Колымага семейного счастья

© Донцова Д. А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

– Если положить в карманы одежды куски колбасы, то после авиакатастрофы поисковые собаки быстрее найдут твое тело.

Женщина, сидящая около меня, побледнела до синевы, потом прошептала:

– Вы слышали?

Я оторвалась от планшетника, куда закачала рукопись своей новой книги, которую хотела начать редактировать в полете, и глянула на соседку. Та снова спросила:

– Простите, вы слышали? Про собак.

– Да, – кивнула я.

– Кто, кто, кто это произнес?! – затряслась незнакомка.

Она сидела у окна, плотно закрытого шторкой.

– Не знаю, – ответила я. – Мы с вами в ряду вдвоем. Возможно, неподалеку кто-то смотрит кино, случайно звук включил.

Дама затряслась.

– Нет, нет, это ангел смерти пролетел по салону, он предупредил!.. Когда мне исполнилось два года, мама пошла к гадалке. Цыганка сказала: «Никогда не путешествуй ни по воде, ни по воздуху с девчонкой. Твоя дочь погибнет в лайнере. Судьба ее такая. И тебя с собой утянет. Передвигайся с проклятой девкой на поезде. А еще лучше – никуда не езди!» Когда мы с мамулей вернулись домой, она плакала, бабушке все рассказала. Она спросила: «Зиночка, цыганка тебе что-то предлагала или просто накаркала? И по какой причине тебя к этой бабе понесло? В нашем роду дур не было до сегодняшнего дня». «Оля к ней ходит, – объяснила моя мама. – Все-все, что ей Земфира предсказывает, исполняется. Больше никогда даже близко не подпущу Веру к самолету и сама в него не полезу! Лучше дома сидеть будем или на поезде поедем». – Рассказчица постучала по своей груди ладонью. – Вера – это я… Бабуля долго объясняла маме, что цыганки – вруньи, но не помогло. Мама даже ушла на другую работу, потому что прежняя была связана с командировками. Она умерла, когда я в первый класс пошла.

– Странно, что родительница вам об этом гадании рассказала, – удивилась я. – Лучше такие глупости малышке не сообщать.

– Нет-нет, – возразила соседка, – мамулечка ни словом о той истории не обмолвилась. Когда я стала взрослой, встретилась с тетей Тоней. Та нашла у себя фото моей мамы, захотела отдать их мне, дочери покойной подруги. Они в одном классе учились, потом вместе в ПТУ отправились, выучились на портних. Долго рассматривали мы снимки, и Антонина возьми да скажи: «Зина могла бы огромные деньги зарабатывать, у нее прямо талант шить платья для праздников. Ее в разные города богачи звали, да она самолета до паники боялась, на поезде тряслась к заказчикам. Помню даму из Владивостока, она огромные деньжищи обещала, если Зина к ней приедет, мерки снимет. Ага! Потом же еще примерки! За один раз все не сделать. Туда семь суток и обратно столько же. Твоя мать отказалась. Я вместо нее помчалась, отлично заработала… Очень уж напугала бедолагу та цыганка. И все равно рано она ушла, и не авария ее сгубила, а инфаркт».

Рассказчица взяла со своего столика стакан с водой.

– Я удивилась: «Какая такая цыганка?» Ну и услышала историю. Все! Теперь, когда в аэропорт надо, жутко становится – самолеты-то на землю валятся. Еле-еле себя уговорила сегодня на полет… Ой, что это? Падаем! Да! Падаем! Трясет как! Сейчас лайнер развалится! – Соседка схватила свою сумку, вытащила конфету, быстро засунула ее в рот и зашептала: – Сейчас погибнем, так хоть угощусь перед смертью. Сладкое стараюсь не есть – не хочу толстеть, – но перед смертью можно. Какая разница, кто в гробу лежит – толстуха или глиста в обмороке?

Мне стало жаль соседку, поэтому я попыталась ее успокоить:

– Мы сначала попали в воздушную яму, а сейчас турбулентность началась… Ужасно, что вы так рано лишились мамы. Я тоже сирота, меня воспитывала добрая женщина. Отец…

Я замолчала. Незачем сообщать перепуганной пассажирке, что мой папаша – неудачливый вор, который жил по принципу «выпил – украл чужой кошелек – оказался на зоне – освободился», а потом случилось чудо. Отец неожиданно для всех и для себя самого в первую очередь начал сниматься в сериалах. Теперь он богатый, очень востребованный актер Лен Тар.

