Его любимая нечисть. Подвид: необыкновенная!

Найлс Бедвир. Окрестности замка Семи Ветров…

***

Бесшумно спрыгнув со стены и сняв крюки, я поспешил скрыться в роще, прикрыв голову капюшоном. Охранники в голос смеялись над чем-то, совершенно забыв про свои обязанности. Впрочем, последнее мне было на руку.

— Ну? — из куста выскочил Люр, рваным движением вытирая об затасканные брюки свои вспотевшие ладони. Волновался, ожидая моего возвращения. — Принёс?

— Нет, — ответил, без остановок продолжая уходить вглубь чащи.

— Что значит, нет?! — взвизгнул Люр, вынуждая меня цыкнуть на него.

И пусть стража осталась позади, продолжала гоготать, не слыша ничего вокруг себя, рисковать не хотелось.

— Нет – значит нет, — ускорив шаг, я бесшумно продвигался дальше, петляя между деревьями.

Люр семенил следом, то и дело наступая на сухие ветки, вынуждая меня морщиться от их тихого треска. Как медведь в лавке стекольщика, честное слово. И как при таких способностях и способу заработка он до сих пор оставался на свободе, лично для меня было загадкой.

— Тебя поймали? — начал причитать друг. — Так и знал, что тебя поймают! Дался нам этот посох… нужно было лезть в особняк графа, а не искать приключений в замке герцога!

— Угу, поймали, — не сдержавшись, я закатил глаза и покачал головой. — Поймали и заперли в подземелье.

— Какой кошмар! — обернувшись, я заметил, как Люр снял с головы шапку и прижал её к груди.

— Угу, — усмехнувшись, я прибавил шаг, заметив очертания полуразвалившегося домика, в котором мы временно разместились.

К слову, он был не так плох, как выглядел. Даже отсутствующая наполовину крыша не пугала. Бывали у меня дома и похуже. В разы.

— И что же теперь будет? — продолжал причитать Люр, пока я снимал охрану.

Иллюзия в виде окровавленного всадника выглядела эффектно, это бесспорно. Как и грозный окрик магической охранки, гласящий: «Как ты посмел тревожить мой покой!». Никто посторонний в наш домишко точно не зайдёт. Но привлекать сейчас внимание к нам было бы верхом глупости. Как бы мне не хотелось ещё раз посмотреть на иллюзию в действии… двадцать золотых мне обошлась. Дорого. Но оно того стоило.

— Что будет, что будет, — протянул я, заходя в дом и скидывая на пол амуницию. — Наверное казнят. На рассвете.

— Я буду скучать, — шмыгнув носом, Люр отошёл к противоположной стене и усевшись на полувыпотрашенный матрас, шумно выдохнул.

Десять. Девять. Восемь. Семь…

— Подожди! — вскочив на ноги, Люр с укором оттопырил указательный палец, обличающе тыча им в мою сторону. — Ты здесь! И колокола не звонят, значит тревогу не поднимали!

— Пять секунд. Идёшь на рекорд! — похвалив Люра, я зачерпнул ковшом воду из ведра и сделал несколько глотков.

— Найлс! — от негодования друг притопнул ногой и растрепал пятернёй свои светлые волосы, что сейчас по цвету больше напоминали ржавчину. — Если тебя не поймали, то где посох?! Или… ты его не нашёл, да? Его там нет. Я так и знал.

— Нет, посох там, — опроверг я версию, вспоминая инкрустированную драгоценными камнями деревяшку.

Семейная реликвия герцога. Очень дорогая вещица. Особенно, если разобрать её на части и перепродать на чёрном рынке. Вот только…

— Тогда почему ты его не принёс?! — взревел Люр.

— Нашёл для нас кое-что поинтереснее, — отозвался я, отходя к окну.

Положив руки на то место, где когда-то был подоконник, я задумчиво поднял глаза на звёздное небо. Посвящать Люра в подробности того, как меня чуть не застукал герцог – я не стал. Как и рассказывать, что просидел в шкафу, как невезучий любовник госпожи, прячущийся от не вовремя явившегося мужа – тоже.

Хотя мой повод спрятаться был более оправданным. Боюсь, пойми герцог, что находится не один на один со своим гостем – убил бы меня на месте. Ведь то, что мне удалось услышать…

— У герцога гостят леймы, — начал я рассказывать Люру, стараясь опустить лишние подробности.

— Это эти, — приблизившись ко мне, он понизил голос и изобразив пальцами клыки, в ужасе выпучил глаза: — Крылатые кровососы?

