Сказки из прошлого. Книга I

Про любовь

Как вы думаете, любовь, она какая? Когда мы с заказчицей разговаривали об этой «сказке», то она высказала ощущение, что была когда-то распутной женщиной. И мы начали писать. И да, там была такая женщина, но она оказалась мамой заказчицы в том воплощении. А душа прекрасной девушки жила в сыне этой женщины. Эта история полна эмоций и переживаний. И, конечно же, любви. Любви к распутной, пьющей, маме, сестре, соседям, просто прохожим. Главный герой, прожив не легкое детство, смог не растерять все доброе и хорошее, что в нем было, во время жизни и добился потрясающих успехов, исполнив почти все поставленные цели. И в этой жизни, используя опыт души, помогает многим людям, принося им радость и любовь к жизни.

Двери ночного бара уже закрывались. Из-за густого, накуренного дыма виднелась девушка, сидящая за стойкой, давно допившая свое мартини, но не уходившая домой. Она сидела, оперев голову на подбородок, задумчиво смотря полупьяным взглядом в одну точку.

После очередного напоминания о закрытии заведения, она медленно сползла с барного стула, поправила свои шикарные черные волосы и неуверенной походкой стройных красивых ног направилась к выходу. Она ушла, не попрощавшись, потому что приходила не поздоровавшись.

Ее все здесь знали. Уже который месяц она приходила сюда, молча пила одиноко у стойки, молча бессмысленным взглядом, смотрела на подходящих к ней ухажеров, отворачивала голову от их комплиментов и предложений и продолжала пить свой алкоголь. Поздно вечером уходила домой.

Она шла по пустынной ночной улице, холодный ветер нагло трепал ее волосы, распуская их в разные стороны. Туфель предательски давил отекшие пальцы, но она медленно шла домой, как на каторгу.

Дома ее ждали двое деток. Сын, мальчик лет двенадцати, как всегда не спал. Он ждал ее до последнего, во сколько бы она не пришла, потом помогал разуться и лечь. Заботливо укрывал ее одеялом, поправлял пропахшие табачным дымом бара волосы и нежно целовал в лоб. Потом еще мог, прижавшись к ней, обнять ее, подержать так немного, снова поцеловать и идти спать. Его сестренка давно уже спала. Он заботливо накормил ее тем, что нашел в погребе. Сегодня была картошка и остатки сала. Завтра есть нечего.

«Мамочка, родная моя, я так тебя люблю, я так хочу, чтобы ты была здорова, и все у тебя всегда было хорошо! Я сделаю все, чтобы ты была счастлива! Боженька, если ты есть, помоги, пожалуйста, моей маме! Помоги ей справиться с бедой, и чтобы она бросила пить…» Мальчик еще долго так молился в тишине в своей кровати, пока крепко не уснул.

Утро предательски осветило яркими лучами комнату, напоминая о том, что новый день давно начался и пора жить в нем, решая все проблемы. Он встал и тихо вышел из комнаты. Мама еще спала. Он на цыпочках прошел на кухню. Воды тоже не было. Он оделся и с бидоном отправился к соседке тете Маше.

– Тетя Маша, здравствуйте, – постучал мальчик в дверь, – дайте, пожалуйста, воды не много. Я сейчас Наташку покормлю и схожу на насосную станцию за водой. И вам тоже принесу.

– Привет, Максим, проходи. Возьми, конечно, возьми. А, мать, что, спит, поди, еще? Эх, Элеонора, совсем все забросила, чует мое сердце, не закончится это ничем хорошим. Не закончится.

Максим поблагодарил соседку и вернулся домой. На кухне сидела сонная сестра и вопросительно смотрела на него.

– Чего сидишь, Наташка, иди, умывайся, я воду принес. И расчесаться не забудь, я заплету тебе косы!

– Я не хочу косы, – заскулила Наташка, – ты больно заплетаешь! Я хочу, чтобы мама заплела!

