Веди себя прилично

Глава 14

— Отпусти. — Упираясь руками в его грудь. — Я сама.

Но Латтерман уверенно идет до двери небольшого домика, который стоит в стороне от двух больших.

— Так надежнее, — его губы дергаются в усмешке, и мне не очень нравится, как он смотрит.

Родион толкает дверь ногой, мы оказываемся внутри, где меня наконец ставят на ноги, но спина тут же упирается в стену, а спереди Латтерман прижимает собой. По позвоночнику ползет дрожь, смешиваясь с жаром его тела, от которого перехватывает дыхание.

— Котёнок — говорит чувственно, шепотом мне в губы, но при этом сохраняя беспристрастное выражение лица, — может, перестанешь заниматься ерундой?

Пальцы касаются лица. Скользят по щеке, по скуле, останавливаются на подбородке. Большим проводит по губе, приоткрывает рот.

— Возможно, с принципами у меня полный порядок, и малолетки действительно не в моем вкусе, но что помешает взять то, что так настойчиво предлагают? Или думаешь, как сопляк буду тебя избегать и прятаться по углам? Скорее наоборот, сорву тебе целку, если ты действительно она, а потом включу игнор. Будет ведь обидно.

Ну ничего себе заявления!

— А тебе? Отец спустит с тебя тогда три шкуры, и бизнесу вашему придет конец. Как и дружбе.

— Вот именно. А у него и без того напряженный период, и тут еще проблемы с бизнес-партнером, разлад с хорошим другом... Ты точно этого добиваешься? — пальцы скользят вверх по животу, под тонкий свитер. Касаются кожи — горячие, грубые. Поднимаются выше, останавливаются на груди. Сосок твердеет под ладонью. Я судорожно тяну воздух, и чувствую, как его дыхание сбивается в ответ. Каждый удар сердца отдается в висках, в грудной клетке, между ног И мурашки бегут по спине, по рукам, по всему телу.

— Или это такой вид развлечения у заскучавшей девочки? Зачем ты это делаешь, а?

Бедра прижимаются к моим. Через джинсы чувствую его — твердого, большого. Ноги подкашиваются.

Смотрю в его глаза. Там что-то темное, тягучее.

— Я?..

— Ну не я же. У меня еще с той ночи в клубе на тебя встал, но я всячески избегаю контакта. А ты проанализировала ситуацию, выбрала правильную тактику и одновременно нет, — сжимает в пальцах сосок, и это так приятно, что мне приходится усилием воли подавить стон. — Если бы ты не оказалась дочерью моего друга, я бы тебя уже трахнул, — губы касаются моих и рот заполняет вкус сладкой горечи с нотками кофе. Язык открывает меня, скользит медленно, дразняще и в то же время уверенно, будто Латтерман проделывал это со мной миллион раз и знает, как я люблю.

Отвечаю, втягивая в свой рот и наслаждаясь каждой секундой. Его рука перемещается мне на затылок, сжимает. Я даже теперь не разбираю кто кого целует.

Внизу становится мокро от возбуждения, и это я уже не в состоянии контролировать, как стоны.

Но в какой-то момент все резко заканчивается.

Родион отстраняется, отступает на шаг. Холод моментально окутывает с ног до головы. Сжав челюсти, стоит так какое-то время и впивается в меня взглядом.

— Блядь, — вырывается из него приглушенно, а затем он разворачивается. Свет из коридора падает на его спину, на напряженные плечи. Громко хлопает дверью.

Я остаюсь у стены. Кожа горит, где он касался, соски до сих пор стоят. И пульсирует между ног, а внутри все сжимается от неудовлетворенности. Под ребрами тонны разных чувств. Хочу, чтобы он вернулся. Хочу, чтобы продолжал целовать и ласкать грудь, хочу, чтобы сорвал с меня джинсы, толкнул на кровать и...

Стоп. Какой кошмар. Откуда эти дикие мысли?

Что вообще только что произошло?

Сползаю по стене на пол. Подтягиваю колени к груди, утыкаюсь лицом в них, давая себе время на анализ. Но в голове пусто, и лишь тело гудит от напряжения.

Заново все воспроизвожу и со стоном закрываю глаза, а затем иду в душ. Благо там есть халат, полотенца. Снимаю с себя грязные джинсы, свитер более-менее уцелел. Бросаю в стирку под раковиной и встаю под душ. По идее можно было просто дождаться, когда Родион принесет вещи и переодеться, но хочу смыть его запах, его прикосновения, это проклятое наваждение.

Только ни черта не помогает. Когда выхожу и заглядываю в зеркало, то взгляд сам останавливается на груди, и опять не могу поверить, что несколько минут назад он ее касался, а мне это нравилось...

Зачем-то опять представляю его руки на себе... Так, снова стоп, Кристина. Уймись!

Стоит накинуть на плечи халат и появиться в гостиной, как вижу наши сумки. И домик хоть просторный, но... дверей в нем нет. Лишь в туалет и в ванную. Дизайнерский это ход или экономия на материалах?

Латтерман появляется через пару минут с моей сумкой для ноутбука, кладет ее на стул.

— Переоделась?

— Д...да, — все еще не в состоянии отойти от шока, что, кажется, жить мы будем здесь вдвоем. Я, черт возьми, против! Об этом речи не шло.

— Ты же не хочешь сказать, что тут останешься? Я позову Алису

Латтерман улыбается.

— Сомневаюсь, что подруга согласится на рокировку. Тем более Вадим. Ну и если ты, конечно, не хочешь жить в этом домике со мной, то есть два общих. В одном пять парней, и в другом четыре. В каком тебе договориться? Кто-то будет не прочь предложить свою постель.

— Куда ты меня привез...

— На отдых. Поэтому располагайся, переодевайся и больше не морочь мне голову глупостями. Я ведь могу в какой-то момент сдаться, и последствия этого импульса будут плачевные. Так что попридержала бы свою девственность для серьезных отношений и хорошего парня, — говорит спокойно, уверенно, как отец иногда с подрядчиками. Словно мы не целовались как дикари несколько минут назад.

Нужно съязвить в ответ, но почему-то ком в горле мешает.

Как так вдруг получилось, что я сама угодила в собственный капкан? Это потому что у меня опыта мало? Или он попросту застал меня врасплох? Даже скорее не он, а физиологические реакции тела. Я чуть-чуть дезориентирована, не понимаю, как себя теперь вести. И он это видит, но его как-будто это совершенно не заботит.

— Я на кровати лягу, — беру свою сумку, чтобы переодеться.

Хотя правильнее было бы выбрать диван. Потому что, кажется, эти выходные мне без алкоголя не вывезти, а сама не решусь больше провоцировать Латтермана. Но под градусом запросто могу перепутать диван с кроватью, и тогда он решит, что я опять за свое, и...

Черт. Третий раз стоп, Кристина.

Глава 15

— Хорошее место для отдыха, — говорит Алиса, отрезая кусочек индейки и протягивая его Лаки.

Пес крутится возле меня, виляя хвостом. Стоило появиться в домике Вадима, как он снова норовит облизать щеки.

— А ко мне будто равнодушен, — замечает подруга с легкой грустинкой.

Взяв лакомство, Лаки мгновенно срывается с места и бежит к дивану, где я устроилась. Запрыгивает и садится рядом, положив голову мне на колени.

Зато у меня минус одни джинсы. И несколько приятных, совершенно безумных минут с Латтерманом...

— Не жалеешь, что поехала? — спрашиваю у Алисы, оглядывая комнату.

Их домик чуть больше нашего и кажется более обжитым. Здесь даже есть личные вещи Вадима, снимки на стенах, какие-то грамоты за альпинистские восхождения.

— Я? Нет, конечно. И даже против Лаки ничего не имею, хотя ты знаешь, как не люблю шерсть, запахи и грязь.

У Алисы пунктик на чистоте. Я вижу по ее глазам, как она мысленно проходит липким валиком по дивану и всем мягким поверхностям. Тем не менее ее не отпугнуло наличие у Вадима четвероногого друга. А это, скажем так, очень серьезный знак интереса.

— А тебе как? — спрашивает она.

— Еще не определилась, — отвечаю я, потому что, по идее, должна чувствовать раздражение, неприятие, даже страх после того, что Латтерман позволил себе совсем недавно. Но ничего из перечисленного нет. Скорее любопытство, интерес и желание повторить. А это очень плохо.

Еще недавно я страдала по Агутину. Он резко исчез с радаров. Я списала его молчание на занятость, но потом пришло понимание. Видимо, он отвернулся из-за моей травмы и того злосчастного падения со сцены на репетиции. Все случилось так быстро, глупо и неожиданно. Плачевно для меня. Стоит погрузиться в эти воспоминания, как становится тоскливо. Неудивительно, что эмоции, которые вызывает Латтерман, и наши с ним пикировки стали глотком свежего воздуха и поводом отвлечься.

Словно почувствовав мою грусть, Лаки тянется и снова лижет меня в щеку. Я улыбаюсь и провожу ладонью по его шерсти. Надо уточнить у Вадима, что это за порода. Похож на самоедскую лайку. Заодно поинтересуюсь, почему он выбрал именно ее.

— Представляешь, буквально в двухстах метрах от нашего домика что-то вроде тренировочной альпинистской базы, — говорит Алиса. — Никогда раньше этим не интересовалась, а теперь вот, пожалуйста...

— Новая информация не бывает лишней, — отвечаю я ее любимой фразой, которую она часто повторяла, когда подсовывала мне разные курсы, пока я восстанавливалась и переживала исчезновение нашей общей подруги. Я до сих пор не верю, что Лера погибла.

— Да-да, — улыбается она. — Давай попьем кофе и сходим посмотрим?

Я прикидываю, чем себя занять, ищу правдоподобную отговорку, но не нахожу. Любопытство сильнее. Латтерман ведь тоже там будет. Наверняка он для этого переодевался?

— А давай, — соглашаюсь я.

Мы находим у Вадима картонные стаканчики, готовим в кофемашине кофе и выходим на улицу. Проходим по мокрой гравийной дорожке вглубь участка, заходим внутрь высокой постройки и обе замираем на месте.

Такого скопления тестостерона я не видела уже давно. А может, и никогда. Тела танцоров, к которым привыкла, не такие прокачанные и массивные. Здесь же все парни как на подбор. Мужская энергетика в этом помещении просто зашкаливает.

— Я вот что пытаюсь тебе сказать, — произносит Алиса, тоже в ступоре рассматривая ребят, которые висят на тросах и отрабатывают движения. — Может, они и взрослые, но у них сформировавшаяся жизненная позиция и увлечение, которое их объединяет. Тут даже больше про осознанность...

— Как раз в этом не уверена. То, чем они занимаются... это, по-твоему, осознанность?

— Да. Есть цель, есть стимул выполнить конкретные действия.

Я ищу глазами Латтермана. Он в шортах и с голым торсом, забрался выше всех. Мышцы спины и рук напрягаются при каждом движении. Красивый такой.

И целуется потрясающе...

— Заканчивают, — произносит Алиса.

— Или это перерыв, — отвечаю и, допив кофе, выбрасываю стаканчик в урну у входа. — Пойдем. Пока они нас не заметили.

Но уже поздно.

Латтерман натягивает футболку через голову и направляется к нам. Машет мне рукой. Парни из команды тоже обращают на нас внимание, рассматривают. Алиса, вероятно, со всеми уже успела познакомиться. Я же вижу их впервые, и их так много. Почему-то это безумно смущает. Хочется сбежать.

— Кристин, — окликает Родион, словно поняв мой замысел, и подходит.

Влажные волосы прилипли к вискам. Он вытирает лицо полотенцем и смотрит прямо в глаза. От него веет адреналином.

— Привет, — здоровается он с Алисой.

Вадим тоже приближается.

— Ну как вам база? — интересуется он.

— Впечатляет, — отвечаю я. — Мы просто прогуливались и решили посмотреть, что это за помещение. Молодцы.

— Да. Классно, — подхватывает Алиса. — Вы еще будете тренироваться?

Латтерман отрицательно качает головой.

— Я всё. У меня были напряженные пару дней. Хочу отдохнуть. Вы еще погуляете? — задерживает на мне взгляд.

— Я тут останусь, — говорит Алиса. — А Крис хотела тоже отдохнуть.

Какая предательница!

Смотрю на нее с раздражением, но она делает вид, что не замечает этого. Переключается на Вадима, отвешивает ему комплимент и говорит, что Лаки собирался пойти с нами, но она не решилась взять пса, потому что в одиночку не справится с его грязными лапами.

— Тогда идем, — говорит мне Латтерман, беря ветровку. — С парнями вечером познакомлю. Они сейчас закончат, шашлык организуют, баню, кто хочет. Мы это чисто так, попробовать. Здесь ещё всё в стадии доработки.

— Да-да, — соглашается Вадим. — Кстати, не хотели бы попробовать?

— Я пас, — тут же отзываюсь, приходя в ужас от одной мысли забираться на такую высоту.

— А я, может, завтра. Пока просто посмотрю на тебя, — отвечает Алиса все так же глядя на него с восхищением.

Латтерман приобнимает меня за плечи и направляет к выходу.

— Мы пошли.

Когда оказываемся снаружи, я тут же отстраняюсь.

— Обязательно меня трогать?

Латтерман широко улыбается.

— Все? Отбил желание провоцировать?

Черт. Как же сложно порой себя контролировать.

— Обязательно, Кристин, — продолжает он. — Парней здесь много. И все думают, что ты действительно моя девушка. Я отдыхать приехал, а не ухажеров от тебя отбивать, окей? — ведет себя просто и непринужденно, будто не лапал меня пару часов назад и не засовывал язык мне в рот.

Мы идем по мокрой гравийке. Он чуть замедляет шаг, когда дорога сужается.

— Теплее становится. Завтра можно будет мангал на улице разжечь, — рассуждает вслух.

— Тебе это правда нравится?

— Что? Загородный отдых? Да.

— Альпинизм? — уточняю я. — Опасность и риск...

— Мне нравится ощущение свободы. И с возрастом не так много вещей вставляют.

— Спасать жизни людей разве можно назвать скучной профессией? — недоумеваю я.

— При чем тут моя профессия?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Пытаюсь понять, что тобой движет и всей вашей командой.

Нескольких человек я узнала по видео Родиона.

— Человеком всегда движут интерес и любовь к жизни. Мои восхождения, альпинизм и другие активности своего рода заземление и напоминание, что я здесь не только ради зарабатывания денег, но и для того, чтобы смотреть на мир, узнавать новое, постоянно развиваться. А если сидеть на диване и ни хрена не делать, то чувство, что всё безнадёжно, появится в разы быстрее. Подобный образ мышления не для меня. И не для тебя, насколько я успел о тебе узнать. Тренировки и танцы тоже не про сидение на диване, ведь так? Просто до каких-то вещей ты еще, возможно, не доросла.

В таком ключе упоминание моего возраста выбешивает. Я же не маленький ребенок!

— Ближе к старости ожидать этого самого понимания? Да?

— Да, — отвечает он без тени эмоций.

— А у этих парней что на личном? Есть женатые? Издалека было незаметно, но колец вроде нет. И если в парах, то как девушки или жены к этому относятся?

— Колец? У них почти у каждого есть, да. Спаси и сохрани, — смеется Родион.

— Чтобы уцелеть на высоте? — не понимаю его иронии.

Смеется громче.

— Чтобы уцелеть от таких, как ты.

Теперь доходит.

— Ха-ха, — корчу гримасу.

— У меня и у Вадима нет. Вот и результат. Ты прям четко подметила, — снова щелкает меня по носу, будто я глупышка какая-то.

Этот переход от дикого вожделения и похоти к насмешливому равнодушию очень задевает. Кто кого вознамерился провоцировать, уже непонятно.

— В баню пойдешь? — спрашивает Родион.

— Не любитель.

— Зря.

Я спотыкаюсь, а Латтерман тут же обнимает меня, поддерживая. Напрягаюсь. Не знаю, замечает он это или нет, но ослабляет хватку.

— В целом у тебя свободный график. Занимайся тем, что интересно. У меня в планах помыться, поспать, сходить в баню и поесть шашлык. Будет небольшая просьба. На людях свои неприязненные чувства сильно не показывай. Я тут что-то вроде авторитета. Бери пример с подруги. Она смотрит на Вадима с обожанием. Порепетируй, пока я буду отдыхать. Хорошо?

— Обязательно, — парирую я в язвительной манере и все же сбрасываю его руку.

Мы приближаемся к домику, заходим внутрь. Латтерман идет в душ. Я открываю ноутбук, попробую поработать.

Слышу звук льющейся воды и, глядя в монитор, почему-то представляю его тело. На тренировке успела все-все рассмотреть.

Ладно. Уж свои «фи», так и быть, постараюсь контролировать эти пару дней. Но вот высказать Вадиму, что он сэкономил на межкомнатных дверях, явно не сдержусь.

Глава 16

Дверь ванной открывается, и Латтерман появляется в небольшой гостиной, где я расположилась с ноутбуком. Делаю вид, что сверяю какие-то цифры в таблице, хотя перед глазами плывут строчки, и я ни одной не запоминаю.

Он проходит мимо, останавливается у своей сумки, достаёт свежую футболку. Едва уловимо разносится запах геля для душа — цитрус, мята, возможно, что-то древесное, мне очень нравится аромат. Я краем глаза вижу его спину с капельками воды, которые стекают по позвоночнику, теряются за поясом штанов. Он натягивает ткань через голову, и мышцы спины перекатываются под кожей. Нельзя было взять с собой вещи? Обязательно полуголым расхаживать по домику и демонстрировать свое тело?

Он ложится на диван, накрывается пледом.

— Ты вроде тоже собиралась отдохнуть, — спрашивает он.

— Да, попозже. Кстати, ты не знаешь пароль от вайфая?

— Принеси телефон, в настройках сохранён, сейчас перешлю, — отзывается он.

Стоит взять его сотовый в руки, как дисплей загорается, и видно несколько уведомлений. Последнее — звонок от Тамары.

Я протягиваю ему телефон, он заходит в настройки, копирует пароль от вайфая и пересылает его мне в личном сообщении. Переворачивается на другой бок и практически сразу засыпает.

До самого вечера.

А я успеваю за это время поработать и тоже ложусь подремать. Просыпаюсь от того, что слышу стук в дверь и голос, похожий на Вадима. И вроде бы, лай. Он пришёл с Лаки?

— Сейчас подойду, хорошо, — говорит Латтерман и закрывает дверь. Все звуки стихают.

Я сажусь на кровати, тру глаза. В комнате горит приглушённый свет.

Не люблю спать днём — ощущение, будто меня избивали ногами. Зато Латтерман свеж и бодр, пьёт кофе или чай, судя по аромату и его предпочтениям — первое. В шкафчике было несколько дрип-пакетов.

— Разбудили тебя? Извини.

— Всё нормально, — отзываюсь я и спускаю ноги на пол. Смотрю на время в телефоне и чуть офигеваю. Почти восемь вечера. Что я ночью делать буду?

— Парни шашлык жарят, баня готова. Не передумала? Алиса собирается. Можешь составить ей компанию.

— А ты? — спрашиваю я, натягивая толстовку, выбравшись из-под одеяла. Немного зябко после сна, и чувство, что хочу опять закрыть глаза. Всё-таки свежий воздух творит чудеса.

— Я схожу попозже. Кофе? — замечает, что я обнимаю себя за плечи и ёжусь от холода.

— Было бы неплохо.

Латтерман щёлкает чайником. Достаёт ещё один дрип-пакет.

— У тебя уведомления шли на ноутбук, я закрыл. Не знаю, можно так было делать или нет, — бросает через плечо.

— Ничего страшного, — сажусь за столик и наблюдаю, как он заваривает кофе. В целом с ним не так уж и сложно не конфликтовать.

— Жаль, закат пропустили. Но, может, завтра повезёт. Тут в соснах он очень красивый.

— Сколько раз ты здесь уже бывал?

Латтерман задумывается:

— Раза три точно. Ну да, — кивает. — Сегодня четвёртый. Вообще, у меня своя дача. Как-нибудь доедем.

— Надеюсь, к тому времени отец вернётся, и мы с тобой совместные поездки все прекратим, — вылетает раньше, чем успеваю закрыть рот.

Сердцебиение тут же ускоряется и просыпается знакомое ощущение, будто щекочет под рёбрами. Оказывается, мне самой нравится его провоцировать и бросать колкости.

— А что так? Ещё утром я тебе нравился. Или ты не в образе после сна?

Хочу сказать что-то колкое, но ничего не идёт на ум.

Латтерман ставит передо мной кофе.

— Пей, и вместе пойдём. Уже темно, а ты хромаешь.

Я костыль дома забыла. И вообще в последние пару дней много о чём забыла. Хорошо это или плохо?

Пока пью кофе и набираюсь бодрости, Латтерман натягивает на себя толстовку, и ему очень идёт спортивный образ. Он ненадолго выходит, возможно, покурить, хотя сегодня, кажется, вообще не прикасался к пачке, лишь дорогой одну выкурил вроде бы.

Пока его нет, быстро переодеваюсь, утепляясь, и тоже выхожу. Он стоит на небольшом крыльце, смотрит в темноту и курит.

Я невольно задерживаю на нем взгляд и из вредности, хоть и осознаю, что это по-детски и глупо, не могу обойтись без морализаторства:

— Ты же сам медик, в твоей жизни спорт, восхождения — и ты куришь...

— Редко. Обычно после операции или когда нужно снять напряжение, — спокойно отвечает он.

— Ты сейчас разве напряжен? — смотрю внимательнее. — По тебе незаметно. Что-то произошло?

Первая мысль, которая проскакивает: возможно, с отцом что-то. Папа не расскажет ведь обо всех своих проблемах, а Латтерман наверняка в курсе.

Приподнимает уголки губ, затягивается, выдыхая струю дыма в воздух.

— С Михаилом всё в порядке.

— Тогда что?

Чуть прищуривает взгляд.

— Ничего. Готова?

— Д-да, — отвечаю в замешательстве.

Тушит окурок и даёт свою руку. На улице темно, я не решаюсь со своей ногой проявлять самодеятельность. Не хватало ещё раз упасть в лужу — тогда я останусь без последней чистой пары джинсов.