— Сколько лет тебя знаю, и всегда поражаюсь одному вопросу, — усмехнулся я. — Даже двум. Как ты умудрился дожить до своих лет, ничего не зная о том, с кем существуешь бок о бок?

— Существуем мы с людьми. Редко можно встретить перевертыша и упыря какого. А лейм этих я только на картинках видел, — насупился Люр. — И вообще, если удивляться живучести – так тут тебе нет равных, — криво улыбнувшись, он с укором добавил: — Но и ей придёт конец, когда вместо посоха мы принесём Дастиану историю про крылатых.

— У лейм нет крыльев. Не верь картинам тех, кто их в глаза не видел, — протянул я, отгоняя от себя мысли о Дастиане и долге.

Если всё получится – я разбогатею и уплыву за море, прихватив с собой Люра. Не бросать же его здесь, в самом деле. Даже и его везучести есть предел. Прибьют. Точно прибьют.

Как и меня, если из моего сумбурного плана ничего не выйдет…

Неосознанно потерев шею, я шумно сглотнул. Да, Дастиан долго ждать не станет. Наверняка уже пустил по моему следу своих головорезов.

— А ты, значит, видел! — с издёвкой произнёс Люр.

— Приходилось, — ответил ему, вспоминая ужасную зиму, что обрушилась когда-то на королевство и почти вдвое сократила количество жителей моей родной деревни.

Но не только вой нескончаемой пурги отпечатался в моей памяти. Крики лейм я тоже прекрасно помнил, хоть и был тогда ещё совсем мальчишкой.

— Чуть больше пятнадцати лет назад у правящей четы лейм украли ребёнка, — подтянувшись на руках, я присел в оконный проём, начиная просвещать Люра. — Девочку. Виновные, как и дитя, найдены не были.

— Выкуп? — уточнил Люр.

— Месть, — мотнул я головой. — Всё королевство гремело тогда. Даже наша глушь. Леймы искали девочку, выжигая селения… ты это не помнишь?

— Смутно, — задумался друг. — Маменька что-то рассказывала про нечеловеческие крики желтоглазых кровососов.

— Да, глаза у лейм светятся, — согласился я с частью его заявления. — Крыльев у них нет. И кровь они не сосут. Только магию. И рассудок, — дополнил я, отгоняя воспоминания из детства.

Да, картина того, на что способна разгневанная лейма долго преследовала меня в кошмарах.

— Чудища, — выдохнул Люр, зябко поёжившись. — И как их земля носит?

— Чудища, не чудища, а даже наш король перед ними голову склоняет, — заметил я, чуть улыбнувшись. Точнее было бы сказать, что монарх в пол им кланяется. Боится и изображает уважение. — Суть не в этом. Девочку так и не нашли, хотя поиски продолжались несколько лет.

— Прибили, ясное дело, — авторитетно поддакнул Люр.

— Или хорошо спрятали, — подмигнув ему, я спрыгнул с подоконника. — Леймы не просто так явились к герцогу. Мне удалось подслушать обрывок разговора. Неподалёку от замка Семи Ветров нашли мага. Штатного, королевского. В безумном состоянии и с полной потерей магии. Такое под силу лишь леймам. Но гости герцога заверяют, что никто из их собратьев не имеет к этому отношения. А значит…

— Что маг сам сошёл с ума и продал свою магию прихвостням Дастиана! — хлопнул себя по лбу Люр.

Мне же захотелось ударить его по котелку чем-то более увесистым.

— Нет, — выдохнув, я спокойно продолжил, стараясь говорить максимально доступно: — Это значит, что, либо леймы не хотят выдавать своего нашкодившего сородича, либо… — я сделал взмах рукой, позволяя Люру продолжить говорить за меня.

— Либо… — протянул он, повторяя мой жест.

— Либо где-то бродит неучтённая лейма, — выдохнув, озвучил я очевидное. — Ребёнка давно перестали искать. И если девочка выжила…

— Сомнительно, — не согласился со мной Люр. — Если ты намекаешь на принцессу, — сделав пальцами кавычки, друг махнул на меня рукой. — То эти бы её нашли.

— Возможно, они не там ищут, — туманно ответил ему, потирая ладони. Не стоит раскрывать все карты. И не только потому, что Люр может мне не поверить. — Что нам стоит повторить путь мага и самим посмотреть? Где останавливался, с кем говорил?

