На границе света и тени

© Василий Донской, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков. 2023

Глава 1

На задании

Рёв двигателей за бортом стал переходить в свист, а потом внезапно стих и наступила тишина. Да, это Куба. Позади остался аэробус Ил-86, сойдя по трапу которого группа направилась к невзрачному аэровокзалу, носящему гордое имя героя-освободителя Хосе Марти. Однако Павлу сейчас не до экскурсов в историю Латинской Америки – ему не по себе. А причина тому – вовсе не болтанка над печально известным Бермудским треугольником, после которой случился сердечный приступ у пожилой пассажирки, а стюардесса сломала ногу… Причиной не мог быть и выпитый в салоне алкоголь, в изрядном количестве подаваемый по его просьбе стюардессой. Нет, здесь что-то другое. Он двигался на автомате, окутанный душным и влажным воздухом в нестройном ряду пассажиров только что прибывшего рейса Москва – Гавана. Голова гудела как набатный колокол, и, несмотря на духоту, его немного знобило. С трудом соображая, что могло стать причиной такого состояния, Павел безуспешно ломал голову над тем, почему он себя неважно чувствует, и тут его неожиданно пронзила ужасная мысль: ещё бы немного – и задание могло быть провалено на пороге его реализации. Он помнил слова руководителя, который у здания «Б» Измайловского комплекса перед лицом всей группы предупредил, не скрывая превосходства и удивления: «Я могу отправить тебя обратно из Москвы сейчас или потом с Кубы, если повторится что-либо подобное». Да, в Москве получилось не очень… если не сказать хуже.

Переиграть роль – это фальшь, которая выдаёт плохого актёра. Был получен урок, и повторно ему ошибиться было нельзя. Может, он чувствовал бы себя лучше, если бы ещё не напутствие куратора; теперь Павел понимал, что это был именно он, куратор. Тот сказал Павлу: «Главное – веди себя естественно, как обычный турист, на которого свалилось счастье побывать за границей, да ещё за океаном. Для правдивости можно позволить себе некоторые излишества, чтобы в тебе видели своего рубаху-парня. Но меру надо знать всегда. Переиграть бывает хуже, чем недоиграть». И вот тебе на… Сразу же случилось худшее из зол.

По приезде в Москву группа собралась в Измайловском комплексе. В течение часа разместились по номерам. До ужина оставалось ещё время – часа четыре. Руководитель группы, Николай Богданович, мужчина лет тридцати, чуть выше среднего роста и нормального телосложения, разрешил в оставшееся время посетить своих московских родственников и знакомых. Почти все направились к метро. В холле осталось четверо, включая руководителя и Павла, который соображал, куда податься. В Москве он бывал не раз, но знакомых и родственников у него не было. Двое из четвёрки в Москве оказались впервые. Они растерянно смотрели на Николая, как про себя стал называть руководителя Павел, а тот, видимо, очень хотел избавиться от балласта, прикидывая свои планы. Вдруг он неожиданно посмотрел на Павла. Тот его понял без слов:

– Не беспокойтесь, Николай Богданович, я проведу с ними экскурсию. Родственников в Москве у меня нет, и мне даже веселей будет попутешествовать в компании. Только скажите: во сколько будет ужин и где? Здесь ведь два ресторана.

Ясно, куда стремятся люди, первый раз прибывшие в Москву… Правильно – на Красную площадь. А там необходимо увидеть смену караула у Мавзолея, посетить Александровский сад, постоять у Вечного огня, потом – ГУМ, ЦУМ, потолкаться на Арбате, разинув рот, рассматривая картины художников и слушая песенки дворовых артистов. Время пролетело быстро. И вот Павел с подопечными снова в холле гостиницы. Там их уже ждёт мужчина из их группы. Когда они поднялись в ресторан, вся группа, разогретая вином, поприветствовала опоздавших, размахивая руками и что-то весело выкрикивая. Мест за общим столом не оказалось, но рядом за небольшим столиком на четверых сидел Николай с неизвестными парнем и двумя девушками. Рукой и кивком головы он пригласил Павла подойти.

– Вот, Павел, знакомьтесь, – обратился он к сидевшим рядом молодым людям. – Я вас покидаю, а Павел поддержит компанию. Надеюсь, ты не дашь скучать своей соседке. – Жестом он указал на симпатичную девушку, сидевшую напротив. – Не оплошай.

– Не беспокойтесь, Николай Богданович, постараюсь в грязь лицом не ударить.

