Письма к дядюшке Клодомиру

Если это упражнение и не является настоящею подачею на охоте, все же оно представляет ее подобие – вернее, подготовку к ней.

Вы часто слышали, дядюшка Клодомир, как дрессировщики говорят: «я выучиваю собаку подаче в неделю».

Я не доставлю себе удовольствия повидаться с этими дрессировщиками, чтобы полюбоваться на их учеников, ибо я утверждаю, что для большинства собак надо несколько недель для достижения результатов, только удовлетворительных, и необходим целый сезон охоты, чтобы достичь результатов отличных.

Только рутинирование ставит окончательно характер собаки, ободряет боязливых, охлаждает излишне горячих. Только опытность научает собаку разнице в манере подачи на облаве, на охоте за кроликами с хорьком, на болоте и в поле.

Вы знаете, на сколько я являюсь сторонником превращения в подходящих случаях, животных в настоящие машины при исполнении движений, не требующих рассуждения, например: укладывании по приказанию, поиске челноком и т. д. Я разделяю подачу на две стадии: первая – отыскивание битой дичи и, вторая – поднимание ее с земли и возвращение с нею; желательно, чтобы исполнение второй части было машинальным, да и самое существо дела требует этого, ибо здесь сообразительность почти не нужна.

Я твердо уверен, что понадобится всего два десятка уроков для достижения хороших результатов. Позвольте мне привести сравнение: когда рабочий на кирпичном заводе вынимает из печи готовый кирпич, сделанный из глины и воды, он получает нечто настолько более прочное, чем то, что он туда клал, насколько высушивание и медленный обжиг делают тверже и прочнее составные части кирпича; точно также и поверхностная дрессировка быстро исчезает, если она не закреплена, почти неизменяемо, благодетельным рутинированием.

Я очень настаиваю на этой осмотрительности, дядюшка Клодомир, потому что дело идет не только о том, чтобы Вы научили Фрама подаче так, чтобы он правильно подавал при Вас, своем дрессировщике, но, чтобы Вы, что особенно важно, сдали мне собаку, которая будет превосходно подавать убитую мною дичь с первого раза, как я выйду с ней один в поле.

Впоследствии Ригобер должен будет добиваться того же со всеми собаками, которых он будет брать в дрессировку. Для клиента желательна собака, слушающаяся его самого, а не только повинующаяся дрессировщику, возвращающему ее мнимо дрессированной.

Мы рассмотрим сначала искусство подачи независимо от отыскивания битой дичи.

Когда я сдавал Вам, дядюшка Клодомир, Фрама, я сказал, что Вы можете начать его дрессировку с обучения подаче; это исходило из желания, чтобы он получил возможно больше уроков подачи за время, которое он проведет у Вас.

Будем ли мы специально изучать характер собаки, чтобы видеть, какой способ выгоднее для достижения желаемых результатов? По-моему, нет, ибо тогда наш метод не был бы методом профессиональной дрессировки, о которой у нас идет речь. Ясно, что, смотря по работе или страстности собаки, мы будем умерять или усиливать применение к ней принудительных мер, но все же будем пользоваться одними и теми же общими способами, освященными опытом, т. е. подачкой и парфорсом.

Первый урок подачи в комнате – это урок подачи поноски, сделанной из дерева в виде гири для гимнастики.

Обучение подаче слагается из нескольких частей; каждая требует нескольких уроков, смотря по понятливости и охоте, с которыми животное занимается.

Мы будем пользоваться тремя словами: Сядь, подай, дай.

На приказание: сядь и дай я смотрю, как на неизбежные – наоборот, я думаю, что в профессиональной дрессировке не всегда уместно пользоваться словом подай; я объясню Вам это в дальнейшем.

Сядьте, дядюшка Клодомир, на скамейку и заставьте Фрама, надев на него предварительно парфорс, сесть перед Вами.

Если собака не хочет садиться, дайте ей легкий удар хлыстом по заду, говоря: «сядь». Если она ляжет, быстро поднимите ее перед с тем же приказанием, пользуясь парфорсом. Это так просто, что я обидел бы Вас, если бы стад входить в большие подробности. Я даже не смотрю на это, как на настоящий урок подачи.

Первый урок состоит в том, чтобы заставить собаку держать поноску в пасти по слову «подай» и отдавать по приказанию «дай».

Для этого требуется немного терпения.

