Морозовыми.

Он цеплялся взглядом за самые любимые глаза в мире и не мог поверить, что снова имеет счастье видеть их. И зачем только запрещал себе это? Ведь внутри все сразу ожило, как будто в пустыне пошел долгожданный дождь и всех спас. Его-то точно сейчас спас!

И даже внутренний голос, который противно шептал о предательстве, не остановил Давида.

Он хотел знать, как она!

Его захлестнули чувства, которые давно казались ему чуждыми.

Оцепенение, которое он носил как бронежилет, рассеялось, когда воспоминания о любви, надежде и радости разбили вдребезги его гранитную броню на сердце.

Давно забытые образы непрошено нахлынули на него: Даша лежит, обнаженная, в их постели, ее золотистые волосы разметались, голубые глаза сонные, на лице довольная улыбка любимой женщины. Или вот – Даша танцует на снегу, глаза сияют от счастья. Его солнечная девушка. Единственная женщина, которой он когда-либо доверял. Единственная женщина, которую он когда-либо любил.

Она наполнила его жизнь радостью и научила любить. Она была

была для него всем. До того дня, когда она предала его и разрушила его мир. Давид вычеркнул ее из своей жизни с безжалостностью, которая шокировала даже его самого. Он заключил свое разбитое сердце в лед, такой толстый и

холодный, что ничто и никогда больше не могло пробиться сквозь него.

Но сейчас сквозь этот лед пробивалось тепло. И Давид не препятствовал этому. Понимал ли он, что его айсберг мог растаять – и вместе с ним сгинуть на самое дно?

Понимал. Но все равно с жадностью рассматривал фото Морозовой.

Оказалось, что у Даши есть инстаграм, и ведёт она его активно.

Давид удобно разлегся на подушках с лэптопом и в предвкушении нажал на первое фото. Прочитав текст, он улыбнулся.

Под второй фотографией Даши, с мужскими брюками на вешалке, мужчина немного напрягся, но, как оказалось позже – зря. Морозова рассказывала читателям, как можно почистить брюки, и зазывала в свою химчистку, если подписчики самостоятельно это сделать не могут. Третий, четвертый и десятый пост тоже был про ее химчистку “Чистая Дарья”. Написаны все тексты были с юмором и огоньком, и Давид заметил, что девушка живо отвечала на все комментарии, которых, кстати, было много.

Понятно, что она могла нанять агентство по SMM или копирайтера, который и написал ей все эти посты, но Гуревич был абсолютно уверен в том, что всё здесь писала Даша.

Глава 4

Дарья и не помнила, как дождалась десяти часов, а потом просто сверлила телефон глазами, боясь пропустить звонок от подруги.

И, в общем-то, зачем ей вообще нужна была эта информация? Что она с ней делать будет? Даже если предположить, что они решились на четвертое ЭКО, что с того? Они уже десять лет женаты, и если смогли так долго прожить и при этом не разбежаться, значит, интересны друг другу, значит, в их семье царит любовь и взаимопонимание! Да и Даша ни на что не рассчитывает и не ждет, что дверь откроется и войдет Давид.

Конечно, если бы сейчас ей дали шанс вернуться и исправить все ошибки – она бы никогда не поступила так, как тогда!

Но никто ее в прошлое не отправит, поэтому и не стоит об этом думать.

Надо жить здесь и сейчас! Тем более, что у нее есть такая замечательная дочка. Да и с работой все отлично, она занимается тем, что ей нравится, может позволить себе путешествовать, купила квартиру своей мечты и вообще… жизнь прекрасна! Даже без Давида…