Письма к дядюшке Клодомиру
- -
- 100%
- +
Дрыгающий ногами кролик легко может смутить робкую собаку.
Я не могу в достаточной мере рекомендовать запастись терпением в этом случае, где безусловно лучшие результаты даст метод поощрения, а не принуждения.
Если, к несчастью, дело дойдет до конфликта, у собаки может появиться чувство отвращения к подаче, что заставит пройти все уроки сначала.
Я знал молодую суку сеттера, очень высоких кровей, убежавшую при первом убитом зайце домой: у нее в памяти сохранился урок, когда слишком торопливый хозяин, забыв о необходимой тактичности, применил насилие при обучении подаче четвероногой дичи.
Можно сказать, что, пока собака не будет брать охотно из рук своего хозяина поноску, в чем бы она ни заключалась, еще не пробил час посылать ее за ней.
Я уже говорил Вам сто раз, но скажу и в сто первый, что это является основой системы.
Когда Вы достигнете этого, будет лишь игрушкою заставить подавать голубей со связанными нитяной тесьмой крыльями и приманочных птиц с подрезанными крыльями, которым Вы свяжете бечевкой лапы.
Собака должна брать уток и голубей правильно, т. е. за грудь.
Заставляя собаку производить эти упражнения, Вы можете усложнять условия, пряча птиц, кладя их по несколько рядом, как я вам объяснял это выше о кроликах.
Если перед собакой одновременно окажутся и голубь и утка, у нее будет желание подать первым голубя, как более легкого: требуйте, чтобы она всегда подавала первым то, что раньше заметит, это правило должно быть безусловно соблюдаемо.
Вот мы уже у конечной цели: подача стреляной дичи единственно, повторяю я, что может интересовать Вашего клиента.
При профессиональной дрессировке нельзя все время стрелять дичь, иначе, благодаря дрессировщикам, была бы уничтожена вся охота.
Надо в огороженном месте устроить маленькое голубиное стрельбище: двух ящиков будет достаточно.
В Вашем огороженном дворике Вам, дядюшка Клодомир, будет очень удобно это устроить.
Вам уже приходилось видеть голубиное стрельбище, и я не буду больше говорить об его устройстве.
Вы сажаете в ящик голубя со связанными крыльями, становитесь на черте и укладываете собаку около себя; когда Ригобер, при помощи веревки, заставит ящик открыться, Вы стреляете холостым патроном и, через секунду, жестом и голосом посылаете Фрама за голубем. Если он проявит колебание, Ригобер со своей своркой окажется тут же.
Если все идет правильно Вы можете вложить в стволы патроны с дробью и убить голубя.
Собака, хорошо подающая битого голубя из ящика, не откажется подать и молодую куропатку.
Тот же ящик послужит Вам и для кролика, взятого из рассадника, сначала связанного и стрелянного холостым зарядом а затем свободного и убитого из ружья.
Больше ничего не надо, как только продолжать это упражнение, пока собака будет его охотно исполнять не только со своим дрессировщиком, но и с другим стрелком: ведь Фрам предназначен служить мне, а не Вам.
Если бы мне приходилось постоянно охотиться одному, я вполне бы удовольствовался собакой, стоящей на той ступени дрессировки, до которой достиг Фрам, но у меня привычка брать своих помощников почти повсюду с собою и, особенно, на облаву.
Хорошим ретривером на облаве может быть всякая собака, подающая только по приказанию и не позволяющая себе ничем развлекаться. Сколько раз Вы видели, дядюшка Клодомир, управляя устраиваемыми Вами облавами, как подружейные собаки добегали до цепи загонщиков, преследуя не стрелянную дичь.
Я говорю не только об обломах, неспособных ни на какую работу, но и об очень хороших собаках, которых случай увлек на путь греха.
Кролик убит, Том бросается за ним и уже несет его, но перед ним падает подбитый петух. Том бросает кролика и отправляется за быстро убегающим фазаном: Том сталкивается, нос к носу, с выгнанным загонщиком зайцем – соблазн слишком велик. Я не буду продолжать.
Всего этого не случилось бы, если бы Том привык спокойно смотреть на падающую вокруг его хозяина дичь, а особенно, если бы он был рутинирован в привычке, на практике совершенно необходимой, правильно подавать первую упавшую птицу, не обращал внимания на окружающее.
