Без срока давности. Дело четвёртое

© Сергей Донцов, 2023

ISBN 978-5-0059-9253-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

В тишине не большой комнаты, звук будильника раздался, как всегда, неожиданно. Звонил он не долго, захлебнулся уже на второй попытке. Сейчас из-за ширмы появится мама и наигранно бодрым голосом начнёт будить своего восьмилетнего сына. Сын, это Генка, его белобрысая макушка выглядывает из-под натянутого одеяла и делает вид, что ничего не слышит. За ширмой послышался скрип панцирной сетки и через минуту Вера с взлохмаченными с ночи волосами и в шлёпанцах на босу ногу предстала во всей своей красе. Молодая женщина, лет тридцати не была красавицей, но её миловидное лицо, украшенное небольшой родинкой над верхней губой располагало к себе. В больших голубых глазах пряталась усталость матери-одиночки, но вместе с ней пробегали огоньки, указывающие на весёлый нрав их хозяйки. Русые волосы слегка вились и свободно спадали на плечи.

– Генка, не прикидывайся, что не слышишь. Даю тебе пять минут на размышление, потом защекочу до смерти, – и Вера вышла из комнаты, направляясь в ванную комнату.

Генка спрятал ногу под одеяло, повернулся на спину и уставился в потолок. Когда это ему надоело он перевёл взгляд на картину, которая висела на противоположной стене от его кровати. Так он делал каждое утро, пока мать прихорашивалась в ванной. На картине был изображён старинный парусник, который боролся с волнами во время сильного шторма. Особенно Генка переживал за матроса, тот из последних сил держался на самой макушке мачты и пытался закрепить порвавшийся парус. Генка не был трусом, он даже ходил в секцию бокса, но представить себя на месте матроса, как-то не решался. В комнате, где они обитали с матерью, не было ничего лишнего. Возле окна стоял стол, где он делал уроки, а мать иногда подшивала прохудившиеся вещи. Когда стол не был занят, он был накрыт кружевной салфеткой, на ней располагалась вазочка. Два стула: его и мамы были задвинуты под стол. Двухстворчатый шкаф, приткнувшийся в угол комнаты, вмещал весь их гардероб, включая и зимнюю одежду. На небольшой тумбочке устроился старенький телевизор «Рекорд», который больше злобно рычал, чем показывал передачи. Книжная полка на стене, завершала убранство комнаты. На ней расположилось несколько книг, которые однажды Генка решил почитать, но не нашёл для себя ничего интересного.

– Ну я тебя предупреждала! – мама, с улыбкой на лице, бросилась к Генке.

Генка жутко боялся щекотки, сбросил на пол одеяло и вскочил с кровати с поднятыми руками.

– Сдаюсь, пощадите!

Вера обняла сына и чмокнула его в тёплую макушку. Погладила его по голове и шутливо хлопнув по попе отправила умываться. Вот уже третий день она брала Генку с собой на работу- в его классе объявили карантин по-поводу ветрянки, а оставить дома его было не с кем. Муж ушёл от неё ещё четыре года назад, не сошлись характерами, так говорят. А на самом деле он ей изменил, а она об этом узнала, и он ей стал невыносимо противен. Генка, как и положено, считает отца пропавшим без вести геологом. Ничего, пусть подрастёт, а потом она ему всё расскажет. Пока же никто ей кроме Генки не нужен. Заправив кровать сына, она отправилась на кухню варить кашу.

– Опять овсянка! Мам, мы что, лошади что ли? – недовольный Генкин голос раздался от двери.

– Это ты зря. Очень вкусная и полезная каша. И потом ты же знаешь, что у нас с тобой не так уж много денег, чтобы шиковать, —мать протянула руку к настенному календарю и оторвала листок: 19 мая 1991 года.

Про то, что денег у них не много Генка знал хорошо. Вот только он всегда удивлялся, как такое может быть. Мама работает в ювелирном магазине, кругом золото и другие драгоценности, а зарплаты хватает только на овсянку. А фамилия? Они с мамой Золотарёвы. З О Л О Т А Р Ё В Ы. Это ведь от слова золото. Ничего не понятно, подумал в очередной раз Генка, размазывая кашу по тарелке.

– Вот вырасту мам, буду такую зарплату получать, что на завтрак будем есть одни конфеты с пирожными.

– Давай, давай работник мой, поторапливайся, нам уже пора выходить, а то я на работу опоздаю и меня уволят.

