Красная строка. Современная проза

Свет перемен

Итак, «Переезд». В этом коротеньком, но емком слове – всегда надежда и тревога. И перспектива. Она в прямой зависимости от твоего желания и умения строить завтрашний день.

И все-таки, переезд. Это дорога. И свет перемен, которые обязательно помогут увидеть каждый твой час, дарованный Жизнью.

Ступив на дорогу нынешнего «Переезда», читатель воспримет трогательные и негромкие истории, будто бы из собственной жизни. Воспримет и скажет спасибо авторам, сумевшим сберечь их для нас.

А может быть, кто знает, перелистав мозаику миниатюр, кому-то захочется вернуться к ним еще и еще раз, а там, глядишь, и за свои рассказы взяться, чтобы в «Красной строке» услышать друг друга.

Переезд

Ташкент – город моей молодости. В прекрасной столице я получила высшее образование, окончив Ташкентский институт инженеров транспорта, и свадьба состоялась на пятом курсе. Молодожены, как правило, после росписи и обещания любить друг друга, катаются по городу, возлагают цветы к вечному огню и памятникам, которые дороги им. Накануне этого приятного судьбоносного дня моя многоуважаемая учительница по литературе, обсуждая маршрут, предложила обязательно возложить цветы к памятнику Александра Сергеевича Пушкина. Памятник, работы скульптора Михаила Константиновича Аникушина, который сам и присутствовал на открытии, был установлен в 1974 году к 175-летию великого русского поэта. Студенческая наша компания, конечно, с удовольствием разъезжала по городу. Мы возложили цветы, сделали памятное фото, открыли шампанское, и кто-то прочитал строки из стихотворения: «…пейте за радость юной любви – скроется младость, дети мои…».

Много лет прошло с тех пор, но листая альбом, с удовольствием смотрю на это фото: веселые, молодые и Пушкин – бронзовый, молодой, стоит на высоком постаменте.

Совсем недавно посетила места моей молодости. С грустью увидела, что поэта на старом месте нет.

– Как, куда унесли Пушкина, совсем убрали?!

– Нет, нет, памятник просто переехал на новое место. Здесь расширяли дорогу, а Александр Сергеевич находится на бывшей Театральной площади, – успокоила подруга.

В красивом парке имени А. С. Пушкина, разбитом на пересечении улиц Шота Руставели и Бабура, по-прежнему молодой, в полный рост, в сюртуке, заложив руки за спину, голова поднята вверх, словно озаренная вдохновением, возвышается на постаменте солнце русской поэзии, властитель дум, человек, в творчестве которого каждый из живущих находит что-то свое, сокровенное.

В день 225-летия со Дня рождения русского поэта здесь, в столице Узбекистана к памятнику собрались читатели и почитатели поэта, все, кто любит литературу. Красивый фонтан, столетние чинары, знаменитый сказочный дуб, молодежь, мамочки с колясками. Да, к Поэзии надо приучать с малого возраста. Зажглись фонари, все стало еще более романтичным. Для российских соотечественников и узбекской общественности стало традицией собираться у его подножия в памятные дни, связанные с жизнью и творчеством поэта. С «переездом» памятника на новое место в столице в одном районе появился литературный треугольник. Воздвигнут памятник грузинскому поэту Шота Руставели, разбит парк имени среднеазиатского поэта и правителя Захириддина Мухаммада Бабура и еще один уже с памятником Пушкину. Роль творческого наследия великого русского поэта не только для культуры республики и укрепления российско-узбекских культурных связей, но и для всех народов, велика. Он писал в 1836 году:

Обычная мечта о необычной жизни

Родители дали ей необычное имя – Лика. Значит, и жизнь ее должна была быть необычной – совсем не такой, как у всех. Когда, юная, слышала она случайно разговоры мужей с женами, которые уже пожили в браке, уши ее сворачивались в трубочку: «Нет, у меня так не будет! Это как же надо опуститься, чтобы матом друг с другом разговаривать и посылать друг друга так, словно это норма и обычное дело?!»

И каждый раз Лика думала: вот именно сейчас и начнется ее необычная жизнь! Но пока все шло как у всех: дома между родителями стояла ругань, а в школе дразнили одноклассники:

– Лика, покажи свое строгое лико!

При этом Лика, не обращая внимания на обстоятельства вокруг, выжимала из себя максимум: училась хорошо, занималась большим теннисом и баскетболом. С тренировок выходила мокрая насквозь – выкладывалась на полную катушку. Да и жила в южном городе – летом жара стояла такая, что уснуть ночью можно было только если обмотаться мокрой простыней. И было на засыпание около десяти-двенадцати минут – как только простыня высыхала, снова становилось невозможно жарко. Так за вечер иногда приходилось мочить эту простыню раза три.

Жизнь бежала незаметно, Лика взрослела. Она не была красавицей, но было в ней нечто, что притягивало взгляды. Молодые люди с любопытством посматривали, пытались завести отношения. Но Лика знала: ее счастье где-то далеко, точно не здесь, не с этими матерящимися, пьяными, прокуренными насквозь парнями и мужиками. А потому знакомилась неохотно, на контакт почти никогда не шла.

В институте встречалась, конечно, с парнями. Но каждое свидание приносило разочарование – нет, опять не то. Нет, неинтересно. Нет, не мое. «Но скоро-скоро начнется моя необычная и очень счастливая жизнь!»

Пока училась, ей, настойчивой и упрямой, легко идущей к своим целям, удалось подзаработать немного денег, и она решила впервые поехать за границу. На летние каникулы, которые она сама себе устроила после окончания учебы и перед вступлением во взрослую жизнь, Лика отправилась в Болгарию, на Солнечный берег.

Одна в турпоездке, молодая и интересная внешне, она привлекала к себе мужское внимание. Мужики вожделели. И непонятно было, кому достанется эта красота.

Песок сыпался между пальцами ног, теплый в тени и обжигающий на солнце. Море волновало Лику, как юная дева волнует мужчину. Лика ждала – вот-вот начнется ее счастливая и необычная жизнь.

– Привет. Как тебя зовут? – высокая и симпатичная девушка уставилась на нее так, будто давно мечтала с ней познакомиться.

– Лика.

– А я Ира. Ты очень красивая. Откуда приехала?

– Из Волгограда. А ты? – Лика с любопытством разглядывала Ирину-исполина. Уж больно крупная она была по сравнению с миниатюрной Ликой.

– Я из Москвы. Лика, как здорово, что мы с тобой встретились! Пойдем вместе кататься на банане? – Ирина схватила ее за руку и потащила к причалу.

– Ой, давай-давай! А то одной скучно! – уже гораздо радостнее прокричала Лика, пытаясь не упасть, ведь ноги ее вязли в горячем песке.

Девчонки побежали к загорелым и спортивным молодым людям, которые держали точку проката морского оборудования и катали всех подряд за деньги на скутерах, бананах, парашютах. Смотреть на этих парней Лика боялась – они казались ей уж больно красивыми. Их накачанные загорелые тела вызывали у нее дикое смущение.

Они уселись одна за другой – Ира обхватила Лику за талию – и помчались в неизвестные дали, подпрыгивая на банане, хохоча и наслаждаясь морской прохладой и жизнью – жизнью, в которой все только начиналось. Визг, брызги, веселье, счастье, надежды на яркое и безупречное будущее – все это было их спутниками в том коротком пятнадцатиминутном путешествии по волнам на высокой скорости.

Счастливые и довольные, они вернулись на берег.

– Лика, ты такая классная! Какая-то необыкновенная. Я таких девушек раньше не встречала. Пожалуй, я в тебя влюбилась. – Весело смеясь, заявила Ирина.

– Да что ты, Ира, я самая обычная, – улыбаясь загадочно, отвечала Лика. Конечно, она была необычной, но ей первый раз об этом вот так запросто говорила другая девчонка.

Лика была несколько удивлена и обескуражена: в любви ей пока никто и никогда не признавался, тем более девушка. Конечно, это была дружеская любовь: подружки к подружке. Но ей и парни никогда не признавались в любви. Отношения с ними были совсем не простыми. Сначала же надо как следует узнать друг друга, хорошо познакомиться. А как только дело в этом направлении начинало продвигаться, у Лики, как правило, тут же пропадал интерес.

– У меня есть один знакомый парень. Он очень классный. И я точно знаю: ты ему понравишься. Я хочу познакомить тебя с ним сегодня вечером. Он тоже из Москвы. Это мой друг, – запросто поведала Ира о своих планах на Лику.

Та же слушала как завороженная. Меня познакомят с парнем из Москвы? Классным парнем? И я ему непременно понравлюсь? Может, тут-то и начнется моя необыкновенная жизнь – такая, какой ни у кого до сих пор не было?

Пожарившись на солнышке и заполучив от него в подарок красные носы и щечки, девчонки договорились встретиться вечером в известном в тех местах и довольно дорогом для Лики кафе «Болеро».

Она привела себя в порядок, надела красивую короткую белую юбку и обтягивающую желтую майку из плотной ткани – эти цвета выгодно оттеняли ее загорелую кожу. Белые сандалии и желтая сумочка завершали образ – выглядела она в тот вечер потрясающе.

