Сон разума

Пролог

Маленькая комната была залита утренним солнцем. На полу у деревянной кроватки, зарываясь ногами в густой серый мех, сидела двухлетняя девочка. Она подбрасывала тряпичных кукол вверх и заливисто смеялась от того, как они падали на каменную кладку. Платье бежевого цвета придавало ее коже еще более теплый оттенок. Черные волосы, как обычно, растрепаны после сна.

Мирайя, долго наблюдавшая из дверного проема, приблизилась и подхватила ребенка на руки. Прижала к груди. Девочка обвила руками шею матери и заглянула ей в глаза.

— Пора, госпожа, — седой старик с короткой бородой едва показался в проеме.

Мирайя опустила ребенка обратно на подстилку, смахнула слезы и обернулась.

— Они здесь?

— Уже ждут вас внизу.

Девушка еще раз обернулась, стоя в дверях. Лианы и глицинии на стенах заметно потускнели за то время, что малышка провела здесь. Видел бы это зрелище сейчас он…

В воздухе повис немой вопрос: «Ты снова оставляешь меня?». Мирайе показалось, что она услышала голос у себя в голове. Голос, которого она еще не знала. Малышка не умела говорить, но Мирайе не показалось. Она обернулась. Девочка пристально смотрела на мать. Мирайя почувствовала, как у нее перехватывает дыхание, и новая волна отчаяния поднимается комом к горлу. Если она задержится еще хоть на мгновение, то заставить ее покинуть башню придётся кому-то другому.

Старик, заметив колебания своей госпожи, настойчиво прикрыл дверь. Теперь все мосты были сожжены.

Мирайя спускалась по ступеням на негнущихся ногах. Каждый шаг отдавался глухим ударом о камень. Но она слышала лишь голос, бьющийся пульсом в висках.

У подножия одинокой башни ждали четверо воинов. Один из них, высокий парень с непослушной копной темных волос, оперся спиной о стену у входа. Теоран. Второй, кудрявый парень чуть ниже ростом, сидел на нижних ступеньках, перебирая в зубах сухую травинку. Дэр. Двое последних — русый парень и девушка с венком золотых кос на макушке — стояли рядом с лошадьми, о чем-то напряженно беседуя. Ноэль и Кайрис.

Услышав шаги на лестнице, все четверо обернулись. Никто не произнес ни слова. Как будто каждому было, о чем молчать. Теоран помог Мирайе сесть на лошадь. Остальные уже были готовы.

Там, куда они направлялись, по всему горизонту разгорались костры, тяжелый густой дым поднимался от этих пожарищ до самого неба, соединяясь с ним. Чем ближе пятерка воинов подходила к полю, тем яснее было видно, как горели облака, будто рушилась нить, соединяющая швом все мироздание. И среди этого пожара виднелась армия, превосходившая численностью их собственную десятикратно. Воины в алых плащах, обученные и вооруженные до зубов. А позади них боги — исполинские создания, словно горы, сошедшие со своих вечных мест. Их лица подобны ангельским, если бы только люди когда-нибудь встречали ангелов. Одни боги были одеты в такие же, как у людей плащи, и собирались сражаться сталью. Казалось, подними они свои мечи, и те изрубят небо в щепки. Другие боги носили невесомые платья, состоящие не столько из ткани, сколько из дыма и света. Эти готовились атаковать собственной магией. Окруженные завесой дыма, боги выглядели призрачными, искусной иллюзией. И если бы в ее собственной армии не было таких же гигантов, Мирайя так и подумала бы.

Несколько божеств приближались и к горстке ее союзников. Колоссальная женщина в капюшоне с обрамляющими лицо белоснежными локонами кивнула Мирайе в знак готовности.

— Нам не уйти отсюда, ребята… — Дэр, как и всегда, говорил вслух то, о чем остальные предпочитали даже не думать.

Никто не ответил. Теоран коснулся кончиками пальцев ее запястья. Мирайя сжала его руку на мгновение. А затем отпустила. Они знали на что идут, но тем не менее не готовы были прощаться. По щеке пробежала последняя одинокая слезинка. Не за себя. За ребят. За малышку, оставшуюся в башне. За Тео. Все, кто стояли сейчас позади нее, еще верили в победу. Она не могла показывать слабость.

Все шло к этому моменту. Все, к чему они двигались годами, ждало их в этот самый миг. Если они выиграют эту битву, люди перестанут жить в страхе. Если они выиграют.

Мир замер. Даже люди, казалось, перестали дышать.

