Штрафники мертвого бога

— Арч! — окликнул его Дойн, поднимаясь с койки. — Эй, здоровяк!

Арч не ответил. Он попытался встать, оторвал одну руку от матраса, но тут же согнулся пополам в приступе кашля. Кашель рвал горло. А затем к нему добавился новый звук — влажное, булькающее хрипение. Изо рта Арча на пол брызнула тёмная жидкость. Кровь.

— Дерьмо! — рявкнул сержант. — Опять!

Он бросился к выходу из казармы и заорал в коридор:

— Медика сюда! Живо! У нас больной!

Казарма замерла. Новобранцы стояли у своих коек — одетые наполовину, с ботинками в руках, с незастёгнутыми ремнями. Все смотрели на Арча, который сполз с койки на колени и теперь стоял на четвереньках, захлёбываясь кашлем. Кровь капала из его рта на серый бетонный пол, собираясь в маленькую лужицу, которая при свете ламп казалась чёрной.

Лин отвернулся и зажал рот ладонью. Мик, побледневший как полотно, просто стоял, не в силах отвести взгляд. Близнецы Вейл и Нейл переглянулись, и их лица выражали одно и то же — ужас пополам с бессилием.

Арис шагнул было к Арчу, но сержант преградил ему путь дубинкой.

— Назад, — бросил он. — Не путайтесь под ногами. Без вас разберутся.

Дверь казармы распахнулась, и в помещение вбежали двое санитаров с носилками. Их лица были скрыты под марлевыми повязками, но глаза выдавали привычную, усталую деловитость — они видели такое не в первый раз. Арча подхватили под руки, рывком подняли с пола и уложили на носилки. Он всё ещё кашлял, но уже тише, слабее. Его глаза закатились, а дыхание стало поверхностным.

— В лазарет, быстро, — скомандовал один из санитаров. — Доложите полковнику. Лёгочная недостаточность, третья стадия.

Арча унесли. Дверь захлопнулась. В казарме повисла гулкая, звонкая тишина.

Сержант с лицом печёного яблока выругался сквозь зубы, сплюнул на пол и обвёл взглядом замерших новобранцев.

— Чего встали, мясо?! — рявкнул он. — Я отменял команду «подъём»? Одеваться! Бегом! Если через три минуты вы не будете стоять на плацу, я устрою вам такую зарядку, что Арч покажется счастливчиком!

Люди засуетились. Натягивали комбинезоны, застёгивали ремни, обувались. Арис оделся быстро, размеренно, но в голове у него крутилось: «Что будет с Арчем».

На плацу, во время зарядки, никто не разговаривал. Лейтенант Орн гонял их как обычно — бег, отжимания, приседания с мешками песка. Но даже он, казалось, был сегодня злее обычного.

Только после зарядки, когда их погнали в столовую, напряжение немного спало. Люди расселись за столом, взяли подносы, но ели молча, глядя в миски. Даже Мик не шутил.

— Как думаете, что с ним? — спросил наконец Лин. Его голос был тихим, почти шёпотом.

— Обычное дело, — отозвался Барг, не поднимая глаз от каши. — Лёгкие. Испарения. Старая история.

— Его же уже лечили, — произнёс Лин. — Ему же делали операцию. Я видел шрам.

— Значит, шансы ещё ниже, — мрачно бросил Барг. — Это место усугубляет все твои болячки.

— Погоди его закапывать, — произнёс Мик. — Он крепкий.

— Барг прав, — вступил в диалог Рейн, бывший лекарь, сидевший за соседним столом. Он говорил тихо, но его слова услышали все. — Это место ещё не раз проверит нас на прочность. Есть вероятность, что ему придётся делать резекцию.

— Это когда отрезают кусок лёгкого? — мрачно бросил Мик.

— Или целое лёгкое, — ответил Рейн. — Если рубцы распространились, проще удалить всё, чем пытаться вылечить.

Лин побледнел.

— Но человек может жить с одним лёгким? — спросил он дрожащим голосом.

— Может, — ответил Рейн. — Но не здесь. Не в Санитарном Корпусе. Если ему удалят лёгкое, его спишут. Отправят в тыл. На хозяйственные работы.

— Это если повезёт, — произнёс Арис.

Все повернулись к нему. Арис резал мясо размеренными движениями, не поднимая глаз.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мик.

— Я имею в виду, что Империя не тратит ресурсы на тех, кто не может их отработать, — ответил Арис ровно. — Если Арча можно вылечить и вернуть в строй — его вылечат. Если его можно вылечить и использовать в тылу — его отправят в тыл. Если его нельзя вылечить...

Он сделал паузу.

— То его спишут, — закончил за него Барг. — В расход.

За столом повисла тишина. Лин опустил ложку и больше не притронулся к еде.

Все внутри надеялись, что операция пройдёт успешно.

Завтрак закончился быстро. Новобранцев построили и повели в учебный корпус. На этот раз капитан Роз ждала их не у карты, а у стойки с большим стендом, занавешенным тёмной тканью. Она стояла, скрестив руки на груди, и выражение её лица было ещё более мрачным, чем обычно.

— Сегодняшняя лекция — самая важная из всех, что вы услышите за время обучения, — произнесла она, когда новобранцы расселись. — Я расскажу вам о том, с чем именно вы будете сражаться. Записывать разрешаю.

Она сдёрнула ткань со стенда. Под ней оказались изображения — не рисунки на бумаге, а увеличенные фотографические пластины, закреплённые на доске. Чёрно-белые, зернистые, но от этого не менее жуткие.

— Перед вами — бестиарий Имперского Санитарного Корпуса, — произнесла капитан Роз. — Классификация угроз, с которыми вы столкнётесь в Зоне. Запомните их. Это спасёт вам жизнь.

Она указала указкой на первую пластину. Существо на ней было гуманоидным, но странно непропорциональным: тело, местами покрытое сотами, из которых сочилась тёмная жидкость, голова, похожая на бутон с жабрами и короткими щупальцами, короткие человеческие руки, ноги с вывернутыми назад коленями, покрытые язвами и бубонными волдырями. Глаза — ярко-жёлтые, светящиеся даже на чёрно-белом снимке.

— Фанатики, — произнесла Роз. — Люди, добровольно пришедшие в Зону для поклонения Мёртвому Богу. Они сознательно подвергают себя мутации и перенимают облик самого Эр-Акона. Обратите внимание: они делают это добровольно. Это не жертвы. Это адепты.

Она обвела указкой соты на теле фанатика.

— Их главная опасность — не физическая сила. Она невелика. Их опасность — в заражении. Из сот на теле фанатика постоянно сочится ядовитая жидкость. При контакте с этой жидкостью вероятность мутации — сто процентов. Повторяю: сто процентов. Не девяносто девять. Не «почти наверняка». Гарантированно. Тот, кто коснётся жидкости фанатика, станет мутантом.

По аудитории прошёл тихий ропот.

— Протокол при встрече с фанатиками, — продолжила Роз. — Не вступать в ближний бой. Не подпускать ближе чем на двадцать метров. Уничтожать огнемётами. Химическими гранатами. При невозможности уничтожения — немедленно отступать и вызывать Стражей. Вопросы?

Вопросов не было. Все смотрели на пластину с фанатиком так, словно он мог ожить.

Роз перешла к следующему изображению. На нём было коренастое, приземистое существо с непропорционально длинными руками, волочащимися по земле. Кожа на предплечьях и кистях превратилась в слоистый хитин, из которого торчали лезвия — не природные, а словно вплавленные. Глаза были закрыты хитиновыми пластинами с отверстиями. И глаза эти были жёлтыми.

— Рабочие, — произнесла капитан. — Бывшие люди, чья мутация пошла по пути физического усиления. Название «Рабочие» — условное: мы не знаем, кем они были при жизни. Мы предполагаем, что многие из них — бывшие убийцы, воры и другое отребье. Люди, чья жизнь была связана с насилием. Их руки превратились в оружие. Хитиновые наросты на предплечьях — это окаменевшие фрагменты их бывшего оружия, которое мутация вплавила в кости.

Она постучала указкой по голове существа.

— Глаза закрыты хитиновыми очками с перфорацией. Это значит, что зрение у них ограничено. Они ориентируются преимущественно на запах. И на запах крови они реагируют в первую очередь. Если кто-то из ваших товарищей будет ранен — ждите Рабочего. Он учует кровь за километр.

Роз сделала паузу.

— Их главная опасность — абсолютная нечувствительность к боли. Они атакуют без остановки, без страха, без инстинкта самосохранения. Хитиновые лезвия на их руках способны крошить камень. Они смеются во время боя.

— Смеются? — переспросил Мик недоверчиво.

