Измена. Ты нас потерял

Глава 5. Максим

Встаю утром пораньше. Такое чувство, что вообще не спал. Настроение отвратительное: что-то среднее между нервным ожиданием, когда в дверь постучат дяди в форме, и давящим чувством вины перед Алисой.

Хочется все вернуть. Стереть из нашей жизни всю эту дичь. Убрать тот день, когда Вика пришла впервые. Уничтожить момент, когда она встала передо мной на колени, а я не ушел домой. И ничего бы этого не было. Или было бы? Все равно бы все рушилось. Потому что я не знал, что делать, и слишком мало делал для того, чтобы узнать.

Хочется сделать Лис приятно. Не простит, я знаю, но, может, хоть будет хотя бы чуть меньше плакать. Я знаю, что она плачет. Слышал. Впервые за месяцы захотел ее пойти и пожалеть, но знаю, что даже этого я не заслуживаю.

Собираюсь быстро и бегу в магазин неподалеку за ее любимыми герберами. Вспоминаю, как познакомились: она перешла к нам в седьмой класс, и за ней бегали все мальчишки. И я тоже бегал. А в девятом я подарил ей первый букет. Она отхлестала меня им по морде, потому что я не умел нормально изъясняться и сказал что-то вроде: “Вот красивая метла для такой же ведьмы”. Она была всегда раньше доброй, но с огоньком. Может, я сам потушил в ней этот огонек?

Прихожу домой, а она мечется по квартире. Растрепанная со сна, такая привычная, такая родная. Улыбаюсь помимо воли, назло своим мыслям и давящим чувствам.

– Я думала ты ушел… – бросается мне на шею, обнимает почти как раньше. Прижимаю ее теплую к себе. – Не хочу…

Зарываюсь носом в ее волосы, дышу шумно в шею. Как скучал по ее запаху. Когда последний раз у нас что-то было? Какая же я скотина. Я же отвоевал ее у всего мира. Как я мог об этом забыть?

– Я за цветами ходил, – шепчу ей в ухо, вспоминаю ту старую фразочку: – Красивая метла для такой же красивой ведьмы.

– Ты помнишь, – всхлипывает она, забирая у меня букет, перевязанный ленточкой. – Помнишь… Я так скучала, – прижимается губами к моей шее. – Ты блинчики хочешь? Сто лет их не пекла.

Хочу не блинчиков, но разве могу сейчас ей это сказать? Разве что получить герберами по морде снова. Хотя заслужил.

– Я скучал, – проговариваю, прижимая ее еще крепче. – Такой идиот… Самая красивая. Самая нежная. А я конченый урод. Хочешь, отходи меня герберами?

– Нет, – отпускает меня, а мне так не хочется терять ее тепло. – Цветы жалко, живые же, больно им. Клетку у шиншиллы убери. Пойдем завтракать, – сплетает наши пальцы.

– Да, сейчас уберу, – киваю, иду к одному из наших питомцев. Алиса готова всех собрать дома. И собрала бы, если бы был свой дом. А я так и не купил. Может быть, ей вообще воздух этот не подходит? Может, где-то в другом месте у нас получилось бы?..

– Попозже, Макс, – мягко проговаривает. – Давай притворимся, что время перемоталось на пару лет назад. Не хочу думать о нас таких, какие мы сейчас.

– Совсем перемоталось? – сглатываю, не намекаю нет, просто…

– Медленно перемоталось, – шепчет мне в губы. – Я хочу… знаешь, но не могу…

– Да, я понимаю, да, – чуть дотрагиваюсь кончиком носа до ее щеки. – Я просто… Я не к этому.

– Просто я мужчин других, кроме тебя, не знала, – внезапно отворачивается. – И ты был только мой, а теперь… Господи, прости, я пытаюсь забыть, я очень стараюсь…

– Ты что, тебе не за что извиняться, – замираю в сантиметре от нее. Так близко и так далеко. Сам во всем виноват.

– Я превратила наш дом в ад, в который тебе не хотелось возвращаться, – я вижу, как вздрагивают ее плечи, как наклоняется вперед голова. – Мне так жаль, что все так… Что все испорчено.

Не удерживаюсь, сгребаю ее в охапку. Как хочется, чтобы она ответила, чтобы хоть когда-нибудь сможет смотреть на меня без брезгливости, без боли во взгляде. Прижимаю спиной к своей груди.