– Хочу, хочу, – заворчал Максим, – я тоже много чего хочу! Марш давай быстро!

Сестра пошла умываться, а Максим решил разжечь огонь, чтобы согреть чайник. Но спичек больше не было. «Вот и позавтракали, – подумал Максим, – ладно, попьем воды и я что-то придумаю. На товарную станцию пойду, там вроде всем работать дают». Его мысли прервал стук в дверь. На пороге стояла тетя Маша с большой кружкой молока.

– Максим, вам, поди, и есть-то нечего. Вот, возьми, позавтракаете с сестрой. – Она протянула кружку и из кармана передника достала большой ломоть свежеиспеченного горячего хлеба. – Горяченький, только из печки, с вечера вчера опару поставила, на домашних яйцах, вчера на рынке их по дешевке взяла.

– Спасибо большое, тетя Маша, это очень вкусно! Я знаю, какая вы мастерица по выпечке, у вас здорово это получается!

Максим вернулся на кухню и бережно разделил молоко и хлеб на три части. Матери оставил большую. Она взрослая, ей больше еды нужно. Потом заплел Наташку, собрав ее пушистые русые волосы в тугую косу. Перетянул все голубой лентой и накормил завтраком.

– Наташка, – начал он, доедая, – я сейчас уйду, а тебя закрою дома. Никуда не уходи. Вернусь вечером. Мама проснется – покорми ее.

– Я с тобой! – снова заскулила Наташка, – я не хочу дома, мне скучно…

– Со мной нельзя, маленькая ты еще. И холодно на улице, а у тебя пальто совсем худое. Займись своими куклами, ты планировала их буквам и цифрам научить, вот и давай, учи их уму-разуму. Я скоро.

Он оделся и пошел на насосную станцию. Это было не далеко, где-то в километре от дома. «Но почему вода такая тяжелая? Вроде, прозрачная и чистая, создает вид невесомости, а на самом деле – ну совсем не легкая». Вода слегка плескалась в ведрах, иногда, перехлестывая через верх, попадала внутрь дырявых ботинок. Но Максима не сильно беспокоило это, ему было не привыкать выполнять тяжелую работу и ходить холодным, мокрым и голодным.

«Вот вырасту, – нес ведра Максим и думал, – стану капитаном дальнего плавания! Уплыву далеко-далеко! Где всегда тепло и обезьяны бананы на деревьях едят! И тоже буду есть бананы, прямо на деревьях! Сколько хочу! Вкусные они, эти бананы, наверное. И Наташку с собой заберу, хоть она и капризная, но тоже пусть бананы ест! Сколько хочет! И маму с собой заберу! Мама…»

Элеонора снова запила, когда ее бросил очередной любовник. Ну так себе, мужчина, обычный. На заводе работал. Ночевал у них иногда. Максима с Наташей не обижал. Элеонора стелилась перед ним, в рот заглядывала, всегда лучшие кусочки и всю любовь ему отдавала. Максим не обижался на мать за это, для него всегда важно было, чтобы она была счастлива. Он очень любил ее. Отца своего он не помнит, да и был ли он у него – неизвестно. Максим не переживал об этом. Он всегда чувствовал себя главным мужчиной для своей мамы и сестры, и с раннего детства проявлял заботу о них.

Так он дошел до дома. Принес воды тете Маше и занес другое ведро воды к себе на кухню. Дома было холодно, нужно решить вопрос со спичками и дровами. Дров тоже на один раз осталось. Он заглянул в комнату к сестре, она, усадив в ряд куклу и плюшевого медведя, рассказывала им про букву «М». «Ма-ма, – протянула Наташа, – ну что здесь непонятно? Такая буква, после нее «А» пишется. Все просто!»

Мама. Приоткрыв дверь в ее спальню, он услышал тихое посапывание. «Пусть поспит еще, – сказал про себя Максим, – ей так лучше».