Как я понял из подслушанного разговора, точное место, где на достопочтенного магистра было совершено нападение – никто не знал. Узнать же его имя и места, где его видели в здравом уме, для меня не представляло ничего сложного. А дальше, кто знает, может нам повезёт. Не может же удача Люра распространятся лишь на сохранность его шкуры.

— Я понял, — озадачил меня возгласом друг. — Ты хочешь найти эту лейму и отдать её в счет долга Дастиану! Наверняка, как только он вернёт девку родителям, те его озолотят! Гениально!

На самом деле, я планировал сам вернуть её родителям, но… спорить с Люром? На сегодня хватит. Пусть думает, что гениальность именно в этом.

Будет для него сюрпризом, когда мы озолотимся сами и умчим за море на собственном корабле.

Если моя теория верна, конечно. А то, что я считаю воспоминаниями, не является всего лишь игрой детского воображения.

Хотелось бы в это верить…

2

Найлс Бедвир. Две недели спустя…

***

— А ты правда сын графа? — прильнув ко мне, промурлыкала девушка, жадно всматриваясь в моё лицо и ловя каждое слово.

— Разумеется, — солгал я, не моргнув и глазом. — Пятый и самый любимый из непризнанных.

— Непризнанных? — девушка чуть отпрянула, открывая мне обзор на самое выдающееся из имеющихся у неё достоинств.

Впрочем, грудь она тут же прикрыла накинутой на плечи шалью. А жаль. Увиденное мне более чем нравилось.

— Непризнанный, но любимый, — напомнил я. — Не обделённый ни добрым словом папеньки, ни стабильным ежемесячным пособием.

Слова возымели поистине магическое действие и шаль исчезла, в то время как её хозяйка вновь прижалась ко мне, понижая голос до жаркого шёпота:

— И надолго сын графа задержится в наших краях?

На самом деле, из этого захолустья я планировал уйти на рассвете. Наши с Люром поиски не возымели того эффекта, на который я рассчитывал. Да, королевский маг здесь действительно был некоторое время назад. Как и ещё в десяти селениях, что мы посетили за прошедшие две недели.

Что он делал? Да тоже, что и все маги, имеющие в руках подобие власти. Вернее, королевский орден, защищающих их от никому не нужных проблем с законом, если содеянное вдруг вскроется. Да. Маг искал девственниц и… забрав у них честь, тем самым нехило пополняя свой резерв, улепётывал на поиски следующей жертвы своего развратного произвола.

Ну и что, что на территории королевства такие обряды были под строжайшим запретом? Говорю же – кулон, что каждый королевский маг носит на шее, действует гипнотически на служителей правопорядка. Вызывает избирательную слепоту, вынуждая закрывать глаза на шалости некоторых особо приближённых к монарху…

— Надолго, — ответил я девице, ожидающей ответа. Впрочем, зря время она не теряла, ловко скинув с себя платье. — Разве могу я уехать, встретив такую красавицу?

— Все вы так говорите, — без смущения отозвалась… вот же. Я совершенно не помнил, как её зовут. Марьяна? Нет, Марьяна была вчера… или позавчера? — А потом сбегаете, как две луны назад столичный маг!

— Он приставал к тебе? — без интереса уточнил я, перемещая свою голую добычу в сторону скрипучей кровати.

Чем занимался здесь маг – я и так знал. Ничего нового она мне не расскажет, так стоит ли тратить время на разговоры?

Тем более, что нам с Люром действительно стоит ускориться и покинуть эту деревушку. Дастиан действительно пустил по мою душу своих людей. И раз идея с розыском леймы потерпела полный провал, неплохо было бы вернуться в замок Семи Ветров и стащить для моего кредитора герцогский посох. И важно успеть до того, как его люди найдут меня и приставят нож к горлу.

— Ко мне? — кокетливо хохотнула девица. — Конечно же, он пытался. Мой папенька владеет лавкой! Не хочу хвастаться, но здесь я самая завидная невеста.

— Ещё какая, — согласился я с ней, опрокидывая самую завидную невесту на койку. Формы у неё действительно были весьма завидны...

— Но я ему отказала! Я сразу поняла, что ему нужно!

— Угу, — поддакнул я, мысленно отмечая, что на невинную девушку гостья моей спальни не тянула.

А значит и для мага никакой ценности не представляла.

