- -
- 100%
- +
Глава 1. Алиса
Реву в голос. Смотрю ничего не видящими глазами то на телефон, на котором все нет сообщений, то на пластиковый тест, где вновь всего одна полоска.
“У тебя все хорошо? Почему не отвечаешь?” – набираю дрожащими пальцами.
Он мне так нужен. У меня сейчас просто сердце разорвется от горя. Муж все со своей работой, а я уже который год с этим один на один. Одна на все процедуры, одна на подсадки, будто только мне все это и нужно.
Опять не вышло. Опять всё впустую.
“Занят. Совещание”, – летит в ответ сухое, и я замираю с телефоном и тестом в руках.
Смотрю на часы. Девять вечера. А у него совещание. Очередное внезапное, позднее совещание.
“Может, твой гуляет, Алиска?”, – всплывают слова Зойки в моем отупевшем от слез разуме.
– Просто любит свою работу, – успокаиваю сама себя. – Просто хочет, чтобы мы хорошо жили. Просто на все эти вещи нужно много денег. Убивается на работе, а я тут психую и истерю.
Забираюсь на диван с ногами, ложусь, сворачиваюсь в позе эмбриона и накрываюсь краешком пледа – знобит ужасно, смыкаю тяжелые, набухшие, горящие от слез веки. Проваливаюсь в беспокойный сон, который почти не спасает от гнетущей реальности.
Телефон кратко вибрирует, и я подскакиваю, хватаю его, открываю какие-то фотки с неизвестного номера.
“С прошлого “совещания” – натыкаюсь взглядом на сообщение.
Что это за ерунда? Номером ошиблись? Зачем мне это?
Листаю чужие интимные фото, морщусь. Почти уже удаляю этот странный спам, когда понимаю, что веселится с этой девкой мой муж. Вот орлиные крылья на левом предплечье. Я каждую черточку этой татуировки помню. Да я затылок его узнаю, не то что другие, более интимные части тела, которые тут во всей красе. Даже не важно, что лица ни на одной не видно.
“Прости, что задержался, Лис. Через пятнадцать минут буду, виноватый смайлик”, – прилетает сообщение.
Набираю его номер (Сейчас все выскажу!), сбрасываю вызов, тут же пишу:
“Прости, случайно набрала. Жду домой”.
Может, это прикол какой. Тупой пранк. Фотомонтаж. Неважно. Мой Максим не такой. Он бы не стал…
Я вытираю слезы тыльной стороной кисти, иду в ванную умыться – муж не любит, когда я заплаканная. Даже когда у меня жизнь рушится.
Я ополаскиваю лицо холодной водой, подправляю макияж, хоть его впору уже снимать, старательно улыбаюсь перед зеркалом, стараясь прогнать эту скорбную мимику.
Слышу лязг ключей в замочной скважине и иду в коридор. Встречать любимого.
– Лис? Ты где? – ловит мой взгляд, когда я выхожу в коридор. – Привет, детка. Прости, что опоздал на ужин, – протягивает мне букет цветов, целует в щеку. – Разогреешь?
– Здесь, – бормочу запоздало. Всегда здесь уже пару лет, сижу безвылазно, служу мужу, так сказать. – Конечно, разогрею.
Резко отворачиваюсь, касаюсь пальцами того места, которое он поцеловал, подношу к носу, принюхиваюсь. Сладкие женские духи. Совсем спятила, да, Лис?
Опять оборачиваюсь, почти сталкиваюсь с ним носами, тяну воздух. Да он навеселе…
– Ты пил? – спрашиваю на автомате.
– Устал, да, – чуть тушуется он. – Опрокинул стакан перед выходом. Хочешь, зубы почищу?
Почему-то хочется оттолкнуть его, послать, принять ванну с хлоркой. Быстро моргаю – те фото как занозы сидят под веками.
– А что, на совещании были женщины?
– Да ты ж знаешь, у нас старший партнер Виктория Сергеевна, – переобувается в тапки, шлепает на кухню. – А что?
