Цена Софии

Глава 5

София

После того как мы переоделись, мы вышли в основной зал. До открытия клуба оставался час, и уже чувствовалось напряжение – каждый занимался своим делом. На входе собиралась охрана, готовясь к инструктажу начальника безопасности. Холли облетала второй этаж, где стояли столики с диванами, раздавала указания официантам, проверяя, чтобы все было идеально. На первом этаже Зак с энтузиазмом протирал стойку, расставлял стопки и шейкеры. Клифф, как всегда, носился между баром и сценой, словно молния в джинсах.

– Кто-нибудь видел мои волосы? – громко спросил он, осматривая себя в отражении барной стойки.

– Посмотри у себя на голове! – не удержался Зак и ухмыльнулся.

– Как смешно! – подхватила Эми, закатив глаза. – Он про парик для шоу.

– Ты лысеешь, и тебе уже нужен парик? Не замечал! – продолжал подтрунивать Зак.

– Да тебе в стендап надо.-спокойно произнес друг.

– Как раз подумываю сменить место работы!

– А вот этого нам не надо, – прокричал Андрэ из VIP-зоны, и его голос прозвучал через весь зал. – Где я найду нормального бармена в этом чертовом забытом городе?!

– Да куда я денусь, босс? Мы с Холли тут с самого первого дня, это место уже как дом родной. – Зак пожал плечами, улыбаясь.

– Да уж, не думала, что кто-то назовет царство бога мертвых домом, – вставила Эми, с насмешкой глядя на нас.

– А ты не воспринимай все так буквально, куколка. И тем более все там будем… – Андрэ поднял палец вверх, потом задумчиво опустил вниз, и Эми не смогла сдержать смешок.

– Ты уж определись: нам наверх или вниз? – подхватил Клифф, ухмыляясь.

– Да фиг знает. Я бы наверх хотел… подсматривать за девчонками.

– А Холли в курсе твоих желаний? – с улыбкой уточнила я, чувствуя, как атмосфера становится игривой.

– Что, Таркет, снова болтаешься без дела? Может, пойдёшь пульт проверишь, а то скоро начало, а мы окажемся без музыки, – раздался резкий голос за спиной.

В зале на секунду стало слишком тихо – музыка ещё не играла, и эта тишина неприятно давила на уши.

Я закатила глаза и обернулась.

Пальцы непроизвольно сжались.

– А ты не указывай мне, Кортни. Сама разберусь, что мне делать! – вспылила я, чувствуя руку Клиффа на плече.

Клифф, я спокойна.

– Кто-то же должен направлять такую «маленькую и неопытную девочку», – продолжала Кортни с надменной улыбкой.

– Намекаешь на свой «огромный опыт» или на возраст? – усмехнулась я.

Её взгляд резко потемнел, а искры смеха сменились раздражением.

– Слушай ты… – начала Кортни, но её оборвал голос Андрэ:

– Заткнулись и пошли работать, хорош лясы точить, я вам не за работу ртом плачу.-крикнул Андрэ.

– Боже, упаси! – одновременно выдохнули мы с Клиффом, глядя друг на друга с улыбкой.

Я подошла к пульту и начала проверять оборудование. На фоне уже играл линейный сет, кабели и микрофон были на месте, вступительный и заключительный треки шоу настроены – всё в норме. Но чувство напряжённого наблюдения не отпускало: я уловила взгляд Кортни.

– Как же она меня раздражает… – пробормотала я.

Танцовщица разминалась вместе с остальными девочками – тянулась, выгибала спину, поправляла волосы, – но даже в этих обычных движениях читалось её стремление быть выше, ярче, заметнее. Каждый жест был чуть более выверенным, каждый поворот головы – чуть более демонстративным. Кортни не просто готовилась к выходу – она будто доказывала невидимой публике, что именно она здесь эталон красоты и главный трофей вечера.

И всё же я была благодарна Андрэ за его решение: в шоу он поставил именно Эми и Роуз. Они подходили для своих ролей идеально – не только внешне, но и по характеру. В Эми была огненная пластика и дерзкая лёгкость, а в Роуз – грация и внутренняя выдержка, от которой невозможно отвести взгляд. А этой длинноногой змее с выжженным блондом оставались подиумы вокруг основного зала – ходить по кругу, ловить чужие взгляды и наслаждаться отражением собственного превосходства.