Дикий гул, поднимающийся из земли и одновременно падающий с небес, оглушительно пронесся над полем. Многотысячная армия алых плащей ринулась вперед. Мгновение, и мечи обеих сторон встретились. Земля вздыбилась стеной огня и крови. Дым заволок пространство вокруг. Когда слух начал проясняться, Мирайя услышала звон стали, шум беготни и крики со всех сторон. Одна из богов обрушила на армию настоящую бурю. Ветер, подчиняющийся мановению ее руки, поднял вверх тучи пепла. Пепел оседал на плечи и лицо, глаза жгло, горло схватывала иссушающая жажда. Длинные волосы Мирайи из глубокого темного оттенка превратились в пепельную седину. Капюшон слетел, плащ трепало от порывов ветра. Атаковать и даже обороняться было опасно, неизвестно, в какой стороне находились свои. Она выжидала, заслонив нос и рот локтем.

Прогремел гром. То солнечное утро у одинокой башни теперь казалось невыносимо далеким. Вспышка. Огненного цвета луч прорезал пространство. Кто-то из богов выжег полсотни лиг вокруг. Горела трава, люди метались охваченные пламенем, даже облака разрывало всполохами чужеродной магии. Мирайя забирала себе пламя с каждого горевшего воина по эту сторону баррикад. Кто-то из них еще был жив, и пытался сражаться дальше. А кого-то огонь лизнул слишком сильно, и помощь Мирайи уже не могла помочь.

Еще один удар пришелся в левый фланг ее армии. Земля содрогнулась. Людей подбрасывало в воздух вместе с обломками мечей и комьями земли. Над полем снова прокатился оглушительный грохот. Сквозь стену пыли метались силуэты. Внезапно картинка прояснилась, а Мирайя почувствовала плечом чье-то присутствие.

— Кайрис… — выдохнула она с облегчением. Поддержка сейчас была нужна как никогда.

— Приготовься… вместе! — крикнула подруга.

Обе они одновременно, словно в синхронном танце, вскинули руки, ладонь к ладони, и обрушили на поле лавину дождя. Вода прибила пыль и пепел к земле, погасила горящие тела. А затем Кайрис, словно в прыжке, ринулась прочь. Мирайя снова осталась одна. Она огляделась вокруг. Никого из друзей не было видно. Наблюдение прервали несколько алых плащей, надвигающихся прямо на нее. Она отбросила их, но недостаточно.

— Если ты будешь бояться проливать их кровь, они сами сделают это с тобой… — Тео появился из-за завесы дождя. Волосы спутались, грязь прилипла к одежде, плащ он уже где-то потерял.

Мирайя благодарно улыбнулась ему, когда он встал за ее спиной и занес меч на противников. Она потянула энергию из капель дождя. Нападавших было около дюжины. Теоран блокировал удары ловко и быстро. Наступал, рубил. Чисто и точно. Мирайя укладывала их в сырую землю, загребая заживо тех, кто еще не истек кровью. Вместе эти двое были сильнейшим оружием, пока сражались с людьми.

Исполинский бог поднял свой меч и рассек им воздух. Силу этой ударной волны должны были почувствовать даже на далеком побережье за Стеной Гор. Мирайя и Теоран перед падением успели заметить, как полсотни солдат рассыпаются на осколки, похожие на тех тряпичных кукол, что малышка из башни подбрасывала в своей комнате. Среди этих осколков оказался Дэр.

Ужас захлестнул их обоих. Но времени оплакивать близкого не было. Теоран уже отбивал новую партию алых убийц. Мирайя выставила вокруг него незримый щит. Когда она поднялась на ноги, глаза ее горели ненавистью. Она расправила руки, от кончиков пальцев до локтей завились огненные спирали.

— Отойди! — крикнула она парню и поразила алых плащей, вложив в удар всю свою ненависть.

Тут же на них полетели искры потусторонней магии. Мирайя с невероятной скоростью отразила нападение, вставая вперед, закрывая собой Тео. А потом из-за дымовой завесы выступила огромная женщина в белом. Она беспощадно бросала в девушку огненные потоки. Мирайе едва удавалось удерживаться на ногах. Она ответила. Тео по-прежнему стоял за ее спиной, сдерживая натиск с другой стороны. Поток огненного дождя сменился ледяным, и Мирайя решила пойти на риск — вытянуть энергию из магии противницы, и нанести ей сокрушающий удар. Она потянула силу из чужого потока, но почувствовала, что вот-вот взорвется от этой невиданной мощи. Ей не выстоять.