Это, дядюшка Клодомир, высшая школа.
Если бы Том подал первого кролика своему хозяину, его можно было бы уложить или привязать, смотря по степени его дрессированности, и остального не произошло бы.
Чтобы направить Фрама на путь истины, заставьте его лечь у Ваших ног, пошлите Ригобера посадить в ящики нескольких голубей, как свободных, так и связанных, стреляйте холостыми зарядами; свободные голуби, представляя собою промазанную дичь, возвратятся на голубятню, связанные же, заменяя сбитую птицу, останутся на лугу.
Когда Вы сделаете несколько выстрелов, пошлите Фрама, как Вы его послали бы по окончании загона, подать одного за другим связанных голубей.
Чтобы выдрессировать еще лучше собаку, я предложу Вам, когда она будет хорошо выполнять описанное упражнение, взять с собою другую собаку, уложить ее рядом с Фрамом и приказывать ей, время от времени, подавать, наблюдая, чтобы Фрам не двигался с места.
Чтобы легче достичь таких результатов, я советую Вам воспользоваться уловкою, при помощи которой я достиг прекрасных успехов с Марф и Квин; с начала дрессировки я приучил одну собаку ложиться по приказанию: «подай» и идти за дичью по приказанию: «ниц», тогда как другая, наоборот, падала распростертой но приказанию «ниц» и бросалась подавать по приказанию «подай».
Помните, дядюшка Клодомир, я недавно обращал Ваше внимание на выбор слова: «подай»; я имел в виду именно пользование одновременно двумя собаками.
Так как собаки работают тем более ревностно, что за хорошею работою следует подачка, очень выгодно рутинировать одновременно двух собак в поочередной подаче.
Перейдем к последнему упражнению, имеющему целью победить волнение собаки во время стрельбы.
Может быть, Вам будут говорить что, так как собака обязана ложиться при звуке выстрела, то она должна лечь и с птицею во рту, если выстрел произведен– Отнеситесь с уважением к мнению этих профессоров, но не придерживайтесь его. Раз Вы произнесли слово; «подай», требуйте, чтобы собака шла за птицей и возможно скорее возвращалась к Вам с нею, не обращая внимания на все другие обстоятельства, не исключая и звуков выстрела.
Фрам лежит у Ваших ног, стреляйте по связанному голубю и посылайте за ним собаку, продолжая стрелять. Фрам, по всей вероятности, наделает разных ошибок, которые все исправятся следующим образом: Ригобер, взяв его на короткую сворку, Доведет его до голубя, заставит взять последнего и, отведя обратно, усадит Фрама перед Вами.
Повторение этих упражнений никогда не может быть лишним.
Когда у собаки, при их исполнении, не будет больше колебаний, выстрелите по связанному кролику и, в то время, когда собака будет Вам его подавать, сделайте выстрел по связанному голубю, подброшенному Ригобером в воздух так, чтобы он упал в нескольких метрах от собаки.
У Фрама будет большой соблазн бросить кролика, чтобы взять голубя, как более легкого; если он поддастся ему, надо его слегка наказать и снова прибегнуть к сворке.
Все эти выстрелы следует производить из ружья малого калибра и холостыми зарядами.
Я полагаю, что Фрам, рутинированный во всех этих упражнениях, может быть выведен на любые испытания подачи с земли и удовлетворит самым строгим требованиям клиентов.
В целях практической охоты, Вы можете его совершенствовать в разыскивании дичи по следу.
Я всегда держался того мнения, что запахи птицы раненой и не раненой различны; я Вам напоминаю – это мое мнение, чтобы Вы поняли, почему я всегда делаю искусственный след раненой дичью, а не просто живою; ведь настоящая подружейная собака не должна искать птицу следом, а брать верхним чутьем.
В Германии, на испытаниях подачи зайца, действуют следующим образом: младший егерь берет жердь, в четыре метра длиною, привязывает к ее концу окровавленного зайца и тащит его триста метров по разным местам, затем отвязывает и уходит; все это он проделывает в новых деревянных башмаках, чтобы собака не могла пользоваться следом человека для нахождения дичи.
Собака, пущенная хозяином, должна идти за зайцем.
Я также нахожу этот способ хорошим и предлагаю Вам, дядюшка Клодомир, им воспользоваться, но соблюдая очень большую постепенность в смысле увеличения расстояния подачи.
