Королева без башни

Глава 1

Каждый человек сам убийца своего счастья.

– Лампа, где леопард? – заорали над ухом. – Куда подевался этот чертов зверь?

Я села на кровати, потрясла головой, увидела темную фигуру и пробормотала:

– Стоит под лестницей.

– Нет его там! – обозлился лысый человек, нагло ввалившийся в мою комнату в слишком ранний час.

Меня неудержимо клонило в сон, я стала тихо опускаться на матрас, глаза закрылись.

– Не спать! – заорал нахал и почесал щеку со шрамом. – Немедленно отвечай, почему леопарда нет там, где ему положено находиться?

Я с большим трудом вернулась в вертикальное положение и промямлила:

– Зверь вчера мирно куковал справа от гостиной, а когда я пошла спать, переместился в чуланчик.

– Он испарился, похоже, удрал в пампасы! – нервничал мужчина.

– Зяма! – завизжал из коридора женский голос, – Зяма! Леопёрдина нашлась!

– Где? – закричал в ответ лысый.

– В кухне, – надрывалась тетка.

– Какого дьявола он делает у плиты? – возмутился Зяма. – Рита, ты уверена, что это именно он, а не орангутанг?

– Не знаю, – вопила Рита, – не понимаю!

– Ну ваще! – окончательно разозлился Зяма. – кем надо быть, чтоб не отличить хищника от обезьяны?

Дверь в мою спальню распахнулась, на пороге появился человек, похожий на грабли в ризе. Вот только не помню, пасхальную службу батюшки проводят в красном или зеленом облачении, но оно стопроцентно щедро разукрашено золотой вышивкой.

Садовый инвентарь упер руки в костлявые бока и обиженно прогудел:

– Леопёрд в пятнышках, а гиббон ровно коричневый, и он слегка на человека смахивает. «Не знаю» относилось к твоему вопросу про плиту. Я вообще без понятия, как зверюга там очутилась!

– У нас теперь еще и гиббон есть? – пискнула я. – Меня забыли предупредить!

Зяма поднял вверх палец.

– Орангутанг! Почувствуйте разницу!

– И в чем она? – не замедлила с вопросом Рита.

Зяма растерялся, пару секунд молчал, потом разозлился:

– Только полный, химически чистый идиот мог спросить такое! Гиббон – он гиббон, а орангутанг – орангутанг, это же ясно. И вообще мне нужна кровожадная кошатина. Пошли, Рита, а ты, Лампа, спи пока спокойно. Начнем в десять.

Я упала в подушки.

– Лучше в девять! – заорал Зяма, снова врываясь в мою спальню. – Есть изменения в первой проходке.

Я натянула одеяло на голову. Сгинь, рассыпься, исчезни, жуткое явление. Очень надеюсь, что в действительности я сейчас сплю и вижу кошмар.

Внезапно раздался грохот, перешедший в звон, затем короткий вопль, и снова визг Зямы:

– Если вы, неуклюжие тупицы, уронили торт, то мало никому не покажется!

В комнате неожиданно наступила восхитительная тишина, от которой у меня сразу пропал сон. Вас удивляет моя странная реакция? По идее, мне бы следовало воспользоваться отсутствием шума и мигом захрапеть. Но жизненный опыт меня научил – если в доме, где находится уйма народа, внезапно становится тихо, жди беды.

– Чтоб вас, дураков, перевернуло и из окна выбросило! – завизжал Зяма. – Торт разбили! Его целый день склеивать придется! У кого руки трясутся?

– Я не виновата, – заканючил в ответ дискант. – Блюдо под тяжестью треснуло, бисквит упал и дырку в полу пробил. Неудобно получилось.

– Плевать! – бесился Зяма. – Важен чертов торт. Немедленно собрать его, склеить и унести вниз, авось будет незаметно, что…

– Отлично прокатит, – включилась в беседу Рита. – Развалился аккуратненько, четыре куска получилось. Ага, во! Опаньки! Снова целый! Утаскивай его, ребятки.

Я встала и начала искать халат. Больше заснуть не удастся, и мне лучше объяснить вам, где я очутилась и что вообще происходит.

Когда мы с Максом стали супругами[1], большинство знакомых женщин, поздравляя госпожу Романову с обретением статуса окольцованной дамы, вздыхали и, понизив голос, спрашивали:

– Повезло тебе, никакой свекрови нет поблизости. Макс что, сирота?