Внезапно Женщина-в-белом рассыпалась камнепадом, сбивая и раздавливая маленьких людей, оказавшихся поблизости. Когда пыль рассеялась, Мирайя увидела позади убитой богини свою союзницу — гигантскую женщину в капюшоне. Великанша кивнула с едва заметной улыбкой и бросилась прочь, защищая других бойцов.

Слух Мирайи разрезал глухой удар за спиной. Она с ужасом обернулась и испепелила воина в алом плаще, нанесшего удар одному из ее мечников. Теорана рядом не было. Она бросилась вперед, уничтожая каждого алого воина, попадавшегося на пути, пока не увидела вдали знакомую фигуру, лежащую в луже крови. Тео. Путь к нему преградил великан в шлеме с шестью рогами, напоминающими солнечные лучи. Гигант занес меч, а Мирайя, собрав всю силу той женщины в белом одеянии, которую успела забрать, бросила в него колоссальный поток чистой энергии, настолько сильной, что она начала отравлять саму сущность девушки. Она почувствовала, как умирает клетка за клеткой в ее человеческом теле. Ей нужна было остановиться. Но гигант все еще сдерживал ее поток своим мечом. Она надавила сильнее. Жизнь потихоньку начинала покидать ее, но тут… с другой стороны на бога полился еще один светлый луч энергии. Кайрис давила изо всех сил, пока ее саму не подбросил высоко в воздухе другой бог.

Глубоко из груди Мирайи вырвался громкий вздох. Она слегка ослабила хватку от отчаяния, сковавшего тело. Ноэль с мечом в руке бежал в этот момент ей навстречу. Но его скосил все тот же гигант, убивший его возлюбленную. Мирайя упала на колени. Сил сдерживать бога в солнечном шлеме практически не осталось. Она закрыла глаза. Перед лицом промелькивали лица друзей, каждый из них улыбался ей. Она собрала последнюю волю в кулак, встала на ноги и обрушила небо на своего врага. Вызванная молния расколола гиганта надвое. Его тело мгновенно окаменело и рассыпалось камнями по полю битвы.

…Дым прожег легкие, касаясь своими грязными пальцами самой души девушки. Ее нос привык к гари до такой степени, что дуновение ветра не воспринималось подчистую. Мирайя лежала посреди груды тел и обломков мечей, оборванные алые плащи иногда проносились мимо, подхватываемые порывами ветра. Ей казалось, что от нее ничего не осталось, кроме глаз. Рук и ног она не чувствовала, словно тех и не было. В груди разрасталась дыра, будто ее пробили одним из тех гигантских божественных мечей. Ее глаза смотрели в небо, но ничего не видели. Выжившие боги уходили с победой, вместе с ними по полю рассыпались остатки алой армии. Она проиграла. Мир, все еще погруженный в хаос, будет продолжать разрываться на части.

Мирайя заметила чью-то тень над собой. Тень занесла меч. И что-то горячее заполнило легкие. А затем небо погрузилось во тьму.

Глава 1

Мойра проснулась от толчка где-то под полом. Она взглянула в окно, часто моргая, пытаясь прогнать остатки слишком уж реалистичного сновидения. За окном еще стояла глубокая ночь. Девушка упала обратно на подушку.

Второй толчок заставил ее снова сесть в постели. По деревянному изголовью кровати пробежала вибрация.

Третий толчок заставил Мойру вскочить на ноги и проснуться окончательно.

— Отец! — голос, еще не отошедший ото сна, был хриплым. — Вставай! Снова начинается! — девушка бежала по деревянным ступеням на первый этаж.

Боковую дверь за лестницей всегда было тяжело открыть. В этот раз она тоже долго не поддавалась. Петли заржавели настолько, что едва двигались. Когда дверь удалось открыть, Мойра увидела спящего отца.

— Вставай, нужно уходить! — она толкала его, пока он не открыл глаза.