– Ты что, ты что, детка, – целую ее в висок, в волосы. – Нет, ты ни в чем не виновата. Я должен был говорить с тобой. Должен был говорить так, чтобы ты поняла. Должен был сам понять. Я… много чего не сделал, чего должен был. Прости меня. И сделал то, чего не должен был делать. Сумасшедший парадокс, который я не знаю, как теперь решать.

– Я так хотела родить тебе ребенка, – прижимается ко мне, не вырывается. – Так маниакально хотела… А теперь это уже никому не нужно.

– Мне нужно, – я знаю, что она не поверит. Не заслужил. Но я понимаю, что она единственная женщина, от которой я бы хотел детей. Ни от кого больше. «…а потерявши плачем», вспоминается вдруг расхожая фраза. – Мне очень нужно, но я все понимаю.

– Макс, а может, не просто так тебя потянуло к другой женщине, здоровой. А я бракованная какая-то.

Конечно, не просто. Вискарь хорошо так помог.

– Не говори так. Не говори, – переплетаю наши пальцы. – Сейчас скажу грубую и ужасную вещь, но мне в целом дети, если не от тебя, не нужны. Вот такой я эгоистичный мудак.

– Я тоже не представляю, что рожу от другого. Ясно, что дело во мне, но я бы хотела, чтобы у моего ребенка были твои глаза, – проворачивается в моих руках, кладет голову на грудь, слушает, как стучит мое сердце. – Останься сегодня на весь день со мной.

– Останусь, – от ее близости вдруг, как раньше, ускоряется пульс.

– А пойдем в кино? – просит жалобно, и я физически чувствую, каких усилий Лис стоит держать себя рядом со мной.

– Пойдем, куда захочешь, – отпускаю ее нехотя.

Пошатывается, опирается рукой о стену, смотрит на меня расфокусированным взглядом.

– Лис? – подхватываю ее за талию. – Тебе плохо, детка?

Кивает и обмякает в моих руках, отключается, становится как кукла.

Адреналин ведрами выливается в кровь, поднимаю ее, быстро несу на диван.

– Эй, девочка моя, – набираю скорую, пальцы не попадают куда нужно, руки трясутся. Что ж я наделал! – Детка, очнись, пожалуйста, – прикасаюсь к ее щекам, жду ответа оператора.

Ее ресницы подрагивают, но она в абсолютной отключке, не реагирует на меня. Мне становится так страшно, что горло перехватывает металлической рукой.

– Лис! – беспомощно выкрикиваю я.

Глава 6. Алиса

– Я точно не беременна? – спрашиваю я доктора, поморщившись из-за боли в руке, которую сильно сдавливает манжета тонометра.

– Точно нет. Можете не волноваться, – зачем-то добавляет он. – Просто устали. Витаминов не кушаете, на воздухе не бываете, да?

– Я и не волнуюсь, – проговариваю разочарованно. Я просто опять потеряла надежду. Я думала, мне все равно, что больно уже не будет, а нет… Все так же жжет в груди. – Бываю, витамины пью. Могу идти?

– Да, конечно, – заполняет какие-то последние бумажки. – Ваш муж говорил, зайдет. Подождите, пожалуйста, в коридоре.

– Угу, – киваю и поднимаюсь, выхожу за дверь и иду по больничному коридору.

Хочется на воздух. Хочется прочь из города. Прочь от него. И от себя. От своей дефективной беспомощности.

Выхожу из больницы и сгибаюсь пополам, пытаясь хоть немного сдержать боль, которая разрывает солнечное сплетение. Не хочу, чтоб он приезжал. И в то же время так хочу ухватиться за него, потому что другой точки опоры просто нет. Есть только пара подруг и мои животные, но это я для них опора…

– Пошли уже, сколько можно? – мужской голос раздается совсем рядом.

Поднимаю голову и вижу высокого мужчину в джинсах, кожанке, с очень короткой стрижкой и совершенно прямой спиной. Напротив него идеальный немец. Корпус, лапы, стоячие уши. У хорошего заводчика брал, точно.

– Ты мне всю душу вымотал уже, – продолжает увещевать его мужчина. – Кто тебе сказал, что тебя не пустят? Не выдумывай, а? Пошли уже. Делать мне нечего тут с тобой, кроме, как вести философские беседы.

Пес только склоняет голову набок, внимательно слушает мужчину.

– Я расскажу все, ты понял? – опускается до угроз и тычет в собаку пальцем. – И угадай, что будет?