Магазин «Рубин» располагался не далеко от дома, буквально в десяти минутах ходьбы. Его открыли на первом этаже жилого дома, выкупив две однокомнатные квартиры. Хозяин привозил товар в основном из Турции, был прижимист, зарплату Вере и её сменщице платил не большую. Ещё в штате был охранник Николаев Фёдор Фомич, бывший военный, теперь на пенсии. Он больше выполнял функцию представительскую – какой уж там охранник – лет то ему было под семьдесят. Однако, надпись на спине и военная выправка делали своё дело. На ночь магазин сдавали под охрану ЧОП. Ключ от магазина был у Веры, так что каждое утро Фёдор Фомич поджидал её сидя в своём стареньком «жигуле» не далеко от входа. Вот и сегодня, держа во рту свою неизменную сигаретку, Фомич шелестел газетой «Пенсионер», которую ему бесплатно бросали в ящик каждое утро. Дверь машины была приоткрыта, да и то сказать, весна в этом году ранняя- на улице больше десяти градусов тепла. На чистом, синем небе солнце горело как отполированный медный пятак, снег уже повсюду растаял, и только кое где под кустами, сохранились его серые, какие-то вяленые пятна. Асфальт на тротуаре уже совсем высох и хранил следы от метлы дворника, старающегося убрать песок, оставшийся после зимы.

– Доброе утро Фёдор Фомич. Мы не опаздываем? – весело окликнула его Вера. Фомич, приветливо улыбнувшись, кивнул и поглядел на свои командирские часы, которые так нравились Генке.

– Всё в порядке, до открытия ещё десять минут. Привет Генка. Ну что, прогуливаешь школу?

– Ничего не прогуливаю, у нас в классе карантин – с достоинством ответил парнишка и с интересом посмотрел на свёрток в руках Фёдора Фомича.

– Вот принёс шахматы. Ты как относишься к шахматам?

– Я к ним никак не отношусь, я играть не умею.

– То-то и оно, пора бы уже и научиться. Вот я с тобой займусь, как время будет, – с этими словами Фомич вылез из машины и запер дверцу. В это время Вера, позвонив на пульт охраны, открыла дверь магазина. Раздался резкий тревожный звонок – сработала внутренняя сигнализация, которую мама мигом отключила, чтобы не беспокоить жильцов дома. Хотя и этот короткий звонок раздражал престарелых активисток.

Рабочий день приближался к обеду. Посетителей было не много. Мама скучала за кассой изредка поглядывая на часы. Генка с Фомичом расположились за его столом у входа. На доске хаотично были расставлены шахматные фигуры и Генка, высунув от усердия язык пытался запомнить, что куда ходит. Фомич изредка напоминал и показывал ходы. Из радио, висевшего на стене рядом с часами, доносились звуки классической музыки. Над входной дверью мелодично зазвенели модные китайские трубочки и в помещение магазина быстро вошли три человека. Их лица были скрыты под масками. У первого в руках был пистолет, двое других несли спортивные сумки внушительных размеров, сшитые из ткани цвета хаки.

– Граждане, без паники – это ограбление. Всем оставаться на своих местах!!! – голос человека с пистолетом не предвещал ничего хорошего.

– Вы что, с ума посходили. Да я сейчас милицию вызову, – раздался голос Фомича, который вскочил со своего стула и пытался расстегнуть кобуру, в которой обычно носил сигареты.

– Ворон, успокой старика, пусть заткнёт свою глотку.

Один из парней выхватил из-за пазухи обрезок трубы и замахнувшись ударил Фомича по голове. Охранник не охнув осел на пол. Кровь из раны тоненькой струйкой потекла на кафель, образуя причудливой формы пятно.

– Что ты стоишь глаза вылупила. Быстро открывай кассу и сейфы. Не вздумай включить сигнализацию, порешу на месте. – Мужик направил пистолет на Веру, а сам обернувшись крикнул сообщникам: «Бейте витрины, что застыли. Лёва сгребай всё в сумки.»

И в эту секунду громко зазвенел звонок сигнализации. Это Вера, ничего не соображая, выполнила автоматически должностную инструкцию. Теперь она стояла, прижавшись спиной к стене и удивлённо смотрела на свою руку. Казалось, она не понимала, как это могло произойти.

