- -
- 100%
- +
«Он не делает ни вдохов, ни выдохов!» – отчаянно мысленно вскричал Цой. Его ударила дрожь.
- Не откажусь, - мрачно буркнул в ответ Нитшин, похоже согласившийся на временное перемирие. Он, чтобы уже хоть как-то успокоиться, самозабвенно оглядывал тупые носки своих тонким слоем нагуталиненных ботинок и даже не задумался, кто к нему обратился с предложенным. Впоследствии он просто утвердился в мыслях, что сам себя спросил то ли нутром, то ли вслух, и сам же и ответил.
В следующее мгновение все трое беззвучно оторвались от земли и, плавно, медленно ускоряясь, словно покидающий вокзальный перрон поезд дальнего следования, двинулись вертикально вверх. Между ними, видимо также попав в поле обещанного гравитационного отталкивания, с той же скорость стали подниматься чуть выше уровня их стоп маленький зелёный кузнечик и небольшая лягушка. Заметив кузнечика, та открыла рот и тщетно попыталась его поймать, произведя задними лапками отталкивающее движение. Чуть ниже в их направлении пролетала большая муха. Кузнечик, казалось, сделал ей дружественное приветствие кивком головы и лёгким пошевеливанием щупиков, как старой доброй знакомой. Муху на подлёте подбросило чуть выше и она угодила прямо в раскрытый лягушкин рот, который тут же схлопнулся, а в походящем на растянутый зоб горле выполнилось сглатывающее волновое подёргивание сверху вниз туда, где разместились пищеварительные органы благородного земноводного.5
На уровне крон деревьев вся эта компания зависла на четверть минуты и так же плавно устремилась обратно, к земле. Когда до твёрдой почвы оставалось не более метра, Нитшин нарушил молчание:
- Странно. Теоретически кровь к голове должна была прилить при подъёме… И самое главное: зачем по воде-то ходить? Вот так полетать и сомнений как не бывало.
- Да, - зашептал преподносивший себя пятью минутами ранее руководителем лабораторией тёмной материи Йельского университета и назвавший себя Арнольдом Эльфштейном, - ведь говорил я ему тогда за завтраком: «Вы, путешественник, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и эстетично, но больно мудрёно. К вам с расспросами начнут приставать», - и затем в полный голос продолжил, - Юлиан Робертович, если, убедившись в существовании гравитационного отталкивания, вы сможете вспомнить, как звали того самоучку, я был бы вам весьма признателен.
Но Цой не отвечал. Шуршание травы и что-то вроде еле слышного глухого хруста, воспроизведённого давлением подошв обуви на поверхность, засвидетельствовали окончание эксперимента, и было видно, как кузнечик и лягушка выпрыгнули из зарослей подросшего до неприлично высокого газона в разные, противоположные друг от друга стороны.
В это же время на веранде ресторана банкетного комплекса “Усадьба” заканчивали свой ужин трое граждан. На столе уже лежал счёт. Один из них, сидящий спиной к ограде веранды, неспешно допивал кофе. Двое других о чём-то беседовали, не без доли лёгкой иронии, о чём можно было судить по выражениям на их лицах. Надо отметить, что в лицах у всех троих не было ничего такого, что может броситься в глаза, чего-то запоминающегося. Один из беседующих, сидящий лицом к выходу с веранды, на вид самый молодой, в светло-серой рубашке с коротким рукавом, в чёрных джинсах и тёмных классических адидасовских кроссовках чуточку прищурил левый глаз и сделал движение указательным пальцем правой руки в сторону листвы на деревьях, растущих между кафе и туалетом, на противоположной стороне парковой дорожки. Оба сидящих боком к выходу повернулись в том же направлении и всмотрелись. Второй из беседующих, сидящий спиной к банкетному залу, на вид старше, в добротном скромном двубортном костюме и при галстуке, расстегнув верхнюю пуговицу пиджака, вынул словно из внутреннего кармана сначала небольшой продолговатый чёрный цилиндр, а затем пистолет того же цвета и положил их на стол. Далее, практически не отрывая оба предмета от скатерти, тот, что помоложе, соединил это в единое целое, ввинтив цилиндр в ствол пистолета, и, пригнувшись над столом низко так, что третьему, в однобортном костюме и без галстука, пришлось придвинуть как можно ближе к себе блюдце с чашкой уже почти допитого кофе, прицелился и выстрелил в том самом направлении, что секунд десять тому назад обозначал указательным пальцем. Почти одновременно с незвонким, шлепковым, еле слышимым отзвуком выстрела, с верхушки дерева на противоположной стороне дорожки, не задев по пути ни одной веточки и даже листочка, в траву бесшумно упал малюсенький серенький воробушек.
