Штрафники мертвого бога

Глава 3

Четвёртое утро началось с голоса дежурного сержанта:

— Учебная рота! Подъём! Полное снаряжение. Через пятнадцать минут построение на плацу.

Арис открыл глаза. Сегодня их должны вывести в Зону. Учебный выход. Впервые с момента прибытия они покинут периметр и увидят то, с чем им предстоит столкнуться.

Справа уже возился Лин, натягивая защитный комбинезон. Парнишка заметно осунулся за эти дни, но движения стали увереннее, а в глазах больше не было прежней обречённой паники. Слева Барг методично проверял швы на своём костюме, его пальцы скользили по керамическим вставкам с привычкой старого солдата.

— Kan invicta, — произнёс он негромко, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Kan invicta, — прошептал Арис.

Больше никто не сказал ни слова. Молчание было густым, как туман за куполом, и в нём звенело невысказанное понимание: учебный выход или нет — они идут в Зону. А Зона не делает скидок на учебку.

Через пятнадцать минут двадцать один человек стоял на плацу в полной защитной экипировке. Комбинезоны, шлемы, перчатки, высокие ботинки — всё было надето и проверено. Сержанты прохаживались вдоль строя, проверяя герметичность костюмов, затяжку ремней, крепление подсумков. Пока пустых.

Лейтенант Орн появился перед строем ровно в четыре тридцать. Он был в полном боевом снаряжении — защитный костюм, разгрузочный жилет, автомат за спиной, тесак на поясе, подсумки с гранатами. Его лицо было бесстрастным, в глазах читалось спокойное, деловое напряжение человека, который делает свою работу и ждёт того же от других.

— Рекруты, — произнёс он, останавливаясь перед строем. Голос лейтенанта, усиленный резонансом плаца, разносился далеко и гулко. — Сегодня вы впервые покинете учебный лагерь и выйдете в Зону. Это учебная вылазка. Вы пойдёте под моим командованием, в составе действующего двадцать седьмого взвода Санитарного Корпуса. Ваша задача — наблюдать, слушать, запоминать. В бою вы будете находиться во второй линии. Огонь открывать только по моей команде или по команде старшего лейтенанта Трея.

Он сделал паузу, обводя строй взглядом.

— Во время вылазки вы обязаны беспрекословно подчиняться мне, старшему лейтенанту Трею и в экстренной ситуации любому бойцу двадцать седьмого взвода. Приказы не обсуждаются. Вопросы не задаются. Это понятно?

— Так точно, лейтенант! — нестройным, но громким хором ответил строй.

— Боекомплект вы получите при входе в Зону. Огнемёты вам пока не положены — только автоматы и тесаки.

Он кивнул сержантам. Те двинулись вдоль строя, неся в руках нечто, чего Арис раньше не видел. Металлические ошейники. Тонкие полоски серой стали с небольшой, плотно закрытой коробочкой на затылочной части.

Сержант с лицом печёного яблока подошёл к Арису, молча разомкнул ошейник и защёлкнул его на шее. Металл был холодным, тугим, обхватывал горло плотно, но не душил. Арис подумал, что вряд ли стоит ждать от этих ошейников что-то хорошее. Но свои мысли решил держать при себе, всё равно лейтенант озвучит, зачем они.

Справа сержант защёлкивал ошейник на Лине. Парнишка вздрогнул, когда металл коснулся кожи, но смолчал. Мик, стоявший через несколько человек, тихо выругался, но тут же осёкся под взглядом Орна. Барг принял ошейник молча, с лицом человека, который понимает, что вопросы здесь бессмысленны.

Когда последний ошейник был застёгнут, лейтенант Орн снова заговорил:

— Ошейники, которые вам только что закрепили, оснащены взрывным зарядом. Мощность небольшая, но достаточная, чтобы взорвать вам башку. Детонатор находится у меня, у старшего лейтенанта Трея и на базе. Если кто-то попытается бежать, нарушить строй без приказа или сделать любую другую глупость — заряд активируется. Если отряд потеряет связь с базой на срок более двадцати четырёх часов — ошейники сдетонируют автоматически.

Строй замер. Тишина стала абсолютной. Даже ветер, казалось, стих.