Он вышел и направился к соседке через дорогу, тетке Александре, он была шумная, резкая на слово, но добрая.

– Тетка Александра! Доброе утро! – постучался он в дверь, – давайте я вам воды принесу с насосной!

– Здорово, Максим! Так какое же утро, обед уже на дворе! Принеси, принеси воды, сынок, а я тебе чего за это?

– Дайте мне дров не много, я печку растоплю, холодно Наташке. Потом пойду на товарную станцию, может, удастся что заработать.

Александра вынесла несколько поленьев и пустые ведра для воды. – А мать-то что, спит опять пьяная? Вот зараза такая, и лезет в нее это пойло проклятое. Ты ел-то сегодня?

– Ел, спасибо, тетка Александра.

– Давай так, – сказала соседка. Веди ко мне свою Наташку, у меня тепло и борщ я уже на обед сварила. Печку не топи сейчас, вечером затопишь. Мы с Наташкой книжки почитаем, а мать не замерзнет твоя. Да хоть и замерзнет, леший бы ее забрал не путевую такую!

Максим совсем не обижался на соседку, она где-то была права по отношению к матери, но он любил их обеих. Но маму – больше.

Он принес дрова домой, сложил их возле печки и отвел сестру к тетке Александре. И снова пошел за водой. По дороге он встретил пожилую женщину. Она, согнувшись под тяжестью наполненного ведра, потихоньку, с остановками несла домой воду. Максим раньше никогда ее не видел здесь, да и одета она была не по местному. Дорогое кашемировое пальто до пола, лаковые сапоги с металлической пряжкой и меховая шапка с оторочкой из кожи. В черные ажурные перчатки, одетые на ее маленькие руки, врезалась железная ручка от тяжелого ведра.

– Здравствуйте, давайте я вам помогу! – кинулся без раздумья к ней Максим, – не стоит такие тяжести женщине поднимать!

– Здравствуйте, – остановилась и сказала женщина, чуть отдышавшись, – спасибо большое. А откуда столько познаний у столь молодого человека о том, что можно и нельзя женщине? – вопросительно и важно сказала она.

– Да, мамкин ухажер рассказывал, дядя Дима, – взяв ведро и идя рядом с женщиной, ответил Максим.

– Хороший, видимо, этот ваш мамин ухажер, раз таким важным и правильным вещам учит, – подчеркнула женщина.

– Да нет, – ответил Максим, – не хороший, мамку бросил, теперь она пьет.

– А что же по вашему, – спросила женщина, – если человек не делает так, как вам хочется, так сразу и не хороший он, получается? Я бы не стала оценивать по таким поступкам людей. Вот вы, например, вы, могли бы пройти мимо меня и не помогать мне донести ведро с водой. И что же, я должна была дать вам плохую оценку за это? Нет. Вы не должны мне помогать. А вот то, что вы с любовью относитесь к своей маме и жалеете ее – это очень хороший показатель, который позволяет мне вас оценить высоко!

– Да ну что вы, я не мог пройти мимо, я бы весь день потом думал об этом, что не помог вам, хотя мог, случайно, и пройти.

Женщина улыбнулась, и слегка, прищурив глаз, сказала: – Вот видите, и это еще раз говорит о том, что у вас прекрасная мама, потому что смогла в вас воспитать и вырастить такие важные качества, как любовь и уважение к людям. Как вас зовут, милое дитя?

Максим посмотрел в лицо женщине и заметил, что она очень красивая. Еле видные морщины немного выдавали ее не молодой возраст, но глаза были ясные и добрые. Легкая дуга брови, немного прикрытая черной прозрачной вуалью от шапки, красиво выводила свою линию на светлом лице. Тонкие губы нежно подчеркивали немного выдающийся подбородок, утопающий в меховом воротнике.

– Я – Максим.