Нитшин и Эльфштейн утвердились на земле вновь. Цой сразу же опрокинулся на спину. Нестройный ряд тонких продолговатых травяных листьев, насколько мог, закрывал от назойливого взора подстёршиеся эластичные подошвы экковских полуботинок. Когда вскрикнувший от испуга Нитшин подошёл поближе и наклонился, он увидел у Цоя на лбу небольшую медленно увеличивающуюся в диаметре и теряющую правильную округлую форму красную точку. Цой не подавал признаков жизни. Нитшин разжал пальцы и выронил желтоватый фильтр от докуренной им ещё на мосту сигареты.
Примечания.
1Чанчахи, 4461 м, одна из вершин Цейского горного района в центральной части Главного Кавказского хребта, с маршрутами восхождения 6-ой категории сложности. Упоминается в песне Алексея Овчинникова “Это горы”.
2Въ отвѣтъ на мои маловнятныя рѣчи, Хуліо Хуренито не растерялся, не позвалъ лакея, не ушель, нѣтъ, тихо и ясно глядя мнѣ въ глаза, онь промолвилъ: „Я знаю, за кого вы меня принимаете. Но его нѣтъ.“ „Нѣтъ, - я не могъ удержаться, я кричалъ, - этого не можетъ быть! Вы безъ хвоста, но вы онъ самый.“ Хуренито не смутился, даже не повысилъ голоса: „Да нѣть же, право, я не чортъ. Вы слишкомъ льстите мнѣ. При томъ же этихъ очаровательныхъ созданій, увы, нѣтъ! Можете спать спокойно, даже брома не требуется. Но и добра тоже нѣтъ. И того, другого, съ большой буквы нѣтъ, слышите, миленькій, нѣту вовсе. Придумали. Со скуки нарисовали. Какой же безъ чорта Богъ?“ - Илья Эренбургъ. “Необычайныя похожденія ХУЛІО ХУРЕНИТО и его учениковъ”. Цитаты скопированы из самого первого издания книги 1922 года издательства Геликон.
3Шустер ждал минуту. Затем подходил ближе, отставлял швабру и на странном языке угрожающе выкрикивал: “Ап, блядь!..” - его лицо покрывалось нежным и страшным румянцем: “Я кому-то сказал — ап, блядь!” И еще через секунду: “Я кого-то в последний раз спрашиваю — ап?! Или не ап?!” - Сергей Довлатов “Иностранка”.
4“Видите эту вилку? Хотите, я ее съем?” “Сделайте такое одолжение.” - Григорий Горин “Формула любви”.
5Обыграна с некоторыми изменениями детская песня «В траве сидел кузнечик», сочинённая Николаем Носовым и Владимиром Шаинским.
Глава 6 - Евкурий двадцатилап (мемуары).
Великая штука - комфорт! Двадцатилап по своей лёгкости, бесшумности и неощутимости движения дал бы сто вистов вперёд любому трамваю на магнитной подушке из моего счастливого детства. К тому же в нём нашлись, как и было обещано, и виртуальный стол и чернильница с пером. Жаль, только, что мистика обернулась фантастикой. Я бы сказал житейской фантастикой. Переписывать такое вдохновляет не очень. Но раз автор хотя бы не конкретный человек с конкретными претензиями, то можно и примириться с подобного рода участью.
На полпути к космопорту я остановил тренировку и принялся глазеть по сторонам. Двадцатилап шёл среди редких низеньких пальм в высокой траве оазиса. Где-то рядом журчал ручей. Один раз на большой скорости нас обошёл рыже-пегий двенадцатилап с открытым верхом. На его задних сидениях я успел разглядеть обнявшуюся молодую парочку. Надо всем этим уходящей в небо стеной возвышалась пусковая гора.1Она медленно и неуклонно приближалась.
Двадцатилапа звали Евкурий. К тому же он оказался моим бывшим соотечественником. Ему было за 70. Знал только японский и французский. Необходимо и достаточно. В год его выпуска биосинтез серых веществ был дорогостоящим. Пусть даже производством занимались ммуникоопы, и дотации у них имелись астрономические. Да, и клетчатка тогда была довольно крупной. С интеллектом не разгуляешься. Голосовые связки тоже ещё были недостаточно эластичны. Голос у Евкурия был какой-то хрипловатый и однотонный. А сам он оказался чуточку грубоватым.
Как только я выключил экран и закончил письмо, Евкурий счёл себя обязанным поболтать. Предпочёл делать это на французском. Мне бы вежливо отказаться. Воспользоваться правом клиента. Но, может, уважение к возрасту сыграло не последнюю роль. Хотя, учитывая, что биосинтезированные чуть ли не вечны, Евкурия можно было считать практически стажёром.
- Сам откуда? - завёл своё чревовещание Евкурий, поглядывая на меня внутресалонным глазом.
- Детством из Сургута.
- Столичный земляк! А я провинциал. Питер, Киев, Берлин, Пекин, Москва, Хошимин. По Питеру часто катал Черненко. Нобелевскую лауреатку. Небось, слыхал о такой. Любила старушка покутить и оттянуться. А теперь сюда ломанулся на заработки сразу после тотального объединения. Побомбить. Лётчик?
- Налётчик. Налетал почти 400,000 часов. Бортпроводником.
- Зачем так много?
- Я наивно считал, что после смогу надолго и комфортно разместиться на родной планете. Не сложилось. Видите ли?
- Догадываюсь. А с чего вдруг на поверхностный транспорт потянуло? Подземкой и быстрей гораздо и удобней.
- Улетаю. Надолго. Чего доброго, насовсем. Захотелось напоследок эдакого.
- Сочувствую. Куда?
- На Венеру.
- Среди наших уже тоже нашлись авантюристы. Тяжело им будет. Чем сосоизволите там зарабатывать на пропитание?
- Буду тренировать начинающих гонщиков Формул.
- Винтаж не теряет перспективы. Хочешь порулить?
Из зарослей навстречу вынырнул раллийный восьмилап. Вороной. На передних козлах сидели по бокам два парня и девчонка посередине. Она тянула влево на себя вожжи и визжала, заглушая шум ручья. Восьмилап ушёл резко вправо. Мой двадцатилап плавно уклонился влево. Мы разминулись.
- Апокалипсис пошаливает, - меланхолично промямлил Евкурий.
Ответ на его предложение порулить я инцидентно замял. Уж очень было лень перелезать вперёд с заднего дивана. Ещё вспомнил, что так именно и звали того раллийного восьмилапа, которого я отменил. В салоне вдруг стало секунды на две светлее. Это кто-то сзади поморгал дальним светом. Я оглянулся. Апокалипсис, вернувшись, нагнав и снизив скорость, мигая жёлтыми габаритными светлячками, приносил свои извинения. Лица у передней троицы тоже светились. Ещё не отошедшим от умилённого испуга деловым недовольством. Затем восьмилап, резко развернувшись и обдав нас вдогонку волнами колыхнувшейся зелени, пропал.
- Мог бы просто набрать…, - флегматично выдохнуло из себя вверенное мне средство передвижения, причём уже на японском, - Перед двуногой решил выпендриться?.. После поговорим…
- Оправдывается. Кто-то его сбросил в последний момент. Пришлось взять этих подростков чокнутых, - это Евкурий уже мне говорил, вернувшись на французский, - и это правильно, что все ваши треки позакрывали. Вонь от них, шум и свалка.
Тут я только понял, что он отчитывал Апокалипсиса непосредственно. По ихним каналам связи. К тому же решил выразить, не стесняясь, своё отношение к гоночному автомобилизму.
- Из под земли? С глубины 100-150 метров? - я, тут же кинувшись оправдываться, попытался призвать на помощь логику, хоть чуточку, - и какая свалка? У нас ничего не выбрасывалось. И стёртые шины, и побитые корпуса восстанавливались. Отработанное масло, трансмиссионная и тормозная жидкости полностью рециклировались.
- Я и запах слышал и шум ощущал. В Хошимине…
- В Сайгоне!?
- В Хошимине! Когда гран-при проходили, в особенности. Там же для вас целый город под матушкой землей построили. До сих пор тошнит от бензинного запаха. И звон в ушах стоит. Масло, трансмиссия, шины, тормоза - среднетысячелетье какое-то! Позор! И мы вымели этот позор с нашей планеты! А Сайгон - это кафетерий в Питере, чтоб ты знал. Недоросль!
“Оказывается, их может тошнить. Никогда бы не подумал! И кто это мы? С каких это пор у биосинтезированного транспорта появились права или просто возможность влиять на какие-то решения? Мало того, что они не платят налоги!?” - я всё ещё пытался уловить какой-то смысл в его речах. Нет бы расслабиться и смотреть в окно. Когда я всё это опять мог увидеть? Однако решил продолжить беседу и поскорее сменить тему. Я спросил в какое время Евкурий работал в Москве. Оказалось, в те же годы, что и я там проживал, о чём радостно ему сообщил.
- И что же занесло столичного парнишку в это музейное захолустье?
- Учился в техникуме. В московском филиале конкурса не было. Практически.
Хотелось продолжить затянувшиеся прения в каком-то безобидном ключе. Я вспомнил одного моего однокурсника. Папа у него был ммунистическим мажором. Сынок однажды вызвал двадцатилапа покататься по городу, чтобы отметить сдачу экзамена по Теории помехоустойчивости криптографических ключей. Угощал нас “Вдовой Клико”. Многие думали, что он воспользовался ихними партийными льготами. Что было нелогично при сухом законе в ммунистическом сообществе. Позже выяснилось, что он взломал какие-то криптоключи в системе заказов. Не зря учился. Папа замял это дело.
Евкурий всё это, хмуря свой салонный глаз, выслушал. Сказал, что это точно было не с ним. Он бы такое помнил. И меня бы сразу узнал. Двадцатилапы запоминают все поездки по времени, маршрутам и их характеру, фамилии всех заказчиков с именами и внешность всех пассажиров.
Затем, вспоминая Москву, он хвалил какого-то Остягина. Ругал какого-то Глозмана.2Про последнего прямо так и сказал (литературный перевод с французского у меня не очень получился): “Этот имбецил и микроцефал тормозил демонтаж линий магнитокатов под замену их на газоны лапового транспорта”.
Дела мне до этого не было никакого. За окном, чередуясь, открывались дивные пейзажи. Нежно шумел ручей на перекатах. Но, пока Евкурий вещал, проснулся мой СмартАпп, который так и не научился в точности распознавать мои эмоции. Он принялся выдавать информацию, что упомянутые работали когда-то мэрами Москвы. Хвалимый сменил поносимого.
Тут я вынужден сделать некоторое отступление. Тем самым уклонюсь от подробной интерпретации нашего диалога. И всего, что припомнил, прочёл в цифрах и фактах, услышал и высказал в ответ. Я никогда не увлекался ни социологией, ни историей. Просто, меня тогда эта ротация тоже коснулась. Я как раз поступил на первый курс. И, вот, взятый с собой магнитокат пришлось заменить полубайком. И это была не единственная затронувшая и меня, и многих моих знакомых несуразность.
Синхронно с выслушиванием умозаключительных рассуждений Евкурия, я читал об этих людях и осознавал, что это было не просто чередование руководства, а смена эпохи. Свидетелем которой я стал, так сказать.
Сразу после Последней мировой войны, которая случилась задолго до моего рождения, решили сообща проанализировать причины её начала. Повода для этой бойни, как известно, даже не нашлось. Всё произошло вдруг.3
Для разбора произошедшего скооперировались лучшие социологи Земли. Основной и главный вывод - виновата демократия. Упрощённо: все приходившие к власти посредством голосования правители оказались дураками и негодяями и, за редчайшими исключениями, негодяями просто.4Третьего и четвертого не было дано. По их экспертному мнению, ни разу на руководство какой-либо страны, провинции или хотя бы города не сумели выбрать человека порядочного и умного, или, пусть, просто - порядочного. С имевшимися на тот момент диктатурами, коих было всего лишь три, произошло то же и самое. Чистые негодяи, добивавшиеся абсолютной власти, со временем добавляли к себе это самое “и”, трансформируясь и пополняя ряды всё тех же дураков и негодяев.
Предложили альтернативу. Создавался глобальный университет для подготовки управленцев. С момента перенасыщения населения планеты его выпускниками на руководящие должности могли избираться только они.
Из многочисленных приведённых обществоведами аргументов мне запомнился лишь один. Он сопровождался ярким жизненным примером. Постараюсь его воспроизвести: “Будущий президент Воссоединённых Штатов Америки подарил свои шпаргалки по Основам Марксистко-ленинско-маоисткой Эстетики будущему председателю президиума верховной ассамблеи Ммунистического союза. А тот в свою очередь, будучи уроженцем земли Северный Рейн-Вестфалия, натаскивал будущего президента, который обязан был знать немецкий язык как родной, ко всем экзаменам и промежуточным зачётам.5Разве пойдут они после этого друг на друга войной?!” Мне, лично, после всех тщетных попыток донести до меня Историю, как науку, казалось, что существовал главный неизбежно ведущий к началу войн фактор. Экономический. Хотя, была бы возможность открыть дискуссию с тем аргументатором,6я бы высказался так: “Какие бы вы дали прогнозы на случай, если главы смежных государств - познакомившиеся там и вступившие в брак ещё во время учёбы муж и жена?”
На поступление учиться не накладывалось ни малейшего ограничения. Никого не отчисляли. Учёба бесплатная, с солидной стипендией, при хорошей успеваемости. К чему это привело, многим известно. Только я читал об этом с вниманием и некоторым интересом впервые. (Пока Евкурий делился рассуждениями и уходил в воспоминания, времени на чтение было достаточно. СмартАпп выдавал постулат за постулатом.) Так, вот, до окончания университета добирались далеко немногие. Бросали. Не тянули. Настолько обучение там было разнообразно и обширно по характеру. Обладателей дипломов приходилось уговаривать занять хоть какую-то управляющую вакансию. Чем выше была ступенька в иерархии власти, тем сложнее было найти добровольца. О том, чтобы найти хотя бы двух кандидатов и провести выборы, и речи не шло. Социологи назвали этот период - эмпаты под ненавязчивым контролем искусственного интеллекта. ИИ оценивал целесообразность принимаемых решений. Вносил некий элемент цинизма. Чтобы идеалистический альтруизм не чрезмерствовал.
Так, вот, Глозман был ещё из них, из старых, из сверх-образованных эмпатов. Глозман не тормозил внедрение лапового транспорта. Пока он занимал кабинет мэра, всё шло рационально и аккуратно. Реорганизовали на пробу Садовое кольцо. Там и навесы от дождя и снега над линиями магнитокатов были самыми широкими. И потребность в общественном транспорте превышала интенсивность индивидуального. Был уложен много-сезонный травяной газон, производимый местными ммуникоопами, по качеству не уступавший любому другом. Своей очереди ждал Кутузовский проспект.
И, тут, в центре Москвы прошёл стихийный протестный митинг. Что-то около двухсот человек. Мотивы их негодования, как это не удивительно, былы мне известны. На митинг ходила одна из моих однокурсниц. Мир тесен. В Мытищах, это за МВКТ,7сносили последний квартал блочных малоэтажек. В одной из них находилась квартира-музей некой супружеской пары - экстремалов. То ли они вместе очень давно покорили все восьмитысячкники. То ли прошли в одной байдарке все водопады. Ниагару, Викторию, Игуасу и прочие. Что-то экстраординарное, в общем. Хозяйке музея обещали выделить целый этаж в новой высотке. Но в последний момент хозяйка воспротивилась. Объявила, что нарушатся антураж и дух старины. Выраженные ею в социальных сетях опасения обернулись общественной акцией недоверия в форме уличного демарша.
Надежды на достижение всеобщей гармонии рухнули. Глозман принял решение уйти в отставку. Согласных занять его место не нашлось. Провели по давно забытым правилам выборы. Число зарегестрировавшихся кандидатов перевалило за сотню. Остягин набрал что-то около 13% голосов. Ещё три кандидата примерно по столько же, но каждый чуточку меньше. Было отмечено, что эта оставшаяся за бортом троица присутствовала и поочерёдно ораторствовала на том протестном митинге. Так Остягин стал народным избранником.
И Остягин сразу же форсировал замену. Боготворимую Евкурием. Я тогда лишь с любопытством наблюдал, как город в считанные дни наводнили монтажно-строительные роботы. И долго его не покидали. Теперь же читал, сколько предположительно могли заработать на комиссионных сотрудники мэрии и их правильные знакомые. На одних только заказах семян и рассады из Квебека. Демонтированные магнитокатные линии за бесценок уходили за границу. Но обнаружить махинации и отмывания денежных средств в их делах, судя по всему тёмненьких, не удалось. А чего стоили незабываемые поездки на прихрамывающих лапобусах? Их синтезировали по ускоренному методу. Скорей, скорей наплодили, чтобы обуявший дефицит побороть, и… Первый и единственный пока случай, когда биосинтезированный транспорт в массовом порядке пришлось отправлять через несколько лет на пенсию под предлогом слабости здоровья.
- Пацанам подфартило, - подтвердил Евкурий, - отдыхают теперича у тихой речки. А мне вечно развозить, тут, всяких…
На описании махровых “заслуг” Остягина, он только и повторял: “Брехня, брехня!” Я попытался с небольшой иронией обрисовать ситуацию с возвращением к неограниченной выборной системе строчкой из старой бардовской песни, которую любил распевать мой прадед на семейных сборищах: “История ползет по эвольвенте, попахивая гарью на витках”.8Евкурий не понял. Возможно, мой перевод на французский был не точен или слишком литературен. Нет бы мне попытаться получить наслаждение от мерного шороха травы под лапами моего собеседника! Что тянуло меня за язык? Я попробовал перевести то же на японский, затем опять на французский. Обмолвившись, что это слова из популярной песни на русском языке.
- Страна Ронсара не любит варварских поэтов,9- буркнул в ответ Евкурий, снизив скорость.
И тут его прорвало начисто. Мне оставалось только сидеть, молчать и слушать. Вещал бы он столько, сядь я за руль, как было предложено? Даже интересно.
Двадцатилап завёл речь об упомянутой войне и блеснул эрудицией. На сколько позволяло его крупноклетчатное серое вещество. Делал выводы и осуждал решительно всё. Он назвал все даты, точки и численности высадок подводного десанта. Их асинхронность, по его мнению, стала главной первопричиной неуспеха всей компании со стороны стран агрессоров. Был утрачен элемент неожиданности. Он знал все брэнды и почти точное количество, до десяток тысяч, микродронов убийц. Брошенных странами союзниками на врага, как ответный удар возмездия. По его мнению, необходимо было в пять раз больше. Тогда бы вопрос о победителе сразу отпал. А так, государства, которые были “вынуждены” начать ту войну, попросились и были приняты в Ммунистический союз. В целях самообороны. И отнюдь не на птичьих правах. А сумевшие отразить нападение ничего с них не поимели. Кроме военнопленных, оставленных на восстановление разрушенных строений и инфраструктуры. Что косвенно нанесло удар по индустрии строительных роботов. К тому же они, военнопленные, почти все решили остаться, что нарушило демографический баланс.
Остановив выпирающий из него поток информации Евкурий перешёл к заключительной части своей декламации. К выводам. Он сказал, что мы должны быть им всем благодарны. Этим, пусть, и монстрам. Президентам, премьер-министрам, главнокомандующим, генеральным секретарям. Без них население планеты было бы уже несопоставимо большим. Возникла бы проблема голода. А так. Пока ничего особенного.10
Звучало абсурдно. С точки зрения элементарной арифметики. Безвозвратные потери, по самым нескромным оценкам, составили не более 700 миллионов. Преимущественно мужчин. При тогдашнем населении около 80 миллиардов.
Уловив крайнюю степень моего равнодушия по данной теме, СмартАпп замёрз на завершающей статье об Остягине. Он оставался мэром Москвы. Последняя стихийная антикоррупционная демонстрация его противников имела место шесть лет назад. Около 150 тысяч протестующих. Почти всех их идентифицировали и отправили в сверхсрочный анабиоз. На выборах двухлетней давности Остягин заручился поддержкой 54% избирателей. Да, и чуть раньше я успел прочесть, что глобальный университет управленцев закрылся после Тотального объединения. Зато открылись филиалы на Марсе, Венере и Титане. Ещё одна заслуга Неизвестных Спасителей,11как они себя наименовали. Тотальное объединение на Земле было одним из их первых и самых жёстких требований.
Евкурий плавно сбросил ход и вскоре остановился на газоне напротив входных стен космопорта. Вынул щупальцем из багажника и поставил на землю мой чемодан. Бесшумно, повернув задней ключицей, отворил заслонку. Я вышел на улицу. На меня дохнул жар пустыни. Но меньше чем на секунду. Мой пляжный прикид тут же заработал на охлаждение.
Вежливо попрощавшись с Евкурием, пожелав ему хорошего дня, я, не мешкая, добавил чаевые. Евкурий в благодарность мигнул своими тремя лобовыми глазами и с еле уловимыми пошуршваниями лап в траве засеменил к выходу из зоны прилёта.
Высказанное искусственно созданным существом ввело меня в лёгкий ступор. И появилась растерянность. Практически полная. Черненко помнит и меня помнить будет.12Язык не повернулся ответить, что я собираюсь зарабатывать писательским трудом. После упоминания такого пассажира. А так, глядишь, в другом ключе серое вещество обладателя двадцати лап сформировало бы этот удручающий монолог. Благополучие робото-индустрии… Ему-то чем это поможет?!