Некоторые собаки быстро научаются этой работе, тогда как другие, вообще говоря, лучшие, обладающие верхним и дальним чутьем, кажутся довольно непослушными. Последние никогда не будут так же хороши для отыскивания дичи по следу, как первые, но и они много улучшатся, часто работая по искусственному следу.
Мы дошли до подачи из глубокой воды.
Здесь не встретится никаких затруднений, если собаки охотно идут в воду, и можно сказать, что гораздо скорее можно добиться подачи из воды, раз собака уже подает с земли, чем достичь последнего.
Некоторые собаки, как, например, барбеты (пуделя), бросаются в воду и зимой без всякого к тому принуждения, тогда как большая часть пойнтеров задумывается даже летом кидаться вплавь.
Мы пришли сюда не для того, чтобы доставить больше удовольствия собачкам; посмотрим же, как Вы должны действовать.
Так как в конце Вашего участка проходит канал, то Вы имеете все возможности, чтобы с удобством работать.
Ригобер находится на одном берегу, Вы на другом; возьмите веревку, длина которой будет вдвое больше ширины канала, привяжите к ней посредине парфорс и у Вас будет все, что надо, чтобы добиться успеха.
Оденьте парфорс на шею Фрама и уложите его у обреза воды. Конец веревки держит Ригобер.
При команде: «вплавь» Ригобер медленно потащит веревку; заставляя, таким образом, собаку войти в воду, и затем подтянет ее к себе; несколько ласк и лакомство успокоит собаку, обескураженную, конечно, грубостью приема. Через несколько времени позовите Фрама, свистя по обыкновению: фьюфью-фьюфью-фьюфью, в то же время перетягивая к себе веревку, чтобы принудить собаку снова переплыть канал.
Поласкав несколько Фрама, начинайте упражнение сначала.
Чем дольше вы будете пользоваться веревкой, тем лучше собака поймет приказание: «вплавь», что я считаю очень важным.
Когда охотятся на водоплавающую дичь, часто случается, что птица падает на другом берегу и, так как собака её не видит, она не идет за нею, несмотря на повторяемое приказание «подай».
Если приказание: «вплавь» известно собаке, то она начнет с переправы на другую сторону и поиски ее будут более успешны.
Когда Фрам будет охотно идти в воду, наступит момент бросать в воду небольшой мешочек, наполненный пробками, сначала в нескольких метрах от берега.
Позднее надо будет бросать мешочек на другую сторону канала, приказывая: «вплавь, подай».
Если дела идут не так, как бы нам хотелось, у нас всегда есть наш помощник с веревкой и парфорсом, чтобы добиться повиновения.
Чтобы довести подачу до совершенства. Вы заставите подавать уток, предварительно связав им лапки.
Сначала Вы будете бросать уток в воду, затем, заставите Ригобера снести их на противоположный берег.
Полезно сделать несколько выстрелов, чтобы симулировать охоту.
Для окончательного усовершенствования я могу Вам посоветовать только подачу кролика на облаве, или на охоте с хорьком.
Я долго останавливался на вопросе о подаче, дядюшка Клодомир, потому что во Франции охотники очень настаивают на правильности этой работы.
Быть может Вам будут рекомендовать другие способы; поздравьте профессоров, достигавших с ними успехов, а сами удовольствуйтесь медленным, но верным способом, который я только что изложил Вам, ибо с ним Вы никогда не узнаете неудач.
Стойка
Мы дошли до выхода с собакою в поле. Смотря по обстоятельствам, эту работу можно начать раньше или позднее, но я, дядюшка Клодомир, думаю, что скорее вредно, чем полезно, показывать дичь собаке, совершенно не дисциплинированной, и я не являюсь сторонником метода, превозносимого любителями гриффонов Кортальса, которые, под предлогом того, что они хотят придать силу и быстроту своим собакам, позволяют им в поле разные проказы.
Цель, которую мы себе ставим, – это сделать собаку уравновешенною при встрече с дичью.
Слово это требует пояснения: горячая собака это та, у которой слишком много пыла при поисках дичи и которая готова гнаться за ней, чтобы завладеть ею; бесстрастная собака мягка по характеру и относится с безразличием к запаху и преследованию дичи; уравновешенной собакой я назову ту, что держится золотой середины между двумя первыми, или скорее ту, которая горяча на поиске и спокойна на стойке.
Все, о чем мы говорили до сих пор, направлено к достижению этой уравновешенности; укладывание охлаждает слишком горячих; разработка поиска с помощью ласк и подачек возбуждает животных бесстрастных, а особенно, ободряет боязливых; мы уже прошли всю дрессировку и ни разу – заметим это между прочим – не били наших учеников.
Эта, желательная по отношению к дичи, уравновешенность является результатом привычки встречаться с нею; видя часто летящую птицу и бегущего зверя, впечатлительная собака излечивается, мало-помалу, от волнения, причиняемого встречей с ними, а некоторые бесстрастные собаки кончают тем, что у них появляется страсть.
Первое, чего надо добиться – это, чтобы собака ложилась при виде дичи, стойка будет вынужденным следствием этого; не надо ждать, пока собака, говоря Вашими, дядюшка Клодомир, словами, проявит себя.
Возьмите из рассадника кролика, наденьте ему ошейник, привяжите к последнему легкую веревку в четыре или пять метров, конец которой будет привязан к Вашей трости. Отправляйтесь на городскую залежь и пустите на землю кролика со всем приспособлением. Маленький дурачек будет неспособен убежать далеко с волочащейся за ним тяжестью и притаится за клочком травы.
Ригобер, держа Фрама на сворке, будет медленно подходить против ветра к кролику и остановится, не доходя до него около полметра. Подождите минутку и, подымая Вашу трость, быстро дерните кролика. Ригобер тихо свистнет и заставит Фрама лечь.
Можно сколько хотите раз начинать сначала эту игру, которая, конечно, не очень-то будет нравиться кролику, но нельзя же у всех справляться о их вкусах.
Единственно, о чем надо позаботиться, это чтобы не давать собаке подвигаться, уткнувши нос в землю, и не вести ее к кролику по следу последнего.
Долго ли, коротко ли, но обязательно наступит момент, когда Фрам сам ляжет при виде кролика, а затем, в своем собачьем уме, решит: «Раз я должен лечь, когда вижу кролика, следовательно я так же должен поступить и тогда, когда могу его сейчас увидеть, т. е. когда чувствую его присутствие по запаху».
Таким образом, он дойдет до того, что будет делать лежачую стойку, чуя дичь.
Вы, дядюшка Клодомир, легко поймете, что это упражнение, повторяемое утром и вечером, приведет, мало-помалу, к рутинированию Вашего ученика в искусственной стойке, которая скоро станет естественной, если в его жилах течет нечто другое, чем кровь какого-нибудь ублюдка.
Важно, по возможности, менять место работы, ибо у некоторых собак так быстро все входит в привычку, что они готовы распростираться на том месте, где их уже заставляли два или три раза лечь, будет ли там кролик, или нет.
Ригоберу легко вести двух собак одновременно, дело от этого не пострадает, даже, наоборот, выиграет.
Вместо кролика, берите, время от времени, фазана, куропатку или зайца, если Вы его можете достать.
Фазан, привязанный за лапу, будет убегать, взлетая, что придаст новый интерес работе.
Прекрасное упражнение состоит в том, чтобы побеждать у собаки инстинкт подражания, когда дело идет о проступке.
Выпустите на Ваш большой прогулочный двор кролика и заставьте привести Фрама; когда последний сделает лежачую стойку, приведите Вашу таксу Германа. Этот не заставит долго ждать и, бросившись за кроликом, устроить целый маленький праздник с музыкой в погоне за несчастным.
Быть может кончится тем, что он схватит его и, что называется, изотрет в порошок.
О! Сколько соблазна для Фрама. Какой прекрасный случай для Ригобера удержать его лежащим, чтобы охладить его желание помочь Герману! Не забудем, Клодомир, что у всякой собаки в сердце трут, который все время тлеет.
Повторяя эти маленькие уроки, Вы скоро убедите Фрама, что он не предназначается для стаи, а позднее и сами убедитесь в благодетельном значении этого упражнения, особенно, когда на филдтрайлсах конкурент Фрама сделает несколько неуместных скачков вслед за слитком соблазнительным зайцем.
