Хорошие манеры Соловья-разбойника

© Донцова Д.А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава первая

Если женщина решила осчастливить мужчину, то ему спасения нет, поймает и осчастливит.

Я вздохнула и положила трубку на тумбочку. Макс улетел в командировку, Киса заснула, мопсихи уютно устроились на моей кровати, на часах полночь. А ведь я хотела сегодня мирно почитать, перед тем как упасть в объятия Морфея, но не удалось, позвонила Рита Глебова. Когда на экране телефона высветилось имя приятельницы, я испытала очень острое желание выключить мобильный. Почему? Маргарита всегда жаждет пообщаться со мной, когда у нее закончились деньги или очередной гражданский муж, забыв попрощаться, спешно ретировался из ее апартаментов. Если у Риты все в порядке, она про меня забывает, с днем рождения, Новым годом и прочими праздниками не поздравляет. Что нас связывает? Тот, кто давно знаком со мной, знает мою биографию: я окончила консерваторию, некоторое время играла на арфе в оркестре, а потом жизнь сделала крутой вираж и закинула третьесортную музыкантшу в дом ее однофамилицы Екатерины[1].

С тех пор я навсегда забыла про арфу, через несколько лет вышла замуж за Максима Вульфа и стала работать в его детективном агентстве. Одновременно с мужем я обрела мальчика Егора и девочку Арину, которую все называют Кисой. Дома у нас живут две мопсихи: Фира с темной шерстью, поэтому мы зовем ее «черный лебедь», и Муся бежевого окраса. А в начале зимы я нашла на улице черного кота британской породы. Хотя глагол «нашла» не совсем уместен. Дело обстояло так. Мне понадобилось забежать в супермаркет. От нашего дома до него рукой подать, надо только пройти по переулку, пересечь проспект, и все. Я добралась до шоссе и остановилась на тротуаре, ждала, когда на светофоре зажжется зеленый свет. И тут одна из машин, что неслись по дороге, притормозила, открылась задняя пассажирская дверь, из салона выкинули, как мне показалось, тряпку, и автомобиль укатил. Я вгляделась в неподвижно лежащую тряпку и ахнула. Это же кошка! Времени на размышления не было, бедное животное могло погибнуть под колесами других машин. Я бросилась на проезжую часть, схватила бедолагу и, забыв про покупку продуктов, кинулась в ветеринарную клинику. Слава богу, она находится в паре шагов от места, где кто-то решил избавиться от мурлыки.

Врач осмотрел кошку и заявил:

– Перед нами кот британской породы. Возраст могу назвать примерно, по моему мнению, ему лет пять. Зовут – Альберт Кузьмич.

Последние слова доктора меня удивили.

– Как вы узнали его имя?

– Он мне его сообщил, – без тени улыбки сказал ветеринар.

– Говорящий кот? – робко уточнила я. – Но во время осмотра я не покидала кабинет и не слышала ничего.

«Айболит» показал полоску из кожи.

– Похоже, у Альберта Кузьмича есть любящие и не бедные хозяева. У британца ошейник, его определенно сделали на заказ из качественных материалов, не забыли про мягкую подкладку и стразами выложили имя «Альберт Кузьмич».

– Бедолагу вышвырнули из автомобиля, – напомнила я, – какая уж тут любовь?

– Бывают разные ситуации, – вздохнул доктор, – как-то мне принесли для усыпления годовалого веселого щенка. Женщина, которая сопровождала его, лет эдак шестидесяти, объяснила свое решение убить здорового йорка: «Невестка, дура, завела эту пакость. Сын ей в рот смотрит, во всем с ней соглашается. Со мной, однако, посоветоваться забыли. Теперь в гости к своему мальчику я редко хожу! Отвратительная шавка гадит в квартире, и у меня аллергия на шерсть. Из-за собаки я лишена ежедневного ужина с любимым сыном. И нечего на меня так смотреть, я поступаю гуманно, обеспечиваю кобелю спокойную смерть. Откажетесь делать укол? Тогда я выброшу урода на улицу!»

– И как вы поступили? – спросила я.

– Забрал щенка себе, – улыбнулся «Айболит». – Где два пса живут, там и третьему место отыщется. Отличный песик вырос. Кстати, на смерть его привезли в дорогой попоне, ботинках и с дорогим ошейником.

– Вы не рассказали невестке о том, что задумала ее свекровь? – удивилась я. – Не вернули щенка владелице?

Ветеринар погладил кота.

– Мы не спрашиваем у людей паспорта, заводим карточку, там указано имя хозяина, кличка животного, телефон и е-майл для связи. Та посетительница сообщила, что ее зовут… как-то вроде Елена Петрова или Екатерина Кузнецова. После ее ухода я набрал номер, который она дала, там ответили: «Торговый центр». Как найти тех, у кого отобрали йорка? Никак. Сначала я горел желанием отыскать сына жестокой особы. Потом понял: если щенок вернется домой, то ведьма своего добьется. Или отравит йоркширского терьера, или выкинет его на помойку. Поэтому я забрал его себе. Возможно, с котом, которого выкинули из машины, случилась похожая история. Кто-то в семье его обожал, а кто-то ненавидел. Не ищите водителя машины, ничего хорошего из этой затеи не получится. Кота решили убить, поэтому и вышвырнули на шоссе. Я могу пристроить его в приют. Он молод, красив, породист, имеет прекрасный шанс обрести семью, где его все будут любить. Подчеркиваю: все.

– Спасибо, – сказала я, – у нас как раз такая семья. Альберт Кузьмич сейчас отправится вместе со мной домой. И вы правы, не стоит искать тех, с кем он прежде жил.

Первую неделю кот сторонился Макса, Кисы и ее няни, Розы Леопольдовны Краузе, а если кто-то забегал к нам в гости, он быстро испарялся. Где Альберт Кузьмич прятался, я так и не узнала. Зато с мопсами у найденыша с первой минуты знакомства установились прекрасные отношения. Когда я впервые внесла британца в квартиру, Фира и Муся выбежали в прихожую. Меня охватил испуг.

– Стойте, девочки.

В ту же секунду кот вывернулся из моих рук, спрыгнул на пол и, громко урча, пошел к мопсихам. Возможно, прежде он жил с собаками и любил их.

Макс, Киса и Роза Леопольдовна пришли в восторг при виде нового члена семьи. А тот оказался прекрасно воспитан. Кот без проблем пользуется своим туалетом, очень аккуратно ест, не царапается, не рвет обувь, занавески, мебель, точит когти только о специальную подставку, а спит всегда рядом со мной.

– Может, Альберт заколдованный принц? – предположил Макс, глядя, как британец когтями подбирает со скатерти крошки и отправляет их в рот.

– Наверное, его зовут иначе, – сказала Краузе, – на ошейнике скорее всего указано имя хозяина котика.

– Необычно, однако, выкладывать свое имя-отчество стразами на ошейнике кота, – возразил Макс, – мы же не написали у Фиры и Муси – Максим и Лампа. И странно, что нет телефонного номера, обычно его указывают на случай побега или потери животного.

Сейчас на дворе март, кота я подобрала в конце января[2]. Альберт Кузьмич обжился, привык к нам и стал руководить мопсихами и Розой Леопольдовной. Остается лишь удивляться, кому мог не понравиться британец с прекрасным характером.

Я посмотрела на свой телефон, который продолжал упорно звонить, и сдалась, взяла трубку.

– Ну, наконец-то! – закричала Маргарита. – Где тебя носит? Помнишь Аллу Федину?

Я напрягла память.

– Нет!

– Как? Она же твоя коллега, – возмутилась Глебова.

– У Макса в агентстве работает много людей, – ответила я, – возможно, госпожа Федина детектив, но мы с ней не сталкивались. Я помогаю только Костину. Он первый заместитель Макса и одновременно руководит одной из групп расследования.

– Аллуська такой фигней, как ты, не занимается, она с тобой в одном оркестре играла, – уточнила Рита. – Ты, Лампа, щипала арфу, а Федина скрипочку пилила. Ну? Вспомнила?

В первую секунду я хотела объяснить, что в симфоническом оркестре, где я чувствовала себя рабой на галере музыки, было несколько составов. Можно проработать не один год в первом и никогда не познакомиться с кем-то из второго состава. Репетиции проходили в разное время, на концертах и гастролях мы тоже не пересекались. Но потом я сообразила, если честно отвечу: «Даже не представляю, кто такая Алла Федина», то Глебова начнет долго и с мельчайшими подробностями излагать ее биографию. Поэтому я безо всякого стеснения солгала:

– Ах, Алла? Скрипачка? Конечно, знаю, о ком ты говоришь.

– Вот и отличненько, – обрадовалась Маргарита, – она сейчас к вам в офис едет. Помоги своей лучшей подруге. Надеюсь, денег с нее не возьмешь. Это я ей посоветовала к тебе обратиться.

