Уха из золотой рыбки

Глава 1

В браке тяжело только первые двадцать пять лет, потом вы понимаете, что от партнера ничего хорошего ждать не приходится, и начинаете жить счастливо. Мне, честно говоря, ни разу не удалось проверить эту истину на практике, от всех мужей я убежала, так и не дождавшись серебряного юбилея. Если уж быть совсем откровенной, то мне не удалось справить и десятилетие брачного союза ни с одним из супругов, а если перестать изображать из себя невесть что, то надо смело признаться: больше трех лет продержаться в браке мне не удавалось.

Сбегав замуж четыре раза, я сделала вывод, что зверь по имени Дарья Васильева в неволе не живет, и прекратила попытки обрести статус замужней дамы. Но некоторые мои подруги, раз наступив на грабли, продолжают делать это бесконечно. К числу таких относится Лика Солодко. Я гуляла на ее восьми свадьбах и всегда удивлялась, ну как Лике не надоест всякий раз устраивать пир на весь мир, надевать белое платье, фату, выслушивать торжественные речи гостей, сулящих ей долгую, счастливую жизнь с очередным избранником.

Ясно же, что примерно через двенадцать месяцев после гулянки она примчится в Ложкино, кинется на диван и, рыдая во весь голос, заявит:

– Колька сволочь! Развод и девичья фамилия.

Лика настолько безголова, что каждый раз меняет фамилию. Последнее время это доставляет ей кучу неприятностей. Во многих анкетах, которые приходится заполнять в разных ситуациях, имеется графа: «Изменяли ли фамилию?» Честная Лика злится, пытаясь втиснуть в узкое пространство необходимые сведения – с Ковалевой – на Ермолову, потом на Шлыкову, Шелатунину, Аржанникову, Нистратову, Солодко.

– Идиоты, – шипит она, – не разрешают на полях писать. Каким местом думал тот, кто разрабатывал анкету? Почему так мало пространства запланировал для ответов?

Бесполезно объяснять Лике, что нормальная женщина меняет фамилию один раз, ну два, ладно, три раза в своей жизни. Лике следовало остановиться на стадии Ковалевой или жить под своей девичьей фамилией, но она у нее, как на грех, очень смешно звучит – Подуйветер. А замуж Лика каждый раз выходит навсегда, во всяком случае, она в это верит.

Поэтому я совершенно не удивилась, получив от нее приглашение на очередную торжественную процедуру бракосочетания.

В пятницу днем я, Маня и Зайка входили в ресторан «Лакомый кусочек». В качестве подарка мы притащили сервиз на двенадцать персон. Более чем традиционный презент, потому что наша фантазия уже иссякла. Мы дарили Лике в разное время постельное белье, столовое серебро, СВЧ-печь, стиральную машину, хрустальные фужеры…

– Надеюсь, нам дадут вкусно поесть, – шепнула Манюня, одергивая платье, – терпеть не могу юбки, как только другие в них ходят, вечно они задираются…

– А ты купи не в облипку, а нормальный размер, – съехидничала Зайка, вертясь перед зеркалом, – все хочешь стройнее казаться, вот и обтягиваешься, между прочим, зря, тоньше выглядеть не станешь!

Я вжала голову в плечи. Так, сейчас начнется! Маруська налетит на вредную Зайку… Но Маня уже миновала период подростковой непримиримости. Изящно подняв одну бровь, она спокойно ответила:

– Да, наверное, ты права, нужно купить платье пошире, я расту безостановочно, в следующий раз возьму себе сороковой размер, кстати, Заюшка, ты какой носишь?

– Тридцать шестой, – с удовольствием ответила Ольга. – Позавчера приобрела это платье и очень довольна: из тридцать восьмого просто выпала.

И она продолжила процесс любования собой.

– Боюсь, ты фатально ошибаешься, – вздохнула Маня. – Не хотела тебя расстраивать, но ты толстеешь очень даже заметно, вон какие на боках жирные складки.

– Где? – в тревоге изогнула неправдоподобно тонкую талию Зайка.

– И размер этого платья сорок два.

– Ты с ума сошла! – подскочила Ольга. – Тридцать шесть!

– Да нет, сорок два! Посмотри на лейбл.

Зайка понеслась в туалет, Маня преспокойно принялась поправлять волосы. Через секунду растерянная Ольга возникла передо мной.