Зайдя в кафе, Лика обвела взглядом столики и увидела, как навстречу ей уже идет Ира. Она расцеловала ее и повела к столику, из-за которого тут же встал действительно красивый молодой человек. Он поцеловал Лике руку, отчего та сильно смутилась. Он смотрел на нее изначально, прямо сразу, обожающими глазами. Ира наверняка так расписала ему Лику, что он, кажется, влюбился заочно. Эдик ей тоже понравился. Надо же, какое редкое имя! И у него тоже! Нет, скоро у Лики точно начнется необычная жизнь! А может… у них? Вот-вот, она уже это чувствует!

Молодые и ничем не обремененные люди болтали весь вечер. Смех и тепло окутывали их троих, и ничто не могло омрачить приближающегося счастья и испортить их великолепного настроения. Ира была рада, что Эдик с Ликой понравились друг другу. Она чувствовала себя доброй феей-волшебницей, которой удалось соединить два прекрасных молодых сердца, ищущих любви.

От Иры Лика узнала, что у нее самой был любимый мужчина, который остался в Москве. Он был женат, но она была безумно влюблена в него. Он оплачивал все прихоти Иришки, вот и путевку на море ей купил. Поехать с ней, конечно, не мог – статус не позволял. А Эдика Ира знала давно – они вместе работали в одной компании и крепко дружили, как иногда могут дружить парень и девушка.

Ира действительно была в восторге от Лики. Она произвела на нее такое впечатление, что хотелось что-то для нее сделать – такое, чего бы никто не сделал: например, подарить ей любимого человека.

Эдик в первый же вечер признался Лике в любви:

– Я никогда не встречал таких девушек, как ты. Лика, ты приедешь ко мне в Москву? Мы с тобой поженимся. У нас будут чудесная семья и дети.

Лика пришла домой в полном изумлении. Как такое может быть? Это что, любовь с первого взгляда? Та самая, про которую она так много слышала и читала в романах? Она не могла поверить в искренность чувств Эдика. Как он мог так быстро влюбиться? Как смог узнать ее и решить, что именно она его женщина?

Еще немного поразмышляв обо всем этом, Лика решила, что, наверное, это наваждение и наутро все растает, как карета, кучер и бальное платье в известной сказке.

На следующий день Эдик улетал в Москву. Он записал Ликин домашний телефон и обещал позвонить. А вскоре уехала и Ира. Она настойчиво приглашала Лику в Москву, к себе в гости.

Оставшиеся дни в Болгарии пролетели быстро – в них больше не было ни восторженной и добродушной Иры, ни влюбленного и вдохновленного их с Ликой совместным светлым будущим Эдика.

Вернувшись домой, в свой родной город, Лика уже не была прежней. Она ходила задумчивая, с легкой неуловимой поволокой на глазах, и о чем-то мечтала. Наверное, вот-вот начнется та самая необычная жизнь, о которой она всегда грезила.

Ира звонила ей, звала в Москву. Эдик тоже. В конце концов в разговоре он проявил такую настойчивость, что Лика сдалась и взяла билет на поезд. Собрала небольшой чемодан и прикатила к Ирочке. Та встретила ее ласково, все члены семьи – и мать, и отец – были рады ей. Лика с удовольствием гуляла по Москве. В столице она была впервые. Конечно, посетила главные достопримечательности огромного красивого города – загадочное Коломенское, Царицыно, которое тогда еще только начинали реставрировать, Красную площадь… Тогда Лика еще ничего не знала о своем будущем: суждено ли ей будет жить в своем родном городке или столица затянет ее жизнь к себе. Ясности не было ни малейшей, но любовь и романтические флюиды летали в воздухе.

Встреча с Эдиком состоялась в кафе: Ирочка привела Лику и исчезла. Он преподнес ей великолепные духи – сказал, что привез их из Петербурга, ездил туда в командировку. Разговор не клеился. Все, что говорил Эдик, – это что он безумно влюблен и не представляет жизни без Лики. И что она должна приехать к нему навсегда.

– Я сниму для нас квартиру, мы поженимся. И у нас будет все как у людей. Мы будем семьей, у нас будут чудесные дети!

Лика была словно в сказке. Неужели это все происходит с ней, с обычной девчонкой из глубинки? Да, Лика считала себя необычной. Но чтобы фантазии – вот так раз и стали реальностью – в этом все равно было что-то загадочно-волшебное, как в сказке.

Она уехала поездом домой. Эдик провожал ее и повторял только одно:

– Я тебя жду. Как только вернешься в Волгоград, заканчивай все свои дела, покупай билет в Москву – и до встречи!

Лика уехала, по-прежнему не веря своему счастью. В родном городе она вновь приступила к работе и отодвинула мысли о счастливом будущем в столице с любящим симпатичным Эдиком в сторону. Ну не верила она, что все это могло быть правдой!

Неделя шла за неделей. Вот уже и октябрь пошел. Начались затяжные дожди, тучи накрыли город – жизнь природы потихоньку затухала, пряталась.

Эдик исправно звонил раз в неделю с вопросом, когда она планирует брать билет в Москву. В конце концов Лика сдалась. «Наверное, все это правда, и это – моя судьба. Ведь я же действительно необычная девушка! И именно так и должно состояться мое счастье…»

Она взяла билет в Москву, завершила все свои дела, уволилась с работы, собрала чемодан и поехала. Эдику сообщила дату, время приезда, номер поезда и вагона.

Дорога пролетела незаметно: за окном мелькали деревья, телеграфные столбы, станции, деревеньки, города. Лика неслась навстречу своему счастью.

Поезд прибыл в Москву в полдень. День стоял солнечный и теплый, несмотря на самый конец октября. От предстоящей встречи со своей судьбой настроение у Лики было прекрасным.

Однако, на перроне ее никто не встречал.

Так Лика переехала в Москву, в столицу, где она, в общем-то никогда жить и не мечтала. Но именно с этого момента и началась ее действительно счастливая и необычная жизнь. А Ирину и Эдуарда она больше никогда не встречала. Может, это были ангелы, которые, выполнив свою миссию, исчезли навсегда?

Про переезд

Говорят, случайностей не бывает. Все закономерно.

Вот и моя семейная история далеко не единичный случай.

Сегодня я пишу про переезд, скорее про мысли о том, что предстоит.

Переезд маячит на горизонте моей судьбы с июля этого года с особенной силой. Надо наконец решать этот вопрос. Вот уже три с половиной года прошло с тех пор, как от ковида умер отчим. Слава богу, мама достойно справилась с потерей и навалившимися бытовыми проблемами. А когда становилось особенно тяжело, звонила по нескольку раз в день и запальчиво твердила: «вот все продам и приеду». Через день успокаивалась и все шло своим чередом. Хотя обе мы понимали: рано или поздно это случится. Но пусть лучше позже. Оказывается, в нашем возрасте невероятно трудно менять устоявшиеся привычки.

Качели желаний с тех пор колеблются в разные стороны. Как прийти к обоюдному согласию, кто к кому переедет: мама к нам или я к маме? Когда я приезжаю в дни летнего отпуска в Луганск, мы живем с ней в основном на даче в селе Красный Яр. На участке не проведен интернет и приходится ездить в город, чтобы поддерживать связь с «большой землей», как в шутку называю я социальные сети и общение с друзьями-коллегами.

С завидным упорством мама отстаивает право на активный образ жизни и по-прежнему опережает меня в подвижных играх на собственных шести сотках под кодовым названием «Посади сам! Вырасти сам! Делай как я! Делай лучше!». Но лучше мамы мне не сделать, как ни старайся, и я даже не пытаюсь, почти с самого детства. На дачном участке мама – первая, главная, как, впрочем, много, где еще, она занимает почетные места. Так, например, она солирует в любительском хоре местного Клуба и давно мечтает попасть на передачу к Андрею Малахову. И эта мечта – сильнее любых трудностей! Но когда мы пытаемся прояснить конкретный вопрос о будущем, разговор как-то сразу переходит в другую область и затухает. Я понимаю: решение не созрело.

Хотя переезд неизбежен, рано или поздно.

Мама приезжает обычно ближе к Новому году и примерно недели две длится бурная радость общения. На третьей неделе становится ясно, что подсознательно она ищет любой предлог, чтобы вернуться к себе домой. В Луганске она прожила со вторым мужем без малого сорок лет. Там ее подруги, и хор, и родные стены, которые греют… Все ведь знают: в гостях хорошо, а дома лучше. Ее дом, даже два, где она полноправная хозяйка – там. Здесь она чувствует себя в гостях… И, если я начинаю винить себя, вообще все валится из рук. Извечный вопрос: «Что делать?» я бы продолжила: «Что делать, чтобы всем было хорошо?!».

Мне променять родной подмосковный Реутов?! Здесь мои родные стены, друзья, коллеги, интересная новая работа, где я чувствую себя на своем месте. И я понимаю, что не готова, совершенно не готова к переезду… И пытаюсь представить, что, когда мама согласится (рано или поздно) на переезд, как мы будем перевозить все вещи, с которыми ей вряд ли захочется расстаться. Ведь каждый отдельный предмет – это память, драгоценные вспоминания. А что-то кажется бесценным, потому что нажито непосильным трудом. Я отчетливо вижу чайный сервиз из Германии – подарок отца из очередной командировки: фарфоровые чашки с рисунком служили эталоном красоты семейной утвари. И другие неповторимые безделушки, которыми дорожат на склоне лет не за реальную их стоимость. Я представляю, как мама бережно протирает от пыли каждый хрустальный фужер на полках в серванте, и понимаю, как трудно ей свыкнуться с мыслью, что все это вероятно придется оставить. Оставить неизвестно для кого, если придется продавать квартиру в Луганске и переезжать. Больше половины века назад наша полная семья – мама, папа, я и младший братишка – переехали в Реутов из Андреевки, близ деревни Крюково, той самой, о которой поется в песне. И все наши пожитки уместились тогда в одном грузовике. И ярко запомнился восторг от простора двухкомнатной хрущовки на пятом этаже – после коммунальной квартиры, где мы ютились вчетвером в одной комнате, а в соседней жила одинокая женщина. А первого сентября я пошла в третий класс реутовской школы №1. Я страшно гордилась этой цифрой: наша школа – первая. И я, и я должна быть первой! Не всегда мне удавалось приблизится к мечте, но все же.

Говорят, что по значимости стресса переезд практически равен разводу или увольнению. Если посчитать, сколько записей в моей трудовой книжке… сама удивляюсь, как удается удержать здравый смысл в рамках дозволенного… Так вот, на моем веку два переезда. Родилась я в подмосковном Тучково – поселке городского типа. И тот самый первый переезд не запомнился вообще. Помню лишь расположение дома и дороги по отношению к детскому саду, в котором воспитательницей работала мама, и слева от дома – школа, куда я пошла в первый класс. И еще на всю жизнь запомнилась большая яма перед подъездом, которую после дождя до самого верха заполняла вода. А я уронила туда ключи. Но это – отдельная история, как-нибудь дойдет очередь и о ней расскажу. А пока – про переезд, скорее про мысли, которые три года как комары – напьются крови и в сторону, а место укуса долго зудит упреками совести. И эта проблема, мягко говоря, выводит меня из равновесия.

Переехать – мне – в Луганск? Там – никого, кроме мамы… И где найти работу? Что я могу найти в незнакомом городе, я – пенсионерка со стажем, когда и молодые далеко не все устроены??? Билет на автобус в один конец стоит сейчас треть моей пенсии: «Прощай, Москва, друзья, прощайте» … Нет, я не готова…, и я тяну, тяну с решением важного вопроса. Вернее, он для меня не разрешим, может пока, может позже все разрешится… Я молю, чтобы БОГ дал маме сил справиться со всеми встречающимися трудностями. И мама молится. Потому что дело даже не в том, что там, в Луганске, у нее лучшие жилищные условия: благоустроенная просторная квартира и добротная кирпичная двухэтажная дача с виноградником, огромным грецким орехом и замечательным огородом… Там незримые корни ее естества заземлили напрочь… Нет, даже корни можно выкорчевать, но нельзя – если сердце приросло к родным людям, которых нет уже на свете… А остались – могила мужа, с которым она прожила тридцать восемь лет в счастливом втором браке. И могила любимого сына, ушедшего безвременно, трагично.. Гранитный памятник с изображением светловолосого добродушного паренька – крепче всех якорей на свете, крепче наручников, от которых не потеряны, нет – выброшены саморучно ключи… Как она может переехать? Это вам не чайный сервиз из Германии.

И я не вижу выхода… пока не вижу. Но, надеюсь, мы справимся. Найдем верное решение. Я очень хочу в это верить. Все образуется наилучшим образом. С Божьей помощью.

Бетховен и черепаха, или переехали

Пять утра, и я опять не сплю. По две тысячи пятисотому поводу.

Совсем недавно в Большом зале Консерватории со мной в партере слушала Бетховена приличных таких размеров черепаха. На руках у владелицы. «Аврору», «Лунную», «Патетическую» и «Бурю».

Молодые пианисты старались и для нее.

Чаще всего сейчас не сплю под утро, потому что читаю с телефона и корю себя за то, что перенапрягаю глаза. И все равно читаю. Потому что не сплю. Или не сплю, потому что читаю.

Переезд вспоминаю как страшный ужас и кошмар. Два года почти прошло. До сих пор и не думала об этом писать. Теперь вот подвернулся повод.

Итак.

Я не Лев Толстой, и моя квартира на четвертом этаже хрущевской девятиэтажки в Свиблово – не имение Ясная Поляна.