Я лишь пожимала плечами. Муж никогда не распространялся о своей семье. У меня сложилось впечатление, что детство Макса было не особенно счастливым, и ему элементарно не хочется ничего вспоминать. Зачем заставлять близкого человека делать то, что ему явно не по душе? И по большому счету мне все равно, кто произвел Макса на свет: я ведь зарегистрировала брак не со свекровью. Но подружки продолжали мне завидовать, повторяя:

– Ты не ценишь своего счастья! Не понимаешь, что такое любящая мамочка! Тебе не надо таскаться к ней в гости, нахваливать несъедобные пироги с тушеной капустой, выслушивать тупые советы и мило улыбаться, услышав: «Я никогда не осуждала выбор сына. Со всеми его девушками: Машей, Таней, Олей, Светой, Ниной, Наташей, Дашей, Катей, Жанной и прочими свиристелками находила общий язык. Ну какое мне дело, что они были лентяйки, нахалки, жадные эгоистки, хамки, безобразницы, алкоголички, страшилища. Лишь бы мальчику было хорошо, а я полюблю всякую. Вот теперь обожаю тебя, и следующую жену Максика на руках носить буду.

Короче говоря, подруги были за меня очень рады, но зависти не скрывали. И в конце концов бес семейного счастья проснулся и понял: надо подставить Лампе подножку, а то ей слишком хорошо шагается по дороге семейного благополучия в обнимку с супругом. В один прекрасный день к нам из Америки прилетела мама Макса, женщина сверхактивная, богатая, которая велела звать ее по-свойски: Капа. Чуть раньше в нашей квартире появилась Роксана[2]. Не стану рассказывать историю знакомства с Рокси, скажу лишь, что была удивлена до крайности, когда Капа объявила: «Мы с Рокси сестры». Еще сильнее я поразилась, когда поняла, что мой супруг ранее ничего не слышал о Роксане. Ну, согласитесь, немного странно ни разу в жизни не встретиться с родной тетушкой. Заметив изумление на наших лицах, Капа поспешила уточнить:

– Мы с Рокси были замужем за одним американцем, Генри Крастом, отсюда и родство.

На мой взгляд, бывшую жену своего мужа никак нельзя считать сестрой. Но у Роксаны и Капитолины свое мнение на сей счет. У них вообще по каждому поводу имеется особое мнение, и, как правило, они его упорно отстаивают. Например, Рокси говорит:

– Сегодня надену белое платье.

Капа, которая ухитрилась создать в Штатах модный дом «Комареро» и искренне считает себя равной Шанель, Прада, Ив Сен Лорану и прочим великим модельерам, моментально заявляеет:

– Никогда, только синее.

Далее разговор принимает творческий характер. В течение пяти минут милые тетушки повторяют: «Белое. Синее. Белое. Синее». Настает кульминационный момент. Капа скрещивает руки на груди, выставляет вперед правую ногу, прищуривает левый глаз, делает глубокий вздох и… Рокси моментально соглашается нацепить тот наряд, который велит ей сестра по мужу.

Мне всегда казалось, что обладательница уютного, милого имени Капа должна быть чуть полноватой женщиной с поварешкой в руке, тихой, немногословной домашней хозяйкой, упоенно выпекающей торты к приходу гостей. Заботливая мать, добрая бабушка, верная супруга – вот это Капитолина. Но мне достался совсем иной вариант. Наша Капа – главнокомандующая всех возможных родов войск, предводитель орды всадников с шашками наголо, царь-самодержец, Иван Грозный и Чингиз-Хан в одном флаконе. В разговоре Капа пользуется лишь повелительной формой глаголов: сделать, выполнить, доложить, шагать и исполнять. Из всех местоимений предпочитает личное, первого лица, единственного числа, повторяя его за день не одну тысячу раз, всегда строя фразы так, чтобы «я» оказалось на первом месте.

Из всего сказанного у вас может возникнуть впечатление, что Капа родная сестрица римского императора Нерона. Хотя, насколько помню из курса истории, у этого правителя не было никого, кроме мамаши. Впрочем, я могу и ошибаться. Ладно, речь не о нем, а о Капе.