— Это что за херня?! — зло вскрикнул Мик. — Мы же свои! Мы идём в Зону вместе с вами! К чему это?!

Орн повернулся к нему. Его лицо не выражало ни гнева, ни раздражения. Только усталое терпение.

— Это защита от дураков, рядовой 315-Р, — произнёс он ровно. — Защита от тех, кто решает, что страх перед Зоной сильнее страха перед приказом. Вы — вчерашние уголовники. У вас нет причин любить Империю. У вас нет причин доверять командованию. Но у вас есть ошейники. И пока они на вас — у вас есть веская причина выполнять приказы.

Он обвёл строй взглядом.

— Ваша основная задача на сегодня — вернуться без потерь. Эта вылазка нужна, чтобы вы поняли, с чем вам предстоит столкнуться. Увидели Зону своими глазами. Поняли, ради чего вы тренируетесь и учитесь. Это учебный выход, но Зона не знает, что вы обучаетесь. Для неё вы — просто добыча. Поэтому слушайте приказы, держите строй и не делайте глупостей. Всё понятно?

— Так точно, лейтенант! — хором ответили рекруты.

Мик промолчал, но его лицо отражало бурю кипящих в нём эмоций.

Орн кивнул и развернулся.

— Строй, следовать за мной к выходу номер три. Бегом!

Они двинулись через лагерь. Серые бетонные коробки, колючая проволока, вышки с часовыми. Всё это уже стало привычным, но сейчас Арис ощущал каждый шаг иначе. Он шёл в Зону. Не на полигон, не на тренировку, а туда, где распространял своё дыхание Мёртвый Бог.

Выход номер три представлял собой массивный бетонный шлюз с двойными герметичными воротами. Перед ним, на утоптанной площадке, уже стоял двадцать седьмой взвод — семнадцать человек в полном боевом снаряжении. Их комбинезоны были не новыми, как у рекрутов, а видавшими виды: заплатанными, выцветшими, со следами старых ожогов и тёмных пятен, которые не брала даже карболка. Оружие — автоматы, огнемёты, снайперские винтовки. На поясах — тесаки с зазубренными лезвиями, гранаты, подсумки с химическими зарядами.

Впереди строя стоял командир — невысокий, жилистый мужчина лет тридцати пяти. Его лицо было обветренным, с глубокими морщинами вокруг рта, а на левой щеке белел старый шрам — не боевой, а хирургический, оставленный то ли после удаления заражённой ткани, то ли после имплантации чего-то под кожу. На плечах — нашивки старшего лейтенанта. Взгляд — цепкий, холодный, оценивающий. Он осматривал приближающихся рекрутов с откровенной, ничем не прикрытой скукой, словно перед ним были не люди, а коробки с грузом, который нужно сопроводить из точки А в точку Б.

— Однако, — произнёс он, когда Орн приблизился. Голос у него оказался низким, с хрипотцой. — Многовато у тебя туристов, Орн. Я думал, пяток-десяток, а тут целый взвод.

Он кивнул в сторону рекрутов.

Орн остановился перед ним и коротко кивнул.

— Надеюсь, столько и останется по завершении.

— Не переживай, — произнёс Трей, растягивая слова. — Вернём в целости и сохранности.

Он повернулся к своему взводу и негромко, но отчётливо произнёс:

— Двадцать седьмой, внимание. Задача зайти и выйти без приключений. Туристов не терять. Вопросы?

Вопросов не было. Бойцы двадцать седьмого молча разглядывали новобранцев, и в их взглядах читалось то же, что и в голосе Трея: скука, смешанная с лёгкой надменностью. Ещё одна партия пушечного мяса, которую нужно провести по маршруту и вернуть на базу. Или не вернуть — это уж как повезёт.

Орн подошёл к Трею и протянул руку. Трей пожал её — коротко, сухо, по-деловому.

— Как сам? — спросил Орн.

— Отдыхал, — ответил Трей с той же ленивой усмешкой. — Думал, хоть неделю без вылазок посижу. А тут — сопровождать молодняк. Ладно, всё готово. Выступаем.

Орн кивнул и повернулся к рекрутам:

— Боезапас получить! Каждому — два магазина, по тридцать патронов. Тесак — на пояс.