Если быть честной, я уважаю любую профессию. Девочки танцуют и развлекают гостей – это их выбор, их способ зарабатывать и чувствовать себя уверенно. В нашем клубе нет интимных услуг – только если сама танцовщица этого пожелает. В основном четыре девушки работают у шестов, и любой гость может пригласить их в приват – на разговор, танец, иллюзию близости. Это правила, и они прозрачны.

Но Кортни раздражала меня не работой – а манерой. Она ходила с видом королевы, будто зал – её личное королевство, а мы все лишь случайные статисты в её блестящей биографии. В её взгляде скользило снисхождение, в улыбке – лёгкое презрение.

Есть ещё две танцовщицы диджея – мои Эми и Роуз. Они участвуют только в шоу, которое придумал Клифф, и в котором мы работаем вчетвером. Это не просто танец – это маленький спектакль со светом, ролями и характером. Там важна не только фигура, но и подача, энергия, командный ритм.

А я… я прежде всего диджей. Шесть часов сета – это моя территория. Музыка под моими пальцами, толпа под ритмом, свет под дыханием бита.

И да, в шоу я тоже танцую – в начале и в конце, – но лишь настолько, насколько нужно, чтобы связать историю. Танцы никогда не были моей стихией.

Моя стихия – звук.

И, пожалуй, именно это отличает меня от Кортни: мне не нужно быть в центре света, чтобы управлять залом.

Я провела пальцами по поверхности пульта, чувствуя подушечками знакомые кнопки и фейдеры. Даже когда музыка ещё не играла, мне казалось, будто в воздухе уже звучит ритм – тихий, почти неуловимый.

Рядом с пультом я всегда дышала ровнее.

– О чём думаешь? – голос над самым ухом заставил меня вздрогнуть.

– Фух! Ты с ума сошёл? – выдохнула я, схватившись за сердце.

– Прости, – ухмыльнулся Клифф. – Ты так залипала на Кортни, что я начал ревновать. Решил, вдруг у меня появилась конкурентка за звание твоей лучшей подружки.

– Очень смешно, Клифф, – раздражённо бросила я, не отводя взгляда от подиума. – Она меня просто раздражает.

– Это у вас взаимно. И ты прекрасно знаешь почему.

– Я не уводила у неё Рафа. Они даже не встречались.

– Но трахались, – невозмутимо уточнил он.

– Во-первых, это не значит «встречались». А во-вторых, это было до того, как он начал учить меня диджеингу.

Клифф склонил голову набок и прищурился:

– И не только ему, да, мелкая?

– Заткнись, каланча! – я наградила его подзатыльником.

– Ай! – он театрально потер затылок. – Скучаешь по нему?

Я фыркнула.

Если честно, я редко вспоминала о нём.

– Не смеши. Мы просто переспали один раз, и он уехал из этого убогого города, оставив мне квартиру в разваленном доме и этот диджейский пульт. Вот и вся великая история любви.

– Даже не знаю, – протянул Клифф с видом философа. – Ты была настолько хороша, что получила квартиру и место за пультом… или всё было настолько плохо, что он решил срочно сменить континент?

Я уже развернулась для очередного удара, но увидела только его спину.

– Эй! Вернись, я тебя всё равно достану!

– Попробуй! – донеслось из-за колонок. – Только не уходи от пульта, а то Андрэ сделает из тебя декоративный элемент интерьера!

Я остановилась. Чёрт. Он прав. До открытия считанные минуты, и если я сейчас брошу своё место, Андрэ действительно меня прикончит. И тогда я первая из нашей компании узнаю, куда мы попадём после смерти – наверх или всё же вниз, как спорил Зак.

Хотя, если честно… по ощущениям мы уже где-то на нижних этажах. Просто с хорошей акустикой.

Я надела наушники, глубоко вдохнула и включила первый трек. Бас мягко разлился по залу, заполняя пространство вибрацией. Двери открылись, и в клуб начали заходить первые гости – с ожиданием в глазах, с вечерними амбициями, с желанием забыться.

На секунду зал наполнился гулом голосов, шагами, звоном стекла – и всё равно казалось, что в воздухе висит напряжённая тишина, ожидающая первого бита.

Я выпрямилась за пультом и медленно вдохнула. Пальцы легли на фейдеры, знакомые до миллиметра.

Музыка – вот что остаётся со мной. Не Раф. Не Кортни. Не прошлое.

Я на секунду закрыла глаза, прислушиваясь к тишине перед стартом.

Только ритм.

И я.

Глава 6

Ренальд

Выходя из ресторана, я чувствовал не злость и не раздражение – растерянность. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но не привёл в чувство. Всё происходящее казалось слишком продуманным, слишком аккуратно выстроенным.