Так как мы занимаемся вопросом о стойке, то здесь же заявим о том презрении, которым мы награждаем собак, делающих ложные стойки. Сколько я знал таких собак! Их постоянно видишь на стойке, но никогда не видишь, чтобы из под этих стоек что-нибудь летело или бежало.
В Бельгии таких собак называют мотивом для бронзовых часов; в Германии – собаками, доставляющими удовольствие глазам; во Франции – собаками, причиняющими болезнь сердца. В самом деле: оставаться весь день в напряженном состоянии, с ружьем, готовым ко вскидке, рядом с собакой, стоящей на стойке, – это может вызвать сердечные припадки у людей нервных.
Вы помните, дядюшка Клодомир, пойнтера Блюетт. Девять раз из десяти она стояла по-пустому, а так как она обладала широким поиском, то приходилось делать большие подходы, чтобы воспользоваться ее услугами, и владелец ее часто пренебрегал ее стойками и отзывал ее, хотя стойка была верною как оказывалось, когда проходили там, где видели ее лежащей.
Существуют две причины ложных стоек: слишком развитая нервозность и недостаточно тонкое чутье.
Нервозность излечить трудно: я видел старых собак, стоявших часами на стойке по голубям, сидевшим на крыше их будки, но тонкость чутья можно сильно развить упражнением.
Вы, дядюшка Клодомир, родились в стране виноделия и знаете до какой тонкости вкуса доходят купоры. То, что практика делает со вкусом, она может сделать и с обонянием.
Собаки должны дойти до того, чтобы разбираться в эманациях и делать стойку только по дичи, не обращая внимания на места сидок и на жаворонков.
Возьмите кролика, или фазана, это не важно и дайте ему посидеть по две или три минуты в четырех местах и, наконец, оставьте его в пятом. Ригобер, следивший за Вашими действиями, пойдет за Фрамом, поведет его против ветра к местам сидок, позволит ему обнюхать их, не опуская головы, позволит сделать стоячую полустойку, никогда не допуская до лежачей стойки и потащит его через три секунды, приказывая «брось» Когда он позволит собаке обследовать таким образом все места сидок, он подведет ее к самой дичи и позволит по ней лежачую стойку, а Вы, через минуту, или две, сгоните ее, дернув за снурок, как мы уже говорили.
Кстати заметьте, дядюшка Клодомир, как я стараюсь не позволять Фраму разбирать след; только охотники пятнадцатого сорта радуются, видя, как их собака носится, пофыркивая, по месту, с которого только что снялся вывод куропаток, и говорят: «О, у этого Тома есть чутье!».
Я мог бы, дядюшка Клодомир, привести Вам много случаев, когда на филдтрайлсах великолепные собаки спарывали неожиданно куропаток, благодаря тому, что на один момент они опускали голову, уткнув нос в совсем еще горячий след.
В поле
Когда Фрам почти понял, что он должен сделать при встрече с дичью, Вы можете вести его в поле.
В некоторых странах дрессировка в поле может происходить круглый год; в других, наоборот, в течение трех летних месяцев обрабатывание земли мешает всякой работе; дело дрессировщика распределить занятия своих учеников, сообразуясь с местными условиями; здесь я не могу дать никакого совета.
Предпослав это замечание, воспользуемся, дядюшка Клодомир, прекрасными солнечными днями и поведем Фрама знакомиться с куропатками.
Ваша первая забота – так управлять поиском, чтобы Фрам постоянно подставлял ветру свой профиль в то время, когда он идет полным ходом, и поворачивал бы свой нос против ветра только в тот момент, когда он хочет решить задачу, заданную донесшейся до него эманацией.
После всего, что я писал Вам о поиске челноком, это дело не очень трудное.
Вы, идя сами как раз против ветра, пользуетесь жестом, чтобы направить собаку вправо, свистком, чтобы остановить ее движение в этом направлении, и снова жестом, чтобы направить ее влево.
Всякий раз, как Фрам собьется с этого правильного поиска, заставьте его свистком лечь, дайте ему одно мгновение одуматься и перевести дух и снова пустите в поиск.
Через двадцать выходов в поле Фрам, уже рутинированный упражнениями дрессировки, последовательность которых мы описали, начнет понимать, какое положение он должен занимать на ходу по отношению к ветру.