Арис принял из рук сержанта два магазина, проверил их, загнал один в автомат, второй убрал в подсумок. Тесак лёг на пояс.

— Выходим, — скомандовал Трей. — Порядок движения: авангард — Джо и Вак, фланги — Мел и Шут, арьергард — Сол, Ник и Сом, нюхач — Амбер. Учебная группа в центре. Дистанция между бойцами — три метра. Радиомолчание, кроме экстренных случаев. Пошли.

Все надели маски, кроме Амбера, который, тихо ворча, убирал свою защитную маску в сумку.

Герметичные ворота с шипением разомкнулись, и в лицо ударил запах. Даже через фильтры — сладкий, приторный, с металлическим привкусом. Запах гниющих лилий, горячего озона и разложения. Запах Мёртвого Бога.

Они вышли за периметр.

Зона встретила их тишиной. Приглушённой, словно все звуки проходили через толстый слой ваты. Шаги по земле звучали глухо, неразборчиво. В этом новом мире было ясно одно: им здесь не рады.

Дойдя до леса, отряд продолжил движение через него. Деревья здесь были больными. Стволы местами покрывал хитин, напоминающий пчелиные соты. Ветви, лишённые листьев, тянулись к серному небу, как скрюченные пальцы. Из трещин в коре сочилась мутная, желтоватая жидкость, медленно капавшая на землю. Там, где капли падали, не росло ничего — только серый, мёртвый мох и мелкие, белые грибы на тонких ножках.

Арис шёл в центре строя, держа автомат наготове. Он смотрел по сторонам, впитывая детали. Деревья, поросшие хитином. Воздух, пропитанный сладковатой гнилью. И тишина. Глубокая, вязкая, нарушаемая только шорохом шагов и редким треском рации.

Впереди, во главе колонны, шли два разведчика двадцать седьмого взвода. Они двигались бесшумно, временами словно растворяясь в местном пейзаже. По флангам, на расстоянии видимости, скользили ещё двое. Позади, замыкая строй, шли трое — эти не столько смотрели наружу, сколько приглядывали за рекрутами.

Трей и Орн шли рядом, чуть впереди учебной группы. Они переговаривались — негромко, спокойно, словно не по Зоне шли, а прогуливались по гарнизонному плацу.

— Семьёй не обзавёлся? — спросил Трей.

— Нет, — ответил Орн. — Не до этого.

— Жалко, — бросил Трей без тени жалости. — Я думал, может, хоть кому-то это удастся. Значит, как и все, блядствуешь?

— Нет, — слегка поморщившись, сказал Орн. — Ты лучше вокруг смотри.

— Неужели в монахи записался, — со смехом в глазах произнёс Трей. — А за вокруг не переживай, всё под контролем.

Арис слушал этот разговор и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Он понимал: Трей — ветеран, командир действующего взвода, человек, который видел в Зоне такое, чего Арис пока не мог даже представить. Но на его памяти расхлябанность и несерьёзное отношение к делу практически всегда приводили к плохим последствиям.

Арис знал этот тип командиров. Он видел таких на Северном Фронтире. Те, кто расслаблялся и забывал про опасность, рано или поздно начинали терять осторожность. И тогда гибли не только они сами, но и их подчинённые.

Лин шёл рядом, сжимая автомат побелевшими пальцами. Его лицо было бледным, но глаза смотрели прямо, и дыхание оставалось ровным. Барг держался чуть позади, двигаясь с той же экономной, выверенной грацией, что и на тренировках. Мик, идущий дальше, то и дело оглядывался по сторонам, и его новенькие зубы были плотно сжаты.

— Как думаешь, кого встретим? — шёпотом спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Тише, — одёрнул его Барг. — Не на прогулке с бабой.

Мик замолчал.

Прошло два часа. Лес постепенно редел, хитиновые наросты на деревьях становились гуще, а воздух — тяжелее. Серное небо над головой висело низко, давило, заставляя вжимать голову в плечи. Где-то вдалеке, едва слышно, гудел бас Мёртвого Бога.

Рация на поясе Трея ожила.

— Командир, это Вак, — голос был искажён помехами, но разборчив. — Мы на месте. Опушка.

Трей поднял руку, и колонна остановилась.

— Ждите, — приказал он в рацию. — Мы подходим.