Сев в машину и закрыв дверь, я на мгновение прикрыл глаза. В салоне повисла тишина, но в голове всё ещё звучал его голос.

– Что, простите? – тихо переспросил я тогда, машинально оглянувшись по сторонам, словно проверяя, не ослышался ли.

– Скажите мне честно, Ренальд, я могу к вам так обращаться? – он дождался моего кивка и продолжил мягким, почти доверительным тоном. – Так вот, Ренальд, скажите, вы хотите вернуться со своей семьёй в «Элизиум»?

Вопрос прозвучал буднично. Словно речь шла о переезде в другой район, а не о возвращении в закрытый мир, из которого нас вычеркнули.

Я задержался с ответом, но всё же произнёс ровно:

– Допустим, хочу. Но как это связано с вашей дочерью?

Бенджамин Роуд отпил из бокала вина и посмотрел на меня с лёгкой насмешкой. Улыбка была вежливой. Слишком вежливой.

– Дело в том, что моя дочь сбежала. И прежде, чем вы начнёте задавать вопросы, позвольте мне всё объяснить.

Он говорил спокойно, размеренно, будто пересказывал давно заученную историю.

– У Софии всегда был непростой характер. Понимаете, Ренальд, она очень долгожданный ребёнок, поэтому мы её немного избаловали. Она всегда получала то, что хотела, и с ней было очень сложно о чём-то договориться. А после смерти моей жены стало хуже.

Я слегка подался вперёд, опираясь локтями о стол.

В груди поднялось глухое раздражение, но голос остался ровным.

– Что вы имеете в виду?

Он на мгновение отвёл взгляд к окну.

– Когда моя дочь подросла, я понял, что не могу сделать её своей преемницей, потому что она с этим не справится. София всегда была слишком капризна, упряма и свободолюбива. Это, конечно, моя ошибка – я доверил её воспитание матери. А когда взялся за неё сам, было уже поздно.

«Интересно.»

В его словах звучало сожаление, но не вина.

– Не понимаю, как в вашей истории фигурирую я.

Вот здесь он перешёл к сути.

– Дело в том, Ренальд, что наш последний разговор о её будущем после школы перерос в конфликт. Я сделал ей выгодное предложение, но она вспылила, и я не сдержался. Сказал ей, что если она не выполнит определённые обязательства, как единственная наследница, то я лишу её всего, что у неё есть.

Он сделал паузу.

– Этой же ночью она сбежала.

Я молча смотрел на него.

Молчание между нами стало тяжёлым, как свинец.

Он начал нервно дёргать рукав пиджака и залпом допил вино, дав знак официанту повторить. Жест был слишком резким для человека, который пытается казаться собранным.

– Я пытался найти её в «Элизиуме», но её нигде не было. Через некоторое время один профессиональный частный детектив смог отыскать её на окраине «Полей». Когда я увидел, как она живёт, сразу захотел вернуть её домой. Но потом понял, что, действуя силой, ничего не исправлю. София снова повторит побег и не станет выполнять мои условия.

«Значит, он знает, где она.»

И всё равно сидит здесь.

– Ей что, семнадцать, и она живёт одна? – не сдержал удивления я.

– Да. Но не волнуйтесь, как только я её нашёл, за ней присматривают.

Это прозвучало особенно холодно.

– Но почему вы просто не хотите дать ей время? – спросил я. – Она одумается. Если она так избалована, как вы говорите, то вряд ли сможет долго выживать самостоятельно. И, очевидно, вы можете вернуть её на правах родителя – она несовершеннолетняя.

Он кивнул.

– Верно. Но наши отношения достаточно напряжённые, и прямое столкновение только усугубит ситуацию. Мне нужно, чтобы она вернулась сама. До своего совершеннолетия.

– И когда ей исполнится восемнадцать?

– Через четыре месяца.

«Четыре месяца.»

– Но почему именно такой срок?

Он сделал паузу.

Пальцы медленно провели по ножке бокала.

– Это связано с бизнесом. Мне нужно уладить кое-какие дела, а так как София станет совершеннолетней, она тоже должна принять в этом участие. А наш конфликт, может повлечь за собой разрушение того, что я строил столько лет.

Вот она – настоящая причина.

– Почему вы считаете, что она всё разрушит? Из-за мести? Из-за того, что вы хотели лишить её всего? Мне кажется, ваша дочь не может вас ненавидеть настолько сильно только из-за этого.

