- -
- 100%
- +
Глава
1
Андрей
– Эй, мелкий! Вали с поля! А то мяч башка попадет, совсем мертвым будешь, – крикнул я, кощунственно коверкая классику.
Мой голос ленивый, с ноткой «я-тут-главный» всегда срабатывал. Я ждал, что малец испугается, оглянется на мамку и свалит.
Но он не испугался. Пацан лет шести, не больше, просто поднял голову, и я увидел его глаза.
Серые, с трещинками, как у меня, с наглой, голодной до вызовов и амбиций искрой, с которой я сам когда-то смотрел на мир в его возрасте.
И в этих глазах было столько злости! И я его понимаю – какой-то дядька в форме прогоняет его с лучшего места на стадионе.
У меня зачесалась спина. Холод прошел по позвоночнику, хотя солнце пекло так, что плавились бутсы.
Я поежился, встряхнул плечами, будто сгоняя муху.
– Ты кто? – спросил я почему-то шепотом.
Он не ответил. Только сжал губы и зыркнул в сторону. Там стояла молодая девушка в платке. Подозрительно знакомая…
Внутри что-то ёкнуло. В воспоминаниях словно кадрами из кино, флешбэки: тот город, тот матч и та девушка. Не помню, как ее звали. Я был невменяемый, но ее лицо я запомнил. А еще помнил гостиничный номер, ее со мной и головную боль наутро.
Агент потом сказал: «Забудь, Андрюха, эти провинциальные девчонки только и ждут, чтобы прицепиться к твоим деньгам». И я забыл. Легко. Мне было от силы двадцать. Кто в этом возрасте будет помнить?
– Ты откуда тут? – снова спросил я, уже зная ответ.
Пацан молчал. Он просто смотрел, и от его взгляда у меня опять по спине холодные мурашки побежали. А ведь я не считал себя робким человеком.
Я выругался про себя, подхватил его за шкирку, как котенка, и вынес за поле, вручил выбежавшему охраннику стадиона:
– Займись своей работой, чего у тебя дети на поле выползают, как тараканы?
Состроив каменную мину, развернулся и побежал обратно к команде. В глазах защипало, но я заставил себя улыбнуться, чтобы никто не заметил как меня подкосила эта встреча.
– Че, Андрюха, младшего брата на матч притащил? – заржал наш левый защитник, Петренко.
– Иди ты! – скривился я. – Дети совсем обнаглели!
Встряхнул головой, глядя, как пацаны разминаются. Они все были никем. Послушными и никем.
Вот, подпишу контракт (а я его подпишу) и тогда – адьос, амигас!
Я смотрел на них сверху вниз, кидал снисходительные шутки, хлопал по спинам, но в голове была одна мысль: я больше их не вижу. И,в общем-то, не очень-то расстроен по этому поводу. Не моя лига. Не мой уровень. Я достоин большего!
И еще чувствовал, как сценарий, который я писал для себя всю жизнь, может схлопнуться в… ничто. Если только пацан мой.
А он… кажется, мой. Я это пятой точкой предчувствовал. Тут и тест на отцовство не нужен. Достаточно на него посмотреть – я в детстве. Черт!
Нет, я конечно, для проформы тест бы потребовал, но это как если убедиться в том, что трава на поле зеленая, а мяч – черно-белый.
– Эй, Ветров, ты сегодня работать собираешься? – заорал тренер.
– Есть, босс, – крикнул я в ответ. – Когда там переговоры? Через неделю? Я уже заказал костюм.
Тренер, старый болван, только махнул рукой, мол: «Работай, звезда».
Я побежал дальше. Бил по мячу, орал, подкалывал защитников, но взгляд серых глаз чувствовал на затылке, как клеймо.
К концу тренировки я валился с ног. В раздевалке я сорвал футболку, бросил ее в угол и уставился в зеркало. Из отражения на меня смотрел красивый мужик с… пустыми глазами.
Взял телефон. Там было три пропущенных от агента. И одно сообщение от неизвестного номера:
«Андрей, я Анна. Мне осталось жить полгода. У меня больше нет никого. Твой сын Максим, он – твой фанат, он ждет тебя у входа. У него твои глаза».