Он обернулся к Орну:

— Твои пусть держатся сзади и вперёд не лезут.

Орн кивнул и обернулся к рекрутам:

— Следовать за двадцать седьмой. Не отставать. Не шуметь.

Они двинулись вперёд — медленнее, осторожнее. Деревья расступались, и впереди уже виднелся просвет. На краю опушки уже стояли Джо и Вак. Трей снова поднял руку, и все замерли.

— Ждать, — тихо скомандовал он по рации. — Мел, Шут — контроль периметра. На опушку не выходить.

Крайние разведчики буркнули в рацию: «Есть» — и скрылись среди деревьев.

— Амбер, чувствуешь что-нибудь? — спросил Трей.

— Нет, — спокойно ответил Амбер.

Прошло несколько минут. Тишина. Только ветер шелестел хитиновыми наростами на ветках, издавая тихий, звенящий звук.

Арис стоял за спиной Орна и Трея, и его рост позволял видеть просвет между деревьями. Что-то лежало в центре опушки. Что-то тёмное, бесформенное. Он прищурился, пытаясь разобрать очертания.

Он достал бинокль — висевший у него на поясе, — и поднёс к глазам.

Фокус дёрнулся, размытая картинка собралась в чёткое изображение.

На земле, раскинув руки, лежало тело. Человеческое. Вернее, то, что от него осталось. Грудная клетка была вскрыта, рёбра разведены в стороны, как лепестки распустившегося бутона, обнажая пустую, вычищенную до блеска полость. Внутренностей не было. Лицо было изуродовано, но не мутацией, а работой хирурга-мясника. С левой стороны горла зиял разрез, из которого торчали обрывки трахеи. Хирургический разрез. Такой же, какой Арис видел на шее у Арча перед тем, как его унесли в лазарет.

Арис опустил бинокль. В его голове что-то щёлкнуло. Он узнал, чьё это тело.

Он шагнул вперёд, к лейтенанту Орну. Его движение привлекло внимание — Дойн повернул голову, Мик насторожился, Лин замер. Но Арис не обращал на них внимания.

— Лейтенант Орн, — произнёс он тихо, но так, что в тишине леса его услышали все. — На опушке тело. Это Арч.

Орн обернулся. Его лицо было непроницаемым.

— 614-И, закрой рот.

— Лейтенант, — продолжил Арис, хотя нарушать приказ офицера с бомбой на шее было неразумно. — Его тело. Выпотрошенное. В центре опушки.

Остальные штрафники зашевелились. Мик шагнул ближе, его лицо побледнело. Лин, наоборот, застыл, не в силах пошевелиться. Барг молча смотрел на Ариса, и в его глазах читалось понимание — он уже догадался, что последует дальше.

Орн открыл рот, чтобы ответить, но его опередил Трей.

— 614-И, — произнёс старший лейтенант, не оборачиваясь. Его голос был всё таким же спокойным, ленивым, но теперь в нём появилась стальная, режущая нота. — Это твой номер?

Арис перевёл взгляд на Трея.

— Так точно. 614-И.

— «И» — значит измена, — протянул Трей, по-прежнему не оборачиваясь. — Так ты изменник, 614-И. Советую тебе заткнуть пасть. Иначе тел в центре опушки будет два. Или больше. — Он глянул на остальных.

Он наконец повернулся. Его глаза смотрели прямо в глаза Ариса — холодные, бесстрастные, с теми же расширенными зрачками, что и у полковника Деклана, но без его театральности. Трей не запугивал. Он информировал.

— Арч, — произнёс Трей, смакуя это имя, — умер во время операции. Он был штрафником. Его тело принадлежит Санитарному Корпусу. Корпус вправе распоряжаться им как угодно. В том числе использовать в качестве приманки. Ты понял, 614-И?

Арис ничего не ответил. Его желваки заходили на скулах, а рука, сжимавшая автомат, побелела. Но он молчал. Потому что говорить сейчас — значило умереть.

Трей усмехнулся и отвернулся.

— Вот и славно. Стоять тихо. Ждать.

Арис отступил обратно в строй. Внутри него бушевала злость. Он смотрел на спину Трея и видел не человека, а машину. Машину, которая перерабатывала людей в мясо. Машину, частью которой он сам стал.