Оказалось, что ужин только начался. Шампанское и прочие вина входили в счёт пребывания в гостинице, а в общем и в стоимость путёвки. После знакомства пошли тосты, и за их столиком возникло непринуждённое общение. Вся группа, включая руководителя, с любопытством наблюдала за происходящим. Кульминацией стало то, что соседка Павла на прощание написала губной помадой на салфетке номер телефона своей комнаты.

По окончании ужина всю группу собрал руководитель. Он объявил о времени и месте сбора завтра для отбытия в аэропорт Шереметьево.

– Я вижу, у тебя, Павел, завязывается роман, поэтому предупреждаю: не ходи, если свидание у вас назначено.

– Обещать не могу, – ответил Павел, – я дал слово джентльмена.

– Ну смотри, я тебя предупредил перед всеми. Не ходи, автобус ждать не будет.

Соседом Павла по номеру оказался мужчина лет сорока. Видя, что Павел достаёт одну из двух заветных бутылок водки, которые разрешалось ввозить на Кубу, стал уговаривать бросить эту затею. Но Павел был непреклонен. На всякий случай написав номер телефона и номер комнаты, где он будет, и пообещав, что вернётся часа через два, ушёл.

А наутро он появился перед группой, ожидавшей автобус, растрёпанный и опухший после бессонной ночи. Вот тут-то он и услышал от Николая угрозу отправить его домой из Москвы или с Кубы. Да, это был прокол. Только теперь, на трезвую голову, Павел понял глубину падения. Ладно, это произошло бы в другой раз, но, имея задание, он поставил всё на грань провала. Это не просто стыд и позор – это почти предательство. Из событий прошлой ночи в памяти осталось, что выпивали, сидя на полу в номере. Другая пара оказалась давними друзьями. Молодой мужчина оказался турком, работающим в представительстве своего отца в Москве. Поднимали тосты за мир во всём мире, за дружбу турок и русских… а потом всё как во сне, секс до изнеможения. А утром с третьей попытки ему удалось проснуться после того, как на глухой вопрос мужчины откуда-то издалека услышал недовольный голос хозяйки номера: «Нет здесь никакого Павла»!

Это было вчера, а сегодня вот она – Куба. Уже в автобусе, после того как он получил багаж и прошёл таможенный контроль, Павел понял, что болен. Болезнь усугубляла его положение, так как не была известна природа её происхождения. Если вдруг что-то серьёзное, то действительно можно отправиться в Союз – вряд ли с ним будут нянчиться на Кубе. А Николай уж постарается избавиться от такой обузы. К тому же он вспомнил, что избежал прививки от малярии, которую необходимо было сделать перед поездкой. Нет, прививка здесь ни при чём, ведь на Кубе, в тропиках, он пробыл пока ещё не более полутора часов. И контакта с экзотикой ещё не было. Нет, это не малярия. Может, просто простуда? Да, скорее всего. В памяти стала восстанавливаться картина промежуточной посадки в Канаде. В Гандере самолёт долго кружил над аэродромом. Посадку не давали из-за плохих метеоусловий. Когда самолёт приземлился метрах в двухстах от аэровокзала, шёл сильный дождь, а в марте он был уж очень холодным. От самолёта к аэропорту пришлось бежать в летней одежде, ведь всё зимнее оставили в камере хранения в Шереметьево. Промокли до нитки. А когда ворвались в зал ожидания, буфетчица стала подзывать группу к стойке, на которой стояли ряды жестяных банок с холодной кока-колой. Что это, если не диверсия? Точно, это было часов семь-восемь назад, а значит, скорее всего, это простуда. Осталось уповать на Провидение и после случая в Москве приложить все усилия для выполнения задания во что бы то ни стало. Надежда была ещё на тропическую жару, которая могла излечить как в бане.

Часть 2

Незнакомец

Была пятница. Народ, а вернее, работный люд – в основном мужчины – по давно уже сложившейся традиции, из автобусов, подвозивших с атомной станции в город, разбредался по питейным заведениям. Павел шёл в глубокой задумчивости: по большому счёту это была авантюра – приобрести путёвку на Кубу. Во-первых, она стоила огромных денег, часть которых он занял. Во-вторых, к летней сессии он не готов, а провалить её на переводном третьем курсе крайне нежелательно. С хвостами могут принять документы во Львовский политех, но к учёбе не допустят. А ездить летом в Ровно рубить хвосты – очень хлопотно. С работой проще. Отпустить работника в отпуск в марте – всегда пожалуйста. К тому же и с женой тоже обострились отношения. Хотя большую часть влияния на эту поездку оказала именно она. Супруга его, убеждённая в правоте линии партии, успешно проходила кандидатский стаж. Жизнь её, как она сама заявила, наполнилась смыслом. На поприще борца за идеалы коммунизма она уже успела побывать с дружеским визитом у французских коммунистов в городе Лиле. Паша-папаша, как он иронизировал над собой, в это время сидел с маленькой дочерью дома, ожидая её приезда. Потом она стала готовиться к съезду ЛКСМУ, так как возглавляла комсомольскую организацию на Ровенской АЭС, но ему это не нравилось всё больше и больше. Из жены она превращалась в общественницу, в этакую убеждённую большевичку.

И вот недавно – совершенно случайно – его приятель Саша Рябов поведал, что в профсоюзной организации есть горящая путёвка на Кубу.

– Да дорого, Саня, – возразил Павел, – она столько стоит, что мне год надо работать.

– Поезжай, Паша, не пожалеешь. Когда ещё тебе представится такая возможность? Тысяча рублей на двадцать один день отдыха на лучших курортах мира при полном пансионе и оплате перелётов туда и обратно. Жалеть будешь всю жизнь, если откажешься.

Саша настолько красочно описывал свою поездку на Остров свободы в прошлом году, что устоять было невозможно.

Заняв недостающую часть денег у него же, Павел стал счастливым обладателем заветного билета в страну романтических грёз. Сказать, что его жена была не в восторге, – это ничего не сказать, но сравнения были не в её пользу. К предстоящему турне Павел стал готовиться серьёзно и тщательно, две недели получая подробные инструкции от своего приятеля. Тот настолько хорошо подготовил его, что, когда Павел оказался на Кубе, его не покидало ощущение дежавю. В общем, отступать было уже поздно.

Погружённый в свои раздумья, Павел не заметил парня, идущего навстречу, но внезапный толчок в плечо прервал его размышления, и он рефлекторно, с мгновенной реакцией – занятия боксом не прошли даром, – развернулся в сторону незнакомца. На широком тротуаре других прохожих не было, и этот толчок был явно не случаен.

– Извините. – Незнакомец так же резко обернулся к Павлу и, улыбаясь, спросил: – У вас прикурить не найдётся?

В руке он держал неподкуренную сигарету. Павел опешил, но быстро пришёл в себя. Неизвестный парень излучал доброжелательность, и Павел, немного смутившись, достал зажигалку и чиркнул ей. Прикуривая, парень заговорил скороговоркой:

– В девятнадцать ноль-ноль вас будут ждать в пивной «Золотой колос» по интересующему вас делу. Опоздание более чем на пять минут – и вы распрощаетесь с мечтой навсегда.

Пыхнув несколько раз сигаретным дымом, незнакомец стал удаляться быстрым шагом. Озадаченный Павел стоял на месте, усиленно соображая, что это было. Окликнуть заходящего за дом незнакомца он не решился, интуитивно почувствовав, что делать этого не стоит. Загадку можно решить одним способом – посетить пивной бар в точно назначенное время. Он посмотрел на часы. До назначенной встречи оставалось ещё полтора часа. Этого было достаточно, чтобы зайти домой, поиграть с дочкой и подготовить жену к, возможно, долгому отсутствию.

Часть 3

Куратор

Всё, что произошло пять минут назад, было окутано какой-то тайной. Смутная тревога овладела им: «Что за мечта такая?» Павел давно ни о чём не мечтал, его попросту быт заел: учёба, семейная жизнь, в которой последнее время не всё ладилось из-за, как считал Павел, ни с того ни с сего взявшегося желания жены сделать карьеру общественницы. Оставляли желать лучшего и бытовые условия. Второй год обещают выделить двухкомнатную квартиру, но пока воз и ныне там. Мечта иметь много денег – даже не смешно. Полгода назад его повысили в должности до старшего мастера. Зарплата увеличилась, но денег всё равно не хватало. Это была реальность, а в иллюзии он не верил. Поразмыслив таким образом, Павел немного успокоился. А интерес к невесть откуда свалившейся интриге овладевал им всё больше.

К «Золотому колосу» он подошёл на пятнадцать минут раньше – на всякий случай, если вдруг встретятся знакомые и потащат за стол выпить с ними кружку пива. Войдя в зал за три минуты до семи, Павел стал осматривать прокуренное питейное пространство. За столом для двоих с четырьмя бокалами свежего пива он увидел мужчину лет тридцати, который коротким жестом и кивком головы приглашал подойти к его столу. «Да, – подумал Павел, направляясь к незнакомцу, – сработано как часы, даже пена не успела осесть. Чем же ещё будет удивлять этот тип?»

– Присаживайся, Павел. Ничего, что я обращаюсь на «ты»? Мне кажется, для нашей беседы это наилучшая форма общения. Я, как ты видишь, старше и по возрасту, и… – Незнакомец не стал заканчивать фразу, но продолжил: – А меня называй на «вы», представляться не буду. Со временем познакомимся поближе… может быть, а может, и нет, всё зависит от того, как сложатся обстоятельства, и от тебя, Павел. Пей пиво – свежее, креветки тоже, я уже попробовал. Любишь пиво с креветками? Ну, пей… – В ответ на кивок Павла предложил он. – Ты пей и отвечай на мои вопросы.

– А с какой стати, извините, я должен отвечать на них. Вы вообще кто?

– Кто я такой, тебе пока, как я уже сказал, знать необязательно. Надеюсь, и очень надеюсь, что ты умный парень и по ходу догадаешься. Для начала и этого достаточно. – Он с удовольствием сделал три глотка и, поставив бокал, пристально уставился на Павла.

– Не удивляйся, о тебе мне известно почти всё, но я хочу дополнить картину. Итак, ты верующий?

Павел поперхнулся. Он ожидал всего что угодно, но только не такого вопроса. Он тоже уставился на собеседника в упор и молчал. За вопиющую наглость Павел решил отплатить той же монетой.

– Да ладно, расслабься, мой друг, и для начала усвой, что на мои вопросы ты должен отвечать искренне, без утайки. Ну и?..

Этот наглец явно брал верх и обезоруживал без стыда и совести.

– Я знаю, что ты комсомолец, а жена твоя – кандидат в члены КПСС, но мне нужны истинные твои убеждения. Скажу больше, от этого может зависеть твоё будущее. Повторю вопрос: ты веришь в Бога?

– Да! – чуть ли не закричал Павел.

Он был зажат в угол, как в боксёрском ринге, и теперь шёл ва-банк. «Да пошёл он на хрен, этот наглец! – промелькнуло в голове Павла. – Будет дальше так себя вести – прямой в голову, прямо в нос, и, как говорится, наша встреча была ошибкой».

– Послушай, Павел, я знаю, о чём ты сейчас подумал, но правильно делаешь, что держишь себя в руках. Для человека, решившего посвятить себя защите Отечества от скрытых врагов, было бы неразумно поступать таким образом.

– Так вот в чём дело!

До Павла стал доходить смысл всего происходящего. Пазл сложился, и всё встало на свои места. О том, что он год назад написал заявление о направлении его в институт КГБ, знали только люди из соответствующего отдела Кузнецовска. А там болтунов не держат. Группу из двадцати комсомольцев Ровенской АЭС в качестве добровольной дружины привлекли в помощь немногочисленному составу этого отдела. Дважды проводились совместные учения в глухих лесах полесья с обнаружением схронов и диверсантов. Были стрельбы из автомата и пистолета. Причём проводились эти мероприятия с освобождением от работы. Как-то по окончании этих учений один из сотрудников отдела предложил троим из группы, если у кого возникло желание, стать чекистом – это, мол, можно устроить, написав заявление для поступления в вуз КГБ, а в отделе подадут его по команде.

«Да, этот дядя непростой, – подумал Павел. – Интересно, в каком он звании? Наверное, судя по возрасту и по тому, что он сам пришёл на встречу к такой мелюзге, как я, старший лейтенант или капитан».

– И всё-таки как я могу к вам обращаться? – Павел перешёл в атаку. – Иначе мне придётся самому придумать вам имя, а это дело неблагодарное.

– Браво, парень, ты мне нравишься всё больше. Ну, моё имя слишком хорошо известно, чтобы я его называл, как сказал один из героев известной кинокомедии. А я немного перефразирую – оно слишком неизвестно, и это лучше для нас обоих. Называй меня пока куратором, а там видно будет. Ну, давай выпьем за знакомство, – поднимая бокал, проговорил он.

– Хорошо, куратор, – произнёс Павел в ответ, делая ударение на слове «куратор», – он хотел отыграться в этом раунде.

– Пойдём дальше, мой друг. Теперь слушай внимательно и запоминай. Как ты уже понял, я сюда пришёл не пиво с тобой пить. Первое, в Кузнецовске ты живёшь довольно давно и имеешь друзей-приятелей в разных сферах: и в спортивных кругах, так как вы подпольно занимаетесь карате, и по работе. Да и бар при ресторане «Вараш» посещаешь частенько. Так вот, до твоего отъезда на Кубу мне нужна как можно более полная информация о таком типе, как Винил. Слышал о таком?

– Да, слыхал краем уха, – ответил Павел. – О нём ходят всякие небылицы как о Рембо, что он то ли входит, а то ли даже возглавляет какую-то мощную ОПГ. Только трудно в это поверить, потому что здесь, в Кузнецовске, он никак себя не проявил. Однажды его зацепили в баре и вывели для разговора. Он вышел, а вместе с ним трое его приятелей, которые быстро замяли конфликт, а он даже не попытался дёрнуться. Как стоял, держа руки в карманах, так повернулся и ушёл обратно в бар. Мои знакомые говорят о нём с придыханием, то есть уважительно и негромко.

– Ну, так и мои знакомые тоже очень интересуются им. Мне, как сам понимаешь, не с руки проявлять интерес, а вот на тебя я надеюсь. Прояви находчивость – качество, необходимое чекисту, без которого он не чекист. Всё, что ты узнаешь, изложи подробно в отчёте. И письмом отправь по почте через окно «До востребования». В строке обратный адрес укажи «По месту». Тебе всё ясно?

– В общем, да, только примут ли на почте письмо с таким обратным адресом? Там тётки строгие.

– Об этом не беспокойся, только «По месту» выдели как следует, чтобы оператор сразу увидела.

Павел тогда ещё не знал, что «По месту» для оператора «До востребования» было условным знаком «Совершенно секретно! Срочно доставить в местное отделение КГБ».

– Теперь второе: какой у тебя фотоаппарат?

– «Зенит».

– Отлично. Берёшь его с собой на Кубу. Он должен быть всегда заряжен, так как снимать будешь много, можно сказать, всё подряд, особенно людей. Но ненавязчиво, а как бы на фоне достопримечательностей или интересных видов природы. Объектом номер один будет ваш руководитель группы и люди, с которыми он будет встречаться, особенно вне группы. Не всегда будет удобно снимать «Зенитом», поэтому у тебя будет микрофотокамера. Её ты найдёшь завтра утром в своём почтовом ящике вместе с инструкцией по обращению с ней. По приезде напишешь отчёт и отправишь его по почте так же, как и первый. Ты всё понял?

– Понял, не дурак, – проговорил Павел.

– Ну, это мы ещё посмотрим. И напоследок пару советов: не переигрывай в шпиона. Плох тот актёр, который либо переигрывает, либо недоигрывает. Будь самим собой. Ты на отдыхе. И для убедительности можно расслабиться и немного пошалить. С алкоголем будь осторожен – это твоя слабость. Это первое твоё испытание, от него зависит многое. Подумай. Работа чекиста – это работа на границе света и тени. Со временем, даст Бог, ты это поймёшь. Если не понравится первое или второе, по уже известному тебе каналу, до отъезда или после, напишешь следующее: «Я передумал. Я не хочу!» Тогда мы с тобой никогда больше не встретимся. И можешь не волноваться: никаких последствий для тебя не будет. Станешь жить как жил. Вопросы есть?

– Нет, – тихо ответил Павел. Он был подавлен всем, что услышал.

– Ну, тогда пока, – вставая из-за стола, проговорил куратор. – Нужен будешь, я тебя найду.

Часть 4

Братья

В кабинет генерала Бахметьева в Киеве капитан Сергеев прошёл не сразу, а дождался окончания совещания.

– Ну, что нового, капитан, по операции «Звезда шансона»? – с ходу спросил генерал, указывая на стул недалеко от своего стола. – Командировка была результативной?

– Да, товарищ генерал, открылись новые обстоятельства.

– Хорошо. Но сначала скажи, Виталий Викторович, наши ничего не заподозрили?

– Никак нет, товарищ генерал. Чтобы скрыть моё появление, задействовали конспиратора. Он обеспечил моё прибытие, квартиру, встречи и отъезд. Всего прошло три встречи. Первая – с барменом ресторана «Вараш». Он наш человек, завербован на мелких валютных махинациях и очень благодарен нам, что не сидит. Вторая – с секретаршей из ЗАГСа, у которой тоже рыльце в пушку за незарегистрированного покойника, на которого родственники продолжали получать пенсию. Третья – с моим протеже, мечтающим работать в КГБ. Все три беседы дали интересные результаты. Только информация поступала в обратном порядке.

– Интересно, – протянул Бахметьев, – и что же нового по нашему подопечному?

– Извините, товарищ генерал, не подопечному, а подопечным.

– Вот как, их что, несколько?

– Двое, товарищ генерал.

– Виталий Викторович, обращайся ко мне по имени-отчеству, а то у тебя что ни предложение, то «товарищ генерал». Уши режет.

– Так точно… – продолжил Сергеев и осёкся – с языка опять чуть не слетело «товарищ генерал». – Хорошо, Степан Васильевич. Эти двое – братья-близнецы, похожие как две капли воды. Когда они демобилизовались и приехали домой, то родная мать спутала их по именам, на потеху соседям.

– Вот это поворот! А мы и милиция думали, что брат… Вот чёрт! Хотел сказать, что брат один. Так вот почему менты зубы-то обламывают: думают, что персонаж один, а их двое. А теперь, Виталий Викторович, давай их рассортируем, тем более что даже родная мать их путает. Нам путаться нельзя. По Винилу мы кое-что знаем, но для сопоставления портретов давай повторим кратко.

– Хорошо, товарищ… Степан Васильевич. Портрет Винила. Кличку свою он получил, учась в школе в десятом классе: очень любил зарубежную попсу. На почве этой страсти стал приобретать пластинки, связавшись сначала с местными фарцовщиками, а потом и сам стал ездить в портовые города, покупая их напрямую у моряков торгового флота, – то в Одессу, а то и в Прибалтику.

Покупателям зарубежные хиты он предлагал, называя диски не пластинками, а винилом. Менты прижучили его. И он проходил у них по делу как Винил. А последний, чтобы не сесть, раздарил большую часть своей коллекции следователю и прокурору. Так что до суда дело не дошло.

– Это всё по Винилу?

– На данном жизненном этапе пока всё. Я продолжу после представления второго брата.

– Давай по второму, а то этот второй вообще тёмная лошадка.

– Извините, товарищ генерал, но тёмной лошадкой является не один из братьев, а оба.

– Не понял. Одной лошадкой являются оба брата?

– Именно, но об этом, если позволите, чуть позже. А теперь о втором брате. Зовут его Никитюк Борис Остапович, по прозвищу Карбид. Свою кличку он получил ещё в детстве, когда взрывал карбид бора, который воровал у газосварщиков на стройке. От детских шалостей перешёл к браконьерству, когда начал глушить рыбу. За это попал в поле зрения милиции и был оштрафован. Уголовного дела не заводили. Вот, собственно, и всё о втором. Самое интересное происходило, когда братья были вместе. В школе один мог прогуливать, а другой его подменять. А уж о том, что охотников никогда не находилось кого-то из них обидеть, говорить не приходится. Оба любили спорт и в этом соперничали друг с другом. Один занимался боксом, а другой – самбо, и оба имели квалификацию кандидатов в мастера спорта. На спор они могли выступать на соревнованиях, меняясь в видах, которыми занимались. И, надо сказать, это у них неплохо получалось. Авторитет их в Кузнецовске среди шпаны был непререкаем. Жили они дружно, но однажды дошло до курьёза. Братья подрались из-за девушки. Один из них решил пошутить и пришёл на свидание вместо другого. Дело чуть не дошло до поножовщины, если бы мать не встала между ними. Ни одна разборка в городке не проходила без их участия. Мало того, они стали организовывать бои без правил по ночам в выходные дни в спортзале школы соседней деревни, хорошо прикормив директора. Они и сами участвовали в этих боях. Деньги к ним текли рекой, пока эту лавочку не прикрыли наши инспекторы при помощи СОБРа. И опять они вышли сухими из воды, заплатив большой штраф, так как дело представили не как наживу, а лишь как занятие в секции запрещёнными видами единоборств. Бедная старушка-мать день и ночь молила Бога, чтобы их не посадили. Трижды по совету соседей она обращалась в военкомат, чтобы их призвали в армию как можно скорее. Служили оба брата в одном полку морской пехоты Черноморского флота. Там они тоже отличились тем, что в одном отпуске – обратите внимание, товарищ генерал, в одном, то есть объявленном одному из братьев на десять суток, не считая дороги, – побывали оба брата, разделив его пополам, а командование этого даже не заметило.