Глава вторая

– Уж извините, – сказала рыжеволосая женщина в зеленом платье, – Ефросинья, вы меня скорей всего не помните.

– Простите, нет, – честно ответила я.

– Почему Ефросинья? – удивился Николай, наш компьютерных дел мастер. – Романова же Евлампия.

Щеки Аллы вспыхнули огнем.

– Мы давно не виделись, вот я и перепутала имя.

– Нет, нет, – я поспешила успокоить смущенную скрипачку, – когда мы играли в одном оркестре, в моем паспорте было указано имя Ефросинья. Евлампией я стала позже.

– Рита пообещала, что вы сможете мне помочь, – сказала Алла, – в полицию я пойти не могу. Боюсь, что семья узнает, что я обратилась в отделение. Это самое ужасное, что может случиться. А частные детективы требуют больших денег за свои услуги! У меня таких нет!

Я внимательно посмотрела на посетительницу. На ней красивое платье от «Шанель», элегантные сапожки и сумочка той же фирмы прилагаются. Сейчас большинство так называемых экспертов моды пишет в интернете: «Тотальный лук от дорогой фирмы – полная безвкусица. Миксуйте одежду масс-маркет с обувью от известных брендов и будете в тренде». Уж не знаю, чем вызваны такие заявления. Простой завистью этих самых критиков, самопровозглашенных гуру моды? Вероятно, у них нет возможности купить сразу столько дорогих вещей. И почему кто-то навязывает мне свое мнение по поводу моей одежды? Я ношу то, что хочу.

Я еще раз оглядела скрипачку. Судя по стрижке и цвету волос, по ее наряду и аксессуарам, Федину никак нельзя отнести к разряду бедных женщин. Хотя встречаются очень богатые дамы, которые заламывают руки в магазине, возмущаются ценой бутылки кефира. Скаредность никак не связана с материальным достатком. Я знаю бабушек, которые живут на одну пенсию, но каждый месяц отправляют в фонд «Милосердие» сто-двести рублей какому-нибудь больному ребенку на лечение. Встречались мне и миллиардеры, которые ездят на метро, потому что покупка любой, даже самой простой, машины кажется им огромным расходом, а фонду «Милосердие» от них ничего не перепадает.

Алла поймала мой взгляд и заговорила:

– Нет, нет, нет! Я не бедствую. У меня обеспеченная жизнь. Но семью содержит мой супруг Олег Иванович, он успешный бизнесмен. Муж щедрый человек. И я, и дочка никогда ни в чем не нуждались. Не подумайте, что перед вами лентяйка. Я даю концерты, играю на разных мероприятиях, но теперь это не работа, а хобби, повод выйти в люди. Гонорар я трачу на подарки членам семьи, на расширение своей коллекции. Я собираю тематический фарфор. Но моих доходов не хватит на оплату труда сыщиков. Конечно, я могу попросить у мужа любую сумму. Но он поинтересуется: зачем мне деньги? Олег не контролирует меня, ему просто интересно, что со мной происходит. Несмотря на долгие годы брака, мы не потеряли радость общения друг с другом. Рита пообещала, что вы, Евлампия, поможете мне бесплатно.

– Ну… – пробормотала я, – люди, которых вы видите в офисе, получают зарплату. Маргарита сильно преувеличивает мою роль в агентстве, я рядовой сотрудник.

– Глебова объяснила, что ее соседка замужем за владельцем детективного бюро, – добавила Федина, – у вас есть программа для тех, кто попал в беду, но не может полностью оплатить счет.

– Верно, – согласился Костин, – милосердная помощь оказывается, как правило, больным людям, многодетным семьям, инвалидам, самым незащищенным группам населения. Если случилась беда и вы не можете рассказать о ней мужу, то введите нас в курс дела. Мы обязательно придумаем, как вам помочь.

Федина опустила голову.

– Не хочу отнимать средства у обездоленных. Выпишите счет, а я, с вашего позволения, оплачу его частями. Не собиралась садиться вам на шею, просто мне нужна рассрочка. Извините. Я очень нервничаю. Впервые нахожусь в офисе у сыщиков. Я… я… я… Мне трудно вываливать перед вами свои личные переживания. Даже муж не всегда знает, что у меня в душе клокочет. Зачем всем сообщать, что у тебя плохое настроение?

Алла закрыла лицо ладонью.

– У меня дурацкая манера вести беседу. И дочь, и Олег сердятся: «Говори что хочешь просто и прямо! Не ходи вокруг да около». Но я не умею. Сначала намекаю, затем даю задний ход. Трудно со мной! Моя мама, она…

Федина махнула рукой:

– Вы не психотерапевты. Вам заморочки посетителей неинтересны.

– А вот тут вы ошибаетесь, – оживился наш психолог Константин Львович Энтин, – переживания тех, кто к нам обращается, требуют внимания. Ваша мать, вероятно, воспитывала вас одна. Ни отца, ни бабушки у вас не было. Вы ходили в детский сад на пятидневку, в школе – на продленку, из которой вас забирали домой последней. Мать постоянно твердила: «Замолчи, не грузи меня своими проблемами, я устала на работе». Когда вам нужна была какая-то обновка, родительница закатывала истерику: «Опять ботинки нужны? Господи, за что мне это? Почему ты постоянно растешь?» Если вы заболевали, мать заламывала руки: «Придется брать бюллетень! Меня уволят! Ужас! Мы умрем с голоду». Вы жалели мамочку, поэтому не говорили ей о своих обидах, горестях, о том, как к вам относятся одноклассники. У вас нет привычки просить помощи, и она не появится, потому что в детстве была задушена мамашей. Вам трудно открыться перед кем-либо. Но ни один, даже самый гениальный детектив в мире не сможет помочь человеку, если не выяснит, что с ним произошло.

– Как вы про мою маму узнали? – испугалась Алла. – Кто вам рассказал? Мать давно скончалась. Она меня очень любила, гордилась, что меня отобрали учиться в музыкальную школу. Ну да, она постоянно нервничала, но ее можно понять, она воспитывала меня одна.

– Давайте сначала вы объясните, что привело вас к нам, – предложил Энтин, – а потом, если не устанете и не будете стеснены во времени, мы сядем с вами вдвоем в укромном уголке нашего офиса и пошушукаемся, займемся тем, что моя бабушка называла: «погрызть друг другу уши».

Федина рассмеялась.

– Погрызть друг другу уши! Никогда не слышала это выражение.

– Конечно, это изобретение моей бабули, – объяснил Константин Львович.

Глава третья

– Мне придется начать издалека, – предупредила Федина, – иначе вы не поймете, что меня испугало.

– Хоть от Адама, – сказал Энтин, – я до пятницы совершенно свободен. А вы, Лампа?

Я уже поняла, что наш психолог хочет раскрепостить Федину, поэтому ответила:

– Сами знаете, что я стрекоза-егоза. Могу хоть три дня подряд Аллу слушать, мне спешить некуда.

Федина улыбнулась.

– Ну, это слишком, я быстро управлюсь.

– Отлично, – обрадовался Костин, – сейчас нам принесут чай, кофе, водку, коньяк, ром, лимонад, зефир в виде черепов…

Алла расхохоталась.

– Вы такие забавные. Никогда не видела сладости, которые имитируют черепа.

– Правда? – подключился к глупой беседе Николаша. – Они очень вкусные. А еще их можно жарить на костре, получается что-то вроде тянучки. В Москве есть магазин «Страшно и сладко», там они продаются.

– Впервые о нем слышу, – искренне удивился Костин.

У меня звякнул телефон, прилетело сообщение от Энтина: «Лампа, спросите у Аллы про тату».

– У вас интересный рисунок на руке, – тут же выполнила я просьбу психолога, – только я не понимаю: это иероглиф или какая-то картинка? Выглядит так, словно ее давно сделали.

Федина посмотрела на свое запястье.

– Вы правы. Этому тату немало лет.

– Ого! – воскликнул Константин Львович. – Сейчас украшать свою кожу рисунками модно. А в советское время на обладателя татушки косо смотрели. «Наколки», так в те времена называли татуировки, делали в основном зэки. Ну, еще моряки могли набить изображение якоря на руке, футбольно-хоккейные фанаты наносили на тело названия любимых команд. Но если копнуть глубже, обратиться к дореволюционным временам, то известно, что многие представители российской аристократии после того, как побывали в Японии, вернулись оттуда с драконами на коже. Николай Второй и его младший брат, великий князь Михаил Романов, тоже обзавелись такой красотой, но женщины тату не делали. Не один десяток лет назад девушке, для того чтобы сделать тату, требовалось мужество, наплевательское отношение к мнению других людей, принадлежность к хиппи или к неформальным группировкам музыкантов, художников, писателей.

Алла потупилась.

– В молодости я влюбилась в одного человека. У нас с ним был горячий роман. Мой кавалер набил на запястье одну из букв санскрита. В знак ответного чувства я поступила так же.

– Так что у вас стряслось? – перешел к нужной теме Костин.

Федина начала рассказ:

– Мой супруг, Олег Иванович Барабанов, в советские годы работал на заводе, где выпускали майонез, консервы, супы в пакетиках. Да, да, задолго до появления в наших магазинах лапши быстрого приготовления в СССР пользовались популярностью банки с гречневой кашей, сдобренной мясной подливкой, фасоль в томатном соусе, цыпленок с зеленым горошком. Эти не самые дешевые продукты предпочитали туристы, дачники, одинокие мужчины. Сетевых кафе, дешевых ресторанов, закусочных – всего этого в Советском Союзе было мало, и цены там кусались. Народ питался дома. Майонез был всегда дефицитом, а соусы: «Шашлычный», «Южный», «Любительский», – в магазинах расхватывали мгновенно. Иногда на прилавки выкидывали кетчуп из Болгарии, за ним люди давились в очереди. И с импортной подливкой даже отварная картошка казалась гастрономически неизбалованным людям невероятно вкусной. После перестройки Олег сообразил, что соусы понадобятся и в новые времена. Через пару лет супруг стал владельцем большого предприятия и продолжил заниматься делом, которое успел освоить в советские времена. Сейчас мой муж успешный бизнесмен. Я свою фамилию не меняла, боялась, что потрачу много времени на оформление новых документов.

Алла вдруг умолкла, а потом продолжила:

– Я старше Евлампии, думаю, лет на десять, может, и больше.

Энтин тут же сделал Фединой комплимент:

– Вы прекрасно выглядите.

– У меня прекрасная генетика, – улыбнулась Алла, – плюс занятия фитнесом, разумная диета, контрастный душ каждое утро и спокойная жизнь. Муж взял на себя все заботы по обеспечению семьи. Мы никогда не жили впроголодь. Олег еще в советское время преуспел. Про «цеховиков» слышали? Из разных колхозов супругу доставлялись овощи и фрукты. Олег производил дефицитного товара больше, чем предписывалось планом. Излишки отправлялись к проверенным директорам продмагов. Прибыль потом делилась. Я не стояла над корытом, у нас была домработница. Известие о беременности не ввергло в ужас ни мужа, ни меня. Фраз: «Как это могло случиться? Иди живо на аборт, нам ребенок не по карману», – Олег никогда не произносил. Мы радовались, что станем родителями. Увы, у меня случились преждевременные роды. Сейчас выхаживают ребеночка, даже если он полкило весит. Наша малышка появилась на свет чуть меньше килограмма и умерла через день.

Дверь открылась, появилась секретарша Надя, она расставила на столе чашки, чайник и нехитрое офисное угощение. При виде девушки Алла замолчала, говорить она продолжила после того, как Надежда ушла.

– Вскоре после кончины дочки к мужу обратилась представительница благотворительной организации, попросила помочь оборудовать игровую комнату для детей с ДЦП. Олег поехал в интернат, я отправилась с ним. Приют находился в области, в городке Кокошино. Двухэтажный дом, приятные директриса и воспитательницы. На дворе стояли девяностые, в стране был дефицит всего. Но дети оказались ухоженными, накормленными, видно было, что их любят, о них заботятся. Роднило их одно: все брошены родителями. Была группа сирот с ДЦП, вот для них и требовалась особая игровая комната.

Мы все с директрисой обсудили, Олег пообещал дать денег, собрались уезжать, вышли в коридор, и вдруг! Подбегает ко мне девчушка:

– Тетя, покажи свою руку!

За ней примчалась воспитательница:

– Анечка, успокойся.

Но девочка меня за ладонь схватила:

– Мама, я тебя ждала! Тетя Таня предупредила: «Приедет женщина со знаком на руке». Это ты! Забери меня домой!

Глава четвертая

Федина скрестила руки на груди.

– И что было делать? Малышка ко мне прижалась, снизу вверх смотрит, спрашивает: «Мамочка, я сейчас с тобой домой поеду?» Понимаете мое состояние? Я недавно похоронила доченьку, и тут такое приключение. Олег около ребенка присел: «Анечка, кто такая тетя Таня?» Девочка в мою юбку уткнулась и заплакала. Уехать при таких обстоятельствах было невозможно. Мы вернулись в кабинет заведующей. Аня в мою ладонь так вцепилась, что потом остались синяки. Директриса девочку не прогнала, мне стало понятно, что она на самом деле любит своих воспитанников. Муж ласково спросил:

– Анечка, пожалуйста, объясни, почему ты считаешь тетю Аллу своей мамой?