— Смеются, — подтвердила Роз. — Мы не знаем, почему. Возможно, это память тела о прежней жизни. Возможно, это трение хитиновых пластин друг о друга.. Но когда вы услышите этот смех — вы не перепутаете его ни с чем. Защита: огонь, дистанция, пули. Уязвимые точки: сочленения конечностей. И ни в коем случае не вступайте с Рабочим в ближний бой. Даже если вы мастер. Он сильнее.

Она перешла к следующей пластине. На ней была фигура, сидящая в углу разрушенной комнаты. Маленькая. Детская. Тело — восковое, покрытое прозрачным хитином, как глазурью. Рядом валялась игрушка, тоже покрытая хитином. Глаза — полупрозрачные, но в глубине светился желтоватый огонёк.

— «Невинные», — произнесла Роз, и её голос впервые дрогнул. — Дети. Младенцы. Они не мутируют в привычном смысле. Они застывают. Их тела превращаются в подобие восковых кукол, покрытых хитином. Они не растут. Они не разлагаются. Они сидят в разрушенных домах, обняв игрушки, и спят.

— Спят? — переспросил Лин.

— Спят, — подтвердила Роз. — И лучше бы им не просыпаться.

Она обвела указкой воздух вокруг фигуры на пластине.

— Пока Невинный спит, он излучает психоактивное поле. В радиусе ста метров люди слышат детский плач. Тихий, далёкий. Одевайте беруши, так как если слушать данный плач долго, то можно сойти с ума.

— Что будет, если он проснётся? — спросил Рейн.

— Контактный телекинез, — ответила Роз. — Они не двигаются. Они заставляют двигаться воздух вокруг вас. Они могут ускорить вашу кровь, пока сосуды не лопнут. Могут создать вакуум вокруг головы. Могут заставить ваши кости превратиться в пыль. Убить Невинного можно, но...

Она замолчала.

— Но? — подтолкнул её Мик.

— Но для этого нужно подойти к нему вплотную и нанести удар тесаком, — закончила Роз. — А это значит — увидеть его лицо. Увидеть ребёнка, который спит. Увидеть маленькие руки, сжимающие игрушку. И нанести удар. Не каждый солдат способен на такое. И некоторые, кто способен, потом не могут спать.

Она отвернулась к стенду и перешла к следующей пластине.

— «Скорбящие», — произнесла она. — Бывшие матери. Вдовы. Женщины, потерявшие близких.

Изображение было жутким. Высокая, иссохшая женская фигура с разорванным чревом, из которого свисало гнездо из хитиновых нитей. В гнезде копошились маленькие, слепые существа, уменьшенные копии человеческих младенцев. Лицо самой Скорбящей застыло в маске безмятежности.

— Они приманивают жертв, имитируя приятные каждому индивидуально запахи, — продолжила Роз. — Они создают иллюзию безопасного крова. Если вы идёте по Зоне и вдруг чувствуете запах дома — готовьтесь. Это Скорбящая. Её личинки атакуют стаей, впрыскивая токсин, вызывающий эйфорию и паралич. Вы умрёте с улыбкой на лице, пока она будет петь колыбельную.

Следующая пластина: гуманоид без кожи. Его мышцы и связки были обнажены, но не кровавые, а запёкшиеся в вощёную коричневую массу. На месте лица — идеально круглая воронка, окружённая хитиновыми кольцами, уходящая в глубину гортани. В глубине воронки светились два жёлтых огонька.

— «Крикуны», — произнесла Роз. — Предположительно бывшие предатели. Их мутация превращает голос в оружие.

Она ткнула указкой в воронку на месте лица.

— Крик Крикуна — это одновременно звуковая атака и информационная. Звук оглушает на десять-тридцать секунд. Информационная составляющая хуже. Крикун кричит голосом самого близкого вам человека. Он обвиняет вас в предательстве. От этого крика можно сойти с ума. Помимо этого, на его вопли сбегаются остальные монстры в радиусе от ста до двухсот метров, в зависимости от сил особи.

— Как защититься? — спросил Арис.

— Беруши. Полная эмоциональная глухота. Осознание того, что это не ваш близкий человек кричит. Это тварь имитирует голос. Если вы это запомните — вы выживете. Если нет...

Она перешла к следующей пластине. На ней был изображён высокий, массивный гуманоид, полностью покрытый хитиновой бронёй. В отличие от Рабочего, его броня была не наростами, а цельным панцирем с сочленениями. Из плеч и спины торчали хитиновые шипы, которые, судя по позе, могли выстреливаться. Глаза за панцирным забралом светились жёлтым.