– Дура!!! – прохрипел в бешенстве налётчик и раздался выстрел. Запахло пороховыми газами. Пуля попала в грудь и на кофточке Веры стало проступать красное пятно, похожее на кляксу от разбившегося пузырька с чернилами. На её лице застыло выражение крайнего удивления, а тело сползло по стене, правая нога подвернулась и мама села на пол в таком неудобном положении, её голова упала на грудь. Всё случилось так быстро, что Генка почти ничего не понял. А когда понял, ему стало так страшно, что он юркнул под стол.

Налётчики очень спешили. Со звоном разлетелись осколки витрин, ювелирные украшения сваливались в сумки без разбора. Тот, что был с пистолетом наклонился над Верой и вытащил связку ключей, которую она носила в кармане своей рабочей кофты. Вскрыв сейф, начал доставать оттуда деньги и кое какие наиболее ценные украшения. Где-то, ещё очень далеко, послышалась сирена.

– Пацаны, заканчиваем. Как-бы жадность фраера не сгубила, скоро менты будут здесь.

– Крюк, что будем делать с пацаном? Гляди под стол забился волчонок.

– Оставим, лиц он наших не видел, так что в свидетели не годится. Всё сворачивайтесь, рвём когти. – он взглянул на часы, и Генка увидел у него на запястье голову змеи, выглянувшей из-под манжеты рубашки – никогда он ещё не видел такой татуировки. Налётчики схватили заметно потяжелевшие сумки и под мелодичный звук китайского чуда, выбежали из магазина. Всё остальное вспоминалось Генке, как в тумане. Двери магазина опять распахнулись и в него влетело несколько человек с автоматами и в броне. Они осмотрели помещение и застыли по углам. Затем вошли люди в форме милиции и начали делать своё, только им понятное дело. Генку пробовали опросить, только ничего у них не получилось и скоро пришла женщина тоже в милицейской форме, которая его вывела на улицу и пыталась успокоить. Подъехала скорая и мужчины в белых халатах вынесли из магазина сначала Фомича, а потом и маму. Маму он узнал по руке, которая безжизненно свешивалась с носилок. Здесь у него началась истерика, и он больше не помнил ничего.

2

– Валентина Андреевна, доброе утро. А я смотрю, у вас дверь приоткрыта – Стас, одетый в джинсы и камуфлированную футболку с укором смотрел на свою будущую тёщу.

– Это ты скажи спасибо своему любимому криминалисту —уже не первый раз забывает закрыть дверь на ночь. Заходи, ты к Альке или к Шварцу?

– Ну Валентина Андреевна, сегодня же выходной, кабинет закрыт на внушительный замок.

– Значит к Альке. Алька, к тебе пришли. Долго ты ещё собираешься валятся? Твой принц сгорает от нетерпения.

– Это какой принц? – раздался весёлый голос. – Не тот ли, что поставил своего железного коня у нас под балконом и затоптал всю траву?

– Алька, ты помнишь, что у нас пикник? Мне на улице подождать, или как? – Стас топтался в прихожей в ожидании ответа.

– Квартира наша не такова, чтобы мне пройти в ванну не замеченной. На мне слишком мало одежды. Так что думаю, что лучше на улице. Я не заставлю тебя долго ждать.

Мать, следившая за этой перепалкой, только развела руками, затем ободряюще кивнула.

– Я там вам собрала кое- что, так что голодным не останешься. Иди уже к своему коню.

– Спасибо, а где же Владимир Николаевич?

– За молоком я его отправила, теперь быстро не придёт, завернёт на бульвар в шахматы поиграть с такими же бестолковыми.

Стас вышел на улицу. Буцефал, принявший вчера душ на мойке за сто рублей, поблёскивал хромированными деталями на солнце. И то сказать, погода выдалась, как на заказ. Вчера было пасмурно и хмуро, а сегодня синее небо без единого облачка. Ещё только девять часов, а росы на траве и след простыл. Пожалуй, сегодня не грех и купальный сезон открыть. Алька сказала, что ей всё равно куда ехать, а вот у Стаса было на примете одно любимое местечко. От города, правда, далековато, километров двадцать пять, но Буцефал домчит быстро. А там такое озеро, глаз не отвести. Вода чистая, кругом сосновый лес, песчаный пляж, одним словом, курорт.

– Принц, ты собираешься мне помогать? Не понимаю, ещё не зять, а уже пол холодильника мать загрузила, – Алька высунулась из подъезда, согнувшись под тяжестью пляжной сумки. Легкомысленная жёлтая футболка и короткие джинсовые шорты, солнечные очки завершали её гардероб.