Положите поноску в пасть Фраму, произнося двадцать раз подряд «подай»; по всей вероятности, собака будет стараться выкинуть поноску, – придержите рукою, а если нужно, то и обеими, ее челюсти сжатыми. В случае слишком упорного сопротивления, дерните слегка за парфорс, чтобы напомнить, что Вы являетесь хозяином и, в конце концов, собака покорится.

Когда Фрам перестанет разжимать челюсти, отнимите руки; если Вы увидите, что он хочет открыть пасть, быстро поднесите руку к нижней челюсти, чтобы не дать поноске упасть; если Вы не успеете, вложите снова поноску в рот собаке.

Наступит момент, когда Фрам поймет, что он должен держать поноску и, если он ее бросит, то это уже будет проявлением злой воли. Как раз в момент, когда собака бросает поноску, дерните слегка за парфорс: этим Вы быстро достигнете того, что она будет остерегаться разжимать челюсти, боясь получить уколы.

Когда Фрам перестанет выбрасывать поноску, проведите его, с поноскою во рту, некоторое расстояние на сворке; если придется тридцать раз вложить поноску в рот собаки, терпеливо проделайте это. Первые шаги несколько скучны, но они очень важны; дело в том, что надо терпеливо и тактично дать собаке понять, что ее учат, а не наказывают. Пользуйтесь парфорсом только тогда, когда собака может понять, за что ее наказывают.

Легче научить собаку значению слова «дай». Одной рукой раскрывают пасть собаки, другой вынимают поноску, ласкают и награждают лакомыми кусочками, что делает собаку смелее.

Некоторые дрессировщики рекомендуют насильственные меры, чтобы заставить собаку отдать поноску: одни щиплют за ухо, другие стягивают парфорс, третие даже наступают на хвост, одним словом вызывают боль, заставляющую собаку, взвизгнув, открыть пасть.

Мне никогда ни с одной собакой не приходилось прибегать к этой крайности, в которой я склонен видеть скорее исключительное средство, чем правильный способ.

У всякой собаки, естественно, явится мысль согласиться выпустить изо рта кусок дерева в обмен на предлагаемый ей кусок мяса или сахар.

Я, дядюшка Клодомир, считаю важным поддерживать с собаками добрые отношения во все время их дрессировки и не люблю видеть, как животные с испуганным видом забиваются вглубь будки, когда бьет час их урока. Данная во время подачка поддерживает доброе согласие. Если нужно, заменяйте обычное кормление собаки награждением ее во время работы кусками мяса.

Пока Фрам будет ронять поноску, Вам нельзя заняться изучением второй части подачи; когда же он поймет, что надо нести данный ему предмет, можно перейти к следующему уроку.

Последний состоит в том, чтобы заставить собаку самой брать, по приказанию, у Вас из рук предмет, подносимый ей под нос.

Здесь будет иметь место маленькое насилие, ибо только боль может убедить Фрама· что он обязан открыть пасть и взять поноску по приказанию: «подай».

Вызовите, безразлично каким способом, боль, чтобы собака, взвизгивая, разжала зубы, и воспользуйтесь этим моментом, чтобы вложить ей поноску.

Парфорс, дядюшка Клодомир, довольно удобен для этой цели, надо только его стягивать постепенно, пока собака не завизжит.

Я знал некоторых собак, позволявших чуть ли не задушить себя, не издавая ни звука; с ними я достигал успеха, надавливая ногтем на кончик уха или заставлял своего помощника наступать им на хвост.

Это все – маленькие подсобные средства, парфорс же является надежным инструментом.

Раз двадцать, а может быть и сто раз подряд, вы будете заставлять Фрама открывать пасть по слову: «подай» и отдавать Вам поноску по приказанию: «дай»:

Не было примера, чтобы собака без конца отказывалась повиноваться, если дрессировка велась умело и постепенно.

Приказание: «подай» сопровождается сначала стягиванием парфорса более энергичным, затем более умеренным, наконец, по мере успехов, все более и более легким дерганьем – до тех пор, пока одного страха быть задушенной будет достаточно, чтобы собака решилась разжать челюсти.

Терпят неудачу лишь те, кто желает двигаться слишком быстро.

Я Вам сказал, что урок этот имеет целью заставить собаку взять поноску; в следующем уроке мы заставим ее вытянуть шею, чтобы самой схватить поноску, которую держат в нескольких сантиметрах от ее носа.