— «Пехота», — объявила Роз. — Бывшие военные. Их мутация, в отличие от других, не стирает личность полностью. Они сохраняют остатки памяти, остатки тактического мышления. Они объединяются в группы и действуют как единое целое.

— Они разумны? — спросил Дойн.

— Частично. На уровне инстинктов и мышечной памяти. Они знают, что такое фланги. Они знают, что такое засада. Они способны стрелять хитиновыми отростками на расстояние до тридцати метров. И они пользуются этим. Пехота — одна из самых опасных угроз Зоны, потому что она действует как армия.

— Как с ними бороться? — спросил Грот, молчаливый кряжистый мужик с глазами-бусинками.

— Как с любой армией, — ответила Роз. — Тактикой. Разделяйте их. Заходите с флангов. Не вступайте в перестрелку — у вас кончатся патроны раньше, чем у них кончатся отростки. Используйте огнемёты. И главное — не давайте им объединиться. Одиночный Пехотинец опасен, но уязвим. Группа — в разы опаснее.

Следующая пластина: нечто, похожее на крупное насекомое, но покрытое хитином характерного для всех мутантов строения — с теми же порами и теми же сотами. Глаза — жёлтые, фасеточные.

— «Некро-гад», — произнесла Роз. — Единственный тип мутантов, чьё происхождение почти наверняка не человеческое. Это бывшие насекомые, мутировавшие от контакта с жидкостями Бога. Возможно — паразиты, жившие на самом Эр-Аконе. Они небольшие, вездесущие, и их главная опасность — способность проникать под защитный костюм. Укус Некро-гада впрыскивает токсин, который вызывает медленное, мучительное окостенение тканей.

— Окостенение? — переспросил Лин.

— Ваши мышцы превращаются в хитин изнутри, — пояснила Роз. — Это больно. Это долго. И это необратимо. При укусе Некро-гада конечность ампутируют. Если укус пришёлся в корпус — ампутировать нечего. Способ защиты один: регулярный осмотр костюма. Каждый раз, когда вы выходите из боя или с привала, осматривайте друг друга. Ищите дыры. Если нашли — немедленно заклеивайте герметиком.

Следующая пластина: небольшое животное, покрытое хитином и бубонными волдырями, из которых сочилась светящаяся жидкость. Глаза жёлтые, злые. Пасть оскалена, обнажая игольчатые зубы.

— «Падальщик», — сказала Роз. — Мелкие животные, мутировавшие от контакта с трупными жидкостями Бога. Поодиночке не опасны. Стаей — смертельны. Их укус ядовит, а из волдырей на теле сочится та же жидкость, что и у фанатиков, — но слабее. Заражение не гарантировано, но возможно. Огнемёт справляется с ними отлично. Тесак — тоже, но ближний бой с ними нежелателен.

И наконец, последняя пластина, самая крупная. Существо на ней было огромным, бесформенным, губчато-сотовой структуры. Из массы плоти торчали десятки конечностей разной длины, а в центре открывалась пасть, усыпанная не зубами, а мелкими отверстиями, из которых текла светящаяся желтоватая жидкость.

— «Архи-падальщик», — произнесла Роз с мрачной торжественностью. — Продукт слияния нескольких Падальщиков в единый организм. Высота — до восьми метров. Масса — до двадцати тонн. Способен поглощать живую плоть, перерабатывая её в энергию для роста. Основное оружие — выброс концентрированной «желчи» Бога на расстояние до пятидесяти метров. Попадание на незащищённую кожу вызывает некроз за три секунды. Попадание на защитный костюм — прожигает его за минуту.

Она сделала паузу, обводя аудиторию взглядом.

— Архи-падальщик не может быть уничтожен стандартной санитарной группой. Для него существует Гвардейский Корпус Стражей. Ваша задача при встрече с Архи-падальщиком — заметить его первыми, сообщить координаты и выжить до подхода Стражей. Если вы вступите с ним в бой — вы погибнете. Это понятно?

— Так точно, — нестройным хором ответили новобранцы.

Роз отложила указку и скрестила руки на груди.