Мик, стоявший рядом, хотел что-то сказать. Его лицо было искажено яростью, но его вовремя подхватили Барг и Клин. Ошейник на его шее поблёскивал в тусклом свете серного неба. Дойн положил руку на плечо Лина и что-то тихо шепнул ему. Лин вздрогнул, но кивнул.

Арис заставил себя дышать ровно. Злость — плохой советчик. Особенно в Зоне.

Прошло несколько минут. Тишина стала почти невыносимой. А потом откуда-то издалека, с дальней стороны опушки, донёсся звук.

Смех.

Тихий, хриплый, лающий. Он был едва слышен, но в мёртвой тишине леса разносился далеко и жутко. Арис узнал его мгновенно — по описанию капитана Роз. Смех Рабочего.

Трей тоже услышал. Он повернулся и вскинул руку.

— Внимание, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Всем приготовиться.

На краю опушки, с дальней стороны, появилась фигура. Коренастая, приземистая, с непропорционально длинными руками, волочащимися по земле. Хитиновые наросты на предплечьях блестели в серном свете. Из-под хитиновых очков с перфорацией пробивался слабый жёлтый свет. Существо двигалось быстро, целенаправленно, словно учуяло запах.

Запах крови. Запах тела, лежащего в центре опушки.

Рабочий приблизился к трупу Арча, наклонился, и его руки-лезвия начали разрывать плоть. Он пожирал тело — молча, сосредоточенно, не обращая внимания ни на что вокруг.

Трей поднёс рацию к губам.

— Снайперы, выдвинуться на позиции к разведчикам. Приготовиться. По моей команде — ликвидация.

Двое бойцов с длинноствольными винтовками скользнули вперёд и заняли позиции на краю опушки. Прошло полминуты. Потом рация ожила:

— Жак на позиции.

— Рон на позиции.

— Огонь, — скомандовал Трей.

Два выстрела слились в один. Пули ударили Рабочего в грудь и плечо. Существо пошатнулось, но не упало. Оно развернулось — и его лицо, скрытое хитином, обратилось в сторону леса. Из-под очков с перфорацией полился жёлтый свет.

И Рабочий побежал. Прямо на позиции снайперов.

— Пехота, вперёд! — скомандовал Трей.

Бойцы двадцать седьмого взвода вышли из леса, выстроившись шеренгой. Автоматы заговорили одновременно, поливая бегущую тварь свинцом. Пули выбивали крошку из хитиновой брони, но не останавливали Рабочего. Он бежал, смеясь, и его смех был слышен даже сквозь грохот выстрелов.

— Гранаты! — рявкнул Трей.

Из-за спин пехоты полетели небольшие стеклянные шары. Они ударились о землю перед Рабочим и взорвались, расплескав кислоту. Хитин зашипел, запузырился, пошёл трещинами. Рабочий закричал — не от боли, а от ярости. Его нога подломилась, потом рука, оторванная взрывом, отлетела в сторону.

Но он всё равно полз.

Из-за шеренги вышли двое огнемётчиков. Длинные струи пламени ударили в Рабочего, окутали его с головы до ног. Хитин затрещал, лопаясь от жара. Смех перешёл в булькающий хрип, а потом стих.

Рабочий перестал шевелиться.

Трей опустил бинокль и усмехнулся.

— Ну вот и прогулялись, — произнёс он, поворачиваясь к Орну. — А ты боялся.

И в этот момент с левого фланга, из леса, донёсся крик.

Трей замер. Его лицо впервые изменилось — скучающее выражение сменилось холодной, расчётливой сосредоточенностью.

— Доложить обстановку! — рявкнул он в рацию.

— Правый фланг — чисто, — отозвался голос.

— Мел, Жак?

Тишина.

— Левый фланг, доложить обстановку!

Тишина. Только шорох помех.

Трей выругался сквозь зубы.

— Всем рассредоточиться! Цепью! Движение к левому флангу! Орн, твои за нами. Бегом!

Бойцы двадцать седьмого взвода развернулись и двинулись в лес — быстро, слаженно, занимая позиции. Орн махнул рукой рекрутам:

— За мной! Не отставать! Держать дистанцию!

Арис побежал. Ошейник на его шее неприятно холодил кожу, но сейчас он не думал о нём. Он думал о крике. О том, что кричал человек, а не мутант. И о том, что Трей тоже это понял.

Глава 4

Лес сомкнулся за спинами бегущих, поглотив остатки света с опушки. Серное небо превратилось в едва различимую желтоватую полосу над головой, а воздух стал гуще и холоднее. Хитиновые наросты на стволах слабо мерцали, отражая рассеянный свет, и в этом мерцании было что-то неземное.

Двадцать седьмой взвод двигался цепью, рассредоточившись на дистанции трёх метров друг от друга. Впереди шли Джо и Вак — разведчики, чьи силуэты то появлялись, то исчезали за больными стволами. Чуть позади, прикрывая правый фланг, скользил Шут. Амбер-нюхач держался рядом с Треем, его лицо без защитной маски кривилось — он постоянно принюхивался, морща нос.

Рекруты шли второй шеренгой. Арис чувствовал, как напряжение нарастает, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Воздух, даже через фильтр, казался маслянистым и тяжёлым. Где-то вдалеке снова застонал Мёртвый Бог — низкий, утробный гул прокатился по лесу, заставив всех инстинктивно пригнуть головы.

— Спокойно, — негромко произнёс Орн. — Это просто шум.

Но спокойствия не было. Арис видел, как Лин сжимает автомат пальцами, как Мик то и дело боязливо озирается, как близнецы Вейл и Нейл переглядываются, и в их глазах читается один и тот же вопрос: что там, на левом фланге?

Бойцы двадцать седьмого переговаривались вполголоса — негромко, скупо, но даже в их голосах проскальзывало напряжение. Они-то знали, что тишина в рации после крика — плохой знак. Очень плохой.

Шли быстро, но осторожно. Каждые тридцать шагов Трей поднимал руку, и цепь замирала. Все прислушивались. Лес молчал. Только хитиновые наросты на ветках тихо звенели под порывами ветра.

— Пахнет кровью, — вдруг произнёс Амбер. Его голос был спокойным. — Кровь свежая.

Трей кивнул, не сбавляя шага.

— Значит, близко. Всем приготовиться.

Арис перехватил автомат удобнее. Большой палец лёг на предохранитель. Он чувствовал, как пот стекает по спине под комбинезоном, как сердце бьётся где-то в горле. Рядом Барг двигался с той же экономной, выверенной грацией, что и всегда, но его глаза — Арис заметил — стали острее, цепче. Он был готов.

Прошло ещё несколько минут. Деревья расступились, открывая небольшую поляну — прогалину среди больных стволов, где земля была усыпана хитиновой крошкой, а воздух казался особенно густым.

И там, на земле, лежали два тела.

Трей поднял руку. Цепь замерла.

— Вак, Джо — осмотреться. Остальным — не двигаться.

Разведчики скользнули вперёд и скрылись за деревьями. Прошла минута. Две. Потом рация ожила:

— Чисто. Кроме этих двоих — никого.

Трей выдохнул сквозь зубы и двинулся вперёд. Остальные последовали за ним.

Тела лежали в неестественных позах, раскинув руки. Комбинезоны были пробиты в нескольких местах — из груди, живота и плеч торчали длинные, зазубренные хитиновые отростки. Они вошли глубоко, пробив керамические вставки насквозь. Кровь уже впиталась в хитиновую крошку под телами, оставив лишь тёмные, влажные пятна.

Мел — тот самый разведчик, что должен был контролировать левый фланг, — лежал на спине, уставившись в серное небо остекленевшими глазами. Его лицо было удивлённым — он явно не ожидал атаки. Три отростка пробили его грудь, ещё один вошёл в горло.

Жак, снайпер, лежал ничком, и из его спины торчали пять отростков. Он даже не успел обернуться. Его винтовка валялась рядом, так и не снятая с предохранителя.

Трей остановился над телами. Его лицо, обычно лениво-расслабленное, сейчас застыло в маске холодной ярости. Он смотрел на убитых несколько секунд, потом сплюнул на землю.

— Твою мать, — произнёс он тихо, но от этого тихого голоса у Ариса по спине пробежал холодок. — Пехота.

Орн подошёл ближе, присел над телом Мела, осмотрел отростки.