Я выронил трубку и засмеялся сухо, зло, как бродячий пес, которого ударили палкой.
Сын.
У меня сын.
Твою мать!
На выходе я увидел его. Пацан сидел на скамейке, рядом с охранником, и ковырял носком кроссовка землю. А в руках – старый, потрепанный футбольный мяч.
Я сжал ключи от своей тачки, как будто они меня заземляли… что-ли. Вокруг никого. И этот мелкий пацан, который теперь смотрел на меня не как на чужака, а как на божество.
Что ему сказать?
Я умел забивать голы, умел обхаживать моделей, умел врать агенту и журналистам. Но смотреть в глаза собственному ребенку? Этому меня не учили.
– Пошли, – выдавил я наконец. – Я есть хочу. И ты, судя по всему – тоже. Видок у тебя тот еще!
Мальчишка встал и взял меня за руку. Ладошка маленькая, горячая и липкая.
Я не одернул руку, сглотнул ком и огляделся. Девушки не было рядом. Вообще никого.
– Блеск… – проворчал я и повел его к машине.
А в голове уже крутилось: как я скажу агенту? Как я скажу команде? Что теперь делать к контрактом?
2
Стефания
Ну что ж, Стефания, поздравляю!
Еще три месяца назад я переехала из глуши в столицу, надеясь, что покорю ее чисто обаянием!
Но Москва показала мне зубы и оставила совершенно без денег! Поэтому я была готова на любую работу.
Если надо стать няней – что ж, буду няней.
Это решение привело меня сюда.
Теперь сидела в кожаном кресле перед агентом футбольной звезды и пыталась понять, в какой именно момент моя жизнь свернула не туда.
Агент – мужик лет пятидесяти, с дорогими часами и лицом человека, который привык продавать и покупать всё, включая людей.
Он разглядывал моё резюме с таким видом, будто прикидывал, сколько за меня можно выручить.
– Стефания, у вас нет опыта и вы очень юны, но… – начал он, растягивая гласные. – У нас непростая ситуация. Почти безвыходная. Вы должны понимать, что работа в этом доме – не совсем обычная работа.
– Я читала объявление, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. – Присмотр за ребенком, развитие, прогулки, питание. Всё стандартно. У меня пятеро братьев в семье, трое – младшенькие. Мама и папа на хозяйстве, я им и мамка и нянька…
Агент хмыкнул и откинулся в кресле. Он смотрел на меня так, словно я сказала что-то невероятно наивное.
– Видите ли, – он сцепил пальцы в замок, – Андрей Ветров – человек занятой. Очень занятой. Он много тренируется, у него переговоры, сборы. Ребенок будет жить с ним, но большую часть времени проводить с вами. Однако есть нюанс.
– Нюанс? – переспросила я, чувствуя подвох.
– Когда у Андрея выездные матчи – а это регулярно, раза два-три в месяц, – он берет сына с собой. Соответственно, вы тоже едете. Жить будете в том же доме или в гостинице, где остановится команда.
Я моргнула. Агент молчал, давая мне переварить информацию.
– То есть я буду жить в доме футболиста, – медленно проговорила я, – и ездить с ним на выезды. Как член семьи.
– Как персонал, – поправил агент, но в глазах у него мелькнуло что-то похожее на усмешку. – Формально. На деле же, Стефания, будем честны: с ребенком у вас, скорее всего, проблем не возникнет. Максим – мальчик спокойный, увлекающийся, для своего возраста очень самостоятельный. Вопрос скорее в отце.
– В отце?
Агент вздохнул, будто собирался признаться в чем-то неприятном.
– Андрей – человек… непростой. Он привык, что всё вертится вокруг него. Он вспыльчив, бывает резок, не терпит возражений. При этом он достаточно харизматичен, и женщины… ну, вы понимаете.
Я понимала. Я читала желтую прессу. «Футболист Андрей Ветров замечен в компании очередной модели», «Громов разбил сердце наследнице нефтяного магната».
Мой будущий босс был тем самым парнем, про которого говорят «звездная болезнь в последней стадии».
– И что это значит для меня? – спросила я прямо.