Этот урок, вообще говоря, довольно труден, если недостаточно практиковались в предыдущем, но он дается легко, если имеют терпение добиться машинального повиновения в предыдущем упражнении прежде, чем перейти к следующему.

Поднесите горизонтально левой рукой Фраму, сидящему в профиль перед Вами, поноску на высоте его носа, и держа ее в нескольких сантиметрах от него, произносите несколько раз слово: «подай», поддергивая слегка правой рукой за парфорс и толкая этим его голову к поноске: когда последняя коснется его носа, Фрам, повинуясь приказанию и парфорсу, разожмет челюсти.

Продолжайте подталкивать голову собаки налево, чтобы ее передние зубы перешли через поноску и она взяла последнюю глубже в рот; в этот момент Вы отпускаете поноску и ласкаете собаку.

Через три секунды возьмите поноску со словами «дай» и не поскупитесь на награду собаке.

Эта часть обучения подаче заключает в себе несколько уроков; надо добиться, чтобы с каждым уроком собака проявила все больше старания схватить поноску, подносимую всегда одинаково.

Когда всякое колебание исчезнет, настанет момент поднести ее несколько ниже.

Идя вперед очень медленно и выжидая, чтобы Фрам охотно брал поноску на известной высоте над землею, прежде чем положить ее на землю, Вы не встретите затруднений в этот довольно щепетильный момент дрессировки.

Подумайте, дядюшка Клодомир, насколько легче всходить по лестнице, если не пропускать ступеней.

Почти все дрессировщики хотят подвигаться слишком быстро; в один прекрасный день возникает конфликт, причину которого собака не понимает, и приходится возвращаться назад.

Не доверяйте собакам, которым учение дается слишком быстро, и вспомните о сыне Вашего патрона, провалившемся в этом году па экзамене единственно потому, что в гимназии его заставили перескочить через класс, в виду его очень развитых способностей.

Иногда я замечал, что наиболее тяжелые при обучении подаче были те собаки, у которых была самая нежная хватка и которые, позднее, оказывались самыми превосходными работниками, когда их посылали в чащу за подстреленною лисицею или в быстрину за раненой уткой. Итак, терпение и только терпение!

Я и намека не делал о пользовании при этих уроках, как и при предыдущих, хлыстом, однако как то раз Вы видели меня, сильно бившим одного пойнтера. Быть может, дядюшка Клодомир, Вы думаете про себя: «Вот профессор, говорящий одно, а делающий другое; и он сделан по одной мерке с другими ораторами».

Терпение, мой дорогой: в один прекрасный день мы дойдем до главы о наказаниях и Вы увидите, что стэки, хлысты и плетки, находящиеся среди моих доспехов, имеют не только декоративное значение.

Наказание существует для карания выученных животных; «но не может научить, что надо делать, а лишь показывает, чего нельзя делать. Это большая разница.

В настоящее время мы еще учим собаку и в парфорсе имеем инструмент необходимый и вполне достаточный.

Впоследствии мы будем удерживать, при помощи плетки в границах долга тех, кто пожелает перейти их, и они будут переходить их, дядюшка Клодомир, тем реже, чем больше настойчивости мы приложим, чтобы дать им истинное воспитание имеющее, как основу, три слова: принуждение, постепенность и подачка.

Во всех этих уроках хорошо соблюдать правило – всегда начинать с упражнений, которые собака хорошо исполняет; эта позволяет ввести ее в работу ласками и подачками, одним словом, войти к ней в доверие.

Заставив Фрама сесть, положите ему, дядюшка Клодомир, в рот поноску, если он берет ее сам неохотно, проведите ого на сворке, заставьте сесть и выньте поноску.

Заставлять исполнять постоянно, в начале урока, это упражнение не отнимет много времени.

После этого, держа поноску все ниже и ниже, требуйте, чтобы собака сама взяла ее из Ваших рук.

Я Вам повторяю, что в этом нет никакой трудности, если действовать очень постепенно.

Если собака охотно берет поноску в тридцати сантиметрах от земли, она возьмет скоро в двадцати пяти, на другой день – в пятнадцати, через день – в пяти.

Когда Вы положите поноску на землю, говоря: «подай», придерживайте ее двумя пальцами, затем одним.

Только тогда не надо будет совсем дотрагиваться рукою до поноски, когда исчезнет всякое колебание.

Сначала занимаются с собакой, стоя на одном месте, затем находу.