– Анна Петровна, очень приятно познакомиться, – улыбнулась женщина. – Вот мы почти и пришли. Здесь, налево нужно повернуть, сейчас я живу здесь. Спасибо вам большое, Максим.

– Давайте я буду приносить вам воду! – предложил Максим.

– Мне, право, неловко, но мне сложно отказаться. Я буду вам благодарна. А пойдемте пить чай! Вы совсем замерзли, и ноги у вас промокли. Я угощу вас настоящими французскими шоколадными конфетами! Вы таких еще не пробовали! – предложила Анна Петровна.

– Да я и других не пробовал, – смущенно сказал Максим, – спасибо вам большое за предложение. Я еще должен воду отнести тетке Александре, там ведра остались стоять. И мне нужно еще сегодня сделать одно важное дело. Не могу. Спасибо!

– Тогда давайте завтра! Приходите утром! – предложила Анна Петровна.

– Да, я обязательно приду, и принесу вам воду.

Анна Петровна снова улыбнулась и попрощалась с Максимом. Он вернулся к насосной станции и набрал воды для тетки Александры. «Удивительная женщина, – шел и размышлял Максим, – она такая необыкновенная, я таких и не встречал. У нее столько красоты, стиля и воспитания, она просто завораживает. И она совсем не осуждает мою маму и дядю Диму, который ее бросил. А вот я злился на него, до сегодняшней минуты. А теперь – нет. Как просто она смогла все разложить по полочкам. Удивительная. Очень хочется непременно еще раз с ней встретиться.

Так он дошел до дома, повернул с ведрами к тетке Александре. Соседка накормила его борщом, посушила его ботинки на печке.

– Спасибо, – сказал грустно Максим, – я пойду. Наташка вам тут не мешает? А то она такая, капризная девчонка.

– Нет, что ты, она хорошая девочка, – ответила соседка. У нее не было своих детей, и она с удовольствием возилась с Наташей. – А ты далеко собрался ли?

– Нет, на товарную станцию пойду, нужно денег заработать, дома совсем шаром покати, – вздохнул Максим. Оделся и пошел в сторону железной дороги. Ветер усиливался и вот-вот собирался пойти холодный питерский дождь со снегом. Максим нашел распорядителя и попросился в грузчики.

– Мал ты еще, мешок, больше, чем ты весит! Куда тебе? Иди домой, – отказал ему усатый дядька в кепке на станции.

– Я уже большой, хотите, покажу, как могу его поднять? Я могу! Пожалуйста, мне очень нужны деньги. Нам с сестрой нечего есть, – стал уговаривать Максим распорядителя.

– Ох, развелось тут вас, голытьбы! Иди в конец ветки, там тару грузят, она полегче. Скажи, что я сказал взять тебя. Вечером подойдешь, рубль тебе дам.

– Спасибо большое! – обрадовался Максим и побежал в конец развилки.

Он работал до поздней ночи, пока солнце не село. Мелкий дождь подло косил в лицо, смывая пыль и усталость. На вырученные деньги он купил спички и немного еды на завтра. Жизнь налаживалась. Он устало пришел домой, мамы не было, Наташка уже легла спать. Видимо, мама, когда проснулась, забрала ее от тетки Александры. Вода тоже закончилась и печь так и осталась не топленной. Он разжег ее не много, чтобы можно было согреться. Мысли о том, чтобы умыться, остались далеко. Хорошо, что дождь хоть немного смыл грязь. Он сел на стул возле печки и в ожидании мамы заснул сидя.

Спустя время его разбудил шум на улице. На пороге стояла снова пьяная мама и какой-то мужчина с ней.

– Привет, сынок, – выдавила из себя Элеонора, – ты, где был весь день? Совсем загулялся и от рук отбился! Пока мать занята важными делами – он гуляет на пролет. Где ты был, я тебя спрашиваю?

Максим спросонья смотрел на происходящее и не понимал, что нужно сделать. Но когда мужчина, пришедший с мамой, вальяжно увалился на стул на кухне, поставив дешевое вино по центру стола и положив два апельсина рядом, крикнул: «Эй! Малец! Бокалы нам сюда подай! Сейчас будет праздник!», сразу все понял. Эти слова, как будто отрезвили Максима, и он встал и пошел, но не за стаканами. Он взял топор у печи, поднял его перед собой и спокойно сказал: «Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, то вино мы будем заедать отбивными, приготовленными из вашего мяса! У вас есть одна минута! Бегом на выход!»

Мужик оторопел, но поверил Максиму, он засунул бутылку вина вместе с апельсинами запазуху и быстро ушел, ворча под нос о плохом гостеприимстве в этом доме. Мать что-то кричала жалостно в след уходящему мужчине, а потом накинулась на Максима с претензиями и слезами, что он ломает ее личную жизнь и счастье.

– Иди спать, – спокойно сказал ей Максим, – завтра вставать рано.

Она послушно ушла в спальню и что-то еще недолго причитала, пока не уснула. Максим лег в кровать и снова мысленно стал молиться Богу: «Господи, Боженька мой, спасибо тебе большое за сегодняшний день, что помог мне и уберег меня и мою сестру, и мою маму. Прости ее, Господи, за блуд и пьянство, прости, пожалуйста. Дай ей силы справиться с недугом. И сохрани. И тетю Машу – сохрани, и тетку Александру – сохрани, и Анну Петровну – сохрани. И всех людей на земле – сохрани. Прошу тебя, Господи!»

«Сохрани. Сохрани. Сохрани» – неслось эхом в утренней голове. Очень хотелось спать, но нужно было принести воды и бежать на товарную станцию. Серое небо не обещало хорошей погоды, но ботинки и пальто просохли за ночь, поэтому, хоть какое-то время будет тепло.

Мама, просыпайся, – твердо и громко сказал Максим, зайдя в ее спальню. – Мне нужно идти, растопи печь и покорми Наташку. Я купил вчера продукты, на сегодня хватит. Вечером, я еще принесу деньги.

– Ты воруешь? – сонно спросила мама, – как ты можешь? Да лучше с голоду умереть, чем жить на украденное! Тебя поймают и посадят в тюрьму, и ты сгниешь там от болезней, или тебя там убьют!..

Максим не стал дослушивать истерику матери, а просто молча, вышел из дома, взял ведра для воды и отправился на насосную станцию.

– Что так долго, – зло сказала мать, когда увидела его на пороге с ведром воды, – дома шаром покати, и ни капельки водички, в горле все пересохло, а он ходит, разгуливает!

– Я заходил к тете Маше, принес ей тоже воды…

– К тете Маше он заходил, ты бы еще к тете Саше зашел и дяде Пете! Ко всем бы зашел и всем бы помог! Такой же неудачник и недотепа, как твой отец! Иди, поешь, я яйца пожарила, – продолжала злиться мать, возясь возле печки, – и дрова тоже последние! Украдешь еще сегодня? А?! А то ведь замерзнем!

Максим, молча вышел из дома и пошел снова на насосную станцию, он не забыл, что обещал помочь Анне Петровне. По дороге обратно, он все думал, что такого плохого он сделал своей маме и почему она так злится и кричит на него? Может, из-за этого мужика, которого он вчера выгнал? «Так правильно и сделал, что выгнал, будет опять страдать мать потом. Хотя, ей и сейчас не легче» – ответил себе Максим и постучал в дверь Анны Петровны.

– Максим! Доброе утро! Ты так рано сегодня, чего тебе не спится? Проходи в дом, я сейчас самовар поставлю.

– Доброе утро, Анна Петровна, спасибо, вот вода. Я тороплюсь очень, мне нужно идти. Правда, извините.

– Голубчик, ну так нельзя. Вы мне обещали, зайдите на минутку. Переведете дух и продолжите свой важный, срочный путь, – сказала она с улыбкой и Максим не смог отказаться.