Он тяжело вздохнул. Впервые за вечер в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость.

– Знаете таких людей, которых посещают навязчивые мысли, и они могут утверждать, что что-то видели, хотя этого не было?

Я нахмурился.

– Вы говорите о людях, которые психически нездоровы?

– Верно.

Он кивнул и, посмотрев в окно, продолжил:

– Естественно, смерть матери сильно повлияла на Софию. Она посещала психолога длительное время. Он говорил, что дочка справляется. Но навязчивые мысли о произошедшем с Полианой привели к тому, что София взрастила в себе ненависть ко мне.

– Но почему именно к вам?

Он поднял на меня взгляд. В нём была боль. Или очень хорошая её имитация.

– Она думает, что я убил её мать.

Я открыл глаза и снова оказался в машине.

Он хочет, чтобы я стал посредником. Человеком, которому она сможет довериться. Тем, кто убедит её вернуться в «Элизиум» до восемнадцати лет. И взамен – моя семья получит шанс вернуться туда же.

Слишком выгодное совпадение.

Я опёрся руками о руль, переваривая услышанное. Посмотрел на пассажирское сиденье – мамин контейнер. Достал запечённое яблоко с шоколадом.

Если я сейчас не съем что-нибудь сладкое, я точно рехнусь.

Сахар немного привёл мысли в порядок.

Он играл в дружелюбие. Называл меня по имени. Делал вид, что советуется. Но в каждом его слове чувствовался расчёт.

Я достал телефон, собираясь набрать Эдвину и поехать к Мии в клуб. Мне срочно нужно было отвлечься.

И в этот момент в окно моей машины постучали.

Я повернул голову – и увидел ту самую блондинку из ресторана.

Она стояла совсем близко к машине, будто колебалась секунду, прежде чем постучать.

Я опустил стекло.

– Вы что-то хотели?

– Да, – она чуть улыбнулась. – Извините, мы незнакомы. Меня зовут Ари.

Голос мягкий, уверенный. Не из тех, кто смущается.

– И? – спокойно уточнил я.

Она наклонилась чуть ближе к окну. От неё пахло лёгкими цветочными духами.

– Вы выглядели так, будто вам срочно нужно отвлечься.

Я приподнял бровь.

– Вот как?

Любопытно.

Обычно люди предпочитают держаться от меня подальше.

– Мы с подругой поспорили, – добавила она, кивнув в сторону входа. Невысокая официантка, обслуживавшая нас, уже скрылась внутри. – Я сказала, что вы из тех мужчин, которые уходят не потому, что вечер закончился… а потому что мысли слишком громкие.

Интересно.

– И что же ты выиграла бы, если бы оказалась права? – спросил я, внимательно глядя на неё.

– Возможность предложить альтернативу этим мыслям.

Я вышел из машины.

Закрыв дверь, я облокотился на неё и сложил руки на груди.

– Допустим, ты права. И какую именно альтернативу ты предлагаешь?

Она не отвела взгляд. Подошла ближе. Достаточно близко, чтобы между нами остался всего шаг.

– Простую. Без обязательств. Без лишних вопросов.

Честно. Прямо.

– Смело, – усмехнулся я. – Ты всегда так подходишь к незнакомым мужчинам?

– Только к тем, кто выглядит так, будто может либо всё разрушить… либо исчезнуть, не оглянувшись.

В её глазах читалась не наивность. Интерес. И азарт.

Я наклонился к ней чуть ближе.

– И ты не боишься, что я как раз из вторых?

– Если исчезнешь – значит, я не проиграла. Я просто провела хороший вечер. Но, думаю, ты захочешь остаться.

Самоуверенно.

Хороший ответ.

Я скользнул взглядом по её фигуре – длинные ноги, уверенная осанка, чуть приподнятый подбородок. Она понимала, как выглядит. И умела этим пользоваться.

– Предположим, я действительно хочу отвлечься, – тихо сказал я. – Но я не ищу отношений.

– Я тоже, – без паузы ответила она.

Вот это уже ближе к истине.

Я наклонился к самому её уху, позволяя голосу стать ниже.

– Тогда всё ещё проще. Мы едем к тебе. Приятно проводим время. И утром не строим иллюзий.

Она шумно вдохнула.

– Почему ко мне?

– Потому что ты здесь работаешь. Значит, живёшь недалеко. А я не люблю долгих дорог, когда решение уже принято.

На секунду она внимательно посмотрела на меня, будто проверяя – не шучу ли.

– Ты всегда так быстро принимаешь решения?

– Только когда они очевидны.

Пауза повисла между нами, напряжённая, электрическая.

– Я закончила смену, – тихо сказала она. – Могу показать дорогу.

Я кивнул, открыл перед ней пассажирскую дверь. Она села, слегка коснувшись моей руки – не случайно.

Она явно привыкла проверять границы.

Я обошёл машину, сел за руль и выехал с парковки.

В салоне повисло молчание, наполненное предвкушением. Она смотрела вперёд, иногда бросая на меня быстрые взгляды.

– Значит, ты не скажешь, о чём думал, когда резко ушёл из ресторана? – спросила она.

– Нет.

– Даже если я очень попрошу?

Я коротко усмехнулся.

– Ты хотела быть отвлечением. Не допросом.

Она улыбнулась.

– Ладно. Тогда я просто покажу дорогу.

Город медленно скользил за окнами.

И всё же, несмотря на её запах, на её ногу, едва касающуюся моей на поворотах, на её дыхание в полутемном салоне – мысли снова возвращались к Роуду.

София.

Четыре месяца.

Элизиум.

Я сжал руль чуть сильнее.

Как будто это могло остановить мысли.

Иногда даже самый очевидный способ отвлечься не может полностью заглушить игру, в которую тебя уже втянули.

Чуть не подавившись кофе, я уставился на него:

– Ваша дочь думает, что вы убили свою жену?

Бенджамин Роуд не отвёл взгляд. Его лицо оставалось спокойным – почти безупречно спокойным. Только пальцы, медленно проворачивающие ножку бокала, выдавали напряжение.

– Полиция подтвердила, что это был несчастный случай, – произнёс он ровно. – Всё, что она увидела тогда… стало для неё шоком. Первые дни София не говорила, не ела и ни на кого не реагировала. После сеансов у врача ей стало лучше: речь вернулась, она смогла пойти в школу, но её отношение ко мне не изменилось.

Он сделал паузу.

– После смерти матери она почти не снимала наушники. Ходила по дому с плеером, который Полиана подарила ей в детстве. Старый, с поцарапанным корпусом. Она включала музыку и будто исчезала. Даже когда я с ней разговаривал.

Впервые в его голосе прозвучало что-то живое. Но это длилось секунду.

– А вы пытались наладить контакт? Объяснить всё ещё раз?

– Конечно. Но каждый разговор заканчивался ссорой. Я всегда был строг с ней, но в меру. После трагедии пришлось изменить подход. Заставлять соблюдать правила. Требовать уважения.

Он аккуратно поставил бокал на стол.

– На мероприятиях она пыталась меня опозорить. Демонстративно игнорировала гостей. Могла уйти посреди ужина. Вы ведь понимаете, что у семей в «Элизиуме» есть определённые обязательства?

Он посмотрел на меня почти мягко.

– Репутация – это не просто слово, Ренальд. Это капитал. Это влияние. Это безопасность. Один публичный скандал может стоить миллионы и годы работы.

Он не повысил голос. Он даже не изменил интонации. И от этого стало холоднее.

– Я лишь напомнил ей об ответственности. Но, как я уже говорил, моя дочь избалована и упряма. Она решила, что побег всё решит.

«Побег в семнадцать лет…»

– Это не самое разумное решение, – сказал я. – Её не выпустят из города до восемнадцати, работу нормальную не найти. Вам стоит просто забрать её домой и поговорить.

Он не ответил сразу.

Медленно провёл пальцем по краю бокала, будто обдумывая мои слова.

– Нет, – спокойно ответил он. – Это бессмысленно.

Роуд отвернулся ко окну.

– София умна. И если я применю силу, она повторит побег. Только в следующий раз – изобретательнее.

Я нахмурился.

– А как вы скрыли, что у вас пропала дочь? Об этом нигде не писали.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

– Деньги. В нашем мире всё покупается и продаётся. Я заплатил кому нужно. Для окружающих она закончила школу экстерном, летом сдала экзамены и уехала за город – готовиться к поступлению в университет.

Он говорил так, будто обсуждал деловую сделку.

– Я понимаю сложность вашей ситуации. Но какова моя роль во всём этом?

Он посмотрел на меня пристально.

– Мне нужно, чтобы вы сблизились с ней. Чтобы она доверилась вам… а потом разочаровалась.

Тишина легла между нами.

– Во мне?

– Во всём, – спокойно сказал Роуд. – В людях. В себе. В том, что вне дома ей может быть лучше.

Я чуть подался вперёд.