— Я же не дурочка Калька! — продолжала говорить она, ловко расстёгивая пуговицы на моей рубашке. — Это она его на сеновал затащила. А потом рыдала, что маг сбежал. Ещё бы не сбежать! Она же кожа да кости! Наверняка он вообще с ней из жалости был. Или напоила она его! Да! Кто на неё в здравом уме позарится?

Девица говорила слишком много. Возможно, меня бы это отвлекло, если бы не… приятные глазу достоинства. Да, они определённо перекрывали излишнюю и неуместную болтливость.

— Не удивительно, что он сбежал от неё, забыв даже исподнее надеть! — рассмеялась девушка.

— Голым ушёл? — уточнил я, позволяя собеседнице расстегнуть ремень.

— Получается так, — мурлыкнула девица, сосредоточенно занимаясь пряжкой. Последняя никак не желала поддаваться. — Больше мы его не видели.

Про мага мне и так всё было ясно, ещё до нашего с Люром появления здесь. Что же касается несчастной, которую он бросил со своими вещами… сама виновата. Не стоило верить словам человека со стороны. Хотя… тут любой пришлый (а особенно из столицы) привлекает внимание. И девичьи сердца. Но точнее будет сказать, алчные мечты о лучшей жизни. Но кто я такой, чтобы судить? Сам о подобном грежу. Нет, упасите боги, богатые мужчины меня не интересуют. А вот стать таким…

— А где сейчас эта Килька? — апатично поинтересовался я, продолжая наблюдать за попыткой девушки справиться с пряжкой моего ремня. Настрой и так подсбился пустыми разговорами, а сейчас… видимо, не судьба с огоньком провести несколько часов. Лучше переговорить с жертвой мага.

Кто знает, может она расскажет что-нибудь интересное. Или видела нечто странное...

— Калька, — поправила меня девушка. — Так померла она! — заявила и победно выдохнула, наконец-то расстёгивая несговорчивый ремень.

— Померла?! — моё настроение продолжать вечер полностью испарилось. — Не пережила ночь с ним?

Умерла, не пережив обряда… это многое объясняло! И то, что маг сбежал, забыв прихватить портки. Ещё бы! Одно дело пополнять резерв, портя невинных девиц, и совсем другое – убить бедняжку. На это никто закрывать глаза не будет! И орден причастности к королевскому двору не поможет.

Вот только меня смущало, что герцог и доверенный лейм здесь уже были. И ничего подозрительного не заметили.

Или заметили и приплатили кому надо, чтобы не раздувать скандал.

— Что? — нахмурилась девушка, наблюдая, как я поднялся с кровати и принялся застёгивать пуговицы на рубашке. — Да утопла она. Наядой стала. С позором жить не захотела…

— Наядой?! — у меня даже руки дрогнули, из-за чего я не сразу смог застегнуть ремень. — Вы магов вызвали?

Русалка в деревне – это смерть. Она же по одному утопит всех мужчин, а затем, оголодав, примется и за остальных живых обитателей…

— Он здесь уже был, — сам ответил я на собственный вопрос, припомнив, что дефицита с мужиками в поселении не было.

Да и нас с Люром наяда бы не пропустила. Обязательно бы призвала песней, ещё в первую ночь нашего пребывания здесь.

Жалко девку, конечно. С магом сама виновата, это бесспорно, но… наядами становятся действительно те, кто пережил настоящее предательство. Проклятие кровоточащего и разбитого от любви сердца.

— Не вызывали мы никого, — хмуро произнесла девица, призывно стрельнув в меня глазками. — Сидит она в своём болоте, да и пусть сидит. Нам не мешает. Жрать не просит. Да и сыта она. Ей батька, мельник наш, каждый день харчи носит.

— Харчи носит? — переспросил я, не веря услышанному.

— Ну да, — окончательно растерялась моя соблазнительница. — Хлеб и молоко, чтоб мужиков топить не вздумала. Иногда даже в дом её ночевать забирает… Да и пёс с ней! Ты куда?!

Вскочив с кровати, она попыталась поймать меня за руку, не дав покинуть комнату. Но я был быстрее. Поэтому пальчики девицы схватили лишь воздух.

— Хочу попросить благословения у папеньки на наш брак! — послав замершей девушке воздушный поцелуй, я стремительно направился на выход.

— Я буду ждать! — донеслось до меня сквозь наспех захлопнутую дверь.

— Жди, жди, — прошептал я себе под нос, идя в комнату Люра.

Наяды представляли собой нечисть в чистом виде. Полностью теряли память и всё человеческое, оставляя себе лишь неутолимый голод.

А тут… какая-то необыкновенная нечисть.