«Хотите знать, откуда ветер?» сказал мне однажды дрессировщик Барбари: опустите мою собаку Блэк-Ирис и посмотрите ее на поиске, ветер совершенно перпендикулярен к направлению ее челнока».
Это была правда.
Итак, собака доходит до того, что знает, как она должна работать по отношению к ветру.
С некоторыми животными Вы достигнете этого скоро; с другими – это будет более длинная история, но я не думаю, что возможно совершенное отсутствие успеха: я видел собак, покрывших своих дрессировщиков полным бесславием на публичных испытаниях по ужасной своенравности своего характера, но по отношению к ветру эти же самые собаки искали правильно, из чего видно, что, если не смогли их рутинировать в твердости стойки и спокойствии при виде дичи, все же достигли успеха в постановке правильного поиска.
Теперь представляется вопрос, какой размах должен иметь челнок? Иначе говоря: на какую дистанцию собака должна удаляться направо и налево?
Это зависит от охотника и собаки.
Если Вы дрессируете собаку для случайного клиента, справьтесь сперва о его вкусах и на основании этого ведите, если это возможно, работу собаки; я говорю: «если возможно» потому, что очень трудно сократить сверх меры некоторых энергичных собак и совершенно невозможно дать быстроту собакам, от природы медлительным.
Когда Вы будете дрессировать собаку для вашего хозяина, постарайтесь, дядюшка Клодомир, узнать его вкусы и скажите ему откровенно: «Это собака такая, или не такая, как Вам надо».
Это лучший способ, чтобы не слышать впоследствии упреков и не применять в дрессировке фокусов: дрессировка должна быть приспособлением природы, а не переделкою ее.
Я думаю, что, позволяя собаке хорошего хода и очень хорошего чутья удаляться в поиск на шестьдесят пять метров направо и налево, ее подготовляют для удобного пользования ею на практической охоте; я также полагаю, что полезно в первое время давать большую ширину поиску собак, назначенных для филдтрайлсов по английскому способу.
Но в чем я совершенно уверен, так это в том, что собак, обладающих только средним чутьем, должно отпускать самое большее на двадцать метров направо и налево: такие собаки часто влетают в выводок куропаток прежде, чем охотник заметит, и вся птица, подымающаяся в двадцати метрах, бывает уже на расстоянии тридцати пяти метров, когда она выдерживает первый выстрел; все садочные стрелки скажут Вам} что тридцать пять метров уже такая дистанция, на которой больше шансов пропуделять или ранить, чем убить.
Вы знаете чутье собаки, знаете вкус хозяина, работайте в соответствии с ними, но, во время дрессировки, постоянно держите поиск скорее несколько уже, чем шире предела, который Вы установили.
Вопрос о быстроте хода – вопрос очень важный: у каждой собаки имеется аллюр, более, чем всякий другой, для нее естественный, он и будет для нее наилучшим, на нем она и даст самую лучшую работу.
Но вот Фрам повернул носом против ветра, сделал короткую полустойку и погнал поднявшийся на крыло выводок.
Вот удобный момент посмотреть, вспомнит ли собака уроки божиться по свистку.
Давайте через короткие промежутки сильные и настойчивые свистки: фьююю, подняв правую руку. Настанет момент, когда собака, бросив бесполезность преследования, опомнится и, возвращаясь к Вам, услышит Ваш сигнал. Допустим, что она еще опьянена страстью и отказывается повиноваться, постарайтесь всеми, находящимися в Вашей власти, средствами показать ей, что Вы являетесь ее хозяином, затем велите Ригоберу взять ее на сворку.
Ваш сын отведет Фрама на то место, где он впервые причуял дичь, и обычным приказанием заставит его там лечь.
Я думаю, что добрых двадцать минут лежания заставят собаку понять, что она должна была бы сразу лечь, вместо того, чтобы срывать со стойки.
Я не советую Вам бить в этом случае собаку, ибо такой совет был бы неудачным.
Если побить собаку, то в другой раз, вспомнив о побоях, она не вернется к Вам, когда страсть увлечет ее в новые проказы.
Я читал одно немецкое руководство к дрессировке, в котором говорилось, что некоторые собаки, которых очень много били, становились равнодушными к доносившимся до них эманациям: они не могли понять били ли их за то, что они причуяли дичь, или за то, что они погнались за нею и, в конце кондов, стали считать встречу с дичью за вещь очень неприятную.