– Прекрасно выглядишь. Думаю, в дальнейшем тебе придётся предпринимать усилия, чтобы соответствовать моему идеалу, – Стас подхватил сумку, та и правда была довольно увесиста.

– Интересно, кто же это твой идеал, – Алька нахмурила брови.

– , Ты, ты мой идеал, и всегда им будешь, пока у меня глаза смотрят.

Алька направилась к Буцефалу, который выглядел очень довольным. Стасу показалось, что будь у него хвост, он бы обязательно им помахал.

– Привет Буцик, как ты поживаешь и не обижает ли тебя хозяин? – Алька похлопала его по бензобаку. Буцик, как всегда, промолчал.

– Для его возраста, он чувствует себя прекрасно. Ладно, садись уже, поедем в одно местечко, как увидишь-ахнешь.

Мотоцикл, как всегда, завёлся с пол оборота. Мотор мягко и довольно заурчал, уже через минуту Буцефал аккуратно влился в поток машин на проспекте. В выходной день машин в городе не много, так что через полчаса наша пара уже рассекала загородное шоссе, ведущее к темнеющему вдалеке зелёному массиву. Тёплый встречный ветер приятно холодил кожу на руках и норовил забраться под футболку. Алькины волосы из-под шлема развевались как флаг неизвестного государства. Говорить было совершенно невозможно. Через пятнадцать километров полёта перед табличкой д. Сучково, Стас сбросил скорость и свернул на просёлочную дорогу, которая очень скоро превратилась в лесную. Стройные сосны по обеим сторонам дороги, золотились на солнце, запах разогретой смолы, приятно щекотал нос. Кое где между соснами завоевал себе место кустарник, а заросли папоротника встречались практически повсюду. Тихий стук мотора перекликался дробью дятла, пытающегося добыть себе пищу.

– Далеко ещё, Сусанин? – Алька крепко держась за Стаса непрерывно вертела головой.

– Потерпи, ещё минут десять и будем на месте, – Стас внимательно следил за дорогой, которая незаметно превратилась в тропинку. Наконец лес расступился и перед глазами ослепительно засеяла водная гладь озера. Небольшая рябь на воде переливалась под солнцем разными цветами, но золотой, явно преобладал. Мотор утих, Буцефал расположился на отдых.

– Вот это да! – Алька не отрываясь смотрела на озеро, – Это почему же я здесь никогда не была? Ты скрывал от меня такую красоту. Да ты, просто не хороший человек!

– Прости, но ты уделяешь мне слишком мало времени. Мы с тобой, вообще, первый раз выехали за город. А это место я знаю со школы- нас сюда физрук в поход водил. По-моему, ничего не изменилось, разве что, камыша стало побольше.

Алька потянулась, подняв руки над головой и огляделась по сторонам. Её весёлое лицо, вдруг изменилось.

– Похоже, не ты один знаешь это место. Да здесь присесть даже негде. Ты посмотри сколько мусора кругом. Как тебе нравится вон та живописная кучка из консервных банок и осколков бутылок. А вон тот бугорок из пакетов и ржавых железок, а вон ещё и ещё, – Алька опустила руки, на лице её появилась гримаска отчаяния.

– Да, раньше здесь было почище… Ничего Алька, не унывай, давай поищем другое место.

Алька направилась к мотоциклу, взяла сумку и углубилась в изучение её содержания. На свет божий появилось свёрнутое покрывало, два пластиковых контейнера с бутербродами, один с нарезанными овощами, термос, пластиковая посуда, пакетик с яблоками и бананами – всё это небрежно было отложено в сторону.

– Вот он, мама молодец позаботилась о природе, – в Алькиной руке красовался чёрный пластиковый рулончик, который немедленно превратился в большой мусорный пакет. – Вот что Стас, наш пикник начнём с уборки территории. Надеюсь ты не возражаешь. В противном случае, я объявляю тебе бойкот.

– Ещё бы я возражал- что бы со мной было, – вторая часть реплики прозвучала на десять тонов ниже. – Давай свой мешок, надеюсь у него достаточный объём. А купаться будем?

– Будем, обязательно будем, но сначала уборка. У тебя есть перчатки?

– Сейчас погляжу, кажется, пара найдётся, – буркнул Стас и отправился к Буцефалу.

– Давай, давай пошевеливайся, что-то я не вижу энтузиазма в твоей фигуре. Да нет, снимай – перчатки это для меня, ты что не видел какой у меня классный маникюр?

Через пол часа работа была закончена. Большой мусорный мешок был забит до отказа, Стас с трудом перетаскивал его с места на место. Прибрежная полоса заметно похорошела, глаз больше не упирался в разбросанное повсюду безобразие. Стас вытер пот со лба и пристроил мешок на выезде с пляжа, прислонив его к великолепной сосне, потирая руки и с надеждой глядя на лотки, которые так и лежали кучкой, рядом с притихшим мотоциклом.

– Алька, ну может мы, наконец, заморим червячка? Ну, правда, есть хочется. – В голосе Стаса прозвучали жалобные нотки.

Алька, не обращая на него внимания, подобрала возле когда-то погасшего костра обломок доски, вытащила из кострища уголёк и начала, что-то быстро на нём писать. Потом она подбежала к сосне, где нашёл своё успокоение мешок с мусором, прижала дощечку к груди и повернулась к Стасу.

– Стас, нужно немедленно меня сфотографировать. Давай, доставай свой телефон.

– Зачем это Алька. Что ты ещё придумала, опять собираешься куда-нибудь влипнуть? Я Волошину пожалуюсь, так и знай.

– Возможно, у меня и будут неприятности за организацию несанкционированных митингов, но, кажется, это не уголовное преступление, так, что вас это никак не коснётся. Снимай уже, эта фотография будет лицом моего блога, который я намереваюсь завести.

– Да уж, это точно, что-то новенькое. Я подчиняюсь. Может ты улыбнёшься?

– Ты, вообще, надпись прочитал? Что здесь смешного?

Стас увидел на экране смартфона серьёзное лицо Альки. К груди она прижимала дощечку с надписью: «Руки прочь от природы». Сделав для верности ещё два снимка, он опустил телефон. Алька улыбнулась, закрепила дощечку на ближайшую ветку сосны, полюбовалась своей работой и, как ни в чём не бывало, начала расставлять посуду на покрывале.

– Ну что ты стоишь, присоединяйся. Кажется, ты есть хотел, – и повела рукой в сторону импровизированного стола. – Налей чайку, что-то меня жажда замучила.

– Ты, что же, всерьёз хочешь заняться этой ерундой?

– Ну, если для тебя ходить по кучам с мусором это ерунда, то я и сама себе чаю налью.

– Не злись. Я просто хотел бы знать, где и когда будут проводиться упомянутые митинги – хотелось бы быть рядом, может быть помощь понадобится.

– Стас, пошли купаться, – и сбрасывая с себя на ходу одежду, Алька бросилась к озеру. С тоской поглядев на аппетитные бутерброды, Стас в том же темпе отправился в воду.

3

Кафе «Престиж», расположенное не далеко от центрального парка, начинало свою работу в десять часов утра. Примерно до двенадцати, редкие прохожие заходили в него выпить чашечку кофе или чая, большинство жителей микрорайона традиционно завтракали дома. Это и стоит дешевле и сделать это, можно не приводя себя в порядок, согласитесь, что домашние тапочки удобней чем кроссовки, а, тем более туфли. На входе в кафе появился мужчина и осмотрел зал. Вдоль стены с просторными окнами, расположились столики. Выглядели они весьма добротно-натуральное дерево, а не какой-то там пластик. По поверхности стола разложены симпатичные салфетки приглушённых тонов. На каждом столе вазочка с небольшим букетиком цветов. Слева и справа от столов, расположились такие же добротные диванчики с мягкой обивкой. Их высокие спинки, отгораживали клиентов от других посетителей и образовывали как бы отдельный кабинет. На стенах были развешаны копии работ известных художников, приглушённые звуки музыки неназойливо заполняли зал. Одним словом, внутреннее убранство старалось соответствовать вывеске над входной дверью. Мужчина улыбнулся официантке, которая несла поднос с грязной посудой, и прошёл за столик у второго окна. Усевшись он поглядел на часы и повернулся в сторону барной стойки. На вид ему можно было дать около сорока лет. В тёмных волосах, кое-где уже проглядывала седина, которая в сочетании с грустными серыми глазами наводила на мысль, что человек прошёл через какие-то испытания. Такие же тёмные усы под прямым носом, были аккуратно пострижены.

– Здравствуйте, что будите заказывать? – молоденькая официантка Лёля, работала в кафе уже второй год, отлично знала, что закажет этот посетитель, но правила есть правила.

– Здравствуйте Лёля, прекрасно выглядите. Мне всё, как всегда. Надеюсь меню у вас не изменилось? – прозвучал в ответ приятный баритон.