Путаясь в пространстве, пожилой мужчина оперся на локоть дочери и последовал за ней на улицу. Сонные соседи выходили из своих домов с гримасой страха на лицах. Все следовали на холм позади деревни. Когда ноги достигли подножия цели, Мойра обернулась. Глухой треск прокатился по улицам. А затем жителей охватила всепоглощающая тишина. В одно мгновение широкая трещина расползлась по деревне, заглатывая в себя целые кварталы. Дома, словно карточные, складывались и рушились на глазах. Женщины плакали позади Мойры. Мужчины шептали ругательства, хватаясь за головы. Она продолжала держать отца под локоть. Даже тогда, когда их собственный дом уполз в разверзшуюся темноту под землей. Но этим катастрофа не кончилась. Одна из трещин раздвоилась и поползла прямо на холм, где собрались жители деревни. Все поколения этот клочок земли был самым безопасным местом в любых ситуациях. И вот мирной жизни пришел конец. Люди начали суетиться, кто-то побежал назад, кто-то в сторону. Мойра пыталась вилять среди них как можно осторожнее, прикрывая собой старика, но ее руку выбил удар. Пожилой мужчина упал и тут же поднялся, насколько позволяли силы. Мойра не могла дотянуться до него, потому что кто-то постоянно мелькал между ними. Наконец, ухватив отца за рукав ночной рубашки, она потянула его вниз с холма, как можно дальше от разломов.

Когда земля под ногами перестала дрожать, Мойра с отцом оказались в лесу неподалеку от деревни. Голоса смолкли, возня прекратилась. На людей, и без того замученных спасением от катаклизма, обрушился ливень. Идти становилось невозможно, увязая в грязи. Застилающая глаза вода еще больше усложняла путь. Мойра провела рукой по лицу и заметила грязь на ладони.

— Что это?

Ее отец приблизился, взял ее ладонь в свою руку и внимательно посмотрел.

— Грязный дождь. После землетрясения такое бывает.

— Ты такое уже видел?

Отец пожал плечами. Они пошли дальше. Ночевать в мокром лесу в начале весны было негде. Все что оставалось — это вернуться в деревню и искать укрытие там. Начинало светать, а дождь так и не прекращался.

— Фабьер! Мойра! Сюда!

Другой пожилой мужчина звал с порога своего уцелевшего дома.

— Промокли до нитки! На лавке есть полотенца, проходите к камину, сейчас вскипячу воду.

Девушка взяла одно из льняных полотенец и промокнула волосы, затем обтерла лицо и шею. Ночная рубашка прилипла к телу, и Мойра задумалась о ванне и сухом белье.

— Спасибо, Гонзо, — отец совсем охрип.

Когда день полностью вошел в свои права, а дождь прекратил заливать черными слезами горе жителей деревни, люди высыпали из своих укрытий дабы оценить ущерб. Молодые парни и их отцы разбирали завалы там, где от переломанных домов еще что-то оставалось. Женщины отгоняли детей от груды искореженных балок. Какие-то маленькие умники решили поиграть рядом с одной из образовавшихся трещин. Они перепрыгивали через узкий участок разлома туда-сюда и хохотали. Веселье длилось недолго, пока мать одного из них не схватила сына за ухо и не отчитала прямо перед приятелями. Эта же женщина поделилась с Мойрой чистой одеждой.

Мойра шла вдоль разрушенной улицы пока не остановилась там, где должен был стоять ее дом. Подумать только, сколько поколений выросло на этой улице, сколько детей когда-то бегало по этой пыльной дороге…, а теперь всего этого нет. Девушка уставилась в пустоту над трещиной, из которой выглядывали остатки печной трубы. Она смотрела, не моргая, пока глаза не начало щипать.

Резкая вспышка заполонила все вокруг. Мойра рывком выставила перед лицом раскрытую ладонь. Среди ослепляющего света между ее пальцев промелькнул силуэт. Девушка в дорожном плаще, один в один, похожая на Мойру, поманила ее за собой. Мойра инстинктивно сделала шаг навстречу, но иллюзия рассеялась так же быстро, как и появилась.

Она вернулась в дом Гонзо, приютившего их с отцом. Вся деревня сейчас существовала, как единый организм. Даже те, кто раньше не здоровался с ней при встрече, сегодня готовы были предлагать еду из своих запасов. Но есть совсем не хотелось. Отец простудился, промокнув под дождем. И Мойра вместе с Гонзо по старой памяти взялись за травы и коренья, перетирая их в ступках до порошка, пересыпая и смешивая.

— Раньше ты не умолкала, пока я учил тебя, какие травы лучше заваривать, а какие настаивать.

Мойра не поднимала глаз от работы. Но внимательно слушала.

— Построим вам новый дом, не отчаивайся. Фабьер вон, хоть и прихворал, а держится молодцом.

Мойра взглянула на седую голову отца, лежавшего на лавке у камина.

— Что в твоей душе, дитя? Ты явно обеспокоена чем-то еще.

Девушка с вызовом посмотрела старику в глаза. И в этот же момент огонь в камине погас, словно его накрыли огромным колпаком. А затем снова загорелся. С той же силой, что и прежде. Мойра вздрогнула. Если это произошло из-за нее, то сейчас последуют вопросы, отвечать на которые она не была готова.

— Что с твоей магией? — Гонзо нахмурил широкие брови, отложив пучок календулы. Он всегда так делал, когда дело принимало скверный оборот.

Мойра отмахнулась, бросила ступку на стол и убежала на улицу. Она прижалась спиной к стене и громко дышала. Паника охватила ее в момент, когда она поняла, что пламя погасло из-за нее. Такого раньше не случалось. Она редко пользовалась своей магией, но никогда не выпускала ее из-под контроля.

На следующий день отец чувствовал себя немного лучше. Мойра сидела рядом с ним и зашивала старые рубашки, которые Гонзо любезно отдал новым соседям. Она стегала машинально, не заметила, как ушла в раздумья, и уколола палец. Внезапная вспышка боли прорезала ее насквозь. Но эта боль была не из-за уколотого пальца. Что-то давило на голову с двух сторон, как будто кровь в миг ушла куда-то далеко из тела. И наступила оглушительная тишина. Должно быть, она кричала или ее лицо выражало тысячу эмоций, потому что отец что-то говорил ей, он тряс ее за плечо, но она не слышала ни единого звука. Затем раздался громкий хлопок, и звук вернул обратно все, усиливаясь троекратно. Она услышала кричащего отца.

— Что с тобой произошло? Ты так побледнела… ну, отпусти руки…

Мойра обнаружила, что все это время прижимала ладони к ушам.

— Уже все в порядке, — она отдышалась и попыталась улыбнуться. Отцу ни к чему лишние переживания.

— Поговори со мной, — он обнял ее, стараясь придать своему голосу как можно меньше тревоги.

Она прижалась к его груди, как в детстве, когда ей было страшно. Отец ждал ее ответа, но после затяжного молчания, он лишь попросил:

— Если пока ты не готова, то пообещай, что мы поговорим в нужный тебе момент?

Она кивнула, все также прижимаясь к отцовской груди.

Через пару дней Гонзо сообщил, что в деревню приедет чиновник из столицы. Жители обрадовались в надежде, что Совет Магов поможет им восстановить утерянное, а может быть, даже больше. Но Мойру это не обрадовало. Вмешательство столицы почти никогда не означало помощь.

— Ты нервничаешь, это становится заметно. — Гонзо поднял глаза над чашкой чая, из которой пил.

Мойра закатила глаза, но так, чтобы он не увидел. Она положила мешочек с чаем на край стола и отвернулась взять чашку.

— Мойра! Немедленно прекрати! — голос Гонзо дрогнул, почти сорвавшись на крик.

Девушка резко повернулась на пятках. Должно быть, когда она положила мешочек на стол, чай просыпался. Но теперь чаинки превратились в острые, как лезвия, стальные клинки, торчащие прямо из деревянного полотна столешницы.

— Это уже никуда не годится. — Гонзо медленно поднялся со стула. — Ты так скоро поранишь или себя, или кого-то из нас. А у нас, стариков, хватка уже не та, что прежде. Сядь, — он указал ей на стул напротив. — Как давно у тебя происходят сбои?

— Они начались после землетрясения, — выдержав паузу, Мойра послушно опустилась на стул, Гонзо же продолжал смотреть на нее сверху вниз.

— Что еще произошло помимо катаклизма?

Скрывать от него что-то не было смысла. Гонзо был втрое старше, и знал ее, как родную дочь, с тех самых пор, как она появилась на свет. Он научил ее брать под контроль магию, вложил в ее голову знания о лечебных травах и обо всем, что можно из них приготовить. И то, как он, одним движением ладони, вернул чаинкам изначальное состояние, говорило о его превосходстве в опыте и знаниях.

— Я кое-что увидела. Помнишь, когда-то ты рассказывал про древнюю войну, что была тысячу лет назад? — (он кивнул). — А что, если я скажу тебе, что видела ее так же ясно, как вижу сейчас тебя?

Гонзо вскинул бровь.

— В ту роковую ночь мне приснился сон. Настолько реалистичный и живой, что не поверить было сложно. Я оказалась в теле девушки, той самой, из твоей легенды. Я видела ее глазами, я действовала ее руками, я чувствовала ее силу, ее эмоции… Такого со мной никогда не было. Сны всегда — это просто сны. Этот же был реальностью. Это была Последняя Битва. Я помню боль, которую ощущала вместе с Мирайей, когда гибли ее друзья. Я помню ярость, когда она обрушила небо на тех гигантов. Я слышала в своей голове каждую ее мысль. Я была ей самой в тот момент. Как это возможно?

Гонзо нахмурился и потер подбородок.

— Утром после землетрясения я увидела ее на руинах своего дома. Она была как будто моим отражением! То же лицо, те же темные волосы… рост, возраст…

— Она звала тебя?

— Откуда ты знаешь?

— Ходят слухи, уже давно… Это плохой знак, милая.

— Это ты сейчас меня так успокоил?

Но на лице Гонзо не было и тени улыбки. Напротив, тяжелые размышления углубили его морщины, добавляя старику возраст.

— Еще и этот человек из столицы… как будто нам мало собственных проблем, — Мойра поправила складки юбки.

— Я разве тебе не сказал? Посланец из столицы — это Азми.

Мойра оживилась, услышав знакомое имя.

— А что до твоей магии… Легенды говорят, что у Мирайи была похожая сила, отличающаяся от остальных. И еще она умела вытягивать энергию из всего, до чего коснется. И если она сама уже дважды приходила к тебе, значит, ответ надо искать в ее прошлом.

— Отлично. Наверное, у тебя в сундуке завалялась парочка книг по истории? — все это напоминало абсурд. Каждый человек на континенте знал, что книгами обладал исключительно Совет Магов. Все сколько-нибудь важные знания давно принадлежали одним лишь избранным.

Гонзо покачал головой.

— На днях приедет Азми. Поговоришь с ней. Попросишь помочь разузнать что-нибудь по старой дружбе.

Мойра хмыкнула. Даже если они с Азми прожили по соседству много лет, даже если они много лет были неразлучными подругами, столица меняет людей. И редко в хорошую сторону.

Спустя несколько дней в деревню прискакали две лошади. Одна из них, гнедая, привезла на себе молодую девушку лет двадцати в безупречной темно-синей мантии, расшитой красными символами, и с серьезным выражением лица, которое не шло ее возрасту. Вороного коня седлал ее страж, незаменимый спутник в дальних путешествиях. Оба всадника спешились, когда жители деревни высыпали на площадь поглазеть или поприветствовать гостей.

— Нам очень жаль, госпожа, но гостиница была разрушена, а мы еще не успели даже восстановить дома… — городничий поспешил оправдаться за неподготовленность к ее визиту.

Азми жестом приказала молчать.

— Меня приютит мой старый друг, — не глядя ни на кого она направилась прямо к Мойре, стоявшей чуть позади остальных.

— Здравствуй, Азми, — Мойра попыталась придать голосу серьезность.

Но вся серьезность в миг разбилась о крепкие объятия лучшей когда-то подруги. Мойра обняла ее в ответ и уткнулась ей в плечо, чтобы не расплакаться. Она скучала больше, чем могла думать.

— Твои волосы все такие же длинные, — Азми улыбалась, убирая ее локон от своего лица.

— А ты свои остригла, — Мойра оглядела ее черные прямые пряди, спускающиеся до плеч.

— Твой дом тоже пострадал? — Азми окинула взглядом площадь. Люди уже начали расходиться. Только городничий стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Мой дом провалился сквозь землю, — Мойра горько усмехнулась. — Мы с отцом пока ютимся в доме Гонзо.

— Гонзо, старая развалина, все еще наводит страх на округу? — Азми выглядела веселой, что казалось неуместным в сложившихся обстоятельствах. Они уже шагали вдоль одной из пяти улиц, расходившихся от площади.

— Зачем тебя послали к нам? — Мойра остановила шаг.

— Меня не то, чтобы посылали, дорогая. Я сама попросилась поехать, — Азми взяла ее ладони в свои. — Я узнала о произошедшем здесь почти в тот же день. Мне было тяжело думать, что кто-то из вас мог погибнуть… И я отправилась в путь, навестить старый дом.

— Знаешь, а местные ждали чуть ли не чуда, которое спасет их жилища и погреба, — Мойра позволила себе улыбнуться.

— Чем смогу, помогу, — Азми сжала ее руки, давая понять, что надежду она все-таки привезла с собой. — Как думаешь, Гонзо не вышвырнет меня за порог, если я попрошусь остаться ночевать? — и она повела подругу под локоть прямо к дому старика.