Надо быть объективной и вспомнить о многочисленных достоинствах дамы. Расставшись в свое время то ли с восьмым, то ли с девятым мужем, Капа укатила в Америку. В аэропорт Нью-Йорка она ступила с парой долларов в кармане. Никого, кто мог бы ей помочь, не было. Зато она обладала менталитетом стенобитной машины и чутьем ягуара. Всего через пару лет у Капитолины появился собственный модельный дом, и она стала зарабатывать хорошие деньги. Потом ей встретился Генри Краст, и началась вполне сносная семейная жизнь. Американец был богат и щедр, он всегда поддерживал активную супругу и оставил ей весьма приличное наследство. Но еще раз уточню: у Капитолины гора долларов, заработанных собственноручно: моя свекровь никогда специально не искала супруга-спонсора.

После кончины Генри Капа слегка затосковала и решила снимать кино в России. Отчего мать Макса не поставила перед собой цель штурмовать Голливуд? Понятия не имею, но она написала сценарий, прикатила в Москву и, не особо мучаясь, поселилась у сына. Капа весьма рачительна, тратить деньги просто так не желает. Если можно жить в просторных апартаментах Макса, то нет ни малейшей необходимости тратиться на гостиницы, которые в столице России очень дороги. Нет, есть и дешевые, но Капа туда не поедет, она привыкла к комфорту и никогда не поселится в клоповнике. Отчего бы не приобрести или, на худой конец, не снять квартиру? Ответ прост: отдавать кровные за проживание в чужих комнатах Капитолина считает крайне нехозяйственным. Вы знаете, сколько сейчас требуют с жильцов владельцы однушек в Центральном округе? А вселяться в крохотные, кстати, тоже не копеечные квартирки на окраине мегаполиса Капа не намерена. Что же касается личных апартаментов, то моя свекровь планирует их приобрести, но, как сами понимаете, подобную проблему за короткий срок не решить.

Когда выяснилась история с отъездом Капитолины в Америку, у меня возникли вопросы. Почему она умчалась в Нью-Йорк, не взяв с собой ребенка? Отчего не поддерживала с сыном никаких отношений? Где и с кем жил мальчик, пока мамочка штурмовала вершины модельного бизнеса в США? Ответов у меня нет. Макс никогда не рассказывал о матери, и я не в курсе, кем был отец моего мужа. Справедливости ради скажу, что несколько раз супруг с самым честным видом сообщал мне сведения о своем папе. Сначала заявил, что он был священником, который решил приобщить дикие племена Чукландии к богу, отправился в эту самую Чукландию и был там съеден аборигенами. Я слегка обалдела и спросила:

– А где находится Чукландия?

– Между Карелией и Баку, – не моргнув глазом, заявил Макс.

Через полгода он озвучил иную версию. Оказывается, его отец был тайным космонавтом, его еще до собаки Лайки запустили в космос, отправили на планету Фигон в особом корабле. Лету до таинственного небесного тела триста годков, ну и столько же назад. К сожалению, в рации села батарейка, поэтому связи нет.

Если по поводу отца Макс еще способен был изредка шутить, то тема матери всегда замалчивалась. Сейчас он вполне почтительно относится к Капе, улыбается ей, но общаться старается поменьше.

Вернемся к идее Капы снять кассовый блокбастер. На данном этапе моя свекровь активно ведет переговоры с рядом артистов, ищет режиссера, оператора, художника. Одновременно она озадачена рекламой своего дома моды и задумала новый проект. В Москве открыт фирменный магазин «Комареро». Торговля в нем идет ни шатко, ни валко, а Капа не может оставаться в лузерах. Она во что бы то ни стало решила сделать свой бутик самым модным, посещаемым, наипопулярнейшим и придумала, как привлечь женское население в торговые залы.

«Комареро» производит все – от пижам до роскошных свадебных платьев. Капа, заручившись поддержкой глянцевого журнала «Взгляд» и радиостанции «Модная точка»[3], объявила конкурс, условия которого просты, как березовый веник. Купи в магазине любую шмотку и получи талон на участие в соревновании. Раз в месяц отборочная комиссия из членов редколлегии «Взгляда» и сотрудников радиовещательного органа отсматривает кандидаток на звание «Мисс «Комареро». Из огромного числа претенденток надо отобрать двадцать пять участниц, а уж потом, во время большого красочного шоу, выявить трех победительниц. Награды впечатляют. Девушка, которая получает гран-при, отправится в Америку, где подпишет контракт с одним из лучших рекламных агентств. Второе место принесет его обладательнице возможность сняться в телесериале российского производства, ну а та, которой повесят на грудь бронзовую награду, тоже не уйдет с пустыми руками – ее сделают радиоведущей «Модной точки». Прибавьте сюда до кучи подарки от многочисленных спонсоров, наружную рекламу. Все девушки станут «лицами «Комареро», их фото украсят витрины бутика на Тверской улице, а еще учтите, что любой конкурс красоты непременно привлекает богатых мужчин, которые, несмотря на ум и умение зарабатывать огромные деньги, отчего-то наивно полагают: жену следует искать среди тех, кто дефилирует в купальниках по сцене. Никто из двадцати пяти красоток, сумевших пробиться в участницы действа, не останется без наград. Да, в Америку полетит всего одна счастливица, роль в сериале достанется другой, микрофон вложат в руки третьей, но остальные непременно найдут себе если не законного супруга, то обеспеченного покровителя.

Капа любит повторять:

– Если хочешь, чтобы пирог получился вкусным, пеки его сама.

Поэтому она лично занимается конкурсом. Капитолина сняла в ближайшем Подмосковье дом, привезла туда девиц и бригаду, которая готовит участниц к шоу: учит их ходить, танцевать, разговаривать. Два тура прошли весьма удачно, зал театра «Коралл», где проходил конкурс, был переполнен, пресса также положительно отреагировала на это событие. Думаю, журналистов привлекла не только возможность пообщаться с красавицами, но и ломившиеся от деликатесов столы, которые щедрой рукой накрывает за кулисами Капа. Сейчас из двадцати пяти красавиц осталось десять. Предстоит провести еще несколько испытаний. Потом грядет финал, в котором объявят имена победительниц. Подготовка к завершающим турам идет полным ходом, в доме царит суматоха. Зяма, главный режиссер действа, и Рита, его правая рука, вскакивают ни свет ни заря и укладываются спать далеко за полночь. Капа каждый день наведывается на базу и безостановочно общается с прессой. В дом прикатывают представители различных СМИ и просят, как они говорят, «эксклюзивчик». Фотокорреспондентам хочется нащелкать такие снимки, которых нет у конкурентов, а хозяйка желает, чтобы о шоу «Комареро» написали все, включая вестник «Научные исследования в области психотерапии кольчатых червей». Поэтому она, хитро улыбаясь, шепчет репортерам:

– Только для вас. Исключительно. Хотите снимок с леопардом?

На всякий случай уточняю: хищное животное – муляж. Еще у нас есть пингвин, лев, крокодил и, как только что выяснилось, обезьяна. Какое отношение я, Евлампия Романова, имею к происходящему? Самое прямое. Узнав, что я временно осталась без работы, свекровь потерла ладони и заявила:

– Чудесно. Ты будешь директором конкурса. Солидный оклад плюс бесплатное питание и медицинское обслуживание за счет «Комареро», которое, надеюсь, тебе не понадобится. Да! Еще скидки на покупки в моих бутиках. В московском и американском.

Ну почему я спокойно не ответила:

– Гран мерси, но мой визит в США вероятен так же, как парад эскимосов в пустыне Сахара. Вынуждена отказаться от предложенной чести.

Остается лишь удивляться – в какую длительную командировку укатил мой мозг, когда я, услышав предложение Капы, радостно ответила: «С удовольствием»?! Меня извиняет лишь одно: я действительно не представляла, что творится за кулисами конкурса красоты.

Глава 2

Поняв, что заснуть не удастся, я взяла полиэтиленовый мешочек, сложила туда мочалку, мыло, шампунь, повесила на плечо полотенце и, завернувшись в халат, бодро порысила по узкому коридору в направлении туалета. Вас удивляет, что я покинула отведенную мне комнату? Отчего бы мне не зарулить в собственный санузел или, на самый худой конец, не поторопиться в финскую баньку в шаге от спальни? Прошли те времена, когда россияне радовались профсоюзным путевкам в пансионаты и санатории, жили в комнатах с незнакомыми людьми и мылись в коммунальных душевых! Сейчас во всех номерах даже однозвездочных гостиниц созданы относительно комфортные условия. Вспомните мои слова про рачительность Капы. Моя свекровь не любит швыряться деньгами, поэтому в качестве базы для участников конкурса она сняла частный дом в ближайшем Подмосковье, настолько близком, что МКАД шумит буквально под его окнами.

Дом большой и до крайности бестолковый. Комнат в нем немерено, и все они расположены на первом и втором этажах. Третий, мансардный, отдан под кухню и туалет. С двух сторон к основному зданию прилегают флигели. В одном расположена столовая и здоровенный стометровый зал. Во втором обитают хозяева, некие Груздевы. Сами ли они нарисовали проект избушки сумасшедшего кролика или воспользовались услугами архитектора-наркомана, я не знаю, но особняк являет собой апофеоз маразма. Кухня, как уже упоминалось, устроена под крышей, в ней нет ни обеденного стола, ни стульев, ни даже самой завалященькой табуретки. Помещение заполнено шкафами, буфетами и панелями с «запасами», здесь же громоздятся два холодильника. Если вы решили попить чайку или слопать бутербродик, вам предстоит подняться под крышу, вскипятить чайник, соорудить сэндвич, а потом с кружкой и тарелкой в руках спуститься на первый этаж, чтобы устроиться за столом. Если пожелаете воспользоваться туалетом, нужно вновь бежать наверх: на все квадратные метры есть один сортир. Думаете, он расположен возле душа? Ан нет, забудьте. Унитаз находится под крышей, а душевая размещена в подвале.

Теперь представьте, как будет протекать ваше утро, если вы рискнете поселиться в уютном особнячке. Вскочив по звонку будильника, вы понесетесь (пардон за подробность) пописать на третий этаж, затем скатитесь по ступенькам в подвал, совершите омовение и снова – кросс под крышу: надо же сварить кофе! Наплескав в чашку кипяток и прихватив тосты, вы поспешите на первый этаж, чтобы с комфортом устроиться в столовой. Это идеальный сценарий, но, как известно, «план писали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним бродить». В процессе бега по лестницам кофе выплескивается на ступеньки, тосты падают с тарелки, а добравшись наконец до стула, вы замечаете: сыр с маслом забыты на кухне. И скачете обратно в мансарду.

Почему Капа выбрала в качестве базы столь странное место? Ее привлекла цена, хозяева сдают помещение недорого и сами обслуживают тех, кто рискнул воспользоваться их гостеприимством. Чаще всего в доме играют свадьбы, отмечают дни рождения или корпоративные праздники. Особняк не гостиница, его надо снимать целиком, нельзя занять один номер. Думаю, в летнее время народ, имевший глупость устроить праздник в доме Груздевых, бегает по малой нужде в кустики – добраться до них гораздо удобнее, чем карабкаться по крутой, почти отвесной лестнице с узкими, сделанными будто для ног гномика, ступеньками. Но сейчас на календаре конец ноября…

Я сначала поспешила наверх, затем спустилась в подвал, с радостью отметила, что душевая пуста, вошла в отсек, отделанный простейшим белым кафелем, повесила на крючок мешок с банными принадлежностями и открыла оба крана.

– Эй ты, модель-красавица, поосторожней с водой, – прогремело с боку.

Знакомьтесь, за стеной находится Михаил Матвеевич Груздев, хозяин этого райского места. Он здесь комендант, администратор, плотник, слесарь, электрик, закупщик продуктов и всяческих мелочей, охранник – един во многих ликах.

– Михаил Матвеевич, – крикнула я в ответ, – вы замучаетесь, если будете за каждым наблюдать.

– Во всем порядок нужен, – загремело снаружи. – Прослежу, чтобы ты мылась быстро, не лила воду попусту. У меня все схвачено. Не спорь. Ты не из клиентов, сама дом не снимала, живешь тут бесплатно.

Михаил Груздев – патологический скряга, степень его жадности невозможно представить нормальному человеку. Отец семейства экономит буквально на всем, в туалете на бачке лежит такой раритет, как газета, аккуратно порезанная на небольшие, размером с половину моей ладони, кусочки. Каждый клочок пронумерован. Вечером, перед тем как заснуть, хозяин непременно пополняет запас, он скрупулезно аккуратен и, если замечает, что домочадцы использовали слишком большое количество печатного издания, фыркает, как разбуженный зимой еж.

На двери душевой висит расписание. «Аня – понедельник. 19–00–19-15. Наташа – вторник. 19–00–19-15. Антон – четверг. 19–10–19-30». Анна – жена Михаила, Наташа – его дочь, Антон – зять. Гости имеют право купаться столько, сколько хотят, плата за горячую воду включена в обслуживание. Кстати, для постояльцев в сортире припасен рулон пипифакса. Вот на своих Михаил Матвеевич тратиться не намерен. Вам кажется, что подогрев воды – ерунда? Ну-ка подсчитайте, сколько газа потребляет котел, вспомните о техобслуживании бойлера. А если, не дай бог, перегорит мотор, подающий воду из скважины? Нет уж, лучше сурово регламентировать посещение родными душевой. Остается удивляться, когда совершает водные процедуры сам хозяин. Его имени в листке на двери нет.

В качестве моющего средства семья Груздевых использует гель домашнего производства. Да, да, я не ошиблась, именно домашнего. Могу открыть секрет его приготовления. Покупаете самый дешевый кусок мыла, в идеале – хозяйственного, семидесятидвухпроцентного. Делите брусок на двенадцать частей. Первого числа каждого месяца трудолюбиво измельчаете один на терке, насыпаете в три пластиковых бутылочки, по числу членов семьи, исключая самого старика. Потом наливаете обычной воды и разбалтываете. Получается гель. На каждой таре нарисованы несмываемым маркером деления, это ваша порция для душа. Правда, гениально? В качестве полотенец домашние используют махровые тряпочки размером с мужской носовой платок.

При всей своей патологической жадности Груздев кристально честен, он никогда не тронет чужого. Если кто-то из гостей забудет в душе пустую бутылочку из-под шампуня, Михаил подойдет к человеку и скажет:

– Милый друг, ты там на полке хорошее мыльце бросил.

Как правило, в этом случае постоялец улыбается и отвечает:

– Ерунда, выбросьте, пожалуйста.

Лишь поняв, что емкость обречена попасть в мусорное ведро, Михаил Матвеевич наполнит ее водичкой и тщательно потрясет. Прикиньте, сколько душистого дорогого средства осело на стенах и осталось на донышке пластикового цилиндра, с которым транжира решил расстаться?

Потом Михаил отдаст раствор Наташе со словами:

– Держи, дочка, пользуйся экономно!

Ясное дело, молодая женщина лишается своей доли домашнего геля до той поры, пока не иссякнет «подарок» от папеньки.

Никто из Груздевых никогда не возьмет продукты из гостевого холодильника, не притронется к чужим вещам, но и не допустит посягательств на свою собственность. Михаил Матвеевич не стесняется поинтересоваться, как посторонние ведут себя в сортире, отматывают бумагу от своего рулона или тянутся к его газете? Кстати, печатные издания дармовые: Анна ходит в супермаркет и утаскивает оттуда ежедневники с бесплатными объявлениями.

Для меня остается загадкой: где Груздевы находят клиентов? Впрочем, я уже сообщала, что, как правило, все торжества длятся не более двух дней, из которых три четверти времени гости проводят в состоянии алкогольного опьянения и похмелья. Им трудно в полной мере оценить комфорт особняка. Хотя меня насторожил бы в договоре о найме пункт, который гласит: туалетная бумага, полотенца, халаты, тапочки предоставляются за отдельную плату.

Девушек, мечтающих стать «Мисс Комареро», и большую команду конкурса Груздевы принимают впервые. Будущим супермоделям, наверное, не особенно нравятся условия на базе, но они стоически переносят трудности, потому что понимают: будешь капризничать, требовать по десять махровых простыней, ежедневную смену белья и фуа-гра на завтрак – живо вылетишь вон. Начинающая модель бесправна, ее дело помалкивать, улыбаться и изо всех сил стараться понравиться каждому: фотографам, устроителям, спонсорам, журналистам, стилистам и даже кошке, которая ловит в зале мышей. Почему не ропщут те, кто устраивает шоу? Капа не нанимала сверхдорогих профессионалов, обошлась специалистами, так сказать, средней руки, а они отнюдь не завалены работой, потому очень рады заказу.

На фоне серой массы сотрудников выделяются три ярких личности: режиссер Зиновий, которого все, кроме участниц, кличут Зяма, его правая рука Рита и стилист Тамара. По какой причине эти люди безропотно терпят малокомфортабельные условия, я не понимаю.

А еще меня поражает, что Михаил Матвеевич ухитряется одновременно находиться в нескольких местах. Только что старик Груздев бдительно прислушивался, сколько воды выливаю на себя я, а уже через секунду я услышала его голос где-то в глубине дома. Похоже, хозяин освоил телепортацию и перемещается в пространстве, рассеиваясь в коридоре на атомы и собираясь в человеческий организм за миллидолю секунды.