– Потому что она моя мама, – ответил ребенок.

– Прекрасно, – улыбнулся Олег, – но разве хорошо, когда гостей не угощают? Думаю, тебе надо организовать нам чаек.

Аня бросилась к воспитательнице:

– Полина Сергеевна, меня на кухню не пустят.

Женщина оказалась умной, сразу сообразила, что благотворитель хочет поговорить с директрисой и с ней без ребенка. Полина взяла девочку, увела ее, но очень быстро вернулась. Анфиса, так вроде звали директора, только начала рассказ.

Алла смущенно улыбнулась.

– Я плохо запоминаю обычные имена: Наташа, Лена, Ира. Вот имя Ефросинья навсегда у меня в голове останется. Еще лучше, если встречаю тезку кого-то из родных. Полиной Сергеевной звали мою любимую учительницу. Ох, опять я уклонилась в сторону от темы. Пожалуйста, не разрешайте мне это делать, останавливайте.

Федина сделала глоток из чашки.

– Заведующая поведала нам печальную историю. Анечка попала в детдом недавно. Там она сообщила, что ее отец умер, когда она только родилась; мать, эстрадная певица, работала в каком-то вокально-инструментальном ансамбле. Такая работа предполагает постоянные гастроли. Многие отпрыски артистов полны обиды на родительниц, которые оставляли их с бабушками и няньками. Конечно, детям хочется каждый день видеть маму. Они не понимают, что она зарабатывает на жизнь. И уж совсем странно, когда, став взрослыми, отпрыски звезд приходят в телестудию и на всю страну жалуются на невнимание матери. Анечка же никогда не сердилась на маму. Она ее очень любила, несмотря на то что никогда не видела. Девочка жила с тетей Таней, сестрой матери, молодой и веселой. Иногда по утрам Аня находила у кровати подарки: куклу, плюшевого мишку, красивое платье, туфли.

– Это мама тебе прислала, – объясняла тетя.

Анечке очень хотелось увидеть маму, но та много работала, все никак в Москву не возвращалась. А потом Татьяна заболела, ей стали делать уколы. Спустя некоторое время домой приехали женщины и увезли с собой Аню. Тетя Таня обняла ее, поцеловала и объяснила:

– Меня отправят в больницу, но я непременно поправлюсь. Ты пока поживешь в хорошем доме, там много детей, игрушек, вкусно кормят. За тобой обязательно приедет мама. Ты ее узнаешь по примете: на руке у нее, на внутренней стороне запястья, будет картинка.

Алла прервала рассказ и почему-то посмотрела на меня.

– Вам же понятно, что директриса передала нам рассказ маленькой Ани. На самом деле все было не так. Анна дочь Татьяны Павловны, которую девочка считала своей теткой. Никакой певички и в помине не было. Почему же мать столь странно себя вела? Ответ в датах рождения. Мать Ани скончалась в возрасте двадцати трех лет от тяжелой болезни, которая проявила себя внезапно и агрессивно. Аню отправили в приют, ей только-только исполнилось шесть. Сейчас ей за двадцать. Но она наивна, как в детстве.

– Таня рано стала матерью, – быстро подсчитал Кузя, – бытует мнение, что до массового распространения интернета, до того, как компьютеры стали общедоступными и появились соцсети, российские школьники о сексе ничего не знали и уж тем более им не занимались.

– Глупости, – отмахнулся Константин Львович, – даже в советские времена, когда пропаганду половой жизни не вели, девочек, которые, не успев окончить десять классов, становились мамами, было предостаточно. Их было даже больше, чем сегодня, потому что тогда никто не объяснял детям, как избежать беременности, и не было эффективных противозачаточных средств. Как предохранялись советские люди? В продаже было изделие номер два, так стыдливо называли презерватив. К слову сказать, изделием номер один именовали клизму. Гормональные таблетки, когда они появились, отпускали строго по рецептам врачей, спирали ставили исключительно по направлению гинеколога. И все вышеперечисленные средства без скандала могли получить замужние женщины, которые уже имели детей или были вынуждены предохраняться по медицинским показаниям. Девочка-подросток не могла приобрести пилюли, купить презерватив в аптеке мальчик тоже не мог. Во-первых, ему было стыдно, во-вторых, тетка за прилавком мигом начинала кричать: