Замок храпящей красавицы

Глава 1

Умная женщина никогда не повторит глупости, которые совершали ее подруги. Умная женщина всегда придумает собственные.

– Вилка, почему ты молчишь? – спросил слащавый тенор.

Я попыталась выкинуть из головы кучу ненужных мыслей, основной из которых была: «Ну зачем я согласилась принять участие в этой идиотской затее», и как можно приветливее ответила:

– Думаю!

– Ох, прости, дуся, – сказал Борис и улыбнулся, – а над чем?

– Может ли медведь иметь зеленый окрас, – вздохнула я. – До сих пор я считала, что они бурые, черные, ну еще встречаются панды.

– На севере водятся белые мишки, – возразил собеседник.

Я не стала спорить.

– Верно, но медведь, у которого шерсть смахивает на сочный газон, – нонсенс.

– Это же сказка, – уверенно заявил мой оппонент, – выдуманная реальность. Ты, как писатель, должна понимать: мир фантазии существенно отличается от того, что у нас за окном. И учти, человек обычно готов принимать условия игры, понимает, что у нас театр, поэтому зеленый косолапый вполне уместен.

Я хотела сказать, что выражение «выдуманная реальность» звучит странно. Либо это реальность, либо выдуманные обстоятельства, но промолчала.

– Боря, – закричали из коридора. – Приехал Муркин!

– О боги! – подпрыгнул Борис. – Вилочка, извини, Петр Аркадьевич капризен, как баба, пардон, дама. Если я не встречу его у порога на коленях и биясь лбом о шикарный паркет Филиппа Леонидовича, звезда вполне может надуть губу и устроить скандал. Ты же не рассердишься, если…

– Ступай, облизывай его, – усмехнулась я, – но не перестарайся, иначе на Марфу сил не останется.

Борис заморгал слишком черными и, похоже, накрашенными ресницами.

– Заинька, Марфа пушистая кошечка, ее мелкие придирки просто ерунда по сравнению с тем, что может отчебучить Петруша.

– Сколько раз говорила, – зачастил въедливый дискант, – не надену белое платье. Оно меня полнит! Кто решил нарядить фею в плащ с черепом, а? Я что, вампир? Дракула? Гамлет? Джек Потрошитель? Нет! Я добрая волшебница! У меня мигрень начинается! Не смогу отработать спектакль!

– О боги! – закатил глаза Борис. – Добро пожаловать в райские кущи! Марфа сегодня встала не с той ноги. Ну, пожалуйста, давайте не все сразу закатывать истерику! Что за горе быть главным режиссером! Да, костюмы мы получили только сейчас, незадолго до премьеры. И что? Надели и работаем!

Борис икнул, я ощутила запах алкоголя.

– Фея не может носить балахон с вышитыми костями! – закричал другой голос. – Муркин не выходит из машины.

Мой собеседник встряхнулся, как мокрая собака, и подпрыгивающей, неуверенной походкой поспешил на зов. Я осталась рассматривать шкуру со здоровенной головой и когтистыми лапами. Все бы ничего, костюм медведя сделан на совесть, морда любимого персонажа русских народных сказок выглядит вполне натурально: зубы, глаза, нос, уши, все как настоящее, одна беда, шерсть у мишеньки изумрудно-зеленая.

Я отошла в сторону и села на диван, непрактично обитый розовой замшей. Я бы никогда не приобрела в свою квартиру столь маркую мебель: на подушках будет заметно любое, даже крохотное пятнышко. Но Филипп Леонидович Верещагин, хозяин особняка, не заморачивается по поводу обивки. Подозреваю, он даже не в курсе, что в домашнем театре есть такой диван. Попробую объяснить, почему я оказалась за кулисами и какое отношение к писательнице Арине Виоловой, в миру Виоле Таракановой, имеют зеленые медведи, фея, на плаще которой вышит скелет, и капризный Муркин, не желающий выходить из лимузина, если встречающая сторона не расстелит перед ним шелковую красную дорожку, расшитую стразами от Сваровски.

Начну сначала. Умная женщина никогда не повторит глупости, которые совершали ее подруги. Умная женщина всегда придумает собственные. Ну, а теперь оцените по достоинству мою креативность. Мне удалось перещеголять всех приятельниц, я мастер спорта международного класса по попаданию в идиотские истории.

В начале февраля мне позвонила редактор, а заодно и близкая подруга Олеся, которая с места в карьер спросила:

– Вилка, хочешь заработать?

– Очень, – честно призналась я. – А что надо делать?

– То, что у тебя получается лучше всего, – ответила Олеся.

– Лежать на диване, лопать шоколадные конфеты и смотреть телевизор? – засмеялась я. – Сомнительно, что за подобные «таланты» много заплатят.

– Слушай меня внимательно, – велела Олеся и ввела меня в курс дела.

В свое время она училась в институте вместе с некоей Леной, а та вышла замуж за Николая, сестра которого… Короче, нет смысла рассказывать, каким образом Филипп Леонидович Верещагин вышел на Олесю Константиновну, но он позвонил в издательство «Элефант» сам, не передоверив дело никому из многочисленных помощников, предпочел лично объяснить суть вопроса. Любимая дочь одного из самых богатых людей Москвы Ирина, или, как зовут ее дома, Риша, отличница, умница, папина-мамина радость, ясное солнышко и свет в окошке, мечтает стать актрисой. Учитывая размер состояния Верещагина и его крепкие связи с коллегами-конкурентами во всем мире, я абсолютно уверена: Риша легко преодолеет планку вступительных экзаменов в любом театральном вузе России или с успехом попадет в академию киноискусств Лос-Анджелеса, Нью-Йоркскую школу драмы и прочих заведений, где готовят лицедеев. Отчего-то мне кажется, что Ириша может не переживать и по поводу будущей карьеры. Вполне вероятно, что девочка талантлива, она понравится зрителям, фильмы с ее участием будут «делать кассу», и Риша очутится в первом ряду актеров Голливуда. Есть пример того, каких высот способна добиться русская талантливая, трудолюбивая и не капризная девушка. Это Мила Йовович. Ни денег, ни связей у ее мамы Галины Логиновой на момент приезда в США не было, но обаяние, работоспособность и одаренность Милы сделали свое дело. Может, Ирина тоже сможет взять штурмом голливудские холмы? Но если за океаном Верещагина окажется никому не нужной, то дома, в России, ей стопроцентно суждено стать звездой первой величины даже при отсутствии необходимых природных данных. Деньги, понимаете ли, они могут все или почти все. Предвижу возмущение людей, которые возразят: «Любовь народа не купишь! Зритель не пойдет смотреть всякую чушь!»

Не стану спорить, вероятно, это так, но сценариста, оператора, режиссера можно нанять для съемок дорогого блокбастера с малюсеньким условием: папаша полностью оплачивает создание фильма, а главную роль в нем исполняет Ирина.

Чтобы побаловать девочку, а заодно и дать ей возможность попробовать себя на сцене, Филипп Леонидович решил устроить спектакль в домашнем театре. Да, да, к особняку Верещагина пристроен флигель со сценой и зрительным залом. Здесь выступают певцы, музыканты, любимые артисты семьи, демонстрируются кинофильмы. Поверьте, техническому оснащению, удобству гримерных и богатству интерьеров позавидует большинство столичных святилищ Мельпомены – музы-покровительницы трагедии. Филипп Леонидович щедр, всегда окружает людей искусства почетом и уважением, от него никто, даже самая незаметная пятая подтанцовка не уезжает без подарков и конвертов с солидным гонораром. Стоит ли удивляться тому, с какой скоростью звезды бегут на зов Верещагина?

Так вот, для бенефиса Риши Филипп Леонидович задумал поставить сказку. Естественно, главную роль должна играть его любимая младшая дочь. Для воплощения других образов пригласят лучших артистов или тех, кого захочет Ирина.

От меня требуется написать сценарий и вносить в него по ходу дела поправки. Но, самое главное, мне заплатят за не очень, на мой взгляд, пыльную работенку такую сумму, что я, не поверив своим ушам, переспросила у Олеси:

– Сколько?! Ты не ошиблась?

– Именно столько! – засмеялась она. – Здорово, да?

– Нет слов, – пробормотала я.

– Одно неудобство, – заявила подруга, – ты будешь работать с утра до ночи. Шумакову, конечно, это не понравится: он лишится своих любимых котлет, сырников и прочей вкуснятины, которой его потчуют по вечерам.

– Открою тебе страшную тайну, – вздохнула я, – вся, как ты выразилась, вкуснятина, покупается в готовом виде. Повариха из меня – как из слона канатоходец. Шумаков сам занят по уши и никогда не злится, если его любимая и единственная без устали вспахивает свое поле.

– Вот и замечательно, – обрадовалась Олеся.

После этого разговора прошло чуть больше месяца. На календаре март, и сегодня у нас премьера. Старинные напольные часы напротив меня показывают полдень, спектакль назначен на восемнадцать ноль-ноль, но за кулисами уже вовсю кипит работа. Я расхаживаю с пачкой листочков в руках и на ходу правлю текст. Боря, модный режиссер, прославившийся эпатажными постановками, постоянно требует что-то изменить в сценарии. Ей-богу, не понимаю, каким образом актеры запоминают его разноречивые требования, но задача сценариста переделать диалог, а не думать о проблемах исполнителей. Честно говоря, мне немного стыдно за «выпеченный пирог», но, право слово, я не очень-то виновата в том, что пьеса получилась, мягко говоря, идиотская. Я наивно полагала: напишу сценарий, потом Филипп Леонидович его прочтет, велит сделать поправки, и артисты начнут учить свои роли. Ан нет, все обстояло иначе.

Верещагин весьма подробно продиктовал свои требования: нужна русская сказка, с лешими, домовыми, Бабой Ягой, девочкой Машенькой, тремя медведями, гусями-лебедями и говорящей печью. Два действия, куча приключений и победа добра над злом. Роль хозяйки избушки на курьих ножках центральная, и ее будет исполнять Риша. Основная фишка заключается в том, что никто из гостей не увидит во время действия лица Бабы Яги, его скроет маска. Ни один зритель до последней секунды не догадается, кто так блестяще справился с ролью, еще и потому, что говорить «бабка» будет «мультяшным» голосом. Лишь в тот момент, когда труппа выйдет с поклоном на авансцену, Риша сбросит маску, удивив всех до шока. Чтобы сбить с толку зрителей, Иришу во время спектакля «посадят» в маленькую ложу над сценой справа. Артисты периодически будут обращаться к дочери хозяина, а той предписано кивать и махать им веером. Как Риша может раздвоиться, находясь одновременно на подмостках и в зале? Ну, это очень просто. В ложе будет сидеть девушка, похожая на Ирину, ее загримируют, причешут, оденут в платье, как у младшей Верещагиной, украсят драгоценностями. Из партера сложно детально рассмотреть лицо, но никто из публики не усомнится в личности симпатичной брюнетки. Понимаете, какое восторженное «ах» издадут все, узнав, как их провели?

Филипп Леонидович остался доволен пьесой. Но дальше вожжи в свои руки взял Борис, и тут началось!

Перво-наперво режиссер отменил двух медведей, оставил одного, нарядил его в балетную пачку и заставил плясать африканские танцы. Затем он превратил печку в чайник, который изо всех сил мешает мальчику Кузе добыть молодильные огурцы. Да, да, я знаю, что имя «Кузя» не характерно для русской сказки, но Емелю или Ваню Борис с гневом отверг. Я также в курсе, что омолаживающим эффектом обладают яблоки, но Борис не может мыслить традиционно. В результате бурной творческой активности постановщика в сценарии появилась добрая фея, которая на самом деле совершает гадкие поступки, милая интеллигентная Баба Яга – вегетарианка, принц Кузя, он же – заколдованный ишак. По ходу пьесы осел превратился в наследника престола. Надеюсь, пока понятно? Не обошлось и без короля Фердинанда, которого народ сверг, и королевы, очаровательной блондинки по имени «Дочь племени Йо». При чем тут индейцы или к какой там этнической группе принадлежит «племя Йо», я понятия не имею, но честно в сотый раз переписала пьесу. До кучи у нас есть Колобок, Карлсон и Пятачок. Можно, не буду пересказывать всю сюжетную канву, а перейду к артистам?

Бабу Ягу, как сообщалось ранее, играет Ириша. Кузьму исполняет Петр Аркадьевич Муркин, великий сериальщик, занятый, как правило, одновременно в пяти проектах. Чуть одутловатое лицо актера постоянно мелькает на экране. Вот вчера я щелкала пультом и увидела его сначала в фильме про бандитов, потом в телесаге, повествующей о ловеласах восемнадцатого века, следом в фантастическом кино про пришельцев. Когда я в очередной раз нажала на кнопку, на экране возникла стая обезьян, суетившаяся вокруг вожака, и я восхитилась мастерству гримеров. Надо же, как они здорово изменили внешность Муркина, его не отличить от настоящего гиббона! Но тут за кадром принялся вещать голос, и я сообразила: примат настоящий! Вот к чему приводит излишняя востребованность: начинаешь видеть Муркина даже там, где его нет. Петр староват для роли ишака, превращенного в прекрасного юношу, он несносен, требует к себе исключительного внимания, почтительности и всегда готов устроить истерику. Но Муркин входит в десятку самых популярных актеров, поэтому Верещагин настаивал на его кандидатуре.

Королеву играет Марфа, она требует указывать на афишах скромно «М. Ермолова». Если кто забыл, напомню: история русского театра знает великую Марию Николаевну Ермолову, скончавшуюся в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. В Третьяковке висит ее портрет кисти Валентина Серова.

Медведя изображает Паша Лавров, успевший сняться в двух кинофильмах, которые получили призы на заштатных международных фестивалях. Ни «Оскара», ни «Пальмовой ветви», ни «Золотого глобуса» у Павла пока нет. Я была немало удивлена, когда, получив от Лаврова визитку, прочитала текст, набранный мелкими буквами: «обладатель Гран-при Международных кинофорумов в городах Лапин и Кучин». Я не имела понятия, где находятся указанные населенные пункты, полезла в Интернет и обнаружила их в Сибири. Международный статус мероприятиям придавали кинематографисты из села Морица, расположенного в Белоруссии, – они представили ленту «Сельская любовь», и из Таджикистана – с фильмом «Чужая любовь». Лавров позиционирует себя как серьезного исполнителя, чурается телесериалов, не общается с прессой. Почему он согласился танцевать в домашнем театре Верещагина, облачившись в костюм Топтыгина? Ответ прост, как веник: деньги, господа. Без презренного металла, увы, в нашей жизни никуда. У Лаврова, похоже, сложности с финансами, в таких обстоятельствах наступишь на горло собственной гордости и сбацаешь Топтыгин-рок-н-ролл.

Колобка и Пятачка играет Катюша Франк, очаровательная девушка, успевшая к своим двадцати с небольшим годам стать известной и любимой телезрителями благодаря сериалу «Мама, папа, няня». Колобка по сценарию медведь съедает почти сразу. Пятачок появляется лишь в середине второго действия. Катенька приехала в Москву издалека, она из многодетной семьи, в которой вечно не хватает денег, а за пару ролей, соответственно, двойная оплата. Кто у нас еще остался? В смысле, из главных героев, всякие поющие мухоморы и скачущие из левой кулисы в правую лягушки, мыши и лебеди не в счет. Ах да, Карлсон! Толстяка с пропеллером на спине изображает Алеша Вересаев, телезвезда, ведущий программы «Сплетник», красавец и умница. Большинство российских девушек сойдет с ума от счастья, если Леша просто бросит в их сторону мимолетный взгляд, о его визите к себе домой они даже не мечтают, но ведь и не каждой повезло родиться Ришей Верещагиной. Сегодня Ира и кумир телезрителей вместе выйдут на театральную сцену. И для девочки, и для телемачо это первый опыт работы на подмостках. Мне кажется, что Алексей нравится богатой наследнице: иногда она бросает на него быстрый взгляд и трогательно краснеет.

Я подошла к большой доске с плакатом, на нем помреж указал фамилии всех занятых артистов и расписал точное время их выхода на сцену. Вверху большими красными буквами пламенели слова «Замок храпящей красавицы». Ну и кто у нас шутник? На самом деле пьеса именуется «Замок спящей красавицы», название начертал на первой странице рукописи сам Филипп Леонидович. Я, чтобы хоть как-то оправдать дикое смешение разноплановых и разносказочных персонажей, предложила «Фантасмагория в лесу». Но хозяину оно категорически не понравилось, и он царской рукой вывел свой вариант. А сейчас местный юморист не поленился заменить прилагательное. Хотя, учитывая абсурдность сценария, – «Замок храпящей красавицы» именно то, что надо. Я еще раз посмотрела на яркие, притягивающие внимание буквы и ушла, стараясь не рассмеяться во весь голос.

Глава 2

По непонятной причине за полчаса до начала представления меня охватил мандраж. Невидимая рука сжала желудок, ноги похолодели и стали подрагивать, голова закружилась, в глазах запрыгали серые мушки. Приступ паники напал на меня внезапно в коридоре, мне стало понятно: сейчас я упаду. Я хотела опереться о стену, но рядом оказалась дверь, которая от моего прикосновения распахнулась. Я влетела в гримерку и очутилась в уборной Лаврова. Павел сидел перед большим зеркалом и мазал лицо тональным кремом. Услышав шум, он повернулся, глянул на меня и спросил:

– Что-то надо?

– Прости, – залепетала я, – мне плохо…

Продолжение фразы застряло в горле, я потеряла дар речи. А вы бы как отреагировали, увидев у дивана на небольшой консоли человеческую голову с полузакрытыми глазами, высунутым языком и окровавленной шеей?

– Ой, мама! – взвизгнула я.

Павел проследил за моим взглядом, быстро вскочил, набросил на ужасный муляж плед с дивана и крайне раздраженно, даже зло сказал:

– Не фиг по чужим гримеркам шариться, тебя сюда не звали.

– Извини, – прошептала я, – это случайно вышло, у тебя было незаперто.

Лавров взял себя в руки.

– Ерунда, я сам виноват, надо крючок накидывать. Голова бутафорская, я снимаюсь в одном проекте в Голливуде – это большой секрет, я приглашен всемирно известным режиссером, боюсь облажаться. Вот и вожу с собой башку в сумке, вживаюсь в образ: я Гамлет из трагедии Шекспира. Вот так!

– Ага, – промямлила я, – пойду выпью воды. Что-то душно стало.

Павел кивнул, я выбралась в коридор и перевела дух. Нет, Лавров точно псих! Хотя все актеры с левой резьбой, но, согласитесь, разгуливать с отвратительным муляжом, чтобы проникнуться духом Гамлета, как-то чересчур.

Филипп Леонидович не по-светски пунктуален, он не терпит опозданий. Спектакль начался ровно в восемнадцать ноль-ноль. Зрители, сверкая бриллиантами, роскошными часами, шурша длинными платьями и источая ароматы элитной парфюмерии, уселись на свои места, поставили на столики бокалы с шампанским и оживленно зааплодировали. Самый шикарный наряд был у жены хозяина, Аллы Константиновны. Узкий корсет, расшитый драгоценными камнями, подчеркивал узкую талию, приподнимал грудь и переходил в огромную юбку, натянутую на кринолин, такую широкую, что супруга олигарха была вынуждена протискиваться в двери зала бочком. Не совсем удобный, на мой взгляд, прикид, но смотрится эффектно.

Когда публика начала рукоплескать, я, обозревавшая зрительный зал через щель в занавесе, слегка струхнула. Вдруг пьеса провалится? Или Риша не справится с ролью? Девочка здорово нервничает.

– Их там много? – спросили у меня за спиной.

Я обернулась. Вот и она собственной персоной, вся бледная, а рука, которой Ира схватила меня за плечо, просто ледяная.

– Тебе холодно? – спросила я, ощутив сильный запах горького шоколада.

Риша кивнула.

– Постарайся успокоиться, – засуетилась я, – сейчас дадут первый звонок.

Она молча прильнула глазом к щели.

– Ой, сколько народу! Полный зал!

– Наверное, твой отец не впервые созывает всех друзей, – улыбнулась я.

Риша поежилась.

– Точно, папа большой любитель тусовок и вечеринок, у нас собирается музыкальный салон раз в неделю по пятницам. Еще мы отмечаем дни рождения, праздники, вроде Нового года, Пасхи, отец регулярно приглашает гастролеров. Но я никогда не выступала на сцене.

– Даже в школьных спектаклях? – удивилась я.

Ирина стиснула кулачки и прижала их к груди. Я почувствовала резкий запах пота, его не смог скрыть даже аромат дорогих духов. Стало понятно, что девочка очень напугана. Ириша не принадлежит к числу грязнуль, я общаюсь с ней не первый день. У нее всегда красиво уложенные волосы, маникюр, а уж о том, чтобы пахнуть, как бомжиха, и речи не может быть. Но сегодня Ирише не помог дезодорант. Некоторые люди в минуту страха слишком сильно потеют. Вероятно, наша дебютантка из их числа.

Ира сделала шаг назад.

– В моем классе учатся три человека, а во всей гимназии и пятидесяти не наберется, театрального кружка в школе нет, есть изостудия, балетный кружок и класс игры на фортепьяно. Рисовать я совсем не умею, у нас хороший педагог, он очень старался, чтобы ученики добились успехов, но я даже кубик не осилила. Ну совсем не Репин. На пианино умею немного играть, но мне не победить на конкурсе имени Чайковского. Хотела актрисой стать – ничего сложного в этом нет, на репетициях Борис меня хвалил, да я и сама чувствовала, что хорошо получается. Было так весело! Муркин и Марфа меня поддерживали, одобряли, советы давали. Вчера Петр Аркадьевич даже похвалил меня: «Весьма недурственно, добавь куража, и глаз заблестит».

Я улыбнулась. Муркин славится мерзким характером, Марфа под стать ему, но они понимают: не следует кусать руку, которая протягивает тебе кусок хлеба, щедро намазанный маслом и черной икоркой. Хотя, может, актеры и не очень кривили душой. Мне Риша нравится, она трудолюбива, старательно выполняет указания Бориса, не скандалит, не ноет, по двадцать раз повторяет свои реплики, добиваясь нужной интонации.

– И Леша с Катюшей такие милые, – бубнила Ириша, ежась от холода. – Летом они ко мне в Италию приедут, у нас там большой дом. В общем, пока мы репетировали, я удовольствие получала, а сейчас боюсь, дрожу. Зачем согласилась? Провалюсь с треском, закидают меня гнилыми помидорами и тухлыми яйцами!

Я обняла Ришу.

– Мандраж перед премьерой – обычное дело, его испытывают все актеры, включая мэтров. Овощей и яиц публика теперь в театр не носит. В зале сидят друзья вашей семьи, они настроены благожелательно, врагов среди них нет. Встряхнись, соберись и не сомневайся в успехе.

Риша протяжно вздохнула.

– Насчет друзей вы не совсем правы. В партере люди, не очень хорошо относящиеся к папе с мамой. В бизнесе не дружат.

– Зачем тогда устраивать домашние спектакли? – перебила я девушку. – Разве не на радость добрым знакомым?

Риша отошла от занавеса.

– Это политика. Расчет. Возможность продемонстрировать конкурентам свою финансовую стабильность. Если в твой дом приходят сливки общества, значит, хозяин на коне. Знаете, как списки приглашенных составляются? Кого звать, а кого нет? Папа неделю думал. Конечно, никто меня не освищет, это я так, ради красного словца, сказала. Наоборот, устроят овацию, завалят цветами, будут восхищаться.

Ириша прикусила верхнюю губу, над которой белел крохотный шрам.

– Но что на самом деле они подумают? Как обзовут меня, когда поедут домой? Дурой? Выскочкой?

Я развернула девочку лицом к коридору, взяла ее за руки и повела вперед, приговаривая:

– Они тебя и без спектакля обсудят. Не думай о всякой ерунде. Хочешь стать актрисой? Хватайся за любую возможность поработать на сцене и помни: тебе не повезло.

Ириша остановилась.

– В чем?

– Ты родилась в семье очень богатого человека, – пояснила я, – уже один этот факт взбесит многих из тех, с кем ты встретишься после окончания элитной школы.

– Знаю, – спокойно ответила Риша, – моей лучшей подругой была Ксана Мордан. Когда ее переводили в обычную городскую гимназию, она мне сказала: «Ничего, скоро и твой отец разорится, пересядешь из джипа на метро, вот уж я посмеюсь». Папа Ксаны потерял свое состояние, у них с тетей Наташей вообще ничего не осталось. Дом продан, мать Ксаны свои бриллианты на аукцион выставила вместе с шубами. Не знаю, где они сейчас живут. Алик Сергеевич говорит, что ему надоели пробки на въезде в Москву, поэтому он решил перебраться из Подмосковья в город, тетя Наташа заявила о желании снова работать учительницей, дескать, Ксана выросла, ей, матери, скучно. А дочь они в простую школу отдали, якобы чтобы та научилась жизни. Хорошие объяснения, но всем же понятно, что к чему. Ксана мне больше не звонит, а в своем блоге гадости кропает.

– Будь готова к тому, что завистники, увидев твой успех, воскликнут: «Ну конечно! Папаша девчонке за деньги хорошую прессу купил», – сказала я. – И эти же люди в случае твоего провала заявят: «Ха! Ирка так бесталанна, что у отца не хватило миллионов обеспечить ее дорогу к славе». Ты всегда будешь под прицелом. Иди вперед, не обращай внимания на завистников, сплетников и подлецов, помни, человек искусства переживает и взлеты, и падения, не поддавайся на удочку тех, кто хочет тебя потопить. Плыви как ледокол.

– У Ванессы это получилось, – после некоторого колебания произнесла Риша, – а у меня может выйти облом. Папа не обрадуется, если спектакль провалится, он может быть очень злым, когда не по его получается.