Агент пожал плечами:
– Это значит, что вам придется научиться ладить с ним. Вы будете видеть его каждый день. Он, вероятнее всего, даже не будет вмешиваться в процесс воспитания, потому что сам не имеет об этом ни малейшего понятия. По правде говоря, нянька может понадобиться… и ему тоже.
– Вы шутите?
– Если бы.
Я выдохнула.
По сути моя старая жизнь, в которой я отвечала не только за себя, но и за младшеньких, а часто и за старшеньких, – казалась сейчас помахала мне ручкой приветливо так, с сарказмом.
– Значит, вы нанимаете меня няней не столько для мальчика, сколько для его отца, – подытожила я.
Агент развел руками:
– Если хотите – да. Фактически, вы будете человеком, который удерживает этот дом от превращения в хаос. Максим – хороший мальчик, немного зажатый. Но оно и понятно, его мать оставила его, тяжело больна. По правде говоря, мы оплачиваем ее лечение, но шансов нет. Андрей уже оформил на себя его опекунство. Мальчишка ни с кем не говорит. Но я думаю это пройдет, с ним работает психолог. Он не доставит вам хлопот. Но Андрей… с ним придется не просто.
Я закрыла глаза. На секунду представила себе эту картину: огромный дом, одинокий капризный футболист-холостяк, его молчаливый сын и я – девушка, которая должна стать между ними психологом, поваром, секретарем и, если повезет, няней.
А потом я открыла глаза и подумала: «Стефания, у тебя столько братьев. Ты выросла в доме, где мужики вечно что-то требовали, орали, разбрасывали носки и считали, что женщина должна всё успевать. Ты меняла пеленки своим младшим, когда тебе было пять! Ты выводила их детей в парки, в детский сад, на кружки и куда только меня жизнь не закидывала! Ты знаешь этих придурков вдоль и поперек. И если кто-то и способен справиться с избалованным футболистом, который привык получать всё и сразу – то это ты».
– Я согласна, – сказала я, глядя агенту прямо в глаза.
Он удивился. Честно говоря, я сама себе удивилась. Но отступать не в моем характере.
– Отлично, – агент достал из ящика стола пачку документов. – Тогда подписываем контракт. Условия проживания, питание, зарплата – всё прописано. Горничная будет приходить три раза в неделю. Вы отвечаете за Макса, его расписание, его занятия. И за то, чтобы отец не забывал, что у него есть ребенок.
Я взяла ручку. В голове безмолвный крик: «Ты спятила, Стефания. Ты согласилась жить в одном доме с мужиком, который, судя по фотографиям в интернете, не способен удержать штаны на месте, когда дело касается женщин. Ты влезаешь в чужую семью, где всё сложно, запутанно и ждут большие неприятности».
Но другая часть меня – та, что всегда любила вызовы – тихо шептала: «Ну, если они (эти неприятности) так ждут? Не будем их заставлять ждать. Пятеро братьев, Стефания. Ты пережила их подростковый бунт, их друзей, их проблемы с девушками. Ты умеешь ставить их на место одним взглядом. Один футболист тебя не сломает. Подумаешь, большой ребенок с деньгами и славой. У меня старший брат Димка, который в пятнадцать лет украл отцовскую машину и врезался в столб. Если я справилась с ним – я справлюсь с кем угодно».
Я поставила подпись.
Агент убрал документы в сейф и протянул мне ключ-карту от дома:
– Завтра в девять. Не опаздывайте. Андрей этого не любит.
Я взяла ключ, сунула его в сумку и вышла из офиса.
Ну что ж, новая глава. Надеюсь, эта книга не окажется детективом, где главную героиню убивают на третьей странице. Мячом. Раз уж я связалась с футболистами.
3
Стефания
– Ого! – протянула я, озираясь.
Я припарковала свой старенький “Гетц” у ворот и поняла, что попала в какой-то параллельный мир.
Дом, если это можно было назвать домом, больше напоминал закрытый ночной клуб. И это – в девять утра. Не понятно: они так рано начали или… еще не заканчивали?
Огромный особняк в два этажа, подсветка, музыка долбила так, что у соседей, наверное, люстры падали.
На лужайке перед входом толпились люди. Девушки в блестящих платьях, некоторые – в том, что платьем назвать язык не повернется.
Один парень прыгал в бассейн прямо в костюме, кто-то пил шампанское из горла.
Я стояла с сумкой в одной руке и ключ-картой в другой и чувствовала себя провинциальной учительницей, которая случайно зашла на съемки порно.
На мне были джинсы, простая футболка – я думала, что первое знакомство с домом будет проходить в спокойной обстановке. Возможно, за чашкой чая.
Глупая, наивная Стефания.
– Э-эй? – заглянула за порог. – Макс? Андрей Сергеевич?
Внутри дома было еще хуже.
Музыка ревела так, что у меня заложило уши. В гостиной кто-то танцевал на журнальном столике, рискуя проломить стеклянную столешницу.
Диваны были оккупированы телами, и я старалась не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть лишнего.
Я пробиралась сквозь толпу как какой-то лосось против течения, пытаясь найти хозяина дома.
Мне нужно было представиться, сказать, что я приехала, получить инструкции – ну, знаете, нормальные человеческие дела.
Но Ветрова нигде не было.
Я обошла первый этаж, заглянула в кухню (там кто-то готовил коктейли сидя прямо на мраморной стойке), выглянула на террасу (там целовалась пара). Никакого футболиста.
Я уже собралась звонить агенту, когда случайно заглянула в столовую.
– Ой!
За огромным дубовым столом, сидел ребенок. Маленький мальчик шести лет в пижаме с динозаврами.
Перед ним стояла миска с хлопьями, а на огромном плазменном телевизоре, вмонтированном в стену, шли какие-то дурацкие мультики про говорящую губку.
За окном гремела вакханалия, а он сидел, совершенно спокойный, жевал хлопья и смотрел на экран так, будто вокруг была уютная тишина библиотеки.
Я узнала его сразу. Макс. Мой подопечный.
Светло-каштановые волосы, серьезные глаза. На фотографиях он выглядел так же – отрешенно и взросло.
Я осторожно присела напротив. Он поднял на меня взгляд, но ничего не сказал. Я помнила, что он не разговаривает. С тех пор, как мама заболела а потом и вовсе исчезла.
– Привет, – сказала я как можно мягче. – Я Стефания. Твоя новая няня.
Он посмотрел на меня, потом снова уставился в телевизор. Ложка с хлопьями застыла в воздухе.
– Я знаю, что ты не любишь болтать, – продолжила я, чувствуя себя полной дурой, потому что разговаривать с молчаливым ребенком под грохот техно – это отдельный круг ада. – Я тоже не очень разговорчивая. Особенно когда вокруг такое.
Я кивнула в сторону окна, откуда доносились крики и смех. Макс даже не моргнул.
– Ты любишь хлопья? – спросила я, пытаясь нащупать хоть какую-то тему.
Он кивнул.
Прогресс.
– Какие больше? С шоколадом или с медом?
Он показал пальцем на коробку. Шоколадные. Я улыбнулась.
– Хороший выбор. Я тоже шоколадные больше люблю.
Мы сидели в тишине. Я смотрела на мультики, он жевал хлопья. Минут пять, наверное. А потом в столовую ворвался ОН.
Я не сразу поняла, что это Андрей. Потому что ожидала увидеть уставшего спортсмена или хотя бы человека, который контролирует ситуацию.
Вместо этого в комнату влетел молодой мужчина-мечта с идеальной внешностью – подтянутый, широкие плечи, накачанные руки, модельная челюсть.
Он был красив вызывающей, наглой красотой, от которой у нормальных девушек машинально отвисает челюсть, а у меня – дергается глаз.
Под каждую руку он держал по девице. Обе были в платьях, которые заканчивались там, где обычно начинаются приличия.
Одна – блондинка, крашеная в платину, с губами, распухшими от филлеров. Вторая – брюнетка с татуировкой на бедре и настолько короткой юбкой, что это скорее был широкий пояс.
Они хихикали, прижимались к нему, а он что-то шептал им на ухо (то одной, то второй) с такой улыбкой, будто собирался продать им подержанную машину.
Ветров уже собирался увести их наверх, но тут его взгляд упал на меня. Он остановился. Оглядел меня с ног до головы – мои джинсы, простую футболку, собранные в хвост рыжие волосы – и лицо его скривилось в брезгливой гримасе.
– М-да, – сказал он, и голос его был пьяным и насмешливым. – Они не нашли никого посимпатичней?
Блондинка захихикала, брюнетка уткнулась носом в его плечо.
Я моргнула.
Ну и наглость!
Внутри закипела от злости. Но я промолчала. Потому что помнила количество нулей в пункте о зарплате.
Андрей пожал плечами, засмеялся и потащил девиц вверх по лестнице. Я слышала, как он громко рассказывал им какую-то жуткую пошлость, и визгливые смешки разносились по всему дому.
Я осталась сидеть за столом. Макс по-прежнему смотрел в телевизор. Он даже не обернулся на отца. Как будто это было в порядке вещей. Как будто он привык.
Я выдохнула.
– Ну и ну!
Посмотрела на миску с хлопьями, на серьезное лицо мальчика, на пустой коридор, в котором исчез нахал-босс.
Может, стоит сразу отказаться? Раз уж знакомство сразу не задалось…
Но я не могла уйти. Просто не могла.
Потому что у меня на счету было три тысячи рублей. И квартира, которую я снимала, аренда кончилась в прошлом месяце, и я пару дней спала у подруги на диване, пока она не сказала: «Стеф, найди что-нибудь, я не могу больше! Мне нужно личное пространство!».
Моя мать звонит каждый вечер и спрашивает, когда я пришлю деньги на лекарства – у нее диабет, и пенсии не хватает даже на инсулин. Потому что младший брат учится в колледже на платном, и если я не помогу – его выгонят.
А еще я должна банку за кредит, который взяла на похороны отца два года назад, и коллекторы уже полгода звонят мне с утра до ночи.
Я не могла позволить себе гордость. Не могла позволить себе встать и уйти из-за того, что какой-то напыщенный индюк назвал меня несимпатичной. Мне нужны были эти деньги. И я собиралась их заработать.
Я повернулась к Максу и сказала:
– Спорим я сумею хрустеть хлопьями так громко, что заглушу любую музыку.
Я закинула в рот жмень шоколадных шариков и кромко прожевала, чавкая, роняя все изо рта.
Мальчик почти улыбнулся.
Маленькая победа.
4
Андрей
Проснулся сначала от звона стекла.
Стоял дикий грохот, и что-то тяжелое бахнуло меня по башке. Мощно так, с душой. И отлетело.
Я открыл один глаз. Голова загудела так, будто по ней всю ночь отрабатывал дриблинг молодой и злой футболист.
Вчера я подписал контракт. Переход в высшую лигу. Официально.
Мы отмечали так, что я, кажется, разбил бутылку о голову своего же агента, но это были дружеские объятия. Или не дружеские…. Я уже не помнил.
А после удара по башке – забыл все, что помнил.
Рядом заворочались две девушки. Обе голые. Одна блондинка с длинными волосами, вторая – брюнетка с татуировкой – прижималась к моей руке, как кошка, которая боится, что ее прогонят.
Я кое-как убрал руку.
Они что-то пробурчали, перевернулись и снова уснули.
Сел на кровати и посмотрел на пол. Посреди осколков, из когда-то огромного панорамного окна моей спальни, лежал мяч. Старый, потрепанный, с облупившейся краской.
Я узнал его сразу. Макс.
Где он его нашел, интересно? Я покупал ему новые, кожаные, за уйму денег – он в них играл день и убирал куда-то. А этот, драный, как бездомный пес с любимой костью, таскал везде.
Я подошел к окну. Вернее, к тому месту, где оно когда-то было.
Утренний рассвет почему-то дико раздражал, я поморщился.
Внизу, на идеально подстриженной лужайке перед домом, стоял Макс. В своем любимом костюме, с растрепанными волосами, серьезный, как маленький старик. Он смотрел наверх хмуро и задумчиво.
Рядом с ним стояла девчонка. Худая. До тошноты худая. Волосы рыжие, собраны в хвост, из-под кепки выбиваются пряди. Кепка надета козырьком назад – как пацанка.
На ней были спортивные шорты, слишком большая футболка и кроссовки, которые видели лучшие дни.
Она улыбалась. Улыбка была широкая, на пол лица, как у Джулии Робертс в том старом фильме. Только эта улыбка сейчас была направлена на Макса, и в ней было столько озорства, что мне стало не по себе.
Макс заметил меня первым. Он ткнул пальцем в меня и сказал что-то, чего я не расслышал.
Девчонка подняла взгляд. Увидела меня. И ее улыбка сменилась гримасой вроде испуга, а потом она – нет, вы только подумайте – закрыла глаза рукой.
– Ох, мамочки! – Взвизгнула она. – Вы голый, Андрей Сергеевич! Оденьтесь, пожалуйста.
Оу…
Я опустил взгляд и понял, что стоял у разбитого окна, голый, с похмелья, с двумя спящими девицами в кровати, а тощая рыжая девчонка прикрывала глаза ладонью, как будто я был неприличным зрелищем.
Неправда. У меня там все не просто прилично, а прекрасно. Никто никогда не жаловался.
Я хотел сказать что-то грубое, но передумал. Вместо этого я просто отошел от окна.
Разбудил девушек. Сказал, что вечеринка закончилась, им пора. Одна попыталась спорить, что-то про завтрак и «ты же обещал». Я посмотрел на нее так, что она замолчала.
По пути в душ я задержал каждую – по разу, быстро, без нежности. Просто чтобы сбросить напряжение.
Я оделся. Джинсы, футболка, ничего лишнего. Спустился вниз.
В гостиной клининг уже убирал последствия вчерашнего кошмара. Две женщины в униформе молча собирали мусор, вытирали пятна с диванов, выносили хлам. Одна из них подняла на меня взгляд, когда я проходил мимо. В нем было что-то вроде осуждения. Да и пофиг! Меня мнение обслуги вообще не колышет!
Я отвернулся.
Вышел на лужайку. Макс пинал мяч о стену.
Девчонка стояла рядом, скрестив руки на груди. Увидев меня, она напряглась.
Макс поднял голову, посмотрел на меня и кивнул. Как будто говорил: «Здравствуй, батя, ты пришел?».
Я подвалил поближе.
Девчонка вблизи оказалась еще тоще, чем издалека. Ключицы торчали, руки тонкие. Но глаза были живые, цепкие. Она не отводила взгляд.
– Ты кто? – спросил я.
– Стефания. Для друзей просто Стеша. Новая няня. Ваш агент сказал, чтобы я начала вчера.
– Агент сказал… – задумчиво протянул я. Ну-да, что-то такое я припоминал. – И где ты была вчера?
Она не смутилась.
– Я была здесь. Вы же меня видели, в столовой. С Максом. Вы меня… заметили. Даже свое мнение высказали. Весьма нетактичное, к слову.
Я вспомнил вчерашний вечер. Смутно, но вспомнил. Две девицы. Смех. Какая-то девка за столом с Максом. Я сказал что-то про «не нашли никого посимпатичней». Кажется, это была она. Вот я тупица!
– Ты разбила мое окно? – спросил я.
– Нет, это я! – прозвучал тонкий детский голосок. Я даже сразу не понял откуда он.
Ну, надо же! Кто-то заговорил!
Я посмотрел на мальчугана. Все никак не привыкну к тому, что он – мой сын. И, да, я сделал тот тест. Он и правда мой. На мою голову.
Девица удивленно посмотрела на Макса. И, скорее всего, дело не только в том, что тот заговорил. Кажется, он кое-кого выгораживал… Я такие вещи сразу секу.
– Ты? – выгнул я бровь, не веря.
Такой удар, от которого разбилось окно, да еще и мне по башке прилетело, ребенок шести лет так бить не может. Но… выходит, что худая мисс Робертс… может? Да ну на фиг!
– Я новую технику отрабатывал! – быстро затараторил малец, словно боясь, что я все пойму.
Еще и встал вперед, чтобы собой загородить эту… как ее? Забыл имя.
– Технику, значит, – повторил я.
Врет, как дышит. А за спиной руки держит, небось, пальцы скрещены. О, господи!
Я не стал разбираться и выяснять кто врет, а кто нет, но поступок сына оценил. Даже не так – я был впечатлен! Очень впечатлен!