Откуда взялся такой псевдоним? Отца нарекли Ленинидом. Похоже, мои дед и бабка, которых я никогда не видела, свято верили в коммунизм, поэтому они из первых слогов словосочетания «ленинские идеи» составили имечко для сына. А когда папаша сыграл свою первую роль в сериале, он придумал псевдоним из первых слогов имени и фамилии, поэтому у нас теперь есть звезда телеэкрана Лен Тар.

Справедливости ради отмечу, что у бывшего постоянного обитателя бараков на зонах в начале карьеры не было ни денег, ни нужных знакомств. Он на самом деле талантлив, работоспособен, даже бросил пить. Из прежних пороков у папеньки осталось лишь безудержное кобелирование, но, учитывая, что он не женат, а из детей у него только совсем взрослая я, то любовь отца к прекрасным дамам – не такой уж и грех.

Какие у нас с ним отношения? Никакие. Он для меня чужой человек, которому я помогла, как сумела, когда папаша откинулся с кичи[1]. Мы давно не встречались, никакой тяги друг к другу у нас нет. Он любит «красивые» имена, наградил меня таким.

Только не подумайте, что папенька увлекался чтением рыцарских романов, и в одном из них была героиня, неземная красавица Виола. Все прозаичнее.

Давным-давно у вора Ленинида случился роман с женщиной, и та родила девочку – меня. Но почти сразу молодая мать убежала в неизвестном направлении, оставив меня с отцом. Он к тому времени уже завел новые отношения, «полюбил» дворничиху Раису. В ее небольшую квартирку отец меня и принес, и стали мы жить втроем.

Но вскоре папаша попался то ли в автобусе, то ли в трамвае на краже и уехал по приговору суда в красивый, но суровый Туруханский край. Я осталась у Раисы. Тетка могла сдать меня в детдом – я ведь ей не родная кровь, – но почему-то женщина решила воспитывать меня. Когда я повзрослела, Рая объяснила:

– Если бы не ты, лежать бы мне давно на кладбище. Нас с Ленинидом любовь к гулянкам соединила. Ты спишь, а мы квасим по-черному. Вскоре мужика посадили. Некоторое время я продолжала пить каждый вечер, потом тебе год исполнился. Ну нехорошо! Малышка растет, а я алкашка! Бутылку начала покупать только по воскресеньям, через короткое время она стала праздничным напитком, а затем и вовсе пропала. Из пьянчужки я превратилась в положительную со всех сторон женщину.

И это правда. Я неоднократно слышала, как Рая отчитывала соседей:

– Ну что ты за муж?! Опять на бровях ползешь! Зарплату пропил! Прекращай квасить, пока синих чертей дрессировать не начал! Не губи себя!

Она по-прежнему служила дворничихой, подрабатывала поломойкой. Денег в нашей семье постоянно не хватало, я донашивала вещи детей хозяев квартир, которые убирала Раиса. Но детство у меня было очень радостное. И елку мы ставили, и подарки под ней лежали, и в деревню мы летом ездили.

Со своим будущим мужем Степаном Дмитриевым я познакомилась в детстве, во дворе нашей блочной пятиэтажки. Мальчишка считался атаманом местных хулиганов и категорически мне не нравился. Я очень обрадовалась, когда подросток куда-то исчез. Но пути Господни неисповедимы. Спустя годы мы случайно встретились, будучи совсем взрослыми, поженились и теперь счастливо живем вместе.

Степан – владелец детективного агентства, а я пишу криминальные романы под псевдонимом Арина Виолова, их выпускает издательство «Элефант». Его владелец, Иван Николаевич Зарецкий, – наш самый близкий друг.

Наверное, теперь вам понятно, почему, пытаясь успокоить соседку в самолете, я остановилась, произнеся слово «отец». А перепуганная женщина схватила меня за руку.

– Да, да, я росла сиротой! Меня после кончины мамочки никто не любил. Бабушка постоянно меня пилила. Если я с аппетитом ела обед и просила добавки, старуха говорила: «Тебя, обжору, не прокормить!» А когда я, помня эти слова, клевала, словно птичка, опять было плохо, бабуля обижалась: «Старалась изо всех сил, у плиты весь день простояла, а ты даже понюхать котлету не желаешь, капризница!» Ну никак мне не удавалось хорошей стать! И училась плохо, в институт меня бабуля впихнула. Психологом теперь работаю.

– Кем? – изумилась я, глядя на трясущуюся от страха соседку.

– Психологом, – повторила та, вынула из сумочки коробочку, вытряхнула из нее несколько таблеток, одну уронила, остальные проглотила и запила водой.

Из меня едва не выпал вопрос, может ли человек, который не способен победить собственную фобию, объяснять другим людям, каким образом им справиться со своими бесами, но я сумела промолчать.

Соседка неожиданно вцепилась мертвой хваткой в мою руку. Пальцы у нее оказались такими ледяными, что я поежилась.

– Вы же слышали, как голос говорил про колбасу в кармане и собак? – всхлипнула Вера. – Сейчас самолет упадет!

Тут, на мое счастье, стюардесса, которая ходила по салону, предлагая минеральную воду, остановилась около меня и спросила:

– Могу я вам чем-то помочь?

– Да-да! – обрадовалась я возможности поговорить с бортпроводницей с глазу на глаз. – Можете открыть дверь туалета? У нее очень хитрый замок, я сама не справилась.

– Конечно, – улыбнулась девушка.

Я начала вставать и в ту же секунду увидела крепкого молодого человека в форме. Мужчина обратился к моей соседке:

– В бизнес-салоне есть очень удобное место.

– Один пассажир на остановке вышел, – решила добавить для правдивости заявления стюардесса.

Несмотря на малоприятную ситуацию, я чуть не рассмеялась. Пассажир на остановке вышел! Прямо замечательное уточнение, учитывая, что мы в воздухе и это прямой рейс Будапешт – Москва.

– Вам там будет намного комфортнее, – сладким голосом продолжал представитель сильного пола. – Меню а-ля карт, в котором особые блюда, никаких соседей, лучшие кинофильмы. Бизнес-класс создан для таких эксклюзивных пассажиров, как вы.

Соседка неожиданно пнула меня ногой.

– Подвинься! Расселась так, что не пройти!

Я встала и вышла в проход. Меня окутало недоумение, каким образом дрожащая от страха тихая милая дама ухитрилась за одну секунду трансформироваться в базарную хамку.

Молодой человек увел Веру, а стюардесса молитвенно сложила руки.

– Уважаемая госпожа Тараканова, от лица авиакомпании и от себя лично приношу извинения…

– Вы ни в чем не виноваты, – быстро остановила я девушку. – Встречаются психически нестабильные люди, которые на первый взгляд нормальные. У женщины яркая аэрофобия, и она сейчас обострилась, поэтому она так себя повела. Надеюсь, в Москве ее встретят.

– Я все про вас знаю, – вдруг произнесла девушка.

Я посмотрела на ее бейджик и усмехнулась.

– Елена, ваши слова звучат угрожающе.

– Ой, простите, – смутилась бортпроводница. – Я очень обрадовалась, когда узнала, что с нами полетит Виола Тараканова. Знаю, вы писательница Арина Виолова. Я все-все про вас знаю!

Мне стало смешно. Может, попросить девушку поделиться сведениями? Сама о себе я не владею полной информацией. Вот позавчера в интернете одна тетушка сообщила, что я давно живу в Ереване, столице Грузии[2].

– Моя мама, – затараторила Елена, – ваша ужасная фанатка, она подписана на все ваши соцсети, в разных конкурсах там участвует, приходит на встречи в книжных магазинах. Очень вас прошу! Пожалуйста!

– Фото? – догадалась я.

– Можно видео? Мамулечка с ума сойдет от счастья, что вы ее лично с днем рождения поздравили! Ей завтра сорок пять исполнится. А я на двадцать лет моложе! Мы в один день на свет появились, только в разные годы!

– Нет проблем, – улыбнулась я. – А где запись делать будем? В салоне не советую – вдруг кто-нибудь из пассажиров напишет жалобу, что вы используете служебное положение в своих целях?

– Есть у нас местечко. Я сейчас уйду, а вы потом, через пару минут, подходите к туалету.

– Договорились, – согласилась я, взяла свою сумочку, вынула зеркало, пудреницу и губную помаду.

– Не хочу мешать вам прихорашиваться, – прощебетал незнакомый женский голос, – но разрешите сесть рядом с вами? Мой сосед, похоже, года два не мылся, носки не менял, а сейчас ботинки скинул. Боже! Ужас!.. Куда подевалась ваша соседка?

– Она теперь в бизнес-классе, – пояснила я, глядя на милую даму, стоящую в проходе у моего места.

– Повезло, – позавидовала она. – Меня прямо тошнит от мужика! Надо издать закон, который запретит снимать обувь в транспорте.

– Место свободно, – улыбнулась я, встала и пошла в сторону туалета.

Елена встретила меня у занавески, закрывающей вход в элитную часть самолета, и прошептала:

– Вас не смутит, если мы прямо тут видео запишем?

– Давайте, – кивнула я. – Как вашу маму зовут?

– Аллочка, – улыбнулась девушка. – Она замечательная.

Глава вторая

Пары минут хватило, чтобы выполнить просьбу, потом я зашла в санузел и вернулась на свое место.

– Если человек больной и в придачу грязнуля, то он должен лететь с сопровождающим, – сразу продолжила уже начатую беседу новая соседка. – Меня зовут Нелли. А к вам как обращаться?

– Виола, – представилась я.

– Красиво! – восхитилась Нелли. – И не сделать из вашего имени пренебрежительный вариант. Вот из моего – сколько угодно, например, Нелька. Или Нелище! Да и из-за фамилии что в школе, что в вузе мне неприятности прилетали. Из Корчагиной одноклассники делали Корчи! Нелька в корчах! Вам такое понравилось бы?.. Помню всех своих мучителей поименно. Давно диплом об окончании вуза получила, а до сих пор обидно. Специально пошла учиться на психолога, чтобы проработать детскую травму.

Я сидела, старательно удерживая на лице улыбку. Что-то в последнее время я постоянно сталкиваюсь с психологами, и у них у всех есть какие-то душевные травмы родом из детства. Да уж, с соседками мне сегодня повезло по полной программе. Одна панически боится летать, другая, давно взрослая, до сих пор обижается на одноклассников. А я вот не имею образования врачевателя душ, наверное, поэтому начисто забыла, как зовут большинство тех, с кем я когда-то училась в школе.

Сзади раздался грубый мужской голос:

– Чего рот разинула? Собирай куски! Первый раз, что ли, на аварии работаешь? Целых красивых покойничков с улыбочкой на лице здесь не увидишь!

Я обернулась и в просвете между креслами увидела мужчину с ноутбуком. Незнакомый пассажир быстро заговорил:

– Простите, киношку смотрю! Звук убрал, наушники подключил, а он все равно сам включается! Извините, помешал!

– Нет-нет, – быстро ответила я, – вы меня никак не побеспокоили. А что за кино?

– Фильм-катастрофа «Самолет в небо», – ответил пассажир. – Прямо захватывает и не отпускает до самого конца.

Я схватила свой айпад. Это ж какую железобетонную нервную систему надо иметь, чтобы, сидя в лайнере, наслаждаться лентой про авиакатастрофу?

Однако, я оказалась права, слова про колбасу в кармане и поисковых собак произносили актеры.

И тут раздался новый гневный возглас:

– Не хочу, не желаю лететь с этим в одном самолете!

Голос показался мне знакомым. Мужчина не утихал:

– Требую унести труп!

В салоне повисла звенящая тишина. Через минуту заговорило радио:

– Добрый день, говорит командир корабля Павел Афанасьев. На борту все спокойно, никаких покойников нет, пассажирка просто мирно спит. Просьба соблюдать спокойствие.

Не успел динамик замолчать, как густой баритон снова затеял громко возмущаться:

– Она умерла! Я не слепой! Я видел покойников!.. Нечего мне коньяк совать, у вас не напитки, а помои!

Похоже, скандал теперь горел около туалета. Незнакомец вещал во всю мощь своих легких, поэтому его речь прекрасно слышали и мы, простые, не элитные пассажиры.

– Можете выбрать любое кресло в бизнес-салоне, – дрожащим голосом завела бортпроводница. – Занято только два места, остальные ряды свободны.

– Там мертвец! – орал мужчина. – Немедленно посади меня, дура, в эконом-класс! Сию секунду! Срочно! В моем телефоне – все контакты твоего начальства! Только рот открою – тебя увольят! С волчим билетом!

Я вздрогнула. Увольят! Знаю лишь одного человека, который произносит так слово «уволят». А еще он говорит «оскорбьят», «улетьят» и так далее. Если глагол оканчивается на «ят», то они устами мужчины произносятся через мягкий знак.

Занавеска, отделяющая простой салон от тамбура с туалетом, раздвинулась, и я поняла, что не ошиблась. Я увидела красного, потного, злого Валерия Николаевича Федорова, бывшего заведующего пиар-отделом издательства «Элефант».

– И куда мне сесть? – трагическим громким шепотом осведомился он. – Все приличные кресла заняты!

– Есть свободное место у окна, – сахарным голоском произнесла Елена, которая стояла рядом со скандалистом. – Пойдемте, пожалуйста.

Я вмиг сообразила, что сейчас произойдет, улыбнулась и через пару секунд сказала парню:

– Привет, Валера!

– А ты как сюда попала? – задал глупый вопрос Федоров.

– Села в самолет согласно купленному билету.

– Вы занимаете чужое место, – обратилась Елена к Нелли. – Прошу вас…

– От соседа там отвратительно воняет! – начала сопротивляться Корчагина. – Он носки год не менял и не мылся!

– Займите кресло, номер которого указан в вашем билете, – вежливо попросила бортпроводница.

– Это почему? – прищурилась Корчагина. – Сколько денег скандальный мужик вам в карман сунул? С чего вам меня выгонять, а его уютно устраивать?

– Предлагаю обмен, – фыркнул Валера. – Вали в бизнес, разрешаю занять мое кресло. Давай, давай, там икрой угощают.

– Я в самом деле могу сесть в первом классе? – оживилась Нелли, которая, похоже, обрадовалась подобной перспективе.

Стюардесса с трудом удержала на лице улыбку.

– Нет. Прошу вас вернуться на свое место, согласно проездному документу.

– Чтоб тебе замуж за алкоголика выйти! – покраснела психолог и встала.

Через пару минут Валера устроился рядом со мной, потребовал воды с лимоном, залпом осушил два стакана и тихо забубнил:

– Ну и приключение! Летел в бизнесе – не могу с народом сидеть, от людей тошнит. И ноги в экономе деть некуда, и жрачка – дрянь, и алкоголь – за деньги…

Я молча слушала Федорова. Мужчина проработал в «Элефанте» меньше года. Издательству не везет на заведующих пиар-отделом, они постоянно меняются. Все увольняются «по собственному желанию», но на самом деле регулярно случаются разные скандалы. Самого Валерия выгнали после того, как во многих СМИ, на ТВ и в соцсетях стала постоянно появляться жена одного олигарха, милая с виду девушка.

Она исполнила крохотную эпизодическую роль в фильме, который с оглушительным грохотом провалился в прокате. Поняв, что профессия актрисы – не постоянный праздник, а тяжелый труд, молодая женщина вознамерилась выбрать профессию полегче – решила стать писательницей. Элементарно же накропать рукопись, надо только приобрести самый дорогой ноутбук!

Через некоторое время на прилавках магазинов появилась книга «Мой путь в искусстве». Не следует думать, что издательство «Элефант» решило переиздать произведение великого режиссера Константина Станиславского. Нет-нет, своим опытом поделилась молодая супруга олигарха. Эта автобиография легла мертвым грузом на полки книжных магазинов. Муж литераторши позвонил Ивану Николаевичу Зарецкому, владельцу холдинга «Элефант». Я не спрашивала своего друга, что за разговор вышел у них с бизнесменом, но после беседы Зарецкий вызвал Федорова и приказал ему ни в коем случае, никогда и нигде не пиарить книгу спутницы жизни богатого дяди. Понятно, что подчиненный взял под козырек.

Тут надо отметить, что журналисты не обрывали телефоны издательства с просьбами об интервью с авторшей «Моего пути в искусстве». Книгу ждала печальная судьба всех произведений, которые не нашли своего читателя. И вдруг почти все глянцевые журналы принялись публиковать интервью с девицей-красавицей, расхваливать на все лады ее опус. Следом подключилось телевидение. Общие усилия принесли плоды, и тираж медленно, кое-как начал продаваться. Зарецкому доложили об удивительном интересе прессы к никому не нужному изданию. Тот поморщился, сказал:

– Мыши плакали, но ели кактус, потому что садовники внушили им, что это вкусно.

Иван Николаевич, умный человек, вмиг понял, откуда ноги у неожиданного успеха растут, вызвал заведующего пиар-отделом, вмиг вытащил из него правду: Валерий получил деньги от мужа девушки и расстарался изо всех сил. На вопрос, почему он не столь активно работал с другими книгами за свой немаленький оклад, Федоров ответить не смог…

Оставшийся час полета я, закрыв глаза, старательно изображала сон, чтобы не беседовать с тем, кто удобно устроился в соседнем кресле. То есть с Федоровым.