У Анны Петровны был очень красивый дом, дорогая мебель и стены с лепниной и позолотой. Она поставила на белую, вышитую скатерть чашки из тонкого фарфора и налила ароматного чая.

– Угощайтесь шоколадными конфетами, теми самыми, французскими, которые я вам еще вчера обещала – подвинула ближе к нему она бархатную коробку с золотистой лентой. Максим взял одну и аккуратно положил на салфетку.

– Спасибо, – сказал он, – я возьму ее с собой, угощу Наташку.

– Наташку? А это кто?

– Это моя младшая сестра, ей 6 лет. Она будет рада такому подарку.

– Ох, Максим, – тихо засмеялась Анна Петровна, – так возьмите еще, и себе, и Наташке, и здесь еще съешьте. А вообще, забирайте всю коробку с собой!

– Ну что вы, – замешкался Максим, – а как же вы без конфет останетесь?

Анна Петровна улыбнулась и сказала: – У меня еще есть, дома, в Москве, много. А здесь я у сына, ненадолго. И не везти же мне их с собой. Забирайте! – Она закрыла коробку и протянула Максиму.

– Спасииибо, – протянул восхищенный Максим, это был, наверное, самый дорогой подарок, который ему когда-либо делали в жизни. А где ваш сын?

Анна Петровна перестала улыбаться и задумалась:

– Он пропал без вести много лет назад. Ушел в экспедицию, и не вернулся. Он капитан дальнего плавания, – грустно ответила Анна Петровна, – вот приехала навестить его дом, он тут один без хозяина стоит. Думаю, в следующий раз приехать и продать его. Тяжело мне сюда приезжать, да и больно. Здесь все напоминает о сыне.

– Мне очень жаль, – сказал Максим, – извините, я не хотел вас расстроить. А как скоро вы уезжаете?

– Еще завтра я буду здесь, а потом поеду домой. Придете завтра тоже? Без воды только, мне хватит этого запаса до моего отъезда.

– Да, конечно, – обрадовался Максим, – только. Только. Могу я вас попросить?

– Конечно.

– Расскажите мне о своем сыне? О его профессии, ну если вам не сложно, конечно. Я тоже мечтаю стать капитаном корабля! И мне ужасно интересно знать все, до мельчайших подробностей!

– Ну, конечно же, – улыбнулась Анна Петровна, – жду вас завтра в гости! В любое время, я буду дома.

Максим счастливый вышел из дома Анна Петровны, под мышкой у него была заветная коробка с самыми вкусными конфетами в мире. И ему очень хотелось их быстрее попробовать, но он решил, что сделает это вечером, вместе с мамой и Наташкой. И он представлял, как они будут радоваться и наслаждаться этим необыкновенным вкусом шоколада! И завтра будет самое главное, Анна Петровна расскажет ему о самой лучшей профессии на земле! Ура!

Незаметно для себя Максим дошел до товарной станции и побежал сразу к железнодорожной ветке, где идет погрузка тары.

– Сегодня нет погрузки, – сказал начальник, – завтра приходи.

– Как завтра? Мне сегодня нужно? – возмутился Максим.

– Мне тоже много чего нужно. Все, давай. Не мешайся под ногами.

Максим расстроено поплелся на выход. Он совсем не понимал, что ему делать. «Это был единственный шанс заработать достаточно, чтобы прожить еще один день. И дрова закончились тоже дома. Ну как же так… Нет, только не это, пожалуйста, – мысль о том, что можно продать шоколадные конфеты, которые предательски напоминали о себе под мышкой пальто, внезапно пришла в голову и не давала покоя». Но ноги уже шли в сторону рынка, а руки вытянули коробку для желающих купить их.

– Сколько стоит?

– 10 рублей.

– Ого, они что, из золота у тебя?

– Нет, они из Франции, настоящие.