Вы, дядюшка Клодомир, ведете идущего рядом с вами Фрама на сворке, которую держите в правой руке, а левою подносите ему под нос поноску и заставляете ее взять и нести; наконец, приказываете: «сядь, дай» и начинаете сначала.

Все это приведет, наконец, к тому, что можно будет бросить поноску на несколько метров от Фрама, подвести к ней собаку, заставить ее поднять и, затем, отвести ее обратно и взять от нее поноску, но обязательно с соблюдением всех правил, т. е. заставив ее предварительно сесть, как раз перед Вами.

Бывают собаки, исполняющие все прекрасно, но, по робости, отказывающиеся идти одни, без провожатого, за брошенною перед ними поноскою.

С таким можно наверное добиться успеха, если согласиться работе с ними подвигаться очень медленно, т. е. положить перед ними поноску сначала в пяти сантиметрах, затем в десяти и т. д.; можно втянуть их в работу ласками и, особенно, подачками, награждая их за хорошее исполнение.

В профессиональной дрессировке много времени выгадывают, дядюшка Клодомир, беря помощника.

Собака сидит, дрессировщик бросает поноску, затем, через минуту, приказывает: «подай»; помощник, держа собаку на сворке, быстро бросается вперед, подводит собаку к поноске, заставляет ее поднять и отстегивает сворку; остававшийся на месте дрессировщик зовет собаку, та подходит, садится перед ним, отдает поноску и получает подачку.

Помощнику нечего бояться тащить собаку до известной степени грубо.

Через несколько уроков, собака, даже не будучи привязана, бросается одновременно с помощником.

Если все идет так хорошо, помощника освобождают.

Ригобер окажет Вам в этом деле большие услуги; ему будет достаточно продеть в кольцо парфорса веревку и отпустить один конец ее, когда Фрам схватит поноску. Можно также воспользоваться карабином.

Если Фрам правильно подает поноску на дворе, из этого вовсе не следует, что он подаст ее на дороге, или в поле.

Чтобы избежать всякого затруднения, возьмите с собой, дядюшка Клодомир, Вашего сына и, для обучения подаче на свободе, начните с того, что заставьте работать Фрама на сворке у Ригобера. Бросайте поноску все дальше и дальше и все менее и менее открыто. Тут постепенность должна соблюдаться еще строже, чтобы не представился случай отказа в повиновении.

Я считаю, что радостное и легкое исполнение приказания служит признаком хорошей дрессировки.

Итак, пока Фрам будет идти за поноской неохотно, пока он будет возвращаться боязливо, поджав хвост, надо будет продолжать это упражнение.

Если Вы учили собаку ложиться одновременно с уроками подачи, то, вместо того, чтобы заставлять Фрама садиться перед тем, как отдать поноску, Вы можете заставлять его ложиться.

Большая часть дрессировщиков скупа на время и спешит отдавать приказание одно за другим; это плохая привычка, ибо торопливость нарушает спокойствие, необходимое для поддержания дисциплины.

Не колеблясь, отсчитывайте, дядюшка Клодомир, десять секунд, затем двадцать, наконец, сто между отдачей приказаний: лечь и подай. Мне нравится класть руку на голову собаке, приказывая ей: подай: это, с одной стороны, делает ее доверчивее с другой – служит для нее сигналом.

Я знал одного старого практика, натиравшего поноску луком, чтобы сделать ее пахучею, что позволяло собаке легче находить ее в высокой траве, где обоняние должно было помогать зрению при поисках. Этот способ недурен.

Когда Фрам будет охотно и свободно подавать легкую поноску, к которой он привык, наступит момент заставлять его работать с поносками более и более тяжелыми.

Профессионалу следовало бы иметь целую коллекцию поносок, отличающихся одна от другой по весу на пятьсот грамм и доходящих до пяти килограмм.

Для этого пользуются поносками из дерева с приделанными изнутри свинцовыми кружками. Стоит ли еще раз напоминать Вам, дядюшка Клодомир, о постепенности. Нет? Не так ли? Я достаточно говорил и повторял, что не должно быть никаких резких переходов, чтобы у Вас не явилось желания заставить собаку подавать поноску номер пятый прежде, чем она охотно будет брать поноску номер четвертый.

По моему мнению, прежде, чем заставлять подавать, надо сначала заставить пронести поноску и необходимо соразмерять все поноски с силами собак и их характером; одним словом, избегать того, что может вызвать отвращение у учеников.