Пес вздыхает, поднимается и все же идет к мужчине. Тот удовлетворенно оборачивается, видит меня и ойкает.

– Я, если что, не сумасшедший.

– Просто методы дрессуры у вас специфические, – прыскаю со смеху. Тоже хороша, городская сумасшедшая.

– Кто дрессирует? Я? Да ну что вы, – отмахивается он. – Рой – друг, за дрессуру и схлопотать можно.

– Куда вы его зазываете? – во мне вдруг просыпается любопытство. – Ой, извините, лезу не в свое дело.

– Да нет, нормально, – улыбается мне мужчина. – Свидетель у нас тут лежит. Допрашивать идем. А как без Роя допрашивать? Никак.

– Вы полицейский? – продолжаю засыпать его вопросами, пытаясь убежать от собственных мыслей.

– Нет, сектант, – серьезно говорит он. – Там тоже свидетели. Да шучу я, что вы, – смеется мужчина, видя мое вытянувшееся лицо.

– Я, видимо, сегодня туплю, – смеюсь сама над собой. – Вы не похожи на сектанта. Не буду больше вас с Роем задерживать, – протягивая к псу руку. – Будь хорошим мальчиком, ок?

– Ну вы обижаете его, он уже мужчина в самом расцвете сил, – хмыкает полицейский. – А меня Игорь зовут, – протягивает мне руку. – Вы чего тут сидите?

– Алиса, – жму его руку, и меня обволакивает каким-то особым уютным теплом. – Я тут жду му… Одного человека.

– Замужем, значит? – его улыбка чуть грустнеет.

– Хм, – смотрю на свое обручальное кольцо. – Официально да, на самом деле… Боже, я не знаю, зачем вообще вам это говорю.

– Работа у меня такая, – снова улыбается шире. – Мне все что-то говорят.

– Ага, располагаете, – киваю я. Его улыбка кажется мне тоже очень теплой, словно глинтвейн в холодный день. – Простите, что задержала вас с Роем, а вы при исполнении.

– Рою нравится задерживаться, – он оглядывается, словно в поисках чего-то. – А вы будете против, если мы с Роем пригласим вас на кофе?

– Прямо сейчас? – спрашиваю вместо отказа.

Алиса, ты чего? Ты замужем, Макс сейчас приедет, и проблем у тебя хватает. Но его улыбка… за ней хочется идти.

– А вы сейчас пойдете? – снова лукаво прищуривается Игорь.

– Нет, сейчас не могу, – стыдливо прикрываю кольцо на пальце другой рукой.

– Значит, когда сможете, – пожимает плечами он.

– Хорошо, – киваю, понимая, что больше мы никогда не увидимся, и вообще он пригласил меня куда-то только из странной вежливости. – Удачного вам с Роем допроса, – глажу пса по голове.

– А как мы с вами свяжемся, когда вы сможете? – снова хитро улыбается страж порядка.

– Запишите мой номер тогда, – предлагаю, чтобы не казаться невежливой.

Выуживает из кармана джинсов кнопочный телефон, смотрит на меня выжидательно.

Диктую номер на автомате. Один из того миллиона случаев, когда мы записываем чей-то номер и сразу же забываем человека – так для галочки, чтоб отмахнуться.

На мой номер сразу же прилетает подмигивающий смайлик.

– Не обманули, – улыбается Игорь, когда мой телефон коротко пиликает.

– А что, бывает обратное? – улыбаюсь, смотря в его лучистые глаза. На радужках то и дело вспыхивают и угасают золотистые искорки.

– Всякое бывает, жизнь же, – поджимает губы он. – Ладно, пойдем мы. Наша служба и опасна, и трудна, так сказать.

– Пока, Рой, рада была знакомству, – в последний раз глажу крупную голову пса. – И с вами тоже.

– И пока, Игорь, – подсказывает мне он.

– Пока, Игорь, – проговариваю, краснея как помидор. Вот же дура.

– Пока, Алиса, – поднимается по лестнице, скрывается за дверью, следом скрывается хвост Роя, а мой телефон опять сигналит:

“У тебя очень красивые глаза. Не грусти;)”

– Лис? – Макс выходит на порог больницы. – Потерял тебя. Ты как? Лучше?

Потерял меня. Ага, наверное, реально так. А я теперь как та самая знаменитая тезка, бесконечно падающая в жуткую кроличью нору.

– Лучше, – отзываюсь я, вновь почувствовав тупую боль в груди. – Поехали?

