Укротитель Медузы горгоны

© Донцова Д.А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

– Само в руки приплывает лишь дерьмо, за жемчугом придется нырять…

Я выронила из рук кисточку для нанесения румян и нагнулась за ней, случайно задев локтем даму не самого юного возраста, которую при помощи макияжа почти превратила в Джульетту.

– Надеюсь, ты не собираешься накладывать мне грим дрянью, которая побывала на грязном паркете? – тут же спросила она с недовольным видом.

– Конечно, нет, Розалия Марковна, – смиренно ответила я.

Актриса скривилась так, словно хлебнула уксуса, и повторила:

– Само в руки приплывает только дерьмо, за жемчугом приходится нырять. Когда в театр приглашают первую попавшуюся девицу-неумеху, то не стоит ожидать, что она тебя искусно загримирует. Но Льву Яковлевичу не хочется лишний раз напрягаться, чтобы найти первоклассного специалиста. Да и денег ему жалко, практикантке-то можно платить копейки. Где француз? Мне обещали, что со звездами будет работать… мм… Д’Артаньян или как там его зовут. И что? Сегодня я увидела не пойми кого. Девушка, вы займетесь наконец моими глазами?

– Предпочитаете более яркий макияж? – осторожно поинтересовалась я.

Дама воздела руки к потолку:

– О, боги Эллады, пожалейте Елену Прекрасную! Впрочем, я сейчас Елена Ужасная. Оказывается, с помощью неумелого макияжа можно испортить даже мое красивое лицо. Где металлические тени?

– Металлические? – удивленно переспросила я.

– Золотые, похожие на лак, – неожиданно мирно уточнила скандалистка. – Вчера Светка Мускатова с такими появилась, и наивная публика устроила ей овацию. Вот никак не пойму, почему Лев Яковлевич эту лошадь к нам в театр пригласил. За каким дьяволом он Светлану в «Небеса» привел и дает ей роли? Чем эта бездарь пленила нашего хозяина и главного режиссера? Возится с ней на репетициях, как курица с яйцами. А чего стоит эта Ольга Таткина, дура-костюмерша, тоже из новеньких… Полная идиотка, все путает, никогда вовремя наряд для спектакля не принесет! Хорошо еще, Таткина на сцену не лезет, хотя твердит, что хочет стать актрисой. Господи, спаси нас от подобных кривляк! Мускатова глупа и бесталанна, не умеет ни говорить, ни двигаться, аплодисменты ей на премьере «Ромео и Джульетты» достались исключительно благодаря мастерству гримера. Конечно, Светку-то размалевал Д’Артаньян, а я стала жертвой его сто пятьдесят девятого подмастерья с двумя левыми руками. О, боги Эллады, почему вы так жестоки к Дездемоне?

Я не смогла удержать смешка. Розалия Марковна недавно отметила тридцатипятилетие. Не знаю, сколько лет грымзе на самом деле, но по внешнему виду все семьдесят, и с возрастом память вздорной мадам стала давать сбои. Фраза «О, боги Эллады» взята ею из какой-то драмы, посвященной Древней Греции, а вот Дездемона – главная героиня пьесы Шекспира «Отелло». Бедная, задушенная ревнивым супругом жена никак не могла жаловаться на немилость Зевса, Афины и иже с ними.

– Что вы нашли забавного в моих трагичных справедливых словах? – мигом обозлилась Розалия. – Смех без причины признак дурачины, любезная.

– Франсуа Арни не работал со Светланой, – возразила я. – К сожалению, главный креативный стилист фирмы «Бак» заболел гриппом.

– Кто? – заморгала прима.

– Д’Артаньян слег с температурой, – пояснила я.

– Вот уж необходимая информация! – возмутилась звезда театра «Небеса». – Мне без разницы, что произошло с каким-то гримером, не царское это дело знать о насморке, который он подцепил. Немедленно бегите к своему шефу и скажите: «Великая русская актриса Розалия Глаголева-Мирская-Багратион требует, чтобы с ее лицом работал человек, превративший крокодилью морду Светланы Мускатовой, способной демонстрировать на сцене только свои убогие сиськи, в ангельски прекрасный лик». Ну что стоите? Рысью, девушка! Приказы ведущей актрисы, на которой держится весь репертуар театра, выполняются сразу же после их озвучивания.

Я постаралась сохранить внешнее спокойствие.

– Мускатову гримировала я, Арни никогда ею не занимался. Вот уже месяц, как именно я работаю со всеми артистами. И с вами тоже.

Розалия поджала губы.

– Немедленно положите мне на веки золотые лаковые тени.

Мне совсем не трудно выполнить желание скандалистки, да только она с таким раскрасом будет похожа на оживший кошмар кладбищенского сторожа. Вздорная актриса не вызывала у меня добрых чувств, но профессиональная гордость не позволяла сотворить на лице мегеры ужас.

Я прислонилась к столику, заваленному коробками с косметикой, и попыталась объяснить:

– Лак на веках имеет обыкновение скатываться, забиваться в морщины, что визуально старит лицо. Кроме того, после… э… тридцати разумнее избегать излишне яркого макияжа, даже работая на сцене. Лучше высветлить…

– Морщины? – заорала Розалия. – У меня?

Я поняла, что ляпнула глупость, и кинулась ее исправлять:

– Человек рождается со складкой на верхнем веке, которая вовсе не является признаком возраста…

Скандалистка вскочила, движением руки смела на пол штук десять палеток с тенями и румянами, раздавила их и ринулась вон из гримуборной. Когда синяя от злости актриса подлетела к двери, та распахнулась, и на пороге появилась пожилая дама в фиолетовом платье. Розалия и не подумала уступить дорогу. Она, чуть не сбив гостью с ног, выскочила в коридор и с воплем «Лева! Лева!» – кинулась в кабинет главного режиссера.

– Маме-медведице забыли предложить мед на завтрак? – весело спросила актриса Иратова, переступая порог. – Чем ты ее, Степонька, разозлила? Хотя это глупый вопрос. Розе, чтобы взлететь ракетой, особого повода не требуется.

– Здравствуйте, Софья Борисовна, – сказала я, – рада вас видеть. Жаль, что Лев Яковлевич не дал вам роли в новой постановке, я бы вас загримировала.

– О, слава богу, душенька, что я в «Ромео и Джульетте» не занята. Кого мне там играть? Мое амплуа – комическая старуха, а не юная героиня, – ответила актриса.

Я присела на корточки и стала собирать обломки палеток. Не так давно я, Степанида Козлова, училась в педагогическом вузе, сдавала экзамены по зарубежной литературе. И конечно, проштудировала всего Шекспира. Я отлично помню, что Джульетте было четырнадцать, ее матери подкатывало к тридцати, а кормилице едва исполнилось сорок. В шестнадцатом веке люди рано умирали, поэтому, вступив в возраст, который в наши дни называется подростковым, считались уже взрослыми людьми. Роль Джульетты обычно дают молодой актрисе, и меня удивляет, что Лев Яковлевич Обоймов, главный режиссер театра «Небеса», поручил Глаголевой изображать юную влюбленную. На мой взгляд, Розалии больше бы подошла роль одной из трех ведьм в бессмертной трагедии «Макбет».

– Душенька, у меня к тебе просьба, – сказала Софья Борисовна.

Я выпрямилась:

– Для вас что угодно!

– Ой, милая, это опасное заявление, – засмеялась актриса и достала из кармана юбки тюбик. – Пожалуйста, попытайся сделать так, чтобы Иван Сергеевич воспользовался перед сегодняшним спектаклем этим средством.

Я удивилась:

– Что это?

– Гель для фиксации зубных протезов, – смущенно пояснила Иратова.

Я машинально взяла упаковку, увидела, что название написано иероглифами, и повторила:

– Гель для фиксации зубных протезов? Мне надо вручить его Ивану Сергеевичу Клюеву, который сегодня играет Ромео?

– Верно, солнышко, – кивнула Софья Борисовна. – Сейчас все объясню. Ваня вчера получил от стоматолога новые челюсти. Прежние-то он сломал, вцепился ими в жесткое яблоко и – готово. Вот уж верно говорят, старый, как малый, ума совсем нет. Я ему сто раз твердила, что с пластиковыми клыками аккуратней надо обращаться, а он в ответ вечно шипел: «Отстань! Почему ты решила, будто у меня своих зубов нет?»

– А и правда, почему? – воскликнула я. И тут же прикусила язык, подумав, что бестактно задавать этот вопрос.

Софья Борисовна засмеялась:

– Ах ну да, ты же, душенька, небось не в курсе… Мы ведь с Иваном десять лет в законном браке прожили, и он еще тогда перед сном обе челюсти в стакан клал. Сомневаюсь, что после нашего развода что-либо изменилось.

Я попыталась отказаться от ее поручения.

– Отчего вы сами к Клюеву не подойдете? Мне это не очень удобно. Иван Сергеевич может обидеться, если к нему ни с того ни с сего подскочит посторонняя девица и предложит это средство.

Софья Борисовна криво улыбнулась:

– Ваня хорош собой, талантлив, добр, щедр, но, к сожалению, не умен. И главное, привык за годы нашей совместной жизни рассчитывать во всем на меня. Пять лет назад мы расстались, он ушел к молодой красотке. Я его предупреждала: «Милый, одумайся!» Но нет, ударила дурачку страсть в голову. Или, вернее, пониже пояса. Живет теперь Ванечка в большой семье: супруга, теща, тесть, кузены, кузины. Никто из них не работает, все сидят у Клюева на шее. Ну и, конечно, очень ему хочется юным казаться. Этаким зеленым горошком. Моих советов он не слушает. Прямо как глупый подросток, готовый с матерью спорить по любому поводу только потому, что та ему самый близкий, родной человек. Если я ясным солнечным утром воскликну: «Ах, какой чудесный день!» – Иван живо закричит: «С ума сошла? Альцгеймер подцепила? Ночь на дворе!» Он нынче при каждой возможности говорит окружающим, что его бывшая супруга Соня дряхлая баба-яга, а он – белый лебедь. Смешно, право… Стоматолог у нас один, он намедни мне позвонил и предупредил: «Соня, внуши глупцу, что заказанные им протезы плохо держатся. Надо было делать те, что я ему рекомендовал. Но они на порядок дороже, а с Ваней его новая фифа заявилась и все талдычила: «Зачем много платить? И так сойдет. Орехи мужу не грызть, деревья не точить, он не белка и не бобер».

Софья Борисовна перевела дух и продолжила:

– Дантист мне гель дал. Я, старая дура, действительно чувствую ответственность за Ваню. Десять годков совместной жизни со счетов не сбросишь. Вот и волнуюсь. Протезы-то, что называется, с пылу, с жару, позавчера получены, а сегодня Иван в них впервые играть собрался. А ну как челюсти потеряет? Ты, Степа, девочка умненькая, придумай, как болвану объяснить: раз уж попалась ему жадная жена, пусть посадит свои дешевые пластмассовые зубы на качественный японский гель. Тебе, наверное, кажется странным, что я о бывшем муже забочусь? Но нас многое связывает, есть общие воспоминания. Ну, например, как мы вместе пришли сюда, в «Небеса». Было столько надежд! Нас, ветеранов, с кем Лев Яковлевич театр создавать начинал, всего трое осталось: мы с Иваном Сергеевичем да Гриша Ершов.

– А Розалия Марковна? – полюбопытствовала я.

Иратова улыбнулась:

– Глаголева позже появилась. И сразу велела себя примой величать. Я думала, она у нас надолго не задержится, ан нет, укоренилась. А вообще-то в театре большая текучка. Вот не так давно Обоймов Светлану Мускатову взял. Талантливая актриса… Ой! Телефон!

Софья Борисовна выхватила из кармана мобильный.

– Петяша, ты где? Мама уже бежит…

Продолжая разговаривать с сыном, Иратова выскочила в коридор. Я опять присела и принялась собирать раздавленные палетки.

Наверное, настало время объяснить, каким образом я, правая рука Франсуа Арни, главного креативного стилиста косметической фирмы «Бак», и одновременно его самая любимая мордочка для раскрашивания, очутилась за кулисами театра «Небеса» в роли гримера. Что меня сюда занесло?

Глава 2

Полгода назад Франсуа прибежал к Роману Глебовичу Звягину, владельцу холдинга «Бак», с предложением поучаствовать в неделе театра, которую устраивает парижский союз любителей Шекспира. У Франсуа море приятелей по всему миру, и один из них, Йон Касти, является отцом-основателем вышеупомянутого сообщества, в членах коего состоят приятные, однако не имеющие ни малейшего отношения к искусству люди, в основном владельцы мелкого бизнеса. Сам Йон имеет несколько обувных магазинов и очень хочет, чтобы придуманная им неделя театра обрела статус международной.

Если честно, то сие мероприятие следовало бы назвать «Неделей самодеятельных коллективов», потому что фанаты английского драматурга ставят спектакли, роли в которых исполняют непрофессиональные актеры. В позапрошлом году для участия в акции приехало три французских коллектива. Рыбаки из Марселя играли «Сон в летнюю ночь», парикмахеры из Лиона замахнулись на «Гамлета», а ассоциация водопроводчиков Версаля показала «Ричарда Третьего». Йон оповестил о событии все парижские газеты, разослал приглашения, но пресса дружно проигнорировала мероприятие, ни в одном средстве массовой информации не появилось даже пары строк о Неделе. Ясное дело, ее участники и организаторы расстроились. Тем не менее энтузиасты решили не сдаваться. Даже задумали объявить следующую неделю международной. Касти понадобилась зарубежная труппа, которая приедет в Париж со своей постановкой. Он почесал в затылке и позвонил Арни с просьбой:

– Дорогой, найди в России какой-нибудь театр с пьесой Шекспира в репертуаре и от имени нашего общества пригласи его поучаствовать в Неделе. Но учти, денег у нас не густо, оплатить перелет Москва – Париж – Москва мы не сможем. Питаться актеры тоже будут за свой счет, и визы добывать самостоятельно. А вот на гостиницу им тратиться не придется, один из членов союза поселит гостей в принадлежащем ему общежитии для гастарбайтеров.

– Пока все, что ты рассказал, звучит непривлекательно, – констатировал Франсуа.

А Касти продолжал уговоры:

– Ты недослушал. Мы сделаем подарки, российские актеры смогут выбрать и бесплатно получить одежду, обувь, косметику. Естественно, в магазинах, находящихся в собственности членов нашего союза. Еще я организую экскурсии по музеям. И самое главное: справедливое и беспристрастное жюри присудит гостям из России Гран-при, театр получит возможность в дальнейшем писать на своих афишах, что является победителем конкурса «Неделя Шекспира в Париже».

– Ладно, я попробую найти труппу, – согласился наконец Арни и попрощался с Йоном.

Затем он помчался к Звягину. У общительного сверх меры Франсуа сразу родилась идея предложить поездку одному из своих московских приятелей, Льву Яковлевичу Обоймову, главному режиссеру коллектива «Небеса».

Вы слышали о таком театре? Я – нет. Но главное, что о нем знал наш Арни, активности которого могут позавидовать все электрические веники земного шара. Я имею в виду новомодные роботы-пылесосы.

Франсуа изложил Роману свой план.

– Фирма «Бак» выступит спонсором поездки, а за это получит от парижан Гран-при за макияж.

– А что, есть такая номинация в конкурсе? – удивился Роман.

– Нет, но общество любителей Шекспира быстро ее создаст, – пообещал Арни. – Вам дадут хрустальный кубок.

И дело завертелось. Прежде всего Обоймов в кратчайшие сроки поставил спектакль «Ромео и Джульетта». Сегодня состоится его второй показ в Москве, а в конце лета «Небеса» отправятся в город любви и духов. Фирма «Бак» объявлена спонсором поездки и всей постановки. В театре используются только наши средства, а гримировать актеров должны Арни и я.

Йон Касти потирал руки, члены союза ликовали, предвкушая статьи в прессе. Все шло хорошо, и в прошлую среду, пожалуй, впервые после основания театра, случился аншлаг, пришлось даже вносить дополнительные стулья. Пиар-отдел «Бака» постарался на славу, отправил журналистам приглашения с текстом: «Театр «Небеса», участник предстоящей международной Недели Шекспира в Париже, будет рад видеть вас на спектакле «Ромео и Джульетта». По окончании его вас ждут показ мод, фуршет и ценные подарки от фирмы «Бак», спонсора постановки».

Журналисты примчались плотной толпой и в предвкушении дармового ужина и пакетов с косметикой не заметили, что Джульетта, мягко говоря, далеко не юная девушка, а Ромео изрядно потрепан жизнью.

Очень довольный удачной премьерой Франсуа вернулся домой, а утром не смог подняться с постели – его внезапно свалил грипп. Остается лишь гадать, где Арни в июне умудрился подцепить вирус. Поэтому сегодня мне пришлось самой гримировать капризную Розалию Марковну. А теперь еще просьба от Софьи Борисовны… Правда, Иратова, в отличие от Глаголевой, очень милая дама.

Уже целый месяц я прихожу в «Небеса» и обучаю местных гримерш Лену и Олю искусству макияжа. Девочки они приятные, но неумелые, поэтому пришлось начинать с азов. А все актрисы, даже те, кто не занят в «Ромео и Джульетте», услышав, что к театру временно прикреплены специалисты фирмы «Бак», стали требовать, чтобы их готовили к выходу на сцену Арни и Козлова. И тут я столкнулась с большой проблемой.

Ни одна профессиональная манекенщица не станет спорить с визажистом, указывать ему, как лучше выделить ее глаза, и капризничать из-за якобы не подходящего цвета помады. Сегодня мир моды не терпит истеричек. Не нравится тебе нарисованное лицо? Пошла вон! За дверью топчется очередь из девушек, готовых на все ради контракта с известной фирмой. Да, в середине двадцатого века, даже в восьмидесятых, «вешалки» могли поскандалить или бросить фразу: «Да я меньше, чем за десять тысяч долларов, не поднимусь с дивана!» Но те благословенные времена миновали, сейчас никто не станет сюсюкать перед девицей, у которой нимб зацепился за рога. Устроишь один раз визажисту разнос, и все, телефон замолчит, на показы приглашать перестанут. Нынче фэшн-бизнес живет по принципу «незаменимых моделей нет».

Поэтому я, приученная к послушанию тех, кто садится передо мной в кресло, спокойно приступила к работе над лицом Глаголевой. Начала накладывать ей тон и вдруг услышала недовольный голос:

– Так не хочу! Возьми розовый!

Одного дня мне хватило, чтобы понять: Розалия скандальна и, увы, ничего не понимая в макияже, отчаянно уродует себя. Хотите пример? Пожалуйста! У нее обесцвеченные до пронзительно-белого цвета волосы длиной чуть ниже ключиц и косая челка, прикрывающая один глаз. Челка меня не раздражает, а даже радует: хорошо, что она камуфлирует хоть одно собственноручно и вульгарно накрашенное дамой око. Ну почему бы госпоже Глаголевой не сделать элегантную стрижку и не придать волосам медовый оттенок? Она сразу стала бы выглядеть моложе. Кроваво-красная помада, румянец цвета взбесившейся клюквы, кислотно-голубые тени на веках и ресницы, покрытые сантиметровым слоем туши, не улучшают положения. Чем старше человек, тем незаметнее должен быть макияж. Но Розалия Марковна по сию пору считает себя юной чаровницей, и без слез смотреть на нее невозможно. К сожалению, прима театра «Небеса» принадлежит к категории людей, которые любой профессиональный или просто добрый совет воспринимают как оскорбление.

Вот Софья Борисовна Иратова диаметральная противоположность Глаголевой, она подошла ко мне и попросила:

– Душенька, сейчас в парфюмерных магазинах столько всего! А моя молодость прошла во времена пудры «Кармен» и туши в пластиковой коробочке, куда перед тем, как взять щетку, смахивающую на зубную в миниатюре, приходилось от души поплевать. Ты небось с такими средствами не сталкивалась.

– Никогда не видела, но слышала о них от своей бабушки, – улыбнулась я.

– Современной молодежи повезло, – подхватила актриса, – а мне привалила удача хоть на старости лет порадоваться качественной косметике. Сделай одолжение, объясни, что мне лучше купить и как этим пользоваться.

Понятное дело, на следующий день я притащила Иратовой чемодан подарков от фирмы «Бак» и показала, какой макияж ей подойдет днем, вечером и так далее.

– Разбила наборы? – прозвенел над ухом резкий дискант.

Я подняла голову, точно зная, что сейчас увижу Светлану Мускатову. Она одна разговаривает таким визгливо-металлическим голосом. Актриса передвигается совершенно бесшумно, она маленькая, худенькая, со спины смахивает на подростка, умудряется подкрасться к вам незаметно и оглушить вопросом. Сколько ей лет? Полагаю, тридцать пять – сорок, навряд ли больше.

– Помочь? – спросила Света.

Я выпрямилась:

– Спасибо, уже все.

Мускатова округлила глаза:

– Там Роза кабинет Левы разнесла. Требовала твоего увольнения. Знаешь, что ей наш царь заявил?

Я выбросила в корзинку остатки палеток.

– Даже не догадываюсь.

Актриса шлепнулась в стоящее у зеркала кресло.

– Передаю речь Левки дословно. «Если тебе не нравится Степанида, я попрошу ее более тобой не заниматься. Выгнать Козлову я не имею права, она в театре не работает. Имей в виду, Степа – любовница самого Звягина, владельца фирмы «Бак», нашего щедрого спонсора, олигарха, миллиардера. Вот шепнет она своему папику на ушко: «Рома, меня в «Небесах» обидели», и кирдык, не будет нам ни Парижа, ни премьеры «Отелло» в будущем сезоне. Ведь Звягин намерен после этой Недели Шекспира помочь нам с постановкой «Отелло». Ты же знаешь, какой там безумный реквизит, он стоит бешеных бабок. У Дездемоны восемь костюмов! Или ты хочешь играть жену Отелло в рубище? Понимаешь ведь, что нужны деньги?» И ушла от него Розалия тихая-тихая. А ты правда со Звягиным спишь?

Я сделала вид, что роюсь в гримкофре.

Многие сплетни на редкость живучи. Мы с Романом близкие приятели, но никаких интимных отношений у нас с ним и в помине не было. Да, одно время я была влюблена в Звягина, но потом нежное чувство сошло на нет, а вот дружба осталась. Кстати, он сейчас счастливо женат. Его пасынок Антон, которого молва тоже объявляла моим любовником и женихом, обзавелся семьей в один день с отчимом. Если послушать сплетни, я просто роковая женщина, ухитрившаяся спать одновременно со всеми представителями семьи Звягиных.

Честно говоря, я думала, что народ уже перестал чесать языки на мой счет, и старые истории давно никому не интересны[1], но, оказывается, они на рысаках доскакали до театра. Интересно, кто распускает эти слухи? В «Небесах» работаем только мы с Франсуа, а он никогда не станет судачить обо мне, ему это совершенно не нужно. Вот о Шупетт, кошке великого модельера Карла Лагерфельда, он вам сообщит все, назовет фирмы, которые изготовили для нее домики, ошейники и прочее. Шупетт имеет вес в фэшн-мире, а кто такая Козлова? Нет, Франсуа ко мне прекрасно относится, но я простой визажист, мне далеко до гуру моды и его любимицы из семейства кошачьих.

– Хорошо иметь под боком мужчину, который может решить все твои проблемы, – продолжала Светлана. – Степа, а у твоего приятеля случайно нет друга, которому нужна прекрасная во всех отношениях женщина?

От ответа меня спас резкий дребезжащий звук, долетевший из коридора.

– Ой! Предварительный звонок! – подпрыгнула Светлана. – До начала осталось двадцать минут, а я не одета! Представляешь, Ольга сегодня уродскую юбку и блузу кормилицы в мою гримерку не принесла, придется в костюмерную бежать. Кстати, Таткина и в прошлый раз не почесалась. Клюеву, Розе, Григорию Семеновичу все разложила, а на мой вопрос, где костюм, рожу скорчила: «У меня всего две руки. Ничего, не развалишься, если сама на склад смотаешься». Натуральную истерику устроила, рыдала, твердила: «Я не подавальщица, я актриса, не обязана капризы Мускатовой исполнять». Вот здорово! Если нанялась костюмершей, то должна заниматься одеждой и аксессуарами. Не нравится? Увольняйся. Понятное дело, Ольга всем, кто на сцену выходит, завидует, но надо же как-то бороться с демонами в душе. Вчера вечером она во всеуслышание заявила: «Завтра Мускатова сама за костюмом пойдет. Я ее обслуживать не стану. Опять, наверное, корзинку забудет и на выход опоздает». Ну да, на первом представлении я очень нервничала, поэтому не вспомнила про котомку, с которой кормилица появляется. Хорошо, за минуту до выхода спохватилась. Помчалась за ней, аж пятки дымились! Чуть Софью не сшибла. Потом пришлось извиняться и сослаться на свою дырявую память. А ты заметила, что Таткина никогда людям в глаза не смотрит? Вечно в сторону косится. Надеюсь, она себе дверью гримвагена пальцы прищемит. Ой, заболталась я совсем!

Я посмотрела вслед умчавшейся Мускатовой.

«Небеса» не богатый коллектив, со сценической одеждой у них туго, поэтому Роман Глебович приобрел для спектакля «Ромео и Джульетта» роскошные наряды. Платье Джульетты, камзол Ромео и прочее доставили на склад театра три недели назад, в пятницу. А в субботу, когда костюмерша Оля явилась на работу, обнаружилось, что местные крысы прогрызли бархат, парчу, шелк и закусили стразами. Звягину пришлось заказывать костюмы еще раз. Их привезли непосредственно перед премьерой и сейчас держат в так называемом гримвагене, небольшом автобусе, который стоит на заднем дворе.