– Действительно, сорок два, но как же так? В магазине меня уверяли, что размер тридцать шестой…

– Так продавцы вечно стараются покупателям угодить, – невинно ответила Маруська, – вот и врут в глаза. Извини, но ты толще меня, смотри, на моей юбчонке, хоть она и впрямь чуток тесно сидит, висит ярлычок – тридцать восемь, а у тебя – сорок два.

– Кошмар, – пролепетала Ольга, – я этого не переживу.

Глаза Зайки начали наливаться слезами, я с подозрением взглянула на Маню. Ольга значительно изящнее своей золовки, что за чертовщина произошла с ярлыками – непонятно.

– Эй, все за стол садятся, – крикнул Виталий Кропотов, – хватит вам у зеркала вертеться. Ольга, чего такая грустная? Твоя дурацкая передача на телике наконец накрылась медным тазом?

– Типун тебе на все места, – подскочила Ольга, – мы цветем.

– Значит, скоро заколоситесь, а потом сгниете, – удовлетворенно подытожил Виталик.

Ольга сжала зубы и прошла в зал.

– Что ты сделала с ярлычком? – не удержалась я.

Маня захихикала.

– Я налепила возле слова «размер» цифры «четыре» и «два», знаешь, такие наклейки продают для клавиатуры компьютера.

– Зачем?

– Ой, мусик, – продолжала веселиться Маруся, – Зайка со своей диетой совсем свихнулась. На что угодно готова поспорить, она сейчас тут даже минералки не выпьет!

– Но ты ведь ей расскажешь про розыгрыш?

– Ага, завтра.

Я хотела было прочитать Маруське лекцию о любви к ближнему, но потом передумала. Ольга с Маней без меня разберутся. Честно говоря, они друг друга стоят – постоянные подколы, ехидство. А насчет диеты правда. Ольга похожа на ненормальную, она легко может спрятаться за лыжную палку, но тем не менее садится за стол с калькулятором, на котором сосредоточенно высчитывает количество потребленных калорий. Два листочка салата – это двадцать, чашка кофе без сахара – ноль, тостик с джемом… О, это ни за что! Тостик с джемом! Целых сто пятьдесят килокалорий, а в джоулях еще страшнее – почти пятьсот! И так во время каждой трапезы. Однажды Аркашка разозлился и отобрал у жены счетную машинку, но уже через час в руках Ольги появилась новая.

– Банан прибавляет десять кило, – бормочет Зайка, отщипывая микроскопический кусочек от банана, – мм-м, как вкусно. Бывают же счастливчики, которые могут съесть это целиком!

Спорить с Зайкой, пытаясь переубедить ее, невозможно, поэтому каждый в доме избрал свою тактику.

– Слышь, Заяц, – сказал вчера вечером Кеша, – завтра в Москве обещают ветер, довольно сильный.

– И что? – насторожилась она.

– Возьми у Ивана в сарае два кирпича.

– Зачем? – недоумевала Ольга.

– Положишь в карманы, а то унесет ураганом, – захихикал муженек.

Ольга треснула супруга по голове журналом. Сегодня утром, когда она принимала ванну, Аркашка с неподдельной тревогой крикнул:

– Зайка, умоляю, не вынимай пробку!

– Почему? – жена опять попалась на удочку.

– Как бы в трубу не втянуло, – как ни в чем не бывало пояснил Кеша, – вылавливай тебя потом, отмывай…

Маруська тоже без конца издевается над бедняжкой, мечтающей иметь отрицательный вес, я демонстративно ем на ее глазах пирожные и конфеты, но самым изощренным оказался Дегтярев. В самом начале лета он принес Зайке подарок: очень красивую футболку, явно купленную в хорошем магазине.

– Ну ты даешь, – взвизгнула Ольга, – где только взял!

Она мигом натянула вещичку и расстроенно констатировала:

– Велика! На целый размер! Вот жалость-то!

– Не беда, – пробормотал полковник, – недельку поешь блинчики, и как раз станет!

После этих слов Маня, кашляя, вылетела в коридор, Кеша поперхнулся чаем, а я, глядя на красную от гнева Зайку и невинно моргающего Александра Михайловича, подумала, что приятель не так прост, как кажется.

Оставив бесплодные попытки причесать торчащие под разными углами волосы, я прошла в большой зал, уселась за длинный стол и попыталась принять участие в веселье.

Во главе стола сидела Лика, как всегда в таких случаях, на ней было белое платье и длинная фата, прикрепленная к голове с помощью венка из искусственных цветов. На мой взгляд, надевать на себя символ непорочности, когда чуть поодаль сидит двадцатилетний сын, немного нелепо, но Лика любит, чтобы на празднике все шло так, как надо. Нового супруга я видела впервые: худощавый дядька с красным лицом и шеей. То ли у молодого мужа проблема с давлением, то ли ему просто душно в костюме и рубашке с галстуком. Все-таки на улице почти тридцать градусов жары, за окном колышется знойный июль. Я бы в таком случае амнистировала несчастного парня, предложила надеть что-нибудь полегче, без тесного воротника, но Лика никогда не пойдет на компромисс. На свадьбе мужская часть только что созданной семьи обязана быть при полном параде, и точка. Хорошо еще, что Лика не стала настаивать на смокинге, к этому наряду полагается кушак, наматываемый на талию, и бедняга муж мог просто скончаться, не дожив до первой брачной ночи.

Если вы когда-нибудь бывали на свадьбах, то представляете, как разворачивалось действие: бесконечные крики «горько!», тосты, вручение подарков, танцы…

Под конец я безумно устала и мечтала лишь об одном: скорее оказаться дома, в своей кровати. Впрочем, похоже, притомились и остальные гости, жених отчего-то помрачнел и сидел с недовольным видом, наверное, на Евгения так подействовал алкоголь. Одна Лика казалась свежей и беспечно веселой.

Кое-как досидев до конца церемонии, я вернулась в Ложкино и упала в постель, подпихнув себе под бок мопса Хуча.

Пробуждение было внезапным.

– Я его убью, – завопил Хуч, наваливаясь на меня, – убью, прямо сейчас!!!

Спросонья мне показалось, что Хучик вырос и превратился в огромное существо, отчего-то отвратительно пахнущее духами «Пуазон». Я очень люблю французскую парфюмерию, но от приторно-сладких ароматов начинаю задыхаться.

Кашляя, я села на кровати, кое-как разлепила глаза и увидела Лику, колотящуюся в истерике. Чихающий Хучик медленно удалился в сторону коридора, мопс тоже не выносит запаха «Пуазона».

– Отчего ты у нас? Что случилось? Где Евгений? – принялась причитать ворвавшаяся в спальню Зайка.

Она собиралась на работу и сейчас выглядела довольно комично: на Ольге были элегантные темно-синие брючки, а сверху пижамная куртка, один глаз накрашен, второй нет, и облако белокурых волос стоит дыбом.

– Не смей произносить при мне это имя, – свалилась на кровать Лика, – забудьте все про него!

Я встала на ноги, пару раз чихнула, потом закрыла окно, включила кондиционер и осторожно спросила:

– Вы поругались?

– Кретин, – взвыла Лика, зарываясь лицом в мою подушку, – урод…

Я вздохнула. Уютное пуховое одеяло и подушку теперь придется отдавать в химчистку, они небось насквозь пропахли «Пуазоном». Странно, однако, что сотрудники всемирно известной фирмы «Диор», придумавшие когда-то такие замечательные ароматы, как «Диориссимо», «Диорелла», «Дольче вита» и иже с ними, выпустили серию абсолютно гадостного парфюма. Или он только мне кажется таким? Вон Лике нравится, она выливает на себя по полпузырька за раз.

– Я развожусь, – неожиданно спокойно заявила Лика.

– Уже? – в один голос воскликнули мы с Зайкой.

Потом Ольга, чихнув пару раз, добавила:

– Но ты же с ним прожила всего один день!

– В законном браке, прошу заметить, – напряглась Лика, – до этого полгода провели вместе! Урод!

– Знаешь что, – вмешалась я, – не пори горячку. Вы поругались, такое бывает. Посиди у нас, давай вместе сходим погулять, пообедаем, потом поедешь домой, и все уладится.

– Развод, – каменным голосом отчеканила Лика. – Произошедшее было трагической ошибкой с моей стороны!

– Подумай, – попыталась воззвать к ее разуму Ольга, – тебе опять придется менять фамилию.

– Ерунда, – отмахнулась подруга, – в паспорте, правах и прочих ксивах я пока Солодко, всего сутки после бракосочетания прошли…

– Как-то странно выйти замуж на один день, – пробормотала Зайка.

– Может, объяснишь нам, отчего решила бросить Евгения? – я попыталась разобраться в ситуации.

Лика зарыдала:

– Он мне изменил, ушел к другой!

– Когда? – снова хором спросили мы с Ольгой. – Когда он успел обратить внимание на другую бабу?

У меня слегка закружилась голова. Работающий во всю мощь кондиционер не избавил воздух от удушливого аромата «Пуазона». Может, у Лики реактивный психоз? Случается такое с людьми, попавшими в форс-мажорные обстоятельства. Ну ехал, к примеру, шофер по набережной, не справился с управлением, свалился в реку, и милиция выловит из воды обезумевшее, неадекватное существо. Вот и Лика, перенервничала на свадьбе… Хотя с чего бы ей волноваться на очередном бракосочетании? Дело для нее привычное.

– Вчера вечером Евгений влюбился в какую-то дрянь, – сообщила Лика и высморкалась в край моего пододеяльника, – в крашеную кошку, отвратительную бочку сала, мерзопакостную, жопастую, кривую…

– Стой! – взвизгнула Ольга. – Немедленно расскажи все по порядку!

Продолжая размазывать сопли по моему постельному белью, Лика начала сумбурное повествование.

Глава 2

С самого начала их роман с Евгением развивался не так, как хотелось Лике. Она, несмотря на зрелый возраст, сохранила способность влюбляться, и все ее браки разваливались потому, что Лика просто в очередной раз теряла голову и кидалась в омут страстей. Ее любовники, превращающиеся затем в мужей, выглядели на удивление одинаково: высокие, стройные, светловолосые мужики. Да и по характеру парни оказывались похожи: в основном спокойные, работающие в различных учебных заведениях и НИИ. Самое интересное, что все романы протекали по одному сценарию. Придя на работу к своему мужу, Лика встречала там его коллегу или знакомого и мигом снова влюблялась. После заключения очередного брачного союза Лика с жаром принималась за «строительство» карьеры нового супруга. Заставляла того защитить диссертацию и… натыкалась на новый объект страсти, которого безотлагательно начинала подталкивать к написанию кандидатской работы. На месте председателя Всероссийской аттестационной комиссии, организации, которая подтверждает право на научное звание, я бы выдала Лике диплом или другую какую бумагу со словами: «Награждается за помощь в развитии отечественной науки». Вы хоть представляете, как трудно заставить мужчину регулярно садиться за письменный стол? Так вот, Лика вырастила то ли шесть, то ли семь кандидатов наук.

Было еще одно качество, объединявшее ее супругов. Они не имели денег, подчас вообще никаких, и Лика старательно зарабатывала рублики, одевая и обувая любимого. Ее можно было обвинить в чем угодно, кроме корысти. К звонкой монете Лика относится легко, без сожаления тратит заработанное и никогда не убивается по поводу опустевшего кошелька. Слава богу, что у нее был только один ребенок – Юра, которого Лика воспитывала как умела. Несмотря на калейдоскоп пап, парень вырос абсолютно нормальным, может быть, только чересчур молчаливым, но при крайне болтливой, суетной маменьке иной мальчик просто бы не выжил. Сколько его помню, Юра всегда сидел в углу с очередной толстой книжкой.

Месяцев семь назад Лику зазвала к себе в гости Верка Карапетова и сказала:

– Хватит тебе медные копейки считать, дело к старости идет.

– С ума сошла? – возмутилась Лика. – Я еще совсем молодая.

– Это тебе только так кажется, – не сдалась Верка. – И потом, толстая сберкнижка хороша в любом возрасте. Значит, так, я нашла тебе отличного жениха.

– Я замужем, – напомнила Лика.

– Ну и что? – удивилась Вера. – Разведешься, эка невидаль. Евгений очень богат и одинок, знатная партия, сегодня вечером идем в ресторан, изволь быть в тонусе.

Лика слегка посопротивлялась, но спорить с Карапетовой невозможно: если Верка вбила себе в голову идею, ее не остановит ничто, пока задуманное не воплотится в жизнь. В результате Лика дрогнула и оказалась в трактире.

Предполагаемый жених разочаровал ее сразу. Дядечка был невысокого роста, совсем иной типаж, чем предыдущие Ромео. Лика поела, разрешила довезти себя до дома и решительно отказалась от следующего свидания. Очевидно, кавалер пожаловался Верке, потому что та позвонила Лике и завопила:

– С ума сошла, кретинка! У Жени загородный особняк, квартира, машина, бизнес…

– Он мне не нравится, – возразила Лика, – не задел струн моей души!

– Тоже мне, блин, балалайка нашлась, – разъярилась Верка, – ну и что получила, всю жизнь влюбляясь? Да у тебя ботинок приличных нет, рвань одна. На себя наплевать, о парне подумай, приятно ему в секонде одеваться? А квартира? Да твоя двухкомнатная трущоба отвратительна!

Лика тяжело вздохнула и пообещала подумать. Определенная доля правды в словах Верки была, и Лика согласилась встретиться с Евгением еще раз. Через месяц она развелась с очередным мужем и стала обожать Женю. Пусть мужик черноволос, мал ростом и некрасив, наплевать на намечающуюся лысину и вставные зубы, все искупало поведение Евгения. В кратчайшие сроки он засыпал Лику невиданными подарками: купил ей гору одежды, литры духов и килограммы золотых украшений, не остался без внимания и Юра. Из заштатного, не известного никому пятисортного вуза он был переведен в МГУ, да не куда-нибудь, а на супермодный факультет психологии. А еще у парня появилась новенькая серебристая «десятка».

Период ухаживания завершился свадьбой. В день бракосочетания влюбленная, счастливая Лика получила несколько неприятных щипков. Во-первых, когда она под звуки марша Мендельсона, уже в качестве законной супруги, шепнула Евгению: «А теперь подхвати меня на руки и вынеси из зала», то получила ответ шепотом: «Нет, давление подскочило, и поднимать тяжести не могу».

Лика сначала обиделась, но потом решила не обращать внимания на «фо па»[1] новоиспеченной половины. Затем Евгений, по-прежнему ссылаясь на нездоровье, отказался на руках отнести жену к машине, но самый сокрушительный удар невесту ждал впереди. Когда роскошный «Мерседес» доставил Лику в номер отеля, где молодожены предполагали провести первую брачную ночь, в комнате, уставленной бесчисленными вазами и корзинами с розами, возле столика, где в серебряном ведерке во льду мерзла бутылка шампанского, между ними состоялся очень неприятный разговор.

– Извини, дорогая, – заявил Евгений, – но я полюбил другую.

Лика чуть не выпала из роскошного кресла на не менее роскошный ковер. Ей показалось, что она ослышалась.

– Что ты имеешь в виду? – спросила новобрачная.

И тут муж разразился целым спичем, чем больше Лика его слушала, тем сильнее обалдевала. Можете себе представить, до какой степени она была удивлена, если ни разу не перебила Евгения, а выслушала его до конца? Он же с самым спокойным видом говорил ужасные вещи.

– Понимаешь, у меня до тебя была жена, абсолютно безответственная особа, транжирка, страстная любительница брюликов. Она меня совсем не любила, зато обожала пользоваться моим кошельком.

В конце концов положение дойной коровы надоело Евгению, и он сумел, заплатив немалые отступные, развестись. Выбравшись из первого брака, он не торопился нацепить на себя новые узы. Естественно, у него были любовницы, но все они как одна в первую очередь обожали «платиновую» карточку VISA, а Евгения воспринимали как некоторое досадное приложение к милым сердцу долларам.

Ну а потом Верка Карапетова засучив рукава принялась за устройство личного счастья Евгения и подсунула ему Лику.

Предлагаемая невеста понравилась ему сразу. Вполне симпатичная внешне и совершенно не алчная. Мало избалованная Лика так обрадовалась плохеньким сережкам из самоварного золота, которые кавалер подсунул ей в качестве лакмусовой бумажки, в виде своеобразного теста, что Евгений устыдился и тут же купил Лике бриллиантовые подвески.

Пообщавшись с Ликой полгода, Женя понял, что она вполне годится ему в супруги, и сделал предложение. Никакой страстной любви к ней он не испытывал, в голове был один расчет: эта супруга станет ценить его, уважать и будет благодарна за спасение из финансового болота. Наличие Юрия Женю не смущало. Во-первых, парень уже взрослый, а во-вторых, тихий, неизбалованный, настоящий «ботаник», от такого неприятностей не будет.

В день бракосочетания Евгений в самом радужном настроении явился в ЗАГС и стал принимать поздравления от гостей. Церемония была затеяна с размахом, более двухсот человек явилось с цветами и подарками.

Сначала они расписались, потом, пройдя буквально два шага, переместились в банкетный зал. Неожиданно к Евгению подошла абсолютно незнакомая молодая женщина и с радостной улыбкой бросилась ему на шею.

– Поздравляю от всей души, будьте счастливы, вы это заслужили. Вот, съешьте эту конфету, она особая, заговоренная на счастье.

Евгений машинально взял драже, которое девушка вытряхнула ему на ладонь из яркой коробочки.

– Съешьте, – повторила она, – специально для вас экстрасенс поработал. Конфета принесет вам счастье.

Евгений усмехнулся, он не верил ни в какую чепуху типа заговоренных сладостей, но девушка, кстати, очень хорошенькая, настоящая красавица, блондинка, с яркими голубыми глазами и фарфорово-нежной кожей, умоляюще смотрела на него. Эта глупышка и впрямь была уверена, что конфета волшебная. Продолжая снисходительно улыбаться дурочке, Евгений сунул конфетку в рот. Лакомство мгновенно растаяло на языке. В тот же момент он уловил, что от незнакомки пахнет тонкими, немного странными духами, с каким-то щемящим душу ароматом. Женя слегка отстранился, взглянул на нее и понял, что перед ним стоит его мечта. Именно такой виделась ему когда-то в юности будущая супруга. Все в незнакомке было прекрасно: огромные темно-голубые глаза, светлые волосы, заплетенные в толстую косу, изящная фигурка и улыбка, нежная, легкая, открытая. Пока Евгений пытался прийти в себя, Лика дернула его за рукав.

– Ты чего остолбенел?

– А… так… – пробормотал он, с ужасом осознавая, что уже женат, и не на той, на какой хочется.

Свадебный пир понесся вперед, а на Женю словно опустился туман. Внезапно накатило раздражение: шумные гости, говорливая Лика. Господи, зачем он поторопился, отчего не прожил в гражданском браке годик-другой, почему опрометью бросился оформлять отношения с чужой ему женщиной?

Время от времени Женя наклонял голову и вдыхал аромат незнакомых духов, «осевший» на лацкан пиджака. Парфюм оказался необычайно стойким, и с каждым вдохом перед Женей возникало бесконечно милое личико с глазами-озерами. Лику он почти возненавидел.

Весь вечер Евгений искал глазами незнакомку. Но за столом сидела прорва народа, большую половину Женя не знал, это были бесконечные знакомые страшно общительной Лики. Впрочем, вполне вероятно, что таинственная красавица пришла с кем-то из его приятелей. В конце концов Женя подозвал фотографа.

– Сними каждого, смотри не пропусти, потом разошлю людям в подарок карточки.

Бизнесмен решил просмотреть снимки, найти фото незнакомки и попытаться выяснить, кто она. Потом начались танцы, и пришлось вальсировать с Ликой, запах духов которой довел его почти до тошноты. Улучив минутку, новобрачный вышел покурить во двор и увидел прелестную незнакомку. Молодая женщина садилась в дорогую иномарку, ярко-красный двухдверный «Мерседес», за рулем которого сидел шофер.

Женя ринулся к своей мечте.

– Погодите! Как вас зовут?

– Зачем вам мое имя? – подняла бровь красавица.

– Просто интересно, кто же был у нас в гостях, – нашелся Женя.

– Настя, – ответила незнакомка.

– Дайте мне номер вашего телефона, – выпалил Евгений.

Она секунду строго смотрела на бизнесмена, потом, улыбнувшись, ответила:

– Ваше поведение выглядит странным.

На Насте было необычное платье – ярко-синее, даже васильковое, из материала, больше всего напоминавшего кожу рептилии. Вместо воротника колыхался мех непонятного животного, тоже синий, но иного оттенка. Очевидно, Настя была кокеткой, она специально подобрала цвет наряда, который самым наилучшим образом оттенял ее огромные, в пол-лица глаза.

– Насколько понимаю, – без всякой улыбки заявила красавица, – вы только что связали себя узами брака с Ликой. При чем здесь мой номер телефона? Желаю счастья и долгих лет совместной жизни.

И она попыталась сесть в «Мерседес». Женя вцепился в ее руку.

– Умоляю, телефон.

– Я не завожу шашней с женатыми мужчинами, – отрезала Настя.

– А если бы я оказался свободен? – ухватился он за последнюю надежду.

– Зачем говорить о том, чего нет, – пожала плечами красавица.

– Но все же!

Неожиданно Настя улыбнулась, и Женя чуть не скончался на месте от нового приступа любви.

– Вы мне понравились, – тихо сказала она, – но давайте не будем об этом.