– Поехали, конечно, – он берет меня за руку, переплетает наши пальцы. – Тебе бы отдохнуть.

– Я постараюсь, – отвечаю на автомате, начиная злиться на него.

Как Макс представляет себе мой отдых? От этого кошмара и секундочки не отдохнешь.

Пи-лим!

Достаю телефон, смотрю на экран: “Кофе завтра в 12:00. Идет?))”

– Опять… она? – нервничает Макс.

– Нет, – поворачиваю телефон так, чтобы он не видел экран, пишу ответ: “Идет)”. – Это по Глаше. Опять обострение, нужно оперировать, снова чистить.

– Бедная Глаша, – вздыхает он. – Когда же ей найдется хороший хозяин.

– Ее бы вылечить сначала, чтобы нашелся, – раздражаюсь. – Больные и неполноценные никому не нужны. Я поеду завтра, помогу. В двенадцать. На пару часов.

Глава 7. Игорь

– Сюда с собаками нельзя, – говорит мне официант, увидев на пороге кафе нас с Роем.

– Пойди переспроси у хозяина, – улыбаюсь я, жестом зову пса за собой.

Мы с Роем очень помогли однажды владельцу этого заведения, а именно доказали, что он не убивал свою жену. Жену мужик и правда не убивал, и вообще очень расстроился из-за ее кончины. Так что мы с Роем не смогли пройти мимо. Теперь тут мне подают самые вкусные ребрышки, а Рою оставляют лучшие куски мяса. Этот паренек новенький, видать, не знает про местную достопримечательность с мокрым носом и хитрым взглядом.

Сажусь за столик, за которым всегда обедаю. Смотрю на часы, грустная девушка Алиса скоро бы должна уже подойти.

Есть мысль, что я сделал чего-то неправильно, когда позвал ее. К тому же… У меня есть некий туз в рукаве, которым неподготовленных женщин я режу по горлу, и свидания заканчиваются. Но и скрывать такой козырь я не стану. Надо было раньше сказать, может, и не тратил бы ее время, да и свое тоже. Да и муж еще этот, который точно есть в наличие. Но не отшила ж она меня сразу, верно?

– А-у, – отзывается Рой.

– Ну вот и я ж о том, – треплю его за ухом, радуясь поддержке. – Был бы прям сильно муж, она б послала меня, и все. А так согласилась же, да? Ты только морду мокрую ей на колени не клади. Веди себя прилично, лады?

– Простите, – тот же официант подходит уже с миской воды и мясом для Роя. – Вы будете сами?

– Нет, – вижу, как за витринным окном притормаживает Алиса, оглядывается, смотрит на вывеску. Красивая женщина. Несмотря на какую-то скорбь во всем ее виде. – Вон моя спутница, – указываю на нее официанту. – Удивите, пожалуйста, девушку чем-нибудь… этаким.

Входит в кафе, кутаясь в какое-то подобие длинной вязаной кофты, останавливается, осматривает зал и, заметив меня, торопится к столику. Зависает рядом со стулом напротив моего, словно не зная, что делать.

Вскакиваю, ну что ж я не джентльмен, блин? Улыбаюсь во все тридцать два.

– Привет.

– Привет, – старается не отводить глаза, морщит лоб, словно вспомнив что-то, и дергаными движениями стаскивает свою кофту. Под ней платье насыщенного василькового цвета, не пошлое, все скрыто, но красиво подчеркивающее тонкую талию и округлые бедра. Кидает кофту на спинку стула и садится, гладит Роя. – Привет, большой, важный мальчик. Кто тут у нас такой красавчик?

О, вот она тоже с козырей зашла, Рой обожает, когда его хвалят, секунда – и гроза всех преступников будет валяться на спине у ее ног и требовать, чтоб ему чесали животик.

– Ты поосторожнее с ним, он падок на комплименты, – усмехаюсь я. – Платье очень тебе идет. Глаза с ним ярче.

– Спасибо, – робко улыбается. – Игорь, слушай, я замужем и интрижек не ищу, – старается на меня не смотреть. – Господи, я даже не знаю зачем пришла… Просто… все сложно.

Все же замужем… Ладно. Ну давай, расскажи мне про своего мужа, и там уже разберемся, буду ли я настаивать на продолжении. Или все же правильнее будет отойти в сторону и не рушить семью.

– Тогда давай просто поедим, – пожимаю плечами. – Это же не проблема? Если не будешь ко мне приставать, то я так и быть, угощу тебя чем-нибудь вкусным.

– Не буду, – прикрывает рот рукой, чтоб я не увидел, как она улыбается моей шутке. – Мне так неловко, ты, наверное, рассчитывал на другое.

– На что «другое»? – прищуриваю глаза. – Я рассчитывал на хорошую компанию. Так что, вроде бы пока все сходится с моими ожиданиями.

– Разве Рой – недостаточно хорошая компания? – вскидывает брови, чешет этого подлизу за ухом, а он кладет тяжелую морду ей на колени.

– На Рое отвратительно смотрятся такие платья, – смотрю, как к нам спешит официант. – И иногда мне хочется говорить с собеседником на одном языке. Языковой барьер, знаешь ли…

– Да, наверное, – отвечает рассеянно. – Но после недавних событий я бы предпочла остаться и общаться только со своими животными. Хотя я, наверное, так себе собеседница.

– Что мешает остаться… и общаться только с твоими животными? – оглядываю заставленный тарелками столик. А вот и мои ребрышки.

– Сама не знаю, – вскидывает на меня такие же васильковые, как и ее платье, глаза. – Жаль стирать все хорошее, что было. Да и я так себе жена была последние… даже не скажу, сколько лет.

Так… Так себе жены, к сожалению, – мой профиль.

– У меня есть дочь, она живет со мной после развода, – зачем-то говорю я.

– Дети – это прекрасно, – грустнеет, и, кажется, я вижу слезы в ее глазах. – Так здорово, когда они есть.

– Да. Здорово, – соглашаюсь я. – Только я мало времени ей уделяю. Не всегда могу даже со школы сам забрать. Так что, я так себе папа.

– Главное, что она у тебя есть, – улыбается через силу, комкает в пальцах салфетку. – Это, конечно, не мое дело, но почему твоя дочка живет с тобой, а не с мамой?

– Хм… – сложный вопрос. И я не люблю говорить плохо про бывшую жену. – Ее мать много работает. Даже больше, чем я.

– Кем работает? – вопрос просто для поддержания разговора. – Если бы у нас был ребенок, я бы не променяла его на работу.

– Если бы был у вас с мужем? – привычка вести допросы делает свое дело.

– Угу, – опять морщится, тема ей явно неприятна. – Но, кажется, об этом уже можно не расстраиваться.

– Моя бывшая жена – старший партнер в одной юридической фирме, – снова меняю я направление беседы. – У нее хорошо это выходит. Быть родителем иногда сложнее, чем быть успешным человеком.

– Ага, сложнее, – явно раздражается. – С ребенком мороки много, а на такой должности все развлечения прямо в офис. Все, так сказать, тридцать три удовольствия… Простите, что я несу…

– Мы же вроде на “ты”? – спрашиваю с улыбкой.

– Ох, да, верно, – роняет лицо в ладони, потом поднимает голову и смотрит на меня с какой-то, что ли, мольбой. – Игорь, я… не знаю, что сказать. Не знаю, зачем я здесь. И вообще без понятия, что делать дальше со своей жизнь. С ним… С этой Викторией Сергеевной.

Закусываю щеку. Забавно, да. Как тесен мир, однако. Конечно, я могу ошибаться, но не думаю, что это тот случай.

– Расскажи, когда он изменил тебе? – словно ничего такого не спрашиваю.

– Он говорит, что это началось пару месяцев назад, – подпирает щеку ребром ладони, и я вижу, как гаснет яркость ее глаз, как их заволакивает серым. – Может, они и дольше. Не знаю… Я не догадывалась ни о чем… Мне просто было не до него. А пару дней назад она прислала мне фотки, видео…

Вполне в ее стиле, что уж там.

– А как зовут твоего мужа?

– Макс, – выдыхает с болью. – Максим. Он у нее главбух.

– М-м. Действительно, удобно, – улыбаюсь ей снова, я уже все переболел. – Ты чего не ешь? Повар здесь прекрасный, старался.

– Мне так плохо, – пододвигает к себе первую попавшуюся под руку тарелку. – Я не могу есть, спать… А она все шлет мне сообщения.

Ага. И мне шлет. Просто, чтоб не расслаблялся.

– Давай наперегонки? – подмигиваю ей. – Кто быстрее съест, может задать один самый-самый неприличный вопрос, который только возникнет в голове. Один, конечно.

– А Рой участвует? – улыбается она, берет вилку. – Думаю, он точно будет победитель.

– Рой уже все сожрал, так что все, не в игре, – смотрю на обиженную собачью морду.

– Тогда только мы, – наконец подносит вилку ко рту. – Дашь фору?

– Придется, – улыбаюсь я. – Моя топка явно поскорее работает.

Загорается и издает краткий сигнал ее телефон на столе. Она не открывает сообщение, просто читает бегущую строку сверху. И я тоже выхватываю кусочек по привычке: “…Буду поздно. Люблю.”

Смахивает сообщение, переворачивает телефон экраном вниз и растерянно смотрит на меня.

– Ну что, погнали? – делаю вид, что ничего не понял.

Она трет пальцами лоб, словно пытаясь опять вернуться к реальности, убирает волосы за уши и кидает телефон в сумку.

Глава 8. Игорь

– Спасибо, – делает над собой усилие, и вновь эта полуулыбка, от которой ее лицо преображается. – За все. Ты мне так помогаешь.

– Да было б за что, – фыркаю я, стараюсь отшутиться, чтоб она расслабилась хоть немного. – Вот если б ты пошла за меня замуж, и я отвез тебя на какие-нибудь Сейшелы, тогда да. Можно было бы и благодарить. Шучу я, чего ты.

– Боже, – она откашливается, глотает воду из стакана. – Мой муж тоже хотел отвезти меня туда, где яркое солнце, на медовый месяц. А в результате я спустила все деньги на бездомышей, и ему пришлось волонтерить в приюте вместе со мной. Ему надо было сразу уходить от меня. Да и Вика эта беременная.

А вот это новость. Меня кусает жесткая обида. То есть Дианка ей не нужна, а другой ребенок нужен? Просто отлично. Переплюнула сама себя.

– Ну ты дала, конечно, – давлю улыбку. – Но, должен сказать, с моей зарплатой моей жене не видать Сейшел как своих ушей.

– Игорь, – опять этот отчаянный взгляд, – вот что мне делать? Если я его завтра же не отпущу, она Макса посадит. И все равно дети у нас не выходят. Столько лет пытались, и ничего, – всхлипывает. – А там и страсть, и ребенок…

– Ну… Знаешь, я уверен в том, что жить из-за детей не надо, как и не жить из-за их отсутствия. Дети… – подбираю слова. – Ну блин, они в идеале никак не должны сказываться на отношениях мужчины и женщины. Не должны мешать, не должны помогать. Есть отношения между мужчиной и женщиной. А есть отношения между мамой и ребенком, папой и ребенком. И никто третий не должен лезть в эти прямые отношения между кем-то и кем-то. Любишь – не отпускай. Не любишь – отпускай. Просто все, если подумать.

– А если я не знаю, люблю или нет? – спрашивает, перегнувшись ко мне через стол.

– Тогда разбирайся в себе, и не вмешивай детей-плетей, – пожимаю плечами. – Между всеми должны быть границы, Алис. Попробуй разобраться. Знаешь, если между мужем и женой дерьмо, то никакие дети это не изменят.

– Наверное, ты прав, – отводит взгляд. – Но я так запуталась. Словно спала все это время, а это все меня разбудило и показало, какая я жалкая… Как не могу его отпустить, просто потому что другого не знаю, и он единственный мой близкий человек.

– О, душа моя, я точно прав, – смеюсь я, вспоминая свой развод. – Расширяй горизонты, в таком случае. Захочется вернуться в те отношения, вот и будет тебе сигнал, что ты его любишь. А не захочешь… Ну, тоже сигнал так-то.

– М, – она закусывает губу, зрачки все расширяются, словно она что-то вдруг поняла. – Слушай, я пришла не чтобы за счет тебя ему отомстить. И клин клином тоже не вышибаю…

– Да брось, я не в обиде, если ты об этом. Даже, если это было бы так… – Красивая она. Красивая, и думается с ней про многое. Не евнух же я, в конце концов. – Давай доедай, немного осталось. И я тебе секрет открою, хочешь?

– Хочу, – через силу запихивает в себя еду. – Я тоже тебе открою.

– Давай, давай, – растягиваю последнее ребрышко, как могу. Жду, пока она доест и выиграет наше шуточное соревнование.

– Ну все, – откладывает вилку. – Кто-то сильно так поддавался.

– Ты первая, – тычу в нее ребрышком, – секрет рассказываешь.

– Я влюбилась в Роя, – улыбается широко и по-настоящему. – Потому и пришла.