Степан встретил меня в Шереметьево и сразу поинтересовался:

– Как долетела?

– Нормально, – пробормотала я. – Правда, сначала попалась странная соседка, но потом ее пересадили в бизнес-салон.

– Вот и хорошо, – улыбнулся муж.

– Мне – да, – согласилась я. – А ей – не очень. Бедолаге стало плохо, вызвали вроде «Скорую помощь». Нас не сразу выпустили из лайнера. Но больше эту пассажирку не видела… В бизнесе, кроме нее, был еще один тип, он устроил скандал, пересел в эконом. Угадай, кто это. Подсказываю: противный мужик, и ты его знаешь.

– Обозначь степень противности, – попросил Степа, открывая дверь джипа. – Гаденыш, мерзкий, отвратительный, нерукопожатный…

– Все вместе, – рассмеялась я.

– Федоров? – прищурился Степан. – Пафосный бывший пиар-директор «Элефанта»?

– Ты что, видел, как он вышел из автобуса, на котором нас в здание аэровокзала привезли?

– Нет-нет! – с самым честным видом ответил муж и рассмеялся.

Глава третья

На следующий день меня вырвал из сна телефонный звонок. Не открывая глаз, я пошарила ладонью по тумбочке, нащупала трубку, приложила ее к голове и пробормотала:

– Кто там?

Ответа не последовало. Я села, открыла глаза, поняла, что держу в ладони будильник, поменяла его на телефон и услышала голос Зарецкого:

– Разбудил тебя?

– Нет, – быстро соврала я и посмотрела на часы, которые вернула на тумбочку.

Ну и ну! Обычно я встаю намного раньше.

– Можешь приехать в «Элефант»? – продолжал Иван.

Я села на кровати.

– Конечно.

– К двенадцати тридцати успеешь? Очень надо.

– Хорошо, – согласилась я, вернула трубку на тумбочку, и она снова зазвенела.

На экране высветился незнакомый номер.

– Слушаю вас, – произнесла я.

– Добрый день! – пропел приятный женский голос.

Я рассердилась на себя. Уж сколько раз Степан предупреждал меня:

– Не отвечай на вызовы с номеров, которых нет у тебя в контактах. Скорее всего, тебе начнут предлагать товары и услуги, или нарвешься на мошенников.

– А вдруг это кто-то из «Элефанта» или меня ищет телевидение? – возразила я как-то раз.

– Если ты не откликнулась, а у Ивана нечто срочное, он звякнет мне на личный номер, который он прекрасно знает, а остальные напишут сообщение, – отмахнулся муж. – Не отвечай, если трезвонят те, кого нет в твоих контактах.

– Не буду, – пообещала я, но все равно хватаю трубку.

«Вот и сейчас я, вероятно, услышу рекламу», – подумала я. Но события начали развиваться иначе.

– Сообщите, пожалуйста, своим хозяевам, – продолжало сопрано, – что госпожа Юлия Сретенская прибудет для осмотра квартиры в оговоренное время. Информацию сообщила ее фрейлина Анна Вырубова. Подтвердите ее получение.

Я опешила. Фрейлина Анна Вырубова? Близкая подруга последней русской императрицы Александры Федоровны? Женщина, хорошо знакомая с Григорием Распутиным? Но, если мои знания верны, она скончалась в шестидесятых годах двадцатого века, якобы успев написать воспоминания, подлинность которых – под большим сомнением.

Женщина не умолкала:

– Госпожа Сретенская не ест и не пьет у незнакомых людей, не следует предлагать ей чай и кофе. Просьба открыть дверь прилично одетой, не в халате.

В ухо полетели гудки. Лишь сейчас я окончательно проснулась и с большим запозданием сообразила: мы же продаем наши московские апартаменты!

Те, кто хорошо знаком со мной, знают, что ни я, ни Степан не собирались расставаться со своей любимой квартирой. Дом, в котором мы жили, стоит не в центре столицы. Вокруг просторный двор, где за каждым жителем было закреплено парковочное место. Все соседи были приличными людьми, никто не гадил в лифте и не рисовал на стенах. Вход в дом стерегли по очереди улыбчивые лифтерши. Нашей семье вполне хватало жилплощади, летом мы с мужем любили порой посидеть на лоджии, посмотреть на лес, зеленеющий неподалеку. Но время шло, радовавшие глаз деревья вырубили, на их месте возникла толпа мрачных многоэтажных башен. Однажды, глядя на скопище этих монстров, я спросила у Степы: