Замок храпящей красавицы
- -
- 100%
- +
– Кто такая Ванесса? – исключительно для поддержания беседы спросила я, пока мы шли по коридору.
Риша остановилась.
– Вы что, радио не слушаете? Телевизор не смотрите? Газет не читаете? Ванесса – это солистка группы «Токс».
– А-а-а, – протянула я, – яркая, талантливая молодая женщина, да, она сумела взобраться на вершину славы. Но вы с ней не конкурентки и, думаю, не подруги. Зачем ты ориентируешься на рок-звезду?
Риша открыла дверь своей уборной.
– Это моя сестра.
От удивления я спросила:
– Родная? Или от первого брака Филиппа Леонидовича?
Ириша чуть подняла брови.
– Папа с мамой со школьных лет вместе, они никогда не разводились. Ваня родилась, когда им по семнадцать лет стукнуло.
– Понятно, – сказала я.
Риша вцепилась пальцами в косяк.
– Мисси, моя другая сестра, блестяще закончила Лондонский колледж права и бизнеса, стажировалась в Принстоне. Она сейчас правая папина рука, всегда с ним, он ее очень ценит, платит ей заслуженно большую зарплату. О Мисси даже самые злобные люди плохого сказать не могут, она ангел с калькулятором. От меня тоже ждут успеха. Но природа решила на мне отдохнуть, не получится из меня ничего блестящего, в семье, как водится, не без урода. Вот только жаль, что роль дебилки досталась мне. Вилка, я сейчас трясусь, и от нервов сказала то, что говорить не следовало. То, что Ванесса по паспорту Верещагина, большой секрет. Она с родителями давным-давно поругалась. Я была совсем крошкой, не помню старшую сестру, не знаю, что у нее с отцом и матерью случилось. Мисси небось в курсе, но из нее лишнего слова не выдавить. Я бы тоже не растрепала, но мандраж язык развязал. Вообще-то родители думают, что я не знаю про Ванессу! Пожалуйста, не выдавай меня.
– Считай, что я заперла секрет в сейфе, – улыбнулась я.
Ириша кивнула и исчезла в гримерке. В воздухе остался аромат ее парфюма: интенсивный запах горького шоколада, а я направилась назад, в кулисы. Трудно быть обычной девочкой, если одна твоя сестра – кумир публики, а другая смело толкает вперед семейный бизнес. Надеюсь, у Ирины все сегодня получится на отлично, и ее самооценка вырастет.
Спектакль начался с конфуза, чуть было не обернувшегося трагедией. По задумке Бориса действие открывалось музыкальной заставкой. Во время исполнения незатейливой мелодии с потолка спускался Карлсон. Алеша Вересаев, изображающий «самое доброе в мире привидение с мотором», плыл по воздуху, медленно размахивая руками. Чтобы полет выглядел максимально реальным, был закуплен специальный прозрачный трос, а механизм, который перемещал Вересаева, работал совершенно бесшумно. На репетициях все получалось замечательно, и сейчас в первые секунды тоже шло хорошо. Леша показался из-за широкого ламбрекена и, старательно распевая во все горло: «А-а-а-а», начал полет.
Зрители дружно зааплодировали. Вересаев решил сымпровизировать, растопырил руки и стал раскачиваться, похоже, хотел изобразить борьбу Карлсона с ветром, но у него не получилось. Алеша с воплем «блин» обвалился вниз. Я в ужасе зажмурилась. Сколько костей переломает главный мачо телевидения, рухнув на сцену, покрытую дубовым паркетом?
– Аа-ах! – в едином порыве выдохнул зал, и наступила тишина.
Поскольку никто не заорал: «Врача! Скорей! Реанимацию», – я приоткрыла один глаз и сделала совершенно не свойственный мне жест – перекрестилась.
Посреди сцены стоит кровать: первая картина проходит в спальне короля Фердинанда и его супруги. Шанс попасть на ложе практически равнялся нулю, но Вересаев угодил прямиком на матрас, прикрытый пуховым одеялом и заваленный разноцветными подушками.
Я схватилась за вспыхнувшие огнем щеки. Что такое удача? Цепь случайностей. На первой репетиции Борис хотел, чтобы Петр и Марфа сидели на полу, на тонком пледе, и дрались тощими подушками. Муркин и Ермолова подчинились, но потом Петр «выдал звезду».
– Не буду ползать по жесткой сцене, колени болят и локти. Или ты ставишь кровать, или я отказываюсь от роли!
Вот почему на сцену втащили деревянное ложе. Увидев, что его каприз выполнен, Муркин утешился, но теперь настал черед Марфы, которая почувствовала себя обиженной. Как же, ради Пети изменили композицию первого явления! А она, Ермолова, что, бродячая собачка, которую из милости пустили погреться на коврике у двери? У нее свои требования! И Марфа ринулась на Бориса, размахивая саблей.
– Положите ортопедический матрас! Набросайте качественные, дорогие подушки, а не недоразумение из бутафорского цеха! Хочу пуховое одеяло!
Борис отлично знает: звезде следует уступать в мелочах, потому что это позволит потом настоять на своем в глобальном вопросе. Режиссер не стал спорить, удовлетворил Марфины запросы. Я про себя осудила избалованных артистов, но получается, что своими капризами Марфа с Петром спасли жизнь Алеше.
Пока Вересаев бултыхался в одеяле, в зале раздался смех, перешедший в хохот, когда Алексей встал, повернулся боком к публике, раскинул руки и, громко жужжа, уплыл в кулису.
Карлсон выглядел комично. На нем была короткая синяя курточка с пропеллером между лопаток, под ней виднелся накачанный загорелый пресс с «кубиками», еще ниже обнаружились трогательные, нежно-голубые трусы, именуемые «боксерами», из них торчали волосатые ноги в носках и начищенных ботинках. Брюки остались на постели, вероятно, сползли, когда Вересаев барахтался в одеяле. Ведущий популярного шоу, которое идет в прямом эфире, обязан уметь с честью выходить из любых форс-мажорных обстоятельств, но все же я была восхищена Вересаевым. Красавчик сильно вырос в моих глазах. Не всякий мужик, свалившись с большой высоты и чудом избежав гибели, найдет в себе силы живенько вскочить и рассмешить публику. Народ, расположившийся в красных бархатных креслах, решил, что падение Вересаева было запланировано, и сейчас хлопал в ладоши.
Я перевела дух и ринулась в другую кулису. На сцене тем временем король и королева устроили ссору. Под их вопли я добежала до стула, на котором сидел Алеша. Рядом, держась за сердце, стоял Борис, из которого потоком лилась нецензурная брань. Режиссер подробно живописал, что, как долго и в какой форме он будет делать с человеком, по вине которого расстегнулось крепление. Запах алкоголя, исходивший от «Станиславского», стал еще гуще.
– Ты в порядке? – пропыхтела я.
Алексей сказал:
– Перепугался, чуть не умер.
– Я тоже едва не скончалась, – призналась я, – поставь свечку в церкви.
– Я неверующий, – выдохнул Вересаев, – хотя, наверное, теперь надо пойти покреститься. Фу!
– Играть сможешь? – поинтересовался слегка остывший Борис.
Алексей кивнул.
– Без проблем, но мне нужны другие брюки. Черт, с чего бы им рваться?
– Почему ты упал? – спросила я.
Алеша дернул плечом.
– Понятия не имею. Просто ощутил, что лечу вниз.
– Кто закреплял трос? – не успокаивалась я.
– Михаил Степанович, – ответил Вересаев, – как всегда. Он это сто раз на репетициях проделывал, и ничего не случалось. Ладно, дайте мне другие портки, скоро мой выход.
Я вернулась в кулису и стала наблюдать за актерами. Пьеса шла без сучка и задоринки. Через десять минут после начала медведь, одетый в балетную пачку, слопал Колобка и принялся исполнять дикие пляски. «Труп» хлебобулочного изделия отполз за сцену и, резво вскочив на ноги, понесся в сторону гримерок. Катя Франк спешила превратиться в Пятачка. Топтыгин отскакал положенное и замер. Сейчас должна появиться Баба Яга, но она не торопилась. Лавров постоял секунду, потом хлопнул в ладоши и пошел вприсядку. Минуты три он выделывал незапланированные коленца, и мне стало жаль артиста. Балетные па только кажутся легкими. Ну-ка, попробуйте, нет, не сплясать, а сделать простой «пистолетик», присядьте на левой ноге, вытянув правую вперед параллельно полу. И как, получилось? А бедный Лавров отчебучивает некий гибрид гопака, краковяка и акробатического этюда, одетый в костюм медведя. Да там одна морда весит килограмма три. И где, черт возьми, Риша?
Внезапно я почуяла аромат парфюма с нотами ландыша и фиалки. Баба Яга стремительно пронеслась мимо меня на сцену. Я быстро зажала нос и рот рукой. Хорошо, что в этот момент загремела музыка, и звук «апчхи» не долетел до зрительного зала. Некоторые духи вызывают у меня совершенно безудержное чихание, длящееся несколько минут. К сожалению, Ришин парфюм принадлежал к этой категории. Она решила освежиться перед спектаклем, поэтому и подзадержалась.
Я кинулась в коридор, начихалась там до изнеможения, вернулась в кулису и успокоилась. Представление шло нормально, подтверждая верную примету: что отвратительно начинается, потом продолжается с блеском и завершается триумфом. Лишь в самом конце произошла крохотная накладка, Баба Яга снова опоздала к моменту выхода всех участников для последнего поклона. Ириша опять пролетела мимо меня, оставляя за собой запах шоколада. А когда она сняла маску, эффект превзошел все ожидания: публика вполне искренне восхищалась и швыряла на сцену букеты. Правда, некоторые гости, кстати, тоже с цветами, поджали губы и зашептались. Наличие завистников порадовало меня. Раз кое-кто не смог спрятать истинные чувства под светской улыбкой, значит, Риша отлично справилась с ролью.
Глава 3
После представления всех пригласили на банкет. Я не удержалась и стала пробовать блюда, которые стояли на длинных столах. Было невероятно вкусно. Около подноса с маленькими пирожками я налетела на Лаврова и Катю Франк.
– Оторваться невозможно, – с набитым ртом произнесла актриса. – Ничего вкуснее я никогда не ела.
– Там заливное, пища богов, обязательно попробуйте, – посоветовал мне Паша и задергал носом. – Где-то, похоже, торт стоит.
– Стыдно признаваться, но я обожаю сладкое, – сказал за моей спиной Вересаев.
Я обернулась.
– Почему стыдно?
– Вроде это не мужская страсть, – засмеялся Алексей. – Мачо положено пить коньяк, закусывать его лимоном и кромсать ростбиф. Пойду поищу пирожные. Вам принести?
– Спасибо, Лешик, – ласково ответила Катя, – но моей фигуре и так уже нанесен урон. Пять пирожков и гора салатов.
– А я лучше рыбкой закушу, – потер руки Лавров. – Осетрина выглядит очень аппетитно.
Вересаев обнял меня за плечи.
– Вилочка, ты не откажешься?
– Нет, – храбро ответила я, – и, пожалуйста, никаких диетических тарталеток с фруктами. Мне корзиночки со взбитыми сливками или эклеры с жирным кремом.
Он рассмеялся и ушел.
– Забавно, что Лешик считает себя мужчиной, – прокурлыкала Катя.
– Ну, в принципе, он на него похож, – усмехнулся Паша. – Брюки и все такое. Откуда несет шоколадом?
– Это мои духи, – сказала Франк.
– Какая гадость, – оценил парфюм Лавров.
– Много ты понимаешь, – обиделась Катя. – Самый модный и сексуальный запах сезона. Флакон бешено дорогой. Жаль только, почти у всех есть. От Риши, например, так же пахнет.
– Я не поклонник этого аромата, – скривился Паша. – Вот Алешенька от него впадет в восторг, но он не мужчина, а голубое недоразумение. Я пошел за рыбой.
– Идиот, – резюмировала Катя, когда Павел ввинтился в толпу. – Может, Вересаев и голубой, но он вежливый, воспитанный. Погнал за пирожными и всем принести предложил. Пашка натурал, а о том, чтобы женщинам тоже рыбки предложить, не подумал!
– Алексей мало похож на гея, – удивилась я.
– Свечку не держала, не знаю, – фыркнула Франк. – Думаю, Пашка от зависти злобствует, он просто Лешику завидует. Тот симпатичный, душка, комплиментами сыплет, не хам, не грубиян. Никогда простого человека не обидит, автографы раздает, улыбается всем. Его народ обожает. Думаешь, почему Филипп Леонидович Вересаева в спектакль позвал? Говорят, Лешик от олигарха в последнее время не выходит, ведет у него тусовки, работает личным шутом. А еще шушукаются о его отношениях с Иришей, их видели вместе в ресторанах и кино. Лаврову чужая удача, как нож в спину.
– Вересаев – хорошая партия, – необдуманно сказала я.
Катя снисходительно улыбнулась.
– Для многих, но не для Ирины. Филипп не отдаст дочь за нищего телеведущего, найдет ей ровню по капиталу и положению.
– Если она прогуливается с Алексеем, значит, ее родители не против, – возразила я.
Катя сморщила курносый носик.
– Думаю, Филипп Вересаеву заплатил, велел Ирину в тусовку ввести, познакомить со всеми. Сам-то он на вечеринки молодежи не ходок, а дочке развлекаться хочется, полюбоваться потом на свои фото в глянце. Олигарх не дурак, знал, кому дочурку вверить. Если Ирина с Алексеем пару месяцев потаскается, о ней все заговорят. Вероятно, Рише Лешик по сердцу, но она ему точно нет, это работа – пиарить дочурку богатого дяди. Кое-кто зарабатывает на этом неплохие деньги. Вау, глянь, Борьку волокут. Совсем напился. А насчет Риши, думаю, Лешка ей нравится. Я видела, как она что-то Вересаеву на ухо шептала, а потом его в щечку поцеловала и убежала. Леша лицо вытер и буркнул: «Жвачка». Совсем на страсть не похоже! О! Там Филипп Леонидович собственной персоной появился, пойду лизну золотую глыбу, авось немного презренного металла на язык налипнет.
Катя выпрямила спину и поспешила туда, где маячила фигура хозяина.
– Умелась гидра? – спросил Паша, подходя ко мне. – Рыба блеск! Куда Катька подалась?
– Отправилась поговорить с Верещагиным, – ответила я.
– Сейчас будет роль выпрашивать, – скривился Лавров. – До чего некоторые люди неразборчивы! Деньги им все заменили. Катюха готова за бабло голой по Тверской пробежать. А Ленка Минская! Та еще хлеще! Неужели не противно? Ведь может хорошей актрисой стать, а согласилась балдой сидеть.
До сих пор мое общение с артистами ограничивалось исключительно работой. Все они казались мне талантливыми, приятными людьми, профессионалами, уважающими друг друга. Но сейчас Паша и Катя открылись с другой стороны, которая мне совсем не понравилась.
– Катюха ищет кого побогаче, – продолжал сплетничать Лавров, – понимает, что товар надо продать подороже. Спелый персик быстро гниет, вот она и бьет копытом. М-да, Верещагин плохая идея, всем известно, что Филипп Леонидович примерный семьянин. Не на что Франк рассчитывать, нет, ты посмотри, как она изгибается! И снова ошибка! Бюст у Катьки не ахти! Ничего, что я разболтался?
– Конечно нет, приятно пообщаться с талантливым человеком, – выдавила я из себя приличествующую моменту фразу.
– Да, я гениален, – без тени кокетства, совершенно серьезно заявил Лавров. – Мало найдется в России тех, кто сможет со мной конкурировать. Но я разборчив в отличие от Муркина: тому по барабану, где сниматься, лишь бы бабло отстегивали. А на мой взгляд, лучше ездить на «Жигулях» и уважать себя, чем катить на «Майбахе» и знать: ты дерьмо, штампующее однотипные персонажи, – вечный мент с пистолетом. Такому доверь Гамлета, и снова выйдет мент с пистолетом.
Ехидные речи Лаврова прервал звонок мобильного, Павел вытащил трубку.
– Да, да. Ну, конечно, не забыл! Время есть. Ах, уже идти? Она в гримерке, кушать не просит, все о’кей, я отлично сыграю! Не надо меня поучать!
Актер положил сотовый в карман.
– Вынужден откланяться, просят подойти в холл, сфотографироваться для журналов. Завершая нашу беседу, еще раз скажу: мой выбор «Жигули», а не «Майбах». Я не торгую своим талантом.
– О машинах балакаете? – громогласно спросил Петр, выныривая из толпы.
– Привет, Петруччио, – совершенно, на мой взгляд, искренне обрадовался Лавров. – Как Рита? Выздоровела?
– Не совсем, – поморщился Муркин. – Все болеет.
– Возраст дает о себе знать, – вздохнул Павел, – душа остается молодой, а тело сдает. Я полетел к журналистам.
Муркин проводил Лаврова недобрым взглядом и посмотрел на меня.
– Умеет Паша себе цену набить. «Полетел к журналистам». Цирк.
– Вроде Лаврова по телефону позвали к корреспондентам, – сказала я.
Муркин поморщился.
– Вилка, какая наивность! Кто мог Пашке позвонить? Пресс-агента у него нет, машины, кстати, тоже, он пешком разгуливает. Денег у Лаврова пшик, да и откуда бы им взяться? Папарацци сами никому не навязываются, да их тут и нет. Филипп Леонидович пускает лишь нескольких журналюг из гламура, вон они, ходят с камерами, все на глазах. Меня уже сто раз сняли, Пашка на фиг никому не нужен. Он тебе пыль в глаза пустил, понтярщик. И сволочь! Любит ущипнуть с невинным видом. Слышала, да? Понравилось?
– Извини, – смутилась я, – вероятно, я сейчас скажу что-то не то, но Павел вполне любезно вел себя.
– А вопросик о Рите? – прогудел Петр. – Каково?
– Он лишь поинтересовался ее здоровьем, – тихо произнесла я.
Муркин нахмурился и неожиданно выдал:
– Ты с ним спишь?
Я уронила бутерброд с ветчиной, который почти успела запихнуть в рот.
– Даже не дружу, просто болтала с ним о пустяках.
– Зачем тогда защищаешь дурака! – взвизгнул Петр. – Нечего прикидываться розовой белкой, тупой синей мартышкой!
Я растерянно заморгала, актер вскинул голову и прошествовал к стойке, где крутилось несколько барменов.
– Петяша тебя обгадил? – обрадованно поинтересовалась невесть откуда появившаяся Катя. – Это он умеет.
– Похоже, я обидела Петра, но абсолютно не понимаю чем, – призналась я и пересказала ей нашу беседу.
Катерина залилась смехом.
– Вау, прикольно. Муркину сороковник, а его жене Маргарите шестьдесят пять.
– А-а-а, – протянула я. – Большая разница. Теперь ясно, на что намекал Лавров.
– Ему бы помалкивать, – зашептала Франк. – Сбитый летчик никому не нужен. Ни один режиссер, я имею в виду из нормальных, активно работающих, его в проект не возьмет.
– Почему? – удивилась я.
Франк всплеснула руками.
– Паша наркоман. Ты не поняла?
– Нет, – призналась я.
– Сначала он на коксе сидел, сейчас, говорят, колется, – сообщила Катя. – Ну подумай, по какой причине Павлик согласился медведя играть? За бабло. Оно ему больше, чем другим, нужно.
– Лавров утверждает обратное, – пробормотала я. – Он-де выше презренного металла.
– Конечно, – усмехнулась Катя, – можно подумать, Паша весь такой творческий! Не соглашается на сериалы, меня и Муркина с Ермоловой за дерьмо считает. Почему тогда в шкуру влез и тумбу-юмбу бацал? А? Из каких таких великих творческих идей? Надо же, создал образ Топтыгина на домашней вечеринке! Вилка, мы все к Верещагину за рублями пришли и не выпендриваемся. Тебе деньги нужны?
– Да, – кивнула я, – поэтому я наваяла сценарий.
– Стесняться нечего, – фыркнула Катя, – у Филиппа золотые горы, у нас талант. Круговорот денег в природе. У Пети жена болеет, я хочу машину, мне ее никто не купит, не имею богатых любовников. Вересаев любит путешествовать, Марфа брюлики скупает. У каждого своя радость, и на нее нужны монетки! Пашка же из себя бессребреника корчит. Но, поверь, если ему миллиончик, другой, третий предложить, Лавров кого хочешь убьет. Не верю я людям, которые на каждом углу о своем безразличии к всемирному эквиваленту трезвонят.
Во мне внезапно проснулось детское желание спорить.
– Встречаются и такие.
Катерина смерила меня взглядом.
– Ага. Только они живут в монастырях, склепах, пещерах или сидят в лесу, в скитах, а не шляются по вечеринкам. Лавров у нас очень творческий, последняя его роль – старик, который умирает от голода. Жутчайшая кинуха! Ее снял Олег Бурков, он из психушек не вылазит, светлых красок не видит. Пашка в двух эпизодах занят, сначала его со спины показывают, он стоит у окна. Затем анфас, но с закрытыми глазами, дедушка спит. Крутая, мощная роль. Фильмец получил премию на фестивале в городе Кирдыкс. Слышала о таком населенном пункте?
– Нет, – ответила я, – прости, я не фанат кино, далека от этого мира, впрочем, я и литературных наград не вспомню.
Катя засмеялась.
– Не смущайся, сейчас кинофестивалей как тараканов развелось. На мой-то взгляд, лучше вообще ничего не получать, чем заявлять: «Я лауреат конкурса в городе Кирдыкс». Круто звучит! В Канны его не позвали, никому он там не нужен, зато в Кирдыксе пригодился. Первый парень на помойке. Слышала пословицу: у кого чего болит, тот о том и…
Я как раз успела засунуть в рот очередной пирожок, поэтому просто кивнула.
Франк поправила волосы.
– Паша постоянно твердит, до какой степени ему не нужны деньги, из чего я делаю вывод: Лавров мечтает огрести все золото мира. Вот мы с Ленкой Минской честно признаемся, не стесняемся: «Хотим машину, квартиру, брюлики и прочее».
Я спросила:
– Кто такая Минская? Павел о ней вскользь упоминал.
Катя искренне удивилась.
– Ленка? Моя подружка, мы на одном курсе учились. Ей, правда, пока не везет, но все впереди. Она весь вечер в ложе сидела, ну, там, над сценой, изображала Ришу. Ты чего, ее не видела? Минская же на последних репетициях с нами была.
– Она на сцену не спускалась, – улыбнулась я, – находилась наверху, Борис ей снизу кричал, какие позы принимать. Я с ней не знакома. Здорово она, однако, на Ришу похожа, даже без грима.
– Ага, – согласилась Катя. – Но, увы, Ленка не Ирина, все пытается пробиться, и мимо.
– И где она сейчас? – спросила я. – Ее, похоже, на банкете нет.
Катя завертела головой в разные стороны.
– Не вижу Лену, ну да и понятно: ее небось не пригласили, слишком на царскую дочь смахивает. Ты испачкала платье, на груди пятно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.