– Да нет, всё у нас по-старому, через минутку принесу, – и девушка лёгкой походкой скрылась за дверью на кухню. В ожидании заказа Иван Сергеевич, а так звали посетителя достал телефон и углубился в новостную строку.

– Крюк! Ну, наконец-то ты пришёл. Мы с Лёвой уже заждались. Извини друг, по одной уже пропустили, – голос с хрипотцой раздался из-за соседнего столика. Иван Сергеевич непроизвольно обернулся и увидел парочку мужчин, которые ожесточённо обнимались. Оба были коренастые, только один с заметно обозначившимся животом, а второй, всё ещё поддерживал своё тело в приемлемых рамках, по возрасту, примерно одинаковые- по шестьдесят, это точно. Тот, что только вошёл в кафе был обладателем седых, кустистых бровей над карими, глубоко посаженными глазами, мясистый нос нависал над неожиданно тонкими губами, второй подбородок глубоко врезался в воротник рубашки, широкий двубортный пиджак был расстёгнут, на ногах красовались туфли известного бренда.

– Меня зовут Анатолий, – недовольно пробасил вновь прибывший, -сколько раз тебе повторять. – Голова уже лысая, а ты всё, как мальчишка.

– Ну ладно тебе Крюк, сегодня можно, всё-таки тридцать лет, это солидный юбилей, сам понимаешь, – второй вытер лысину не слишком свежим платком и засунул его в карман брюк.

– Где вы приземлились? Давай, веди, а то во рту пересохло. Эй Лёва, где ты? Наливай-ка мне стаканчик, – мужчины скрылись в одном из импровизированных кабинетов.

Тем временем, официантка принесла заказ, освободила свой поднос.

– Может быть, что-нибудь ещё? – с улыбкой спросила Лёля.

– Нет Лёлечка, ничего не надо, спасибо. – Иван Сергеевич отхлебнул из чашки и принялся за свой скромный обед. Его и обедом-то назвать было трудно: сэндвич с ветчиной, булочка с джемом и чашка кофе. Сам для себя он определял его, как второй завтрак. Его можно было бы назвать завсегдатаем кафе с тех пор, как он приобрёл квартиру в одной из новостроек неподалёку. Работа была близко от дома, так что кафе между двумя этими объектами оказалось очень кстати.

– Да, если бы не тот случай, ещё неизвестно, как бы обернулась наша жизнь. А теперь мы солидные люди. Вот ты Толик поишь здоровой водой весь город, Лёва держит несколько ресторанов, у меня автосервисы. Жизнь улыбается нам во весь рот. Так давайте ребята выпьем за тот незабываемый денёк. – Раздались характерные звуки сдвигаемых стаканов.

На пороге возник новый посетитель. Девушка, обладательница светло-русых вьющихся волос и зелёных глаз, стремительно вошла в кафе. В руках она держала штангу, на которой был закреплён её телефон. Модель не очень дорогая, но, видимо, с хорошей камерой. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, она, что-то говорила. Вышедшая в это время в зал Лёля, всплеснула руками.

– Алька, я же тебе говорила, что у меня на работе, тебе нечего делать. Да выключи ты свой телефон. У нас вся посуда или керамическая, или из нержавейки, стаканы из самого натурального стекла.

– Лёлька привет. Прости, я тебе не поверила, но, кажется, я ошиблась. Хотя, в других кафе, ты не представляешь, сколько используется пластиковой посуды. Причём, выбрасывают её в обычные контейнеры, – девушка свернула свою аппаратуру и осмотрела зал. Свободных столиков к этому времени уже не было. Одиноко сидящий мужчина, показался ей подходящим вариантом.

– Вы не будете возражать, если я присяду за ваш столик? – и не дожидаясь ответа, шлёпнулась на диван. – Лёля, пожалуйста, чашечку кофе и, какое-нибудь не жирное пирожное.

Иван Сергеевич, а именно к нему подошла Алька, с интересом рассматривал девушку.

– Знаете, а ведь я видел ваш канал. Должен вам сказать, что вы занялись очень полезным делом. Так много мусора скопилось на планете, что скоро трудно будет найти подходящий пляж, да и водоём, для купания.

– Вы не поверите, но, именно, с пляжа всё и началось. Как вы догадались?

– Ну это не сложно. У вас замечательный золотистый загар. Такого можно добиться только при периодическом смачивании кожи.