– А где украл?

– Нигде, дядя – капитан дальнего плавания из-за границы привез.

– Я забираю.

Максим был рад, что у него теперь есть деньги, и на дрова хватит, и даже на пальто Наташке. Но так хотелось попробовать шоколадную конфету. «Нужно было хотя бы лизнуть ее, – улыбнулся себе Максим и пошел дальше за покупками для своей семьи».

Когда он вернулся домой, мама была дома. Она никуда не ушла, как обычно это делает. Она приготовила ужин и вымыла пол. Была рада покупкам и извинилась перед сыном за то, что обидела его. И за мужика извинилась. Максим не обижался на нее, слова Анны Петровны о людях, и отношениях к ним, произвели на него огромное впечатление и остались внутри на всю его долгую жизнь.

Поужинав и ложась в кровать, он снова думал о прошедшем дне и благодарил Боженьку за все, и снова просил у него для всех. И еще пообещал себе, что он обязательно станет капитаном, и будет, есть самые лучшие шоколадные конфеты, и всех угощать будет. И тете Маше целую коробку привезет, и тетке Александре. И бананы! Много бананов. И ничто не помешает ему это сделать!

Утром, чуть свет он поднялся и растопил печь, нагрел воды для чая и приготовил завтрак. Тихо зашел в комнату к маме и сказал на ушко, что ушел на работу. Мама кивнула и пожелала ему удачи.

Анна Петровна была рада видеть Максима, она уже собрала вещи в дорогу домой, заканчивала последние дела в доме сына здесь, в Питере.

– Максим, тебе не сложно будет, иногда заглядывать сюда, я оставлю тебе свой адрес в Москве, ты можешь писать мне или приезжать в гости, когда захочешь, – заботливо сказала Анна Петровна, подливая сливки в кофе.

– Да, конечно, без проблем, Анна Петровна. Я буду заходить. Только написать я вам не смогу. Я плохо пишу, – смутился Максим.

– Почему же? – удивилась Анна Петровна.

– Я не умею. Вернее, умею, но плохо. Я в школу не хожу, – сказал и опустил голову вниз Максим.

– Вот тебе раз, – села на стул Анна Петровна, – а как же твоя будущая профессия? Ты же понимаешь, чтобы управлять судном, нужно не только читать и писать текст уметь, нужно и карты уметь читать, и составлять их. И много других предметов, в том числе, изучить! И только тогда ты сможешь быть полноценным капитаном. Или ты передумал уже?

– Нет, не передумал, я пообещал себе, что стану им, во чтобы это не стало. Но я должен работать. В моей семье больше некому это делать. Но я пойду в вечернюю школу.

– Вот это – другой разговор, – сказала Анна Петровна, – вот это – мужское решение вопроса. Максим! Ты обязательно должен учиться! Слышишь меня? Обязательно, как бы ни было сложно. И с мамой, возможно, все наладится, и тебе будет легче, – улыбнулась Анна Петровна и погладила его по голове.

Потом она рассказывала о своем сыне, о его блестящем образовании, о его планах и экспедициях, открытиях и неудачах. Все это время она светилась необыкновенным светом изнутри, и чувствовалось, как она любит сына и скучает по нему. Потом они смотрели его альбом с фотографиями. Сын Анны Петровны был очень красивый. Когда Максим ее слушал, в его голове возник еще один план. Помочь найти пропавшую экспедицию сына Анны Петровны!

Они горячо простились, Максим пожелал Анне Петровне хорошей дороги, и пообещал написать ей письмо. По пути на товарную станцию он зашел в вечернюю школу и поинтересовался, когда можно приступить к занятиям и что для этого нужно.

Днем он работал на товарной станции, а вечером учился в школе. И дома тоже учился, ему нужно было догнать много упущенного материала, потому что он очень сильно отстал. В его планах было поступить в морской колледж на следующий год, поэтому все силы были брошены на обучение.