Все собаки должны быть в состоянии подавать зайца в три килограмма; я знал маленьких коккеров, весивших едва тринадцать килограммов, весело вытаскивавших из чащи крупного зайца, который был бы там потерян без них.

Но в их дрессировке не было резких переходов. Быть может, потребуется потратить месяц прежде, чем заставишь их охотно носить поноску в три килограмма; что за важность? ведь результат достигается на всю жизнь.

Поноска в два килограмма, обтянутая шкуркой кролика, является великолепным переходом от поноски, просто деревянной, к дичи.

Шерсть оставляет не очень приятное ощущение во рту собаки, поэтому надо несколько раз заставлять носить волосатую поноску в течение одного или двух уроков прежде, чем собака охотно пойдет за нею сама.

Наконец, чтобы приучить собаку хорошо уравновешивать всякую тяжесть, я часто пользуюсь доской из мягкого дерева, в три сантиметра толщиной, шесть сантиметров шириной и пятьдесят сантиметров длиной, снабженной на каждом конце свинцовой пластинкой в один килограмм; целиком обтянутой какой-нибудь шкуркой, прибитой несколькими обойными гвоздями. Ее гораздо труднее схватить, чем обычную поноску. Требуя, чтобы собака схватывала ее как раз за середину, ей показывают, как она должна приводить свою ношу в равновесие. Всякий раз, как собака схватит доску за конец, надо ее наказать, дергая слегка за парфорс, и положить ей поноску правильно.

Что интересно во всем этом методе, дядюшка Клодомир, так это постепенность, с которою следует одна за другой сложность уроков.

Можно остановиться на каком-нибудь уроке и прервать работу на неделю, даже на месяц; от этого ничто не пострадает: после перерыва снова видишь собак, превосходно исполняющими предшествовавшие уроки и готовыми перейти к следующему.

Примите к сведению два замечания: первое – относительно ободрения слишком боязливым собакам: уроки им надо расчленять, прерывая их прогулками, играми, ласками, даже оставлением дома; второе, относительно температуры и состояния угодий: когда то и другое благоприятствует работе по дичи, дрессировщик должен прерывать всякую дрессировку в комнате.

Иногда частые дожди, а также жатва, или снег, делают поля недоступными для работы на них, пусть же это время будет использовано для усовершенствования подачи.

Для этого урока, как для урока правильного поиска, дрессировщику важно располагать закрытыми, довольно обширными помещениями. Тогда не будет совсем дней прогула.

Если Вы спросите меня, дядюшка Клодомир, сколько времени понадобится, чтобы Фрам достиг до превосходной подачи дощечки, обтянутой шкуркой, я могу Вам назначить самый большой срок: тридцать уроков от получаса до трех четвертей часа каждый, т. е. около двадцати часов работы.

Почти столько же часов нужно потратить для прикладных уроков, назначенных для укрепления охотной подачи всякой, дичи на охоте.

Эти уроки высшей школы, давать которые легче, чем начальные уроки, имеют безусловно важное значение, ибо без них большинство собак откажется подавать дичь, упавшую от выстрела.

Собаку сдают клиенту не с тем, чтобы она подавала платок перед дверью, а чтобы шла за дичью в часто трудных условиях. Пока собака не будет нами поставлена в аналогичные условия, пока она не будет правильно выходить из этих затруднений с честью для себя, мы не можем утверждать, что ее дрессировка закончена.

Даже во время начальных уроков увеличивайте, мало-помалу, трудности.

Например: бросьте Фраму самую тяжелую поноску и в то время, как он возвращается с нею, бросьте самую легкую, говоря: подай. Почти все собаки, счастливые возможностью обменять большую тяжесть на меньшую, бросят тяжелую поноску; Не допускайте этого, дядюшка Клодомир, требуйте, чтобы Фрам шел за маленькой поноской, только подав другую Вам в руки, несмотря на соблазн.

Заставляйте Фрама подавать при народе, среди других собак, рядом с его кормом; стреляйте из ружья прежде, чем посылать ого за поноской, – все это очень хорошо. Многие дрессировщики не умеют заставить ценить их работу и слывут за неспособных потому, что не имеют твердости закончить свое дело.

Вспомните, дядюшка Клодомир, собак, доставивших в Амьне мало славы выводившим их; они были смущены публичными испытаниями, а каждой из них, быть может, и не хватало-то каких-нибудь двух часов работы в необычных для них условиях.