— Теперь запомните главное, — произнесла она. — У всех мутантов, независимо от типа, есть один общий признак. Жёлтые глаза без зрачка. Если вы видите жёлтые глаза без зрачка в Зоне — стреляйте. Даже если это ребёнок. Даже если это женщина. Даже если это ваш бывший товарищ. Как только глаза человека становятся жёлтыми и пропадает зрачок — человека больше нет. Есть только мутант. Это понятно?

— Так точно, — повторил строй, на этот раз громче.

— Тогда на сегодня всё, — закончила капитан Роз. — Об особенностях флоры я расскажу вам на следующем занятии, которое пройдёт после вашего возвращения из вылазки.

Когда лекция закончилась, их отпустили на обед. Новобранцы выходили из класса молчаливыми, придавленными. Каждый думал о том, кого из этого списка он встретит первым.

Обед прошёл в тишине. Люди ели быстро, механически, без разговоров. Только когда подносы опустели, Мик нарушил молчание.

— Ну чо, — произнёс он, вытирая губы. — Теперь у нас есть полный список того, что нас убьёт. Осталось только подождать и угадать, кто первый.

— Оптимист, — буркнул Дойн.

— Реалист, — поправил Мик. — Я в отличие от некоторых не думаю, что выйду отсюда живым.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил Лин.

Мик оскалился своей новенькой челюстью.

— А куда мне деваться, мелкий? Мне дали выбор: петля или Корпус. Я выбрал Корпус. По крайней мере, здесь у меня есть шанс. Маленький, но шанс. Хоть я в него и не верю.

— Это утешает? — спросил Рейн.

— Немного, — признал Мик. — Но больше утешает то, что зубы мне починили. Хоть сдохну со всеми зубами.

За столом хмыкнули. Даже Арис позволил себе слабую тень улыбки.

После обеда их повели на практические занятия. Лейтенант Орн построил отряд на плацу и выдал каждому по учебному тесаку — затупленному, с обитым лезвием, но всё ещё тяжёлому и громоздкому.

— Сегодня упор будет на холодное оружие, — объявил он. — Базовые связки, защита, атака. Вопросы есть?

Мик поднял руку. Орн прищурился.

— Рядовой 315-Р, вы хотите что-то спросить?

— Так точно, лейтенант, — произнёс Мик, опуская руку. — Я вот чего не пойму. Зачем нам вообще учиться владеть тесаком? У нас есть огнестрел. Карабины, пистолеты. Зачем нам тесак, если можно застрелить тварь с расстояния?

Орн медленно подошёл к Мику. Его лицо выражало задумчивость, но в глазах зажёгся опасный огонёк.

— Хороший вопрос, рядовой, — произнёс он. — Очень хороший. И я отвечу вам на него один раз. Слушайте все. Это касается каждого.

Он обвёл взглядом строй.

— Патроны в Зоне — не бесконечны. Боезапас ограничен. Империя не будет подвозить вам ящики с патронами по каждому вашему требованию. Логистика в Зоне — это риск, это потери, это жертвы. Каждый конвой с боеприпасами должен пройти через заражённые территории, возможные засады мутантов. Поэтому патроны — ценный ресурс.

Он остановился напротив Мика.

— А теперь представьте, — продолжил Орн. — Вы отстреляли весь боезапас. Вы сделали сорок выстрелов по Пехоте, которая не падает. Вы истратили гранаты на Рабочего. Вы использовали огнемёт на Падальщиков. И тут из подвала выползает ещё одна тварь. А у вас в руках — пустой карабин. Что вы будете делать?

Мик молчал.

— Именно для этого вам нужен тесак, — сказал Орн. — Это ваша последняя надежда. Ваш последний шанс. Когда всё остальное кончится — у вас останется только холодная сталь и ваши руки. И если вы не умеете пользоваться тесаком — вы сдохнете.

Он хлопнул Мика по плечу так, что тот пошатнулся.

— Поэтому берите тесак и вставайте в строй. И учитесь. Потому что когда-нибудь этот кусок металла будет единственным, что отделяет вас от смерти. Ясно?

— Так точно! — ответили новобранцы хором.

Занятия с тесаком были изматывающими. Орн гонял их до седьмого пота: базовые стойки, рубящие удары, защитные блоки. Каждое упражнение повторялось десятки раз, пока мышцы не начинали гудеть от усталости. Арис работал размеренно, экономя силы. Он уже умел обращаться с палашом — его обучали этому с детства, в офицерском корпусе. Но даже ему пришлось переучиваться: тесак Санитарного Корпуса был совсем не похож на дворянский палаш. Он был короче, тяжелее, грубее. Им не фехтовали — им рубили.

Барг держался наравне с Арисом, его движения были такими же экономными и точными. Мик то и дело ронял тесак, получал тычки от Клина, но упрямо продолжал. Лин сжимал рукоять так, словно от этого зависела его жизнь — и, возможно, так оно и было. Близнецы тренировались в паре, и их синхронность пугала даже Орна.

К концу занятий у всех болели плечи, запястья и ладони, покрытые первыми мозолями. Но теперь они хотя бы знали, с какой стороны браться за тесак.

Вечером, вернувшись в казарму, они заметили пустую койку Арча. Матрас и шкафчик тоже убрали.

— Где его вещи? — спросил Лин, оглядываясь.

— Убрали, — ответил Мик. — Видишь, даже матрас спёрли.

— Это значит, что он не вернётся? — спросил Лин сдавленным голосом.

— Это значит, что его списали, — произнёс Барг. — Если бы он был в лазарете, его вещи бы не трогали. Если убрали всё — значит, он списан.

— Выписан или списан? — уточнил Рейн.

— Не думаю, что в санитарном корпусе выписывают, — ответил Барг.

Лин стоял, глядя на пустое место. Его лицо ничего не выражало, но всё его тело мелко тряслось. Дойн положил руку ему на плечо.

— Возможно, его отправили в тыл, — сказал он тихо. — Операция на лёгком — это серьёзно. После неё человек не может воевать. Его могли отправить в хозяйственный корпус. Или в роту снабжения.

— Ты сам-то в это веришь? — зло спросил Мик.

Дойн посмотрел на него. Мик лишь сжал кулаки.

— Я не нагнетаю. Я просто говорю. Мы все знаем, как это работает. Если он не годен — его списывают. И Империя не тратит ресурсы на бесполезных, — озвучил Барг.

— Хватит, — оборвал его Дойн. — Лин, не слушай его. Мы не знаем, что с Арчем. Может, его отправили в столицу и лечат. Может, он уже едет в обозе куда-нибудь в тёплый тыл. Может, его выходили и теперь он служит поваром на гарнизонной кухне.

— Ты сам-то в это веришь? — повторил Мик.

Дойн вздохнул.

— Нет. Но мы должны верить. Иначе зачем вообще просыпаться по утрам?

— А ты что думаешь, благородный? — спросил Барг.

— Я думаю, что завтра рано вставать, — ответил Арис.

— И это всё? — прошипел Мик.

Арис вздохнул.

— Каждый из нас знает, где мы находимся. Арч не последний, будут ещё, возможно, я или кто-то из вас. Держите голову холодной.

Все молча смотрели на Ариса. Никто не знал, что добавить к сказанному.

Они легли спать в молчании.

Утром, на построении, Арис решился.

— Разрешите вопрос, сержант, — произнёс он, когда объявили план на день.

Сержант с лицом печёного яблока посмотрел на него с любопытством.

— Валяй.

— Прошлой ночью убрали койку рекрута Арча. Мы хотели бы знать, что с ним.

Сержант помедлил. Потом пожал плечами.

— Арч выписан по состоянию здоровья.

— Куда? — спросил Мик.

— Это не ваше дело, — отрезал сержант. — Приказ полковника Деклана: личный состав не обсуждает тех, кто выбыл. Это ясно?

— Так точно, — ответил Арис.

Сержант отошёл и рявкнул на строй:

— Бегом на зарядку!

После зарядки их вызвали на склад. Там, в длинном бетонном помещении, пропахшем карболкой и синтетикой, им выдали защитные костюмы — те самые, сшитые по индивидуальным меркам. Арис расправил свой комбинезон. Плотная, но гибкая ткань. Керамические вставки на жизненно важных узлах. Герметичные швы. Шлем с панорамным забралом и встроенным фильтром. Перчатки с магнитными застёжками. Высокие ботинки на толстой подошве.

— Полное снаряжение надеть! — скомандовал сержант. — Проверить герметичность! Взаимный осмотр!

Они надевали костюмы молча, сосредоточенно. Арис отметил, что его комбинезон сидит безупречно — ни складок, ни зазоров, ни лишней ткани. Дойн, стоящий рядом, поправил шлем и проверил застёжки на перчатках. Лин справился быстрее всех — за четыре секунды, как учили. Мик, напротив, возился с фильтром и тихо матерился.