– От тебя женскими духами прет на километр, – плетусь за ним.
Достаю из холодильника, тарелку, затянутую пленкой, убираю ее и ставлю в микроволновку.
– Да, она так душится, что у меня даже голова разболелась, – садится за стол, улыбается мне. – Вся переговорная провоняла.
Мой взгляд скользит по нему, сканируя. Рубашка мятая, застегнута не на те пуговицы криво-косо.
– Я ее утром отпарила, – замечаю зачем-то. – Сложные, наверное, были переговоры.
– Я успел в кабинете на диванчике вздремнуть минут двадцать, – озадаченно оглядывает свою рубашку. – Извини, я поглажу завтра сам с утра. Ты стараешься, а я мну. Непорядок, верно.
Погладит? Сам? С моих губ чуть не срывается истерический смешок. Да он сроду не знал, как грязные вещи попадают в шкаф вновь чистыми и наглаженными.
– Один? – вырывается у меня вместе с недовольством, которое перебивает звуковой сигнал микроволновки.
Ставлю перед ним тарелку, кладу приборы.
– Что “один”? – придвигает к себе тарелку, ест вроде бы без аппетита. – Очень вкусно, спасибо.
– Спал, я спрашиваю, один? – не удерживаюсь я. – Я думала, тебе блондинки всегда нравились, – упрекаю, вспомнив брюнетку на тех фото.
– Лис, ты чего? – сглатывает так, как будто бы ему кусок в горло не лезет.
– Чего я? – повышаю голос. – А ты спросить меня ни о чем не хочешь?
– М-м-м? – протягивает, явно вспоминая что же должен спросить. – Слушай, я не пойму. Я про блондинок что-то спросить должен? Ты покрасилась? – присматривается к моим волосам. – Ну красиво, что.
– Макс! – ударяю кулаком об стол так, что звенит посуда. – Ты издеваешься? Тебя хоть что-то волнует, кроме твоей чертовой работы? И твоей… – замолкаю, зажимаю себе рот ладонью.
– Слушай, что ты от меня хочешь? – откладывает приборы, отодвигает тарелку.
– Вот, – швыряю на стол тест, который выдернула из кармана халатика, и заливаюсь слезами.
Конечно, забыл. Конечно, ему плевать. Нашел себе другую, которая не такая дефективная и сможет родить.
– Ну… Ну… Лис, ну ничего, – что-то бормочет он. – Ну попробуем еще раз.
– А смысл? – накидываюсь на него. – Третья подсадка, и ничего! Ноль результата. А ты… ты… – опять не набираюсь храбрости сказать.
– Что я? – он поднимается, подходит ко мне, тянется, чтобы обнять. – Может, по старинке попробуем? А? Ну не расстраивайся, все получится.
– Пробовали по старинке, – отскакиваю от него как от прокаженного. Будто ему с ней не хватило. А со мной из жалости спит. – Ничего не получится, Максим.
– Детка, ну не падай духом, – снова протягивает ко мне руку. – Давай не будем истерить. Я все понимаю, правда, понимаю. Но слезами тут не поможешь. Давай попробуем еще? Ну и… есть дома малютки…
В кармане халата вновь вибрирует телефон, и я почти вскрикиваю. Достаю, пялюсь в экран. Опять тот номер. Видео на экране идет без звука. Опять она. Ублажает его. А он… Он мой муж. Теперь без сомнений.
Глава 2. Алиса
Я мажу по нему невидящим взглядом, снова смотрю на экран. Не могу остановить этот кошмар и просто вырубаю телефон, зажав кнопку выключения сбоку. Роняю телефон на пол, и мне кажется, что он падает и раскалывается об эту плитку целую вечность.
– Я соберу твои вещи, Максим, – проговариваю, и сама не узнаю своего голоса. Противно так, что накатывает тошнота. – Чемоданы из коридора принеси.
– В смысле? – смотрит то на меня, но на разлетевшийся телефон.
– В прямом! – выкрикиваю я. – Ты кувыркаешься со своей Викторией Сергеевной или еще с кем, а из меня дуру делаешь!
Замирает, и я вижу тот самый момент, пока он не взял себя в руки, чтобы солгать.
– Лис, я не понимаю, с чего вообще у тебя в голове этот бред, – делает паузы, подбирая слова. – Давай поговорим?
– Поговорим? – отскакиваю от него как ошпаренная. – Не понимаешь?
Подбираю телефон, смотрю на треснутый экран и понимаю, что точно так же ползет сейчас уродливыми полосами во все стороны и вся моя жизнь. Включаю с грехом пополам и сую ему под нос фотки.
– Вот, – ору сквозь слезы. – Обсудим твои новые любимые позы? Или о чем еще нам говорить?
– Я… Откуда это у тебя?
Листает их туда-сюда. Наслаждается?
– Не знаю, – смахиваю слезы со щек, чтоб хоть что-то видеть. – Какая-то добрая душа решила открыть мне, идиотке, глаза.
– Лис, пожалуйста, давай поговорим, – откладывает телефон. – Я не хочу тебя терять. Я понимаю, как это выглядит. Но это было один раз, я не лгу.
– Что ты заладил со своим “поговорим”? – хватаюсь за голову, сжимаю до боли волосы у корней. – Один раз? Пока я тут пытаюсь забеременеть от тебя, ты кувыркаешься с этой? Неси чемоданы, говорить нам не о чем!
– Я тебя люблю, – умудряется ухватить меня за запястье, притягивает к себе. – Я очень тебя люблю. И я очень виноват, прости меня, пожалуйста. Дай еще один шанс. Я прошу тебя.
– Руки от меня убери, – шиплю я сквозь сжатые зубы, рвусь из его рук. Мне так противно, кажется, вот-вот стошнит. Весь провонял ею. – Катись к ней. Ее люби. Она тебе и родит!
– Я не хочу так, ну, пожалуйста, Лис, прекрати истерику и давай все обсудим, – я вижу, как он растерян, талдычит одно и то же, и ничего нового придумать не может. – Пойдем примем ванну? Давай я сделаю тебе массаж?
– Да меня тошнит от тебя и ее духов, – честно отвечаю я. – Ты с другой женщиной был, Макс. Ты вообще не понимаешь, как мне сейчас больно?
Наконец, выкручиваюсь из его рук, отхожу к окну и обнимаю руками собственные плечи. Мне вдруг становится зябко посреди теплого сентябрьского вечера, словно в лед закатали.
– Лис, больше такого не повторится, – произносит он прямо за моей спиной. – Дай мне еще один шанс, прошу тебя. Я люблю тебя и очень не хочу тебя терять. Клянусь тебе, ни одна женщина тебя не стоит.
– Не стоит? – опять срываюсь на слезы и крик. Так хочется подскочить к нему и просто ударить. Сжимаю пальцы в кулаки так, что короткие ногти впиваются в ладони. – Любишь? Ты с любовью ко мне с ней развлекался? Понравилось? Наверное, с ней было поприятнее, чем с женой, с которой это уже как обязательство?
– Ну просто сейчас период такой, понимаешь? – он старается схватить меня за запястья. – Мы со всем справимся. Я тебя никуда не отпущу, детка.
– Период, – повторяю просто так. – Период такой…
Ноги словно вареные макаронины, больше меня не держат. Я сползаю спиной по стене между столом и подоконником. Обнимаю свои коленки, утыкаюсь в них носом и просто реву навзрыд, почти забыв, что он вообще здесь.
– Лис, любимая, прости меня, – присаживается передо мной на колени, стягивает с себя рубашку и отбрасывает в сторону. Обнимает меня крепко, прижимая к себе. – Я прошу у тебя всего один шанс, милая. Я знаю, как виноват перед тобой. Я клянусь тебе, я люблю только тебя.
Поднимаю голову, смотрю на него вмиг просохшими глазами, которые режет от соленых слез. Какой же он красивый. Красивый, статный, с хорошим чувством юмора… А я… Я бракованная.