Нужно навестить мельника. И чую я, что здесь есть всего два варианта. Либо девица не умерла и просто такой байкой оградила себя от косых взглядов и упрёков односельчан. Либо… я нашёл ту, которую искал.

3

Каллия…

— Да что же такое! — зло ударив ладонью по водной глади и подняв кучу брызг, я громко сопела, пытаясь отдышаться.

Не посмертие, а гадость какая-то! Ночи с каждым днём становятся всё холоднее, как и вода. Ноги мёрзнут, нос заложен третий день, под водой дольше двух минут находиться не получается, как бы я не старалась!

— Что смотрите? — рыкнула я на притихших лягушек, с осуждением наблюдающих за моими попытками стать настоящей наядой.

Сейчас я казалась себе какой-то игрушечной.

Возможно, всё дело в том, что я так никого и не утопила. Других версий того, почему я не могу как приличная русалка сидеть на дне в состоянии абсолютного покоя, у меня просто не было.

Но…

Кого топить? Папеньку? Не могу.

Спеть, чтобы сюда сбежались мужики из нашей деревни? Могу. Но не хочу. И не потому что питаю к ним какие-то добрые чувства. Вовсе нет! Я прекрасно помнила, как они гадко смеялись, крича мне в спину ужасные мерзости…

Наверное, они заслужили погибнуть от рук наяды, над которой глумились. Вот только стоило представить, как в моей прекрасной заводи будет плавать безжизненное тело… внутри всё брезгливо сжималось. Мы с папенькой больше двух недель потратили, чтоб очистить мне дно от всякого мусора и коряг. Тину вычистили. Кувшинки повырубили, оставив небольшие участки, что придавали моему новому дому немного красоты. И всё это портить вонючим мужланом? Нет уж. Обойдусь как-нибудь.

Подплыв к растущему у самого берега дереву, я подтянулась на руках и не совсем грациозно устроилась на ветке. Не с первой попытки устроилась, стоит отметить. Два раза срывалась в воду, поднимая брызги и визжа, распугивая лягушек.

— Смейтесь, смейтесь, — хмуро обратилась я к своим квакающим соседям. — Однажды плюну на всё, притоплю мужика пострашнее и будете с ним плавать!

Наконец-то устроившись, я прислонилась спиной к стволу и отжала волосы. Да, наяда из меня получилась сомнительная.

— Калли? Доча? — встрепенувшись от голоса папеньки, я неудачно повернулась и с криком сорвалась вниз. — Вот ты где!

Вынырнув и сплюнув воду, я с укором посмотрела на замершего на берегу отца. В руках он сжимал холщовую сумку, которая призывно пахла свежим хлебом.

— Я покушать тебе принёс, — грустно улыбнулся папенька, опускаясь на траву и доставая из своей поклажи кувшин парного молока и две краюшки. — Закат сегодня красный был, ночь холодная будет. Может домой пойдём? Я тебе кровать застелил. Матрас свежей соломой подбил.

— Я не могу надолго покидать заводь, — шмугнув носом, я начала идти к берегу, попутно отшвыривая в сторону прилипшую к рукавчику моего платья пиявку. Гадость! — Я наяда. Мне холод не по… апчхи! — не получилось у меня договорить.

— Ох, доча, — покачал головой отец, вытаскивая тряпицу из-под крышки кувшина и протягивая мне молоко. — Ты же ненадолго. Приходи, как стемнеет, а уйдёшь до рассвета.

Отпив молока и почувствовав, как призывно заурчало в желудке, я взяла хлеб и с аппетитом впилась зубами в хрустящую корочку. М, вкуснотища…

— Что? Не вкусно? — хмуро спросил папенька, заметив, как я отложила краюшку в сторону.

— В том и дело, что вкусно, — грустно отозвалась я, смотря на воду. — А не должно. Неправильная я наяда. И человеком была так себе и после смерти…

— Ты мне эти разговоры брось! — гаркнул отец, в прямом смысле лишая лягушек дара речи своим басом. — Ты как была моей доброй девочкой, так ей и осталась!

Доброй девочкой… вздохнув, я принялась дальше жевать свой ужин.

