Веди себя прилично

Глава 12

Два часа растягиваются на шесть. Латтерман пишет, что задерживается, и я сажусь поработать, но не понимаю, как оказываюсь на его страничке с путешествиями. Как я вообще на нее вышла? Может, там затмение какое-то, надо уточнить у Алисы.

— Что изучаешь? — как раз появляется, стоит о ней вспомнить, и застает меня за ноутбуком. — Ого! Решила попробовать экстрим? — удивленно приподнимает брови. — Неожиданно...

— Нет, не решила. Но если папа не поторопится, то не миновать мне сборов Латтермана. Он организовывает на какую-то гору восхождение, — тычу пальцем в монитор. — Это его блог про путешествия. Смотри.

По мне, это все просто на границе ненормальности. Платить такие суммы, покупать снаряжение и обрекать себя на многочасовые муки. Отсутствие какой-либо цивилизации, проживание в палатках и риск, риск, риск, неудобства... Он точно сумасшедший! Я не из этого числа людей. Мне важен комфорт и безопасность. Но почему-то это очень залипательно...

— И при этом он еще и нейрохирург в одной из столичных клиник, — задумчиво произносит Алиса, тоже глядя в монитор.

Это, конечно же, добавляет ему очков, но вызывает еще больше непонимания, зачем рискует своей жизнью. И судя по его блогу, на который я подсела, ежегодно, а то и несколько раз в год. Одно дело — тренироваться до изнеможения в спортзале и потом вдохновлять кого-то танцами или ставить номера. А что он показывает? Я бы переименовала его free.dom в «Прокачай свою удачу и не сдохни».

— Фига се, — присвистывает подруга, когда на мониторе появляется заставка, где Латтерман, дети́на под два метра ростом, на фоне горы в лагере, голый по пояс, в стильных очках, умывается и вещает, как сложно проходит акклиматизация, но оценивает очень даже положительно свои шансы на восхождение наверх. — Матерь божия, вот это тело... Ты, Крис... Прости, но ты дура. С ним надо было переспать. И если ему горы покоряются, то девки подавно. Представляю, сколько там желающих.

— Так, блин, Алис. Обычное у него тело. Как и у многих, кто собой занимается и превращает правильные привычки в образ жизни.

— А Вадим, интересно, тоже этим всем занимается? — берет телефон и делает снимок с моего компьютера.

Запоздало понимаю, зачем.

— Только...

— Я уже отправила и спросила, мне плевать на твои предрассудки. Если да, то я очень удачно попала. А что там, в его черепушке, интересно, какой катарсис довел до этого состояния безразличия, то есть бесстрашия? Он ведь не единожды восходил? — уточняет Алиса. — Как бы узнать его время рождения и место. Интересный персонаж. Что внутри, что снаружи.

— Меня больше интересует, что у них с отцом общего? — озвучиваю терзающие мысли вслух. — Папа не был замечен в походах. По крайней мере, я об этих историях от него никогда не слышала.

— Компенсаторика. Некоторым не нужно в этих самых походах бывать, достаточно спонсировать или просто слушать.

Забив на чертежи и тренировку, потому что рассказчик из Латтермана очень даже путевый, я смотрю подряд три его видео из путешествий, и запал как-то провоцировать его заметно понижается. Во-первых, почему-то кажется бесполезной затеей, а во-вторых, проснулось любопытство и отчасти даже зависть. Потому что самой бы духу на это все не хватило. И ведь я не любитель экстрима, жизни в палатках, я выросла в других условиях, но после его видео захотелось попробовать. Ну или просто пообщаться на эту тему и подробнее расспросить. Ведь очевидно, многое на камеру он не рассказывает. И ещё неплохо ориентируется на местности.

Так, стоп, Крис. Хлопаю себя по щекам и закрываю ноутбук.

Смотрю на часы. Офигеть. Я даже не заметила, как Алиса уехала домой, а сама все это время провела за видюшками, хотя собиралась поработать. Но можно даже теперь и не пытаться. Из-за обилия информации и перегруженности новым я не смогу так быстро переключиться.

«Задерживаюсь снова. Появились дела. Выезжаем завтра», — присылает Латтерман.

Наверняка с этой самой Тамарой, которая написывала ему утром, поэтому и ночевать не приезжал. Повез ее к себе домой? Мне должно быть все равно, но я теперь почему-то и об этом думаю.

Надо переключиться и перестать думать о нем. Но как? Зачем вообще смотрела его блог?

Набираю отца. Недоступен. Его поездка в Китай всех выбила из колеи.

Откладываю телефон и смотрю на разбросанные по комнате вещи. Сумка пустая, не знаю, что взять с собой. Пару джемперов, теплые брюки и толстовку?

Правда, ехать по-прежнему не хочется. Совсем. Но с другой стороны, я давно не была за городом. Свежий воздух, шашлыки — я уже и забыла, когда в последний раз чувствовала их вкус во рту. Может, лучше спокойно пережить эти выходные как неизбежное зло.

Подумав так, вдруг понимаю, что звучит почти как капитуляция. Впрочем, на сегодня она и есть. Нога ноет, шея тоже затекла — видимо, от того, что долго сидела в неудобной позе за ноутбуком, уставившись в экран, как завороженная. Достаю обезболивающее, запиваю водой и падаю на диван в гостиной. За окном уже темно, тишина. Латтерман снова не приедет ночевать? Добраться до своей спальни — десять шагов, но я почему-то ленюсь, и когда встаю, слышу звук открывающейся двери, а затем шаги.

Латтерман останавливается на пороге, заметив свет.

— Не спишь? — голос Родиона звучит устало. Он снимает куртку и проходит в гостиную.

— Собиралась, — отвечаю я. — Нога и шея разболелись. Приходила выпить обезболивающее. — Так подробно отчитываюсь, чтобы не думал, что я его поджидаю. Вот еще!

Латтерман трет свою шею, морщится. Идет к фильтру.

— Тоже шея болит? — спрашиваю я, удивляясь, что у нас, возможно, не только жилплощадь сейчас связывает.

— Ага, — кивает он. — Вчера была внеплановая операция, уже собирался домой, но мальчик, которого оперировал месяц назад, дал осложнение. Пришлось делать ревизию.

Замечаю тени под глазами и то, как он вымученно проводит рукой по лицу. Это не от ночевки с Тамарой?

— А сегодня?

Одаривает снисходительной улыбкой, отчего чувствую себя вдруг ребенком.

— Имеешь в виду, почему задержался?

— Ну да, — отступать уже глупо. Ну и я могу же поинтересоваться просто так?

— Имеет значение?

— Хочу понять, проходной ли у тебя двор в кровати, — язвлю я, вкладывая в голос всю колкость, на которую способна.

Вот как у него это получается. Еще пару мгновений назад спать собралась и была спокойная-преспокойная, а сейчас какая-то буря опять из меня лезет.

Родион усмехается шире.

— Сегодня я был на массаже, затем в офис заезжал, потому что на выходных поработать не выйдет. А если тебе понравилось спать в моей постели, обещать, что подобное повторится, не могу. Малолетки по-прежнему не в моем вкусе, особенно дочь друга. Особенно девственница. Не мое, Ирин.

Он тянется вперед и щелкает меня по носу, как нашкодившего котенка. И меня это еще больше выбешивает. Внутри закипает раздражение. Но виду не показываю.

— Кристина, — поправляю его.

— Ну да. Хотя Ирина мне нравится больше.

В голове созревает план. Если все так прекрасно с принципами, как у меня, то зачем придумывать велосипед? Нужно просто чуть-чуть поменять тактику.

Я подхожу ближе. Касаюсь пальцами его плеча, провожу по ключице, останавливаюсь у шеи. А потом повторяю то же, что делала в клубе, только не с уголком губ, а с шеей. И на трезвую.

Латтерман не двигается. Только смотрит на меня снизу вверх, и в этом взгляде нет больше усмешки. Там что-то другое. Темное, выжидающее.

— И зачем это было? — голос становится чуть ниже. Он берет мою руку, удерживая. — Какая-то очередная провокация и смена тактики, да?

Я сглатываю. Сердце колотится, как бешеное. Мне страшно. Может, и глупая затея, но, возможно, самая действенная. Одно дело — переспать с девчонкой и не знать, что она дочь друга, а другое — сознательно на это пойти и предать доверие отца. Родион будет меня избегать, если начну проявлять инициативу. Бинго!

— Возможно, я передумала, — выдыхаю я, и в голосе появляется дерзость, которую я так долго пыталась в себе подавить. — Пока тебя не было, я смотрела твой блог о путешествиях. Мне понравилось. И ты не такой уж и старый. Я погорячилась. Шикарное тело, подвешенный язык...

Если в клубе меня задевало, что он отвергает, то сейчас как раз наоборот. Мне нужно, чтобы он отвергал. А я буду провоцировать. Так что да, смена тактики, Родион Сергеевич. Получите, распишитесь.

— Когда ты соблюдала границы, мне нравилось больше. Верни обратно Ирину, — отодвигает меня в сторону. — Завтра в десять выезжаем, — произносит несколько грубовато и уходит в свою комнату, оставляя меня стоять дрожащую в гостиной.

Да ладно. Это было так легко? Провокация удалась? Но я не уверена, что именно это я хотела получить.

Потому что, кажется, я только что подписала себе приговор на ближайшие выходные. И почему внутри разливается вовсе не страх, а предвкушение? Потому что вот эти ощущения на грани, которые я сейчас испытала сама, мне очень даже понравились? Черт, черт, черт...

Глава 13

Просыпаюсь задолго до будильника, ворочаюсь в попытке опять заснуть, но тщетно. Ни дыхательная гимнастика, ни спокойная тихая музыка — ничего не помогает. Я зачем-то прокручиваю в голове вчерашнюю сцену в гостиной, видео из блога, вдруг ловя себя на том, что несколько дней не интересовалась Малышевой и Альбертом, — и сон все дальше и дальше от меня.

Самый лучший и годный лайфхак, как переключить мозг на что-то другое и производительное, — это поработать.

Пока ноутбук загружается, даю себе еще полминуты на самокопание и анализ. Что за демон меня вчера подтолкнул поцеловать Латтермана в шею? И почему мне понравилось? Этот напряг, мгновенная потеря самообладания... Подобный кураж я лишь от танцев ловила.

В половине восьмого утра, устав, иду в кровать доспать. И это становится фатальной ошибкой. Сон настолько сладок и крепок, что я не слышу, как играет будильник, и Латтерман, наверное, стучался в дверь прежде чем войти, но просыпаюсь я от его рук на своем теле.

— Кристина, подъем, — трясет меня за плечо.

— Что? — тру глаза, ничего не понимая.

— Ты проспала. Если так и было задумано, то попытка засчитана, но мы все равно поедем.

Так задумано не было, но это даже хорошо. Добавляет мне очков. В кавычках же, конечно.

— Сейчас, — вяло отвечаю я, а сама мечтаю послать его и снова лечь спать.

Латтерман выходит за дверь, а я сажусь в кровати. Смотрю на время. Десять с копейками. Непохоже на меня. Обычно я за утро два раза не засыпаю. И на рассвете без причины не открываю глаза, анализируя свои поступки.

Встаю и иду к зеркалу. Под глазами тени, но в остальном вполне сносно. Надеваю джинсы, легкий свитер. Волосы собираю в хвост, чтобы не мешались. И главное, беру с собой пару книг и ноутбук. Если станет скучно, займусь работой. Сомневаюсь, что взрослые мужчины будут вести разговоры о бизнесе на отдыхе, как рассчитывает Алиса.

Когда выхожу из спальни, Латтерман уже свежий, выбритый, в черной футболке и джинсах, стоит с кружкой американо и шоколадкой. Кажется, это его ритуал? Я же ненавижу пить кофе натощак. Я вообще не особо люблю завтракать, но Алиса с ее предложением посещать утром каждый раз новое кафе немного меня раскачала.

— Будешь? — показывает на свою чашку.

— Нет. Но овсянку бы поглотила пару ложек. Мы сильно торопимся?

Латтерман смотрит сверху вниз, будто оценивает меня, как шахматную партию, где я только начинаю делать свои ходы.

— Успеем. Я бы тоже не отказался. На меня приготовишь?

Плюс еще одна причина, по которой я хочу, чтобы он не жил в этом доме. Я редко готовлю завтраки.

В принципе, сегодня мне не составит труда сыпануть в кастрюлю еще порцию овсянки, зачем вредничать.

— Да, — киваю я.

— Спасибо, сделаю звонок и подойду, — берет ключи от машины и выходит из гостиной, а меня осеняет идеей.

Когда возвращается, я ставлю перед ним тарелку. От нее красиво идет пар и исходит сладковатый аромат.

— Раз ты починил мою машину, то могу поехать на своей? Если вдруг станет некомфортно, я хочу иметь возможность сбежать.

— Нет, — коротко бросает он. — Поедем на моей. В выходные я за тебя отвечаю. Хочешь — упирайся, но я не изменю решение. И никаких побегов, ясно? Держишь со мной связь двадцать четыре на семь.

Впрочем, Алиса, наверное, приедет своим ходом? В случае чего с ней уеду. Вслух это не говорю, зачем перебивать аппетит человеку.

Доев, Латтерман благодарит за кашу, сам моет за собой тарелку и говорит, что будет ждать на улице.

Взяв вещи, выхожу следом.

Первые километры проходят в молчании. Я смотрю в окно и пытаюсь не думать о его присутствии рядом. О том, что наши локти почти соприкасаются на подлокотнике. О том, как он поворачивает руль, и бицепсы играют под тканью футболки. Это меня бесит, потому что не хочу замечать подобных деталей. Но они сами бросаются в глаза.

— Можно музыку? — спрашиваю я, когда мы выезжаем на трассу.

Он молча тычет в экран, и из динамиков вылезает джаз. Старый. Скучный. Я ожидала битов, тяжелого рока, да что угодно.

— Это что за депрессия?

— Это классика.

— Это похоже... на похоронный марш, — говорю я и переключаю на радио. Ритмичные басы наполняют салон, и я откидываюсь на сиденье. — Зато теперь понимаю, почему тебе было скучно в клубе.

Родион улыбается.

— Ирин, — он выдыхает, — я хочу слышать или свою музыку, или ничего. Обрати внимание, твоего трепа и пожеланий в этом списке не было озвучено.

Он выключает радио, а я закатываю глаза. Все это как раз происходит на светофоре. Латтерман поворачивается и смотрит. Изучает. С этой красивой полулыбкой на лице.

— Хреново нам придется, пока Михаил в отъезде. Потому что кто-то не умеет сдаваться. Может, все-таки кое-кто уступит и сделает из себя покладистую девочку?

«Может», — соглашаюсь я про себя, но вслух ничего не говорю. По сути, Родион не особо меня напрягает. А поездка на дачу в планы хоть и не входила, но и отлично для смены обстановки.

— Понятно, — тяжело вздыхает он.

Латтерман молчит до самой следующей заправки. А после выходит из мини-маркета опять с кофе и батончиком. Как у него получается столько есть сладкого и быть в отличной форме?

Заметив мой пристальный взгляд, предлагает откусить. Неужели так очевидно, что я хочу? Пока лежала на больничном, набрала пару лишних килограммов. Алиса убеждает, что внешне незаметно, но мои джинсы погрешности выделяют.

— Спасибо, нет.

— Кристин... — делает глоток и продолжает: — Я не люблю брать на себя ответственность в сфере, где мало что понимаю. Своих детей у меня нет и пока не предвидится. Работа — это работа. Я оперирую, и человек едет домой восстанавливаться. Твой отец переживает, что наши конкуренты могут как-то проявиться в его отсутствие, значит, есть причина.

— Папа любит иногда накручивать...

— Он потерял жену, бизнес реально под ударом. И он переживает за тебя, включая осторожность. Хотя не думаю, что ты похожа на беззащитную, — отвечает он с иронией. — Ты вполне боевая. Даже слишком. Его опасения не беспочвенны, но преувеличены. Так вот, я четко обозначил причины, по которым иногда на тебя давлю и почему согласился Михаилу помочь. Я несу ответственность за тебя перед другом, пока он в отъезде. Смирись. Потому что до его возвращения в этом плане ничего не изменится.

То ли комплимент сказал про боевую, то ли в насмешку. Но мне приятно, когда он это подчеркивает. Возможно, потому что, лежа в постели с травмой, я долго была слабой. И больше не хочу.

А про смирение... Вот уж вряд ли.

Мы продолжаем ехать, и я замечаю, что за окном уже поменялся пейзаж, город остался позади, появились голые леса, поля, местами еще лежит снег, редкие населенные пункты. Я откидываюсь на сиденье и вдруг понимаю, что не хочу, чтобы это путешествие заканчивалось. Веет такой же легкостью и свободой, как в моих турне.

Родион снова замечает мой взгляд и поворачивается.

— Что-то не так?

— Наоборот. Я наслаждаюсь. Не думала, что поездка за город может быть приятной. Особенно с тобой. Еще бы...

— Я все равно не дам тебе руль, если ты об этом думаешь, — словно читает мои мысли.

— Ну пожалуйста...

— Никогда никому я еще не давал садиться за руль своего «Гелика», и здесь не может быть исключений.

— Кстати, про него. Хирурги столько зарабатывают?

— Зарабатывают. Общий бизнес с твоим отцом. Плюс мой блог. С миру по нитке.

— А ты был женат?

Поворачивается. На лице опять улыбка.

— Не был.