– А хорошо, что все так сложилось, – проговариваю спокойно. – Зачем я тебе, милый? Все правильно… Иди к ней. Начинай все сначала.
– Не хочу сначала, – утыкается лбом в мои колени. – Хочу с тобой. Все так сложно, детка. Но это только потому, что я… Ты лучшее, что со мной случалось. Не бросай меня.
– Максим, я не знаю… – смотрю на него такого родного, близкого, но совершенно чужого сейчас. – Ты меня просто оставь сейчас.
– Не прогоняй меня, – обнимает крепко, прижимает к себе. – Не прогоняй, прошу тебя. Я не хочу уходить. Не хочу ночевать без тебя. Пойдем спать. Пожалуйста. Я не могу тебя потерять.
– Пойдем, – отзываюсь обреченно и с его помощью поднимаюсь. – Только смой с себя ее мерзкие духи. Голова от них болит.
– Я все, что хочешь, сделаю, – говорит он, сворачивает в ванную. – Пойдем со мной?
– Не пойду, – бросаю на ходу. – Иди сам.
– Я скоро, Лис, – виновато проговаривает он и закрывает за собой дверь.
Я делаю все то же самое, что и каждый вечер: складываю покрывало, проветриваю комнату. Вот только плачу без остановки.
Ложусь, накрываюсь простынею почти до подбородка и притворяюсь спящей, хотя не могу унять судорожные всхлипы.
Макс возвращается быстро, забирается ко мне, прижимается горячей грудью к моей спине.
– Я люблю тебя, детка.
– Спи, – отзываюсь я, просто умирая от боли, разрывающей грудь. – Просто спи.
Он утыкается носом мне в шею, вдыхает запах моих волос и вскоре действительно засыпает так же, как и каждый вечер, сжимая меня в объятиях и дыша моим ароматом.
На полу вибрирует мой разбитый телефон, на экран выскакивает сообщение: “Ну ты и дура”.
Глава 3. Максим
Целую ее перед уходом на работу. Притворяется, что спит, но я не хочу ее дергать. Чудо, что она не выпроводила меня сразу. Нам обоим нужно время, чтобы все пережить. Да что переживать-то, а? Я офигенно лоханулся. И теперь надо это как-то разруливать. Разводиться с Лис я не хочу. Но и так жить тоже. Все вертится вокруг единственной ее цели, которую я поддерживаю, да. Но, черт, я хочу просто хотя бы иногда видеть, как она улыбается, веселиться с ней как раньше, заниматься сексом не по расписанию, как это происходит последние четыре года…
Я хочу жить. Жить и радоваться каждому дню с ней, а вся наша жизнь превратилась в разговоры об овуляции и постоянные слезы. Слезы, слезы, слезы… Их так много, что я в какой-то момент перестал их замечать, перестал жалеть ее, потому что это было больше не что-то из ряда вон выходящее, а наша реальность, ее нормальное состояние. Тогда я впервые подумал о разводе. Только… Как уйти от человека, которого ты любишь по факту со школьной скамьи? Как уйти от любимой женщины, которая разваливается на части, и ты ничего не можешь с этим сделать? Уйти и добить ее? Или остаться и добить себя?
Мысли скачут как блохи, виню себя за то, что сделал и за то, что не ушел раньше. И, как ни парадоксально, и за то, что сейчас зачем-то остаюсь.
В кабинете мне трудно сосредоточиться. Все кажется, что сейчас войдет Вика. А я боюсь, что не смогу сдержаться и наору. Она слишком все усугубила. Слишком задела мою жену. Что бы я ни чувствовал к ним обеим, но с женой я прожил уже немало, она родной мне человек. А Вика… Оказалась рядом, когда я сорвался, и пришлась так кстати в этом отрыве.
Дверь отлетает в сторону, и она, как всегда, входит без стука. Утыкаюсь в бумажки. Слышу, как скрипит кожаная юбка, которая туго обтягивает подтянутую задницу, и ощущаю ее духи. Ох, какие же она приторно-сладкие.