С самого детства я чувствовала себя чужой среди селян. И дело не в том, что наша с папенькой мельница стояла на отшибе и до других домов нужно было больше часа добираться. Я просто была не такой, как остальные. Даже внешне. Не круглолицая, без впечатляющих форм, как у той же Маньки, дочери нашего лавочника. Да и выше я наших девиц на голову…

И как меня только не обзывали с самого детства! И жердью, и молью и даже… мышью! Мужики смеялись, когда к другим девицам сватов отсылали, к нашему дому так никто и не пришёл. Говорили, что меня и ущипнуть не за что… А что это вообще значит? Зачем брать девку в жены, чтобы щипать? Я не понимала. А папенька, когда я спросила, просто промолчал. Наверное, согласен был с этими словами.

Жалко, что маменька умерла, когда я совсем крохой была. Она бы мне точно объяснила, что там с этими щипками и зачем они нужны. Папенька просвещать меня на тему замужней жизни не торопился. И зря. Ведь тогда я с магом этим, будь он трижды проклят, не оказалась той ночью на сеновале…

— Ко мне маг сегодня приходил, — нарушил образовавшуюся между нами тишину отец. — Про тебя расспрашивал.

Кувшин выпал из моих дрогнувших пальцев.

— Он вернулся? — выдохнула я, наблюдая, как молоко ручейком стекает по берегу в воду.

Я не должна испытывать чувства. Наяды в принципе этого не могут, насколько я знаю. Но сейчас я отчётливо знала, что испытываю. Ярость. Всепоглощающую злость. И решительность спеть сегодня для одного конкретного негодяя…

— Нет, не он, — зло отозвался папенька, понизив голос. — Другой. Найлсом кличут. Графский отпрыск нагулянный, как в деревне поговаривают.

— Найлс, — повторила я имя, пробуя его на вкус. Звучало приятно. — И что ему от меня нужно?

— Не знаю, — прошептал папа. — Скользкий он. Всё выпытывал, топила ты кого аль нет. Я заверил, что не проблемная ты, что кормлю тебя. А то, мало ли, вдруг по твою душу его сюда…

— У меня нет души, — напомнила я, громко шмыгнув носом.

Вот насморк есть. Говорю же – неправильная я наяда.

— Доча, я тебя очень прошу, давай дома сегодня побудешь? — попросил меня папенька. — Маги эти, разве будут разбираться? Прихлопнет тебя заклятием каким.

— За что?! — возмутилась я. — Я же…

— А за то, что убийцы они проклятые, — отчеканил папа. — Пойдём домой, дочка. Не хочу третий раз тебя терять.

— Второй, — поправила я.

— Да, второй, — замотал головой папенька, прикрывая глаза.

И так жалко его стало. Он же не виноват, что дочь у него такая непутная выросла.

— Ладно, — осторожно прикоснувшись к его плечу, я выдавила из себя улыбку. — Как Луна взойдёт – приду. Но уйду за час до рассвета! — напомнила я. — Негоже наяде вне заводи своей быть.

— Негоже, — порывисто обняв меня, папенька поднял кувшин и убрал его в сумку. — Я пирогов с мясом напеку, на шестке оставлю, чтобы горячие были.

— И с капустой, — тихо попросила я, сглатывая образовавшуюся во рту слюну.

— Моя русалочка, — потрепав своей пятерней мои влажные волосы, папа поспешил уйти.

Смотря ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за деревьями, я всё пыталась понять, зачем я понадобилась какому-то магу. И ответа не находила.

— Ну что притихли, квакушки? — усмехнулась я десятку торчащих из воды глаз. — Попробуем ещё поплавать?

Заходя в воду я замерла, услышав хруст ветки. К заводи кто-то приближался.

— Ты что-то забыл? — крикнула, думая, что это вернулся папа.

— Познакомиться, — громко произнёс незнакомец, неторопливо спускаясь к берегу.

4

Найлс Бедвир. Неправильная наяда!

***

Остановившись в шаге от воды, я внимательно изучал так называемую наяду.

Не могу сказать, что когда-либо видел вживую этих чудных созданий. Да и о какой жизни можно говорить? Нечисть же! Нечисть, что подлежит немедленному устранению, если вдруг объявится где-то. Как-то раз, возвращаясь домой проведать матушку, я стал невольным свидетелем уничтожения одной подобной твари. Точнее, я появился, когда дело уже было сделано. Но мутные водянистые глаза и неестественно белую кожу нечисти запомнил навсегда.

Сейчас на меня из воды взирала совершенно иная наяда. Возможно, девушка была немного бледной, но не настолько, чтобы это казалось неестественным. Да и покрасневший нос, которым она периодически пошмыгивала, явно указывал на простуду. Чихающая нечисть? Это определённо что-то новенькое.