Подходит к моему столу, нарочито громко стуча высокими каблуками, облокачивается на столешницу, засветив аппетитное декольте. Поглаживает пальчиками мою руку, обходя обручальное кольцо.
– Ты меня избегаешь, что ли, Максик? – проговаривает плотным грудным голосом.
– Ты зачем это сделала? – отъезжаю от нее на офисном кресле. – Позабавилась? Молодец. Все кончено, Вика.
– Что сделала? – удивленно вскидывает крутоизогнутую бровь. – Сделала тебе хорошо? И что кончено? У тебя жар и бред, что ли? – ее тон все более насмешливый.
– Никаких больше «хорошо», – смотрю на нее и все больше сатанею. – Ты расстроила мою жену. И я не хочу это продолжать. Переведи меня в другой филиал и останемся просто знакомыми.
– Ой, ой, ой, – усмехается она. – Расстроила твою жену. Милый, – обходит стол и останавливается почти рядом со мной, – твоя жена расстроится еще сильнее, когда я переведу тебя на биржу труда. Ей нужен безработный изменщик на диване, а? – поддевает мой подбородок длинным ногтем.
– Ты мне угрожаешь? – хмурюсь и не сдерживаюсь. Хватаю ее за горло, вскакиваю и впечатываю затылком в стену.
– Пусти, – хрипит она, обдирая своими ногтищами мои запястья. – Пусти.
– Не смей этого делать, ты поняла меня? – рычу ей в лицо. – Не смей хоть как-то контактировать с моей женой.
Отпускаю ее.
– Как у вас там с детишками? – спрашивает вдруг, откашлявшись. – Заделали уже?
– Тебя это не касается, – отдергиваю руку, смотрю на царапины. Надо счесать побольше об стол, что ли.
– Касается, – достает из кармана блузки что-то маленькое, кладет на стол передо мной. – А вот у нас с тобой все получилось. Как думаешь, твоя жена сразу тебя погонит или даст собрать вещички?
Смотрю на тест с двумя полосками, и все вокруг темнеет. Ну нет же. Этого не может быть.
– Иди, делай аборт, – немеющими губами проговариваю я. – Я не женюсь на тебе, если ты к этому ведешь.
– Аборта не будет, дорогой, – поджимает ярко-накрашенные губы. – Да и предложение мне твое не нужно. Меня все устраивает. Давай заключим сделку. Ты продолжаешь играть в семью со своей любимой клушей, продолжаешь работать в головном офисе, но и у нас все остается как есть. Или развод, биржа труда и алименты.
– Зачем тебе это надо? – я поражаюсь, злюсь на себя за то, что вообще начал этот бред. – Вика, ты ж красивая баба. Ну найди себе другого, такого, кто и замуж позовет, и любить будет тебя, а не какую-то там, как ты говоришь, “клушу”.
– Я так хочу, – невесомо касается губами моей скулы. – Тебя хочу. Мне нравится, как ты меня любишь, а муж дома с его нестираными трусами мне не нужен в принципе. Плавала уже. Так что оставляем все как есть. А если еще раз так сделаешь, – касается красных отметин на шее, – то сниму побои и напишу на тебя, Максик, заяву.
Хватаю со стола чистый лист, пишу заявление по собственному, подсовываю ей.
– Подписывай.
– Ты понимаешь, что твоя Алиса про нашего ребенка узнает в ближайший час, если я это подпишу? – шипит, прищурившись. – Пожалел бы свою болезную.
– Я понятия не имею, чей это ребенок, – хочется ее придушить сейчас же. – Биржей труда мне грозилась? Давай, чего ты? Разводом? Прекрасно! Тогда мне не придется оставлять все как есть. И ты никогда меня больше не увидишь. Давай, Вика, сделай все, что можешь, и развяжи мне руки.
– Я пришлю твоей жене ДНК-тест, – выкрикивает в ответ. – Ребенок твой, Максик, так что… И есть еще моментик. Развод и биржа труда тебя не пугают, а зону топтать готов? У меня есть доказательства всех твоих финансовых махинаций за моей спиной.
– Нет никаких махинаций, ты блефуешь, – фыркаю я.
Хватает телефон, роется там, что-то приближает пальцами и сует его мне под нос:
– Любуйся, Максик, – издевательский тон взвивается ввысь. – Ты не только неверный муж, но еще и проворовался весь. Ой, как нехорошо. Будешь со мной, как и сколько я захочу.
Смотрю на таблицы, счета, все “доказательства”. Сжимаю челюсти и замахиваюсь, вовремя себя останавливаю. В ушах стучит адреналин, в голове крутятся цифры. Да ну нет же, блядь, как я мог так попасть?!
– Ты меня подставила! – задушить бы ее. Задушить и все.
– Ты сам себя подставил, – фыркает она. – Напиши своей убогой, что будешь поздно. У меня на тебя планы.
Глава 4. Алиса
Перематываю снова, ловлю тот самый момент, всматриваясь в наши лица. Ну вот же оно. Мы реально счастливы. Свадьба была такая веселая, и нам все говорили, какая мы с Максом красивая пара.
Нажимаю на паузу, опять тру под глазами бумажным платочком, так отчаянно, что кожа уже болит и горит. Не знаю, зачем весь день смотрю на репите наше свадебное видео. Думала, что посмотрю, все вспомню и прощу. Но нет, не работает так. Вижу не нас, а его с этой бабой.
Виноват, ага. Изменщик, предатель… А я что? Ребенка ему так и не родила. Так еще и забила на все: на него, на нас в погоне за этой мечтой с крохотными ручками и его глазами. Моей, да. А он просто хочет жить, наверное. А я не даю ему этой жизни.
Слышу шум в прихожей, быстро захлопываю крышку ноутбука.
Не заходит. Пошуршал чем-то и затих.
– Макс, – зову я, пересилив себя. Встаю и иду туда, на ходу приглаживая растрепанные волосы.
– Привет, – стоит, прислонившись затылком к двери. Сумки на полу.
– Привет, – киваю я. – Ты чего?
Как же больно… Говорить с ним. Даже просто смотреть. Вести себя как ни в чем не бывало.
– Поживу у родителей, Лис, – проговаривает он. – Работы нет пока. И не знаю, как дальше с ней будет, но ты не волнуйся, я что-нибудь придумаю, ты не будешь ни в чем нуждаться.
– Я и сама могу работу найти, – пожимаю плечами, внутри себя радуюсь, что вероятно, он ее послал, раз с работы попросили. – Квартира большая, оставайся.
– Если честно… – мнется он, раньше рассказывал мне все. – Проблемы начнутся. Походу, большие. Но я не делал ничего, клянусь тебе.
– Ты о чем вообще, Максим? – у меня сердце кровавым комом бухается куда-то в желудок. – Чего ты не делал?
– У нее документы. Вроде я воровал. Скорее всего, они уже полетели в прокуратуру, – закусывает губу. – Прости меня.
– И ты меня, – вдруг говорю я, словно вернувшись из своего зацикленного оцепенения. – Ты есть хочешь? Сейчас что-нибудь приготовлю.
– Не нужно, детка, – мягко улыбается уголками губ. – С обысками придут, скажи, что не живу здесь больше. Подставил тебя, обидел… Прости, но может быть, твой организм раньше нас обоих знал, какой хреновый из меня вышел бы отец. Прости.
– Глупости не говори, – выдаю я нервно, хватаю его за руку. – Пускай приходят со своими обысками, нам скрывать нечего. Сам знаешь, одни мои вечные коты и прочие животинки. Пошли, яичницу сделаю.
– Не все сказал, – говорит он, все так же не приближаясь ко мне.
– Ты, что, убил кого? – чувствую, как холодеют кончики пальцев. – Ты меня пугаешь, Максим.
– Она сказала, что расскажет тебе о своей… беременности.
– О чем? – переспрашиваю осипшим голосом и стекаю по стене на пол – просто ноги не держат. – Беременна. Значит, это со мной все не так.
– Да ни черта она не беременна, – злится Макс. – Просто лучше от меня узнаешь. А то она расскажет так, что…
– И что ты будешь делать, если она реально беременна? – сжимаю горящие виски пальцами. – Бросишь своего ребенка?
– Я не хочу этого ребенка. Я не хочу ребенка от нее. Мне жениться теперь на ней? Нет уж. Найду работу, буду платить алименты. На этом все.
– Хочешь или не хочешь, а ребенок у тебя уже есть, – с трудом встаю на ноги. – Если женишься на ней, то проблем с работой и законом не будет, да?
– Нет, – он злится от этих разговоров. – Нет у меня ребенка. Мы, что, на Кавказе, только в обратную сторону? Это репродуктивное насилие называется. Не может она быть беременной, я не идиот, Лис.
– Не идиоты предохраняются, – горько усмехаюсь.
– И я о том, именно это и имею в виду.
– Так ты с ней предохранялся? – боже, как же мерзко в этом копаться.
– Ну конечно, – фыркает он. – Черт…
– Хоть на этом спасибо, – смотрю на него и не злюсь. Жалко. И стыдно за себя… – Пойдешь есть?
– Лис… – он обрывает себя, кивает, плетется следом.
– Макс, – начинаю я, разбивая яйца в раскаленное масло, – я не смогу так сразу тебя простить, но и бросить в такой момент не могу. Ты же мне не чужой.
– Я это понимаю. Очень понимаю, – опускает лоб на ладони, массирует его.
– Как мы до этого докатились, а? – вопрос в открытый космос.
Я же была с ним счастлива. Он столько для меня сделал: дал возможность сидеть дома и заниматься любимым делом.
– Ты плакала все время, – неожиданно отвечает он. – Так хотела ребенка. А я не мог сказать прямо, что больше всего хочу тебя, а не какого-то ребенка, которого я вообще сначала не понимал, зачем нам заводить. Так же хорошо вместе, вдвоем. Пару лет пытался проникнуться этой идеей, и, знаешь, получилось. А беременности все не было. И я говорил много, но, походу, все не то, потому что ты не успокаивалась. И все становилось только хуже. А потом стал бухать после работы в кабинете. Не мог идти домой, потому что и жить в этом уже не мог, и сделать ничего не мог и… уйти тоже. Потом она пару раз со мной просто поговорила по душам, пока я бухал. Пару месяцев назад все началось. Вот так вот.
– Я просто хотела, чтобы у нас была полноценная семья, – снимаю сковородку с огня, жгу руку маслом и игнорирую боль. – Давай честно, Макс. Ты хочешь развестись?
– Хотел одно время, – пожимает плечами. – Казалось, что так всем проще будет. Не смог.
– Из жалости не смог? – сажусь на стул напротив него, кладу локти на стол и обжимаю пальцами голову. – Мне плевать на твои проблемы, то есть они меня не пугают. Но быть со мной из тупой жалости не надо.
– Да потому что не знаю вообще, как без тебя, поэтому и не смог, – стучит вилкой по столу. – Я не знаю, как без тебя, Лис. Я всю жизнь с тобой. Не знаю, как по-другому. И знать не хочу.
– Может, в этом дело? – улыбаюсь ему через силу. Лучше бы отпустить и не делать дальше больно ни себе, ни ему. – Может, тебе просто нужен кто-то другой, а ты не знаешь об этом, потому что в твоей жизни была только я?
– Нет, – качает головой. – Мне нужна ты. Чтобы все… как раньше, до всего этого. Мы же были счастливы несколько лет назад. Я хочу быть счастливым с тобой.
– Макс, – тянусь к нему и не решаюсь коснуться. Просто кладу свою руку рядом с его, – не будет уже как раньше. Просто не будет.
– Знаю, – смотрит в тарелку, сжимая челюсти.
– Что будем делать? – кладу подбородок на сложенные на столе руки, смотрю на него. – Не будет как раньше, и не понятно, что там за поворотом.